Научный психолого-педагогический журнал: методология, теория, практика (стр. 4 )

1.Кадырова -языковая компететность студентов ССУЗ:вызов времени // Казанский педагогический журнал.- 2007.-№. 3.-С.40-44.

Межкультурная толерантность и ее

психологические корни

, доктор психологических наук ИПП ПО РАО

В 1949 г. Э. Френкель-Брунсвик опубликовала статью [8], в которой впервые было использовано понятие "толерантность к неопределенности". Эта статья готовилась в рамках коллективного проекта, посвященного изучению феномена "авторитарной личности", под которой имелась в виду личность, склонная, с одной стороны, к авторитарному доминированию над другими, с другой – к авторитарному подчинению лидерам и руководителям. Актуальность же проблемы обуславливалась реалиями послевоенной Европы и необходимостью выяснения психологических и социально-психологических причин, способствующих возникновению тоталитарных и фашистских политических режимов.

Именно при изучении данной проблемы было обнаружено, что одной из особенностей авторитарной личности является низкая толерантность (интолерантность) к неопределенности. Иными словами, люди такого склада плохо переносят неопределенность и всячески стараются ее избегать. Для них типична склонность воспринимать мир как жестко структурированный и иерархически упорядоченный, разделенный на определенные уровни и классы (в частности на "своих" и "чужих"), функционирующий на основе детализированной системы правил и законов, а также психологическая потребность жить в таком мире. Разными авторами было выяснено, кроме того, что та или иная степень личностной толерантности к неопределенности специфически проявляет себя в различных сферах жизнедеятельности человека: в быту, в профессиональной деятельности, в межличностных и межгрупповых отношениях, в политике и т. д. [3; 7; 10; 11].

Позднее исследования данной проблемы были продолжены в более широком контексте, т. е. она рассматривалась уже не как один из компонентов, образующих феномен под названием "авторитарная личность", а как более глубокое и фундаментальное психологическое явление. В этом смысле вызывают интерес работы Г. Хофстеде, который, не будучи, в общем-то, профессиональным ученым, провел ряд исследований, направленных на выявление ценностей и социальных установок, наиболее отличающих друг от друга людей, принадлежащих к разным культурам. В одной из наиболее известных его работ выделяются 4 таких фундаментальных различия, одним из которых является как раз различие по параметру "толерантность к неопределенности". Для их измерения он ввел специальный индекс, назвав его "индексом избегания неопределенности (uncertainty avoidance index) [9, p.111].

В отечественной психологии исследований подобного рода мало [см., например, 3], но в последние годы активно обсуждается проблема межкультурной и межэтнической толерантности. Интерес к ней понятен, если учесть поликультурный и многоэтнический состав населения России, а также резко усилившиеся за последние два десятилетия контакты страны с внешним миром, в результате чего внутри ее увеличивается число "инородцев", а сами россияне все чаще бывают и подолгу проживают за границей. В связи с этим вполне закономерно возникает вопрос: связаны ли между собой толерантность к неопределенности и межэтническая (межкультурная) толерантность, и, если связаны, то как? Для того чтобы ответить на него с точностью, необходимы конкретные, эмпирические исследования. Однако в данной статье я ограничусь лишь теоретическим анализом проблемы.

Еще в философских учениях древности неопределенность рассматривалась как неизбежный элемент мироздания, тесно связанный с феноменами времени и энтропии. Достаточно вспомнить, что идеями о создании богом мира из некоего первичного хаоса пронизаны и мировые религии. Категория неопределенности занимает важное место также в целом ряде философских учений нового времени. С начала ХХ в. понятие неопределенности окончательно вошло в тезаурус конкретных наук. Уместно будет указать на принцип неопределенности В. Гейзенберга в квантовой механике, а также на то место, которое занимает данное понятие в современных естественных науках: в термодинамике, в теории информации, в описании обратимых и необратимых процессов (синергетика). С ним тесно связано также понятие энтропии, давно ставшее одним из центральных в физике.

В естественных науках неопределенность чаще всего определяется через понятия вероятности и вариации, т. е. предполагается, что она тем выше, чем более равновероятными оказываются различные варианты развития событий. Максимальная неопределенность имеется тогда, когда неограниченное количество теоретически возможных вариантов имеют одинаковую вероятность реализации, а для познающего субъекта неограниченное количество теоретически возможных предположений имеет одинаковую вероятность истинности (информационная энтропия). На самом деле, однако, все физические, химические и прочие процессы в мире таковы, что осуществляются в некоторых относительно упорядоченных последовательностях, в результате чего появляются более вероятные и менее вероятные (и невероятные) варианты. Благодаря этому у познающего субъекта появляется то, что принято называть информацией.

Неопределенность с неизбежностью обусловлена наличием фундаментального фактора времени. Время и неопределенность нельзя рассматривать только как некие параметры физической реальности, с которыми сталкиваются, и которую должны учитывать в своих исследованиях специалисты из различных областей знания. Каждый человек в своей обыденной жизни сталкивается с неопределенностью физико-химических параметров окружающего мира, отдельных объектов явлений и процессов; с неопределенностью развития социальных, политических и экономических процессов; с неопределенностью исхода каждой конкретной ситуации его собственной жизни. Неопределенность существует для людей как принципиальная неизвестность будущего, причем, не только отдаленного, но и того, которое наступит через несколько часов и минут; как отсутствие у субъекта точных представлений о собственных целях и интересах; как недостаточность или чрезмерное разнообразие информации в текущих ситуациях и т. д. В связи с этим будет не лишним отметить, что до сих пор сохраняют актуальность слова М. Шелера: "Основное заблуждение, из которого возникает "классическая" теория человека, глубоко принципиально и связано с образом мира в целом: оно состоит в предположении, что этот мир, в котором мы живем, изначально и постоянно упорядочен" [6, с.170].

Наличие неопределенности порождает неизбежность постоянного выбора: всегда возникает множество альтернатив, вариантов, имеющих разную (а зачастую тоже неопределенную) вероятность истинности или действительности. Это так даже тогда, когда человеку кажется, что выбора нет, что ситуация полностью определенна. Зачастую она оказывается определенной только в его субъективном представлении, а на самом деле выбор есть всегда, и кто-то другой в этой же ситуации способен сделать иное. Не случайно В. Франкл утверждал, что человек только может сделать вид, что у него нет свободы выбора [5, с.204].

Отсюда вытекает, что одним из следствий неопределенности мира (как физического, так и социального) является то, что любой психический и сознательный акт, так или иначе, направлен на ее преодоление. Иначе говоря, человек (и любая форма жизни вообще) стремится к определенности. По-другому быть не может, потому что "другое" – хаос и… смерть. Необходимо добавить к сказанному, что неопределенность будет преодолеваться и в том случае, если человек не предпринимает к этому никаких специальных усилий ("плывет по воле волн"). Тогда само течение времени, а на самом деле объективно протекающие процессы и действия других людей будут создавать для него некую определенность. Другой вопрос, насколько он готов принять ту определенность, которая возникает помимо его воли, и насколько она будет его удовлетворять. Очевидно, что достигаемая тем или иным способом определенность может иметь либо положительный, либо отрицательный смысл для человека, и также очевидно, что большинство людей будет стремится к положительной для себя определенности и избегать негативной. Вопрос заключается в том, в какой степени они будут стремиться к первому, и в какой степени будут избегать второго. Суть толерантности к неопределенности как раз и состоит в мере выраженности подобного рода стремлений.

В науках, изучающих поведение человека, проблема неопределенности чаще всего выходит на передний план в исследованиях процесса принятия решений. В данной области давно ведутся активные разработки, как отечественными, так и зарубежными специалистами [см., например, 1]. В рамках системного анализа (особенно в его приложениях к экономическим проблемам) создаются математические модели принятия решений в условиях неопределенности. Вряд ли, однако, методологически верно рассматривать неопределенность в ситуациях принятия решений как частный случай. Более точной была бы исходная позиция, заключающаяся в следующем: во-первых, все непрерывно сменяющие друг друга ситуации жизнедеятельности субъекта, его взаимодействия с внешним миром – ситуации принятия решения; во-вторых, во всех них присутствует большая или меньшая неопределенность, а частным случаем является определенность.

Повышенное внимание в психологии и в других науках к проблемам принятия решений хорошо объяснимо, если вспомнить о том, какой может быть и является их "цена" в политической и экономической сферах жизни общества. Но принятие решения – лишь конечный этап в длинной цепочке ментальных действий, совершаемых людьми. Поэтому с проблемой неопределенности, существующей в принципе и в каждый данный момент времени, а также с необходимостью ее преодоления связаны возникшие в процессе эволюции человека и его сознания другие ментально-психологические процессы, имеющие эпистемологическое содержание. В филогенезе появились и развились такие когнитивные процессы, как интерпретация и понимание, атрибуция и рефлексия, антиципация и целеполагание, а также многие другие. В онтогенезе формируются их индивидуальные характеристики. Если бы не неопределенность, всех их просто не было бы, впрочем, как не было бы, по всей видимости, психики, познания и сознания.

Замечу в связи с этим, что возникновение сознания привело к резкому расширению для человека возможности преодолевать неопределенность, но это же резко "расширило" для него окружающий мир и "перевело" проблему неопределенности в качественно иную плоскость. Именно для человека приобретает особое значение гносеологическая проблема познаваемости или непознаваемости Мира. Она актуальна для него не только в целом, но и в применении к каждой текущей ситуации взаимодействия. Человек иногда очень остро осознает и переживает невозможность точного знания о чем-то, а для животного окружающая действительность во многих отношениях носит гораздо более определенный характер.

Неопределенность, с которой сталкивается любое живое существо, включая человека, находит "отклик" не только в организации когнитивной сферы психики, но и в ее аффективной составляющей. Хорошо известно, например, что высокий уровень субъективно воспринимаемой неопределенности становится одним из основных источников стресса, иррационального волнения (возбуждения) и прострации у всех живых существ. Исследования, проведенные с животными, показывают, что знаменитая ситуация "буриданова осла" вовсе не является анекдотическим случаем. Поскольку же человек способен к прогнозированию развития событий (антиципация), то у него очень многое зависит от того, в каком направлении такой прогноз совершается. Если он "выдает" прогноз, связанный с возникновением негативной определенности, то волнение быстро превращается в тревогу, а затем и в страх еще до появления нежелательных событий. Если прогноз связан с формированием позитивной определенности, волнение сменяется радостным ожиданием и предвкушением. В реальности такие прогнозы зависят не только от наличной информации и не только от интеллектуальных возможностей того или иного человека. Они часто носят субъективный характер и могут быть совершенно необоснованными, но суть дела от этого практически не меняется. Таким образом, эмоциональным выражением реакций на неопределенность является, с одной стороны, беспокойство, тревога и страх, с другой – нетерпеливое ожидание, предвкушение и азарт.

Далее обратим внимание на то, что преодоление неопределенности невозможно, если сам субъект не обладает достаточной внутренней определенностью, а, кроме того, на то, что всякое ее преодоление носит субъективный характер. Процессы и явления, протекающие во внешней среде (в том числе в организме человека) подчиняются физическим, химическим и прочим законам, которые, безусловно, объективны. Но конкретному человеку известно небольшое их число, и, кроме того, его интересуют не столько они, сколько удовлетворение собственных потребностей. Поэтому преодоление неопределенности в реальности носит субъективный характер и приобретает форму интерпретации. В свою очередь, для того, чтобы интерпретация была более или менее постоянной для одинаковых условий, субъект должен иметь внутреннюю организацию, обеспечивающую такую устойчивость. Такая организация появляется благодаря формированию личности.

Онтогенез в многообразной природно-социальной среде даже при условии того, что культура структурирует ее – она создает модель интерпретации мира, в чем и заключается одна из важнейших ее функций, – допускает огромное количество возможных вариантов становления внутреннего мира субъекта. Количество степеней свободы превышает возможности индивидуального сознания. Личность не может быть всем, чем она могла бы стать (но многие люди, особенно в молодости фантазируют, представляя себя в самых разных ролевых ипостасях и в разных обличьях характера). Из всех возможных вариантов жизненного пути она проживает в действительности только один. Он может оказаться очень извилистым, но это ничего не меняет.

Таким образом, во внутреннем, психологическом плане: личность не может быть беспредельно разнообразной. Основываясь на своих склонностях, обусловленных особенностями нервной системы и психики, она в процессе социализации осуществляет (по преимуществу бессознательно) "примерку" и постепенный "отбор" приемлемых для себя форм и правил поведения, мнений, убеждений, жизненных принципов. Следовательно, содержание ментального мира субъекта является результатом постепенного устранения неопределенности, формирования более или менее устойчивого образа мира и образа "Я". Некоторые люди в процессе такого ограничения создают жесткую и узкую систему стереотипов, другие – более разнообразную и гибкую, но, как бы то ни было, личность есть результат сокращения числа степеней свободы в определении значений (смыслов) и выбора действия. Следовательно, личность можно рассматривать как средство и как продукт преодоления психикой и сознанием неопределенности.

Человек пытается составить для себя упорядоченную картину мира, но каждый упорядочивает его по-своему, и каждый испытывает потребность в разной мере упорядочивания. Поскольку же жизнь в условиях полной неопределенности невозможна, и все люди в той или иной степени стремятся ее преодолевать, по этой причине никто не может обладать абсолютной толерантностью к ней. Трудно поэтому согласиться с А. Маслоу, утверждающим, что: "всех психологически здоровых людей объединяет одна общая особенность: всех их влечет навстречу хаосу, к таинственному, непознанному, необъясненному" [4, с.92]. Вряд ли все так однозначно. Сам же А. Маслоу и в той же работе пишет противоположное: "…среднестатистический взрослый представитель нашей культуры стремится к тому, чтобы жить в безопасном, стабильном, организованном, предсказуемом мире, в мире, где… исключены опасные неожиданности, беспорядок и хаос…" [там же, с.84].

То, что человек живет в неопределенном мире, не может не накладывать серьезный отпечаток не только на его психологию, но и на культуру. Культура (и в общем смысле как единый, универсальный для всего человечества феномен, и в конкретном смысле как та культура, которая присуща данной общности людей) также является "инструментом" преодоления неопределенности. пишет, что вся история человечества доказывает постоянное стремление людей уменьшить неопределенность своего существования. Всевозможные нормы, обычаи, инструкции, гадания, предсказания, даже логика, иначе говоря, самые разнообразные элементы культуры направлены на решение этой задачи. [2, с.150]. Разные культуры "создают" собственную "модель мира", а также вырабатывают множество конкретных образцов и моделей (культурные схемы и сценарии) для различных ситуаций взаимодействия с физическими и социальными объектами. Такие образцы и модели существуют, с одной стороны, в виде всевозможных обычаев, традиций, ритуалов, церемоний, а с другой стороны, – в виде устойчивых ценностей и представлений, установок и стереотипов. Отдельные люди, появляясь на свет в этой культуре, усваивают данные образцы и модели. В результате в рамках каждой культурной общности формируется общее самосознание людей, а у каждого в отдельности чувство идентичности с группой.

Благодаря этому решаются две фундаментальные задачи. Во-первых, внутри данной общности формируется некоторая мера единообразия (одни и тот же язык, примерно одинаковое восприятие мира, примерно одинаковые системы ценностей и установок и т. д.), которая обеспечивает всем ее представителям ощущение единства, а как следствие и ощущение определенности, защищенности, безопасности. Во-вторых, появляется возможность отличать "своих" (и вместе с ними себя) от "чужих". В результате все иное начинает восприниматься как чуждое и несущее угрозу, т. е. как то, что способно нарушить и разрушить привычную определенность жизни. В этом нет ничего удивительного или странного, т. к. с древнейших времен люди расселялись по планете и разделились на тысячи культурных групп, проживающих в различных климатических и ландшафтных условиях. Разумеется, при этом между ними сформировались значительные культурные (и не только культурные) различия, и представителям одной из них могут показаться и кажутся противоестественными обычаи и представления существующие у другой.

Исходя из сказанного, уже нетрудно показать, что межкультурная (межэтническая) толерантность должна рассматриваться как частный случай толерантности к неопределенности. Дело в том, что сама проблема толерантности в межкультурном смысле может возникнуть лишь в том случае, если имеется какое-то разнообразие. Конечно, когда люди более или менее похожи внешне, следуют одним и тем же обычаям и традициям, говорят на одном языке, исповедуют одни и те же религиозные взгляды, между ними остается еще достаточно много различий, но они уже не столь существенны. Как можно видеть, культурное разнообразие усиливает меру социальной неопределенности. Когда межкультурные контакты становятся все более частыми и постоянными на территории, на которой ранее они носили ограниченный характер, у людей может возникать ощущение надвигающегося хаоса и желание противодействовать ему. Именно как следствие этого возникает проблема толерантности-интолерантности (терпимости-нетерпимости) к социокультурной неопределенности конкретной личности.

Таким образом, межкультурная интолерантность есть одно из проявлений низкой толерантности личности к неопределенности вообще. У такой личности всякое разнообразие и многообразие вызывает иррациональную тревогу и формирует стремление избавиться от них. То есть личность стремится не к тому, чтобы преодолеть свою тревогу, а к тому, чтобы устранить ее источник, устранить или сильно ограничить все чуждое и непонятное. Отсюда логично предположить, что интолерантность связана также с так называемой ригидностью, под которой в психологии обычно понимают склонность к жестким алгоритмам, шаблонам и стереотипам в мышлении.

Что касается межкультурной толерантности, то она должна быть более свойственна людям с высокой толерантностью к неопределенности. Такие люди легче переносят многообразие, неизвестность, непредсказуемость; для них в меньшей степени характерно восприятие социального окружения в терминах "свой-чужой"; наконец, они легче переносят быстрые социальные изменения и гораздо эффективнее приспосабливаются к ним.

Поскольку толерантность к неопределенности является не только личностной, но и культурной установкой (т. е. социальной установкой, формирующейся в рамках конкретной культуры, становящейся ее отличительным признаком), постольку необходимо выяснить, какой ее полюс более характерен для традиционного российского общественного сознания. Только в этом случае появляется возможность прогнозировать, как будут у нас в стране развиваться процессы межэтнического и межкультурного взаимодействия, как они будут восприниматься целыми группами людей.

Такие исследования, к сожалению, до сих пор не проводились, но некоторые факты заставляют считать, что для традиционного российского менталитета более характерна пониженная толерантность к неопределенности. Оснований для такого вывода как минимум два. Во-первых, как показали исследования зарубежных специалистов (в том числе упомянутого Г. Хофстеде), высокая толерантность к неопределенности чаще наблюдается в культурах, для которых типичен низкий уровень авторитаризма и высокий уровень индивидуализма. Для наших же условий, наоборот, более типичны высокий уровень авторитаризма и коллективизм. Это подтверждается, кстати, и исследованиями, проведенными ранее лабораторией психологии ИПП ПО РАО. Во-вторых, достаточно регулярно знакомиться со сводками новостей, чтобы найти немало живых примеров интолерантности различных групп населения ко всем, кто в чем-то от них отличается (к инородцам, иноверцам, гомосексуалистам, лицам с отклоняющимся поведением и т. д.) и количество таких примеров не уменьшается, а постепенно увеличивается.

Все это указывает на то, что формирование и развитие межкультурной (и межэтнической) толерантности в наших условиях – задача сложная, решаемая только медленно и постепенно. Она будет решаться только одновременно с развитием общего плюрализма в обществе, одновременно с фундаментальными изменениями в общественном сознании и менталитете народа, с изменением традиционной для него системы представлений, образующих в совокупности характерную для него "картину мира".

Литература:

1. Принятие решений в неопределенности: Правила и предубеждения. – Харьков: Гуманитарный научный фонд, 2005.

2. Лешкевич неопределенности: философско-методологи-ческий и культурологический анализ. Дисс... д-ра филос. наук. – Ростов н/Д, 1994.

3. Луковицкая -психологическое значение толерантности к неопределенности. Автореф. дисс… канд. психол. наук. – СПб.,1998.

4. Маслоу и личность. – СПб.: Евразия, 1999.

5. Человек в поисках смысла. – М.: Прогресс, 1990.

6. Избранные произведения. – М.: Гнозис, 1994.

7. Dawes R. M. Rational Choice in an Uncertain World. – N. Y.: Harcourt, Brace, Jovanovich, 1988.

8. Frenkel-Brunswik E. Intolerance of ambiguity as an emotional and perceptual personality variable // J. of Personality. – 1949. – V.18. – P.108-143.

9. Hofstede G. Culture's Consequences: International differences in work related values. – Beverly Hills, CA: Sage, 1980.

10.  Macleod C., Cohen I. L. Anxiety and the interpretation of ambiguity: A text comprehension study // J. of Abnormal Psychol. – 1993. – V.– P.238-247.

11.  Nystedt L., Smari J., & Boman M. Selfschemata: Ambiguous orientalizations of an important concept // European J. of Personality. – 1991. – V.5. – P.1-14.

Взаимодействие профессиональных образовательных учреждений и предприятий-заказчиков кадров

, кандидат педагогических наук, в. н.с.; , доктор педагогических наук, зав. лабораторией; , доктор педагогических наук, внештатный научный сотрудник; , научный сотрудник; , научный сотрудник; , доктор педагогических наук, внештатный научный сотрудник.

Анализ опыта взаимосвязи образовательных учреждений и предприятий - заказчиков кадров в России и за рубежом позволяет констатировать, что профессиональное образование в зарубежных странах за последнее время сильно изменилось. Развитие науки и техники, использование новых технических разработок, технологий и новых форм организаций труда и производства привели к резкому повышению требований к профессиональной подготовленности работников. Это обусловлено тем, что в условиях конкурентной борьбы промышленных предприятий, как в национальных рамках, так и на международном рынке, фундаментальных изменений технико-организационной и экономической баз производства, качество рабочей силы играет огромную роль в повышении эффективности современного производства. К основным тенденциям повышения качества рабочей силы за счет совершенствования образования в промышленно развитых странах (Великобритания, США, ФРГ, Франция, Швеция) исследователи относят следующие /1, 2 и др./:

-  существующие ранее параллельно работающие школы с различными целями обучения заменяются интегрированными учебными заведениями, которые осуществляют одновременно общеобразовательную и профессиональную подготовку молодежи;

-  в систему высшей школы стали включаться все учебные заведения, осуществляющие подготовку и переподготовку специалистов на базе средней школы. Такого рода объединение строится на взаимном использовании материально-технической и учебно-педагогической базы, управленческого аппарата и вспомогательных служб;

-  важными становятся вопросы реализации преемственности средних и высших учебных заведений: исключение дублирования в содержании образования, введение «связующих» программ, программ предварительного зачисления в вузы и т. п.;

-  основное направление в изменении подготовки специалистов в технических вузах и университетах – более тесное увязывание обучения студентов с экономикой, производством;

-  глубокая общетеоретическая подготовка (50% бюджета времени) рассматривается как база для ее широкого применения в профессиональном обучении и производственной деятельности. Вместе с тем наблюдается усиление специализации на заключительном этапе обучения.

Широкое распространение, особенно характерное для высшей школы США, получило комбинированное производственно-вузовское обучение. Оно имеет много разновидностей, которые не меняют его сути. Так, большинство учебных программ подготовки управленческих кадров в ФРГ построено по «сэндвич-принципу», в которых периоды непродолжительных курсов чередуются с фазами деятельности на предприятиях. «Сэндвич-курсы», предусматривающие чередование по семестрам теоретической подготовки и полноценной работы на производстве, используются и в инженерных учебных заведениях Великобритании.

При комбинированной форме подготовки используется возможность последовательного повышения производственной квалификации. Например, студенты национального института прикладных наук в Лионе (Франция) последовательно чередуют процесс обучения с выполнением функций рабочих, техников (первые 2 года – ориентационный цикл) и, наконец, инженеров-стажеров (одновременно со специализацией в обучении).

В Германии подготовку основной массы технической интеллигенции среднего звена (техники, мастера и др.) осуществляют профессиональные училища, в которые принимаются учащиеся, окончившие основную школу, 9 кл.), прошедшие в течение 3 лет дуальную систему профессионального образования (производственное ученичество, профессиональные школы) или овладевшие рабочей квалификацией в специальной школе. Эти учащиеся должны обязательно иметь опыт практической работы по профилю от одного до двух лет при дневной форме предыдущего обучения. В итоге общий объем непрерывной профессионально-практической подготовки, включая и обучение в профессиональном училище, составляет 5,5 – 6,5 года. А для подготовки молодежи к поступлению в высшие профессиональные училища (подготовка инженерных кадров с практическим уклоном) после дуальной системы или дополнительных профессиональных школ, функционируют специальные учебные заведения с одно - и двухгодичным сроком обучения - профессиональные обершколы. При этом требуется опыт практической работы на производстве не менее одного года. В результате общее время научения рабочим профессиям без учета времени обучения в высших профессиональных училищах составляет 6-7 лет.

Таким образом, анализ направленности профессионального образования в зарубежных странах показывает, что в большинстве из них идее совершенствования качества рабочей силы на основе тесной взаимосвязи профессиональной подготовки молодежи с производством уделяется значительное внимание. Опыт таких стран, несомненно, следует использовать в совершенствовании системы взаимосвязи профессионального образования с производством в нашей стране.

Изучение опыта взаимосвязи образовательных учреждений и предприятий - заказчиков кадров в России позволяет выделить административные и экономические формы взаимодействия профессионального образования, бизнеса и производства.

Так, при регулировании рынка труда через органы трудоустройства, через банки данных о рабочих местах, через государственные программы помощи, через целевые программы предприятий говорят об административных формах.

Экономические формы взаимодействия осуществляются через финансово-кредитную, инвестиционную и налоговую политику. В этом случае регуляторами взаимодействия субъектов на рынке труда выступают законодательные акты, обеспечивающие право на труд, основные принципы государственной политики в области занятости.

Достаточно широко распространены организационно-договорные формы взаимодействия профессионального образования, бизнеса и производства. Они охватывают сферу подготовки и переподготовки молодых рабочих и специалистов.

Высокое качество образовательных услуг, отвечающих требованиям современного высокотехнологического, наукоемкого производства можно достичь при такой форме взаимодействия образования, бизнеса и производства как научно-образовательно-производственные центры. Такие центры создаются вузами совместно с мировыми и российскими лидерами производства, что позволяет оснастить их современным технологическим оборудованием и вовлечь студентов в производственный процесс в ходе практик.

Весьма перспективной формой взаимодействия образовательных учреждений, бизнеса и производства может оказаться образовательный консорциум с головной организацией – вузом и интеграцией сети учреждений высшего, среднего, начального и дополнительного профессионального образования при участии главных работодателей и представителей органов власти.

Поиск форм активного взаимодействия образования, бизнеса и производства в базовых отраслях промышленности РФ привел к созданию и развитию таких образовательных систем, обеспечивающих непрерывность образования, как: «школа – училище – техникум (колледж) – университет», «школа – техникум – университет», «школа – университет».

Такие системы реализуются, в частности, в образовательном кластере. Такая форма взаимодействия обеспечивает гибкое содержание профессиональной подготовки студентов.

Стали традиционными такие способы взаимодействия учебных заведений с бизнесом и производством, как:

- опрос работодателей по выявлению потребности в специалистах;

- опрос работодателей для выявления и последующего формирования наиболее важных компетенций специалиста;

- дискуссии в рамках совместных мероприятий – научно – практических конференций, круглых столов, деловых встреч;

- организация учебных, производственных и преддипломных практик студентов;

- встречи представителей предприятий и организаций различных форм хозяйственной деятельности со студентами и выпускниками;

- сбор и анализ отзывов работодателей на выпускников;

- целевая контрактная подготовка специалистов;

- проведение совместных исследований;

- выполнение договорных работ по заказам предприятий;

- реализация программ повышения квалификации и дополнительного профессионального образования;

- разработка вариантов технического решения проблем бизнеса, производства в рамках реального курсового и дипломного проектирования;

- участие представителей бизнеса, производства в работе государственных аттестационных комиссий;

- создание научных лабораторий и кафедр на производстве;

- участие представителей бизнеса и производства в попечительском Совете вуза;

- участие работников бизнеса, промышленных предприятий в проведении занятий в вузе;

- трудоустройство выпускников;

- стажировка преподавателей на передовых предприятиях, организациях и фирмах.

В основе названных способов лежат следующие основные методологические предпосылки взаимодействия профессионального образования с производством:

·  диалектическое единство общества, науки, техники, производства, взаимодействие и взаимообусловленность их развития;

·  укрепление связи теории и практики, усиление профессиональной направленности содержания образования;

·  диалектика связи теоретического и эмпирического знания, определяемая единством и различием теоретического и производственного обучения;

·  функционирование технических систем, создающих новые объекты, которые развиваются на основе общенаучных, общепрофессиональных и частнопрофессиональных закономерностей;

·  взаимодействие наук о природе и обществе;

·  интеграция и дифференциация профессионального научного знания;

·  ведущая роль практики — заключительного этапа профессионального обучения;

·  существенное повышение методологической функции профессионального образования в социализации и профессионализации личности квалифицированного рабочего, специалиста.

Отметим, что взаимодействие профессионального образования с производством возникает в процессе подготовки, распределения и использования рабочих и специалистов. Оно представляет один из аспектов воспроизводства рабочей силы.

На этапе подготовки система профессионального образования осуществляет подготовку рабочей силы — рабочих и специалистов определенного уровня квалификации.

На этапе распределения взаимодействие образование — производство заключается в содействии трудоустройству и адаптации выпускников. Взаимодействие субъектов способствует профессиональному и социальному самоопределению, карьерному росту молодого специалиста.

Взаимодействие на этапе использования способствует освоению молодыми специалистами норм и ценностей организации, закреплению в коллективе.

Можно выделить два уровня взаимодействия профессионального образования с производством:

1.  Взаимодействие собственно между субъектами рынка труда (учреждениями НПО, СПО, ВПО, предприятиями, молодыми специалистами, государством).

2.  Взаимодействие внутри каждой группы (в каждом учреждении НПО, СПО, ВПО; между представителями образовательных учреждений: «НПО–СПО», «НПО–ВПО», «НПО–СПО–ВПО»; на предприятиях; среди молодых рабочих; среди молодых специалистов; среди молодых рабочих и молодых специалистов).

К взаимодействию профессионального образования с производством предъявляются следующие требования:

·  формирование ранней мотивации к труду за счет определения четких жизненных целей;

·  прогнозирование потребности в рабочих кадрах и специалистах на производстве;