Сборник научных трудов по материалам XI научной конференции «Богомоловские чтения – 2010» (стр. 2 )

Непосредственной целью науки выступает постижение истины, а результатом научной деятельности является «совокупность знаний (преимущественно в понятийной форме), приведенных в целостную систему на основе определенных принципов, и процесс их воспроизводства»[8].

Аналогичные определения и черты выделяются практически во всех отечественных учебных, справочных и монографических изданиях.

Таким образом, отечественные традиции характеризуют науку как социальный институт, выделившийся в процессе общественно-исторической деятельности для создания на основе определенных принципов истинных и новых знаний обо всех сторонах и взаимосвязях жизни общества для их понимания и объяснения с тем, чтобы предвидеть и прогнозировать будущую жизнедеятельность общества.

Присоединяясь к отечественным исследователям в их видении науки как исследовательской деятельности с целью производства истинных знаний на основе определенных принципов, следует отметить, что в мировой экономико-философской и социологической мысли можно найти и другие подходы к определению науки вплоть до ее отрицания.

Особые споры вызывает наука об обществе как система научных знаний об индивиде и социуме[9].

Действительно, человек обладает своим «внутренним миром» и такими личностными качествами, как вера, воля, стремление, идеал и др. Это приводит, по мнению сторонников отрицания науки об обществе, к непредсказуемости поведения человека и делает невозможным выявления общих закономерностей человеческого поведения и формулирования законов общественного развития. Иными словами, согласно данной точки зрения невозможно поднять знания об обществе до уровня общих и научно-рациональных, хотя не отрицается возможность получения знаний о человеке на уровне чувственного познания путем описания индивидуальных особенностей человека, группы, коллектива.

Это крайний спектр воззрений на науку об обществе и такой подход не разделяется большинством представителей современного научного сообщества. Вместе с тем при анализе экономических воззрений и рекомендаций, содержащихся в зарубежных экономических и социологических изданиях, следует изначально определить отношение этих авторов к данному вопросу, чтобы избежать непродуктивных выводов с точки зрения их применения и тиражирования.

В освещении проблемы получения научного экономического знания, интерес вызывает два взаимосвязанных момента: истинность знания и критерии научности знания.

В философии и истории науки существуют различные подходы к этим важнейшим вопросам и многочисленные их вариации, в результате рассмотрения которых можно лишь обобщенно, приблизительно представить основные черты научного знания, а значит и истинного [10].

В отечественной традиции, сложившейся в советский и постсоветский периоды, под истиной понимается мысленный конструкт (содержание знания), который тождественен самому предмету знания.

Тождественность устанавливается с помощью научных методов, приемов, процедур и проверяется в конечном итоге общественной практикой. Поскольку абсолютное тождество недостижимо, то и нет абсолютной истины, а поэтому научное экономическое знание - это всегда относительно истинное знание.

Постижение предмета знания имеет рационально-логический характер, и в процессе познания устанавливаются объективные закономерности и законы его бытия и развития, существенные и качественные свойства в их количественной определенности.

Критерии научности выступают как специфические характеристики знания, благодаря которым оно отличается от ненаучного[11]. К таким характеристикам относят: истинность, объективность, предметность, доказательность, проверяемость, определенность, логичность и др.

Несмотря на определенную универсальность данных характеристик, их содержание и трактовка носит исторический характер, так как включено в парадигмальное видение ученых данного конкретно-исторического времени и носит отпечаток исторически определенного типа науки[12]. Однако это не означает, что подобные критерии ненадежны и их применение при определении типа экономического и любого другого исследования лишено смысла. При этом следует выделить такую важнейшую черту, как конвенциональность науки и роль метатеоретических ее оснований (научной картины мира, стиля мышления, фона науки, общенаучных принципов и т. д. ).

Научное экономическое знание многоуровнево. Выделяются теоретический и эмпирический уровни, имеющие как глубокую внутреннюю взаимосвязь, так и существенные различия. Не останавливаясь подробно на данном положении, укажем, что для развития экономической науки важны как теоретические, так и эмпирические исследования. Ценность последних состоит во введении в научный оборот результатов наблюдений, обобщений на основе конкретного фактического и статистического материала. Чем полнее представлен объект для исследователя на эмпирическом уровне, тем успешнее результат теоретического обобщения.

Теоретический уровень экономического знания всегда должен опираться на фактический материал и глубокий эмпирический анализ конкретного объекта экономической реальности, поскольку в настоящее время прослеживается тенденции определенного отрыва теоретических построений от реального экономического состояния экономики страны. Так, признавая бесспорную теоретико-методологическую ценность концепции постиндустриальной экономики, в условиях деградации производственного и научно-технического потенциала отечественной экономики пореформенных лет ее можно трактовать в том смысле, что экономика вошла в фазу окончательной утраты индустриального ландшафта. В отрыве от экономической реальности – эмпирического объекта исследования – теоретизирование носит псевдонаучный характер.

В философской и социально-экономической литературе, посвященной теоретико-методологическим аспектам научного знания, имеются различные определения понятия «теория», а в методологии науки существует достаточно широкий спектр подходов к ее структурной организации.

В русле традиций отечественной мысли наиболее характерны определения теории как формы достоверного научного знания о некоторой совокупности объектов, представляющей собой систему взаимосвязанных утверждений и доказательств, и содержащей методы объяснения и прогноза развития явлений данной предметной области[13], «системы обобщенного достоверного знания о том или ином «фрагменте» действительности, которая описывает, объясняет и предсказывает функционирование определенной совокупности составляющих его объектов»[14]; «логически организованной системы понятий и суждений, способной выполнять особые познавательные функции»[15].

В этом аспекте теория – «форма» и «система» знания, обладающая особыми функциями. Вместе с тем данные определения близки к определениям самой науки: теория выступает неотъемлемой частью науки, и обе имеют одну и ту же цель – производство нового знания об объекте и предмете исследования.

Системой логически связанных понятий и утверждений о предмете экономического знания является экономическая теория. Если теория построена исходя из критериев научности, соответствующих исторической форме науки данного времени, то мы имеет научную теорию с учетом относительности достигнутого уровня знаний.

Экономическая наука выступает понятием более емким и широким по отношению к экономической теории: теория является внутренне структурированной единицей науки. Кроме того, для экономической науки характерно наличие совокупности теорий, по-разному выстраивающих свой формальный и понятийно-категориальный аппарат, исходя из различных схем видения объекта экономического исследования: познавательно - объяснительных и ценностно-мировоззренческих установок.

Экономика – составная часть человеческой практики и как таковая выступает объектом осмысления экономической теории. Применение общеметодологических знаний, выработанных философией науки, применительно к экономическому исследованию требует прежде всего уточнения понятий объекта и предмета экономического исследования, что объясняется важностью данных дефиниций в структуре научного исследования.

В самом общем виде объект – то, на что направлена активность (реальная и познавательная) субъекта[16].

Различают объект как экономическую реальность (сферу жизнеобеспечения) и объект исследования как «поле» для познавательной деятельности субъекта исследования.

В первом случае эту реальность воспринимают как данность в процессе жизнедеятельности общества безотносительно к задачам субъекта по ее изучению.

Во - втором эта данность связывается с познавательной активностью субъекта ее исследования. Кроме того, сами участники (агенты) хозяйственной деятельности как субъекты хозяйствования выступают в качестве объекта исследования в ходе познавательного процесса.

В историческом аспекте первые попытки выделения из сфер жизнедеятельности общества той ее части, которая обеспечивала удовлетворение элементарных материальных, прежде всего физиологических потребностей, относятся к заре человеческой культуры.

Развитие института государства, основанного на рабстве, и становление денежного хозяйства позволило греческому философу Аристотелю уловить различие между хрематистикой и экономикой[17]. В его взглядах содержится два интересных с точки зрения становления объекта экономического исследования момента: описание собственно экономики как естественной сферы хозяйствования, где субъектно-объектные отношения зафиксированы по линии взаимосвязи «Человек – Природа», и хрематистики как неестественной сферы, где происходит приращение богатства в процессе обмена посредством денег и главными выступают субъектно - субъектные отношения участников обмена.

Зарождение капиталистических форм хозяйствования на основе товарного производства делает экономику осознанным объектом исследования, а экономические знания отделяются от общефилософских. Получение первых становится особой сферой интересов и познавательной активности исследователей. Меркантилизм, поставивший в центр изучения обращение товаров и денег, исторически первым сформировал научную концепцию, описывающую, объясняющую и прогнозирующую товарно-денежные явления в сфере обмена. Несмотря на ограниченность самой сферы изучения, данные экономические знания легли в основу формирования экономической политики государства, имели реальный выход на социально-экономическую практику, оказав определенное воздействие на темп развития капиталистических отношений.

Ретроспективный подход позволяет установить неразрывную взаимосвязь между развитием экономических основ общества и становлением знаний о нем, взаимозависимость реальной и познавательной активности общества. Эта взаимосвязь отчетливо зафиксирована в классической политической экономии, которая возникает на этапе, когда капиталистическая форма товарных отношений уже достигла определенного уровня своего развития. Именно достижение развитых форм позволило Карлу Марксу углубить исследования капитала как экономической основы данного общества.

В самом общем виде объектом экономического исследования является экономика как реальность, специально выделенная и очерченная субъектом в рамках его познавательного интереса или, согласно терминологии И. Лакатоса, исследовательской программы[18].

Объект исследования – своеобразный идеальный конструкт, «слепок» с реальности в сознании, сделанный по особым законам человеческого мышления.

Необходимо учитывать, что экономическая реальность – важная, но только часть общественной практики, которая находится в динамике под воздействием совокупности объективных и субъективных факторов общественного движения по восходящей и нисходящей линиям, и существуют внутренние закономерности познания и движения самого эмпирического и теоретического знания.

Объект экономического исследования, рассмотренный как отражение социальной материи, неисчерпаем, даже если «снят» в определенный момент времени (стационарное состояние). Вторая сторона связана со способом – методом – раскрытия субъектом исследования характеристик изучаемого объекта. Сам исследователь должен объективно раскрывать характеристики объекта, задавая вопрос – для чего и кого – проводится исследование, поскольку исследовательская деятельность всегда целенаправлена и целесообразна.

Факт выделения предмета исследования указывает не только на исследовательскую цель, но и на применение субъектом исследования определенных методологических приемов познания, адекватных достижению задач исследовательской программы [19]. При этом важно, что будет выработано научное видение объекта исследования в противоположность обыденным представлениям и вненаучным способам его освоения.

В своем качестве научно-теоретического конструкта объект исследования – понятие более широкое по сравнению с предметом исследования, так как объект может выступать предметом нескольких разных исследований как в рамках одной науки, так и разных наук.

Наиболее общим объектом исследования являются природа и общество, что лежит в основе классификации наук на естественно-научные и социологические (общественные, гуманитарные)[20].

Объектом наук о природе выступают внешние по отношению к человеку явления, в то время как социологические науки изучают человеческие отношения в их историческом динамизме, а также внутреннее состояние человека, группы, коллектива.

Несмотря на очевидные различия наук об обществе и природе, междисциплинарные исследования позволяют синтезировать и интегрировать знания об объекте, полученные представителями различных отраслей знания, и их результат дает более полную картину объекта по сравнению с дифференцированным знанием[21].

Относительно одного объекта исследования могут быть применены различные методы исследования и сформированы различные предметы исследования в рамках одной науки. Здесь необходимо провести отличие между предметом экономической теории и предметом конкретного экономического исследования, поскольку такое понимание позволяет устранять спорные моменты в трактовке предмета теории экономической науки. На данный аспект указывал К. Маркс, когда писал в предисловии к 1 тому «Капитала»: «Предметом моего исследования в настоящей работе является капиталистический способ производства и соответствующие ему отношения производства и обмена»[22].

В экономическом исследовании его предмет может формироваться с учетом всей совокупности факторов, воздействующих на изучаемый объект экономической реальности.

Предмет исследования может выходить за рамки предмета экономической науки. Кроме того, в исследовании присутствуют эвристические моменты, не включенные еще в круг вопросов, традиционно относящихся к предмету данной науки.

Признание экономики в качестве феномена, существующего объективно, вне зависимости от того, выступает ли он объектом исследования или нет, является краеугольным камнем материалистического подхода к анализу общественно-исторической практики.

Тезис о божественном начале экономики в современной экономической науке не разделяется большинством представителей научного сообщества. Но в связи с обращением к социокультурным аспектам экономической деятельности и указанием на незатухающую роль духовного начала в человеке, как субъекта социо-экономической практики, в отечественной экономической литературе заявлено о «православной философии хозяйства»[23].

Современный подход к определению экономики как объекта экономической теории многогранен, что отражает и сложность самого объекта, и многосторонность задач по получению достоверного знания о нем в процессе познавательной активности. Данное обстоятельство подчеркивается в научной и учебной экономической литературе. Так, создатель одной из авторитетных программ по синтезу экономического знания П. Самуэльсон выделяет как минимум пять наиболее часто встречающихся определений предмета изучения экономической теории:

1) виды деятельности, связанные с обменом и денежными сделками между людьми;

2) использование людьми редких или ограниченных производительных ресурсов (земля, труд, товары производственного назначения и др.) для производства различных товаров … и распределения их между членами общества в целях потребления;

3) деловая жизнедеятельность людей, извлечение ими средств к существованию и использованию этих средств;

4) способ решения человечеством задач в области потребления и производства;

5) богатство[24].

В таком подходе ученого отражен и исторический аспект, поскольку именно богатство (благо) выступало первым, еще нерасчлененным объектом изучения пионеров политической экономии Т. Мена, П. Буагильбера, А. Тюрго и первого общепризнанного классика экономической теории А. Смита.

Наиболее точным определением предмета экономической теории, по мнению П. Самуэльсона, является второе из названных, в связи с чем автор расширяет его характеристику: «Экономическая теория есть наука о том, какие из редких производительных ресурсов люди и общество с течением времени, с помощью денег или без их участия, избирают для производства различных товаров и распределения их в целях потребления в настоящем и будущем между различными людьми и группами общества».

Важным для дальнейшего понимания соотнесения понятий «рынок» и « не-рынок» является то, что экономика для П. Самуэльсона шире, чем товарно-денежные отношения, поскольку он специально подчеркивает: «с помощью денег или без их участия».

В таком определении объекта науки в него включены два типа отношений:

–  во-первых, субъектно-объектные отношения по линии «Человек – Природа», где подчеркивается ограниченность и редкость ресурсов, данных человеку;

–  во-вторых, субъектно-субъектные отношения, где главным становятся критерии выбора при производстве товаров и последующее распределение товаров между людьми в обществе.

В развитии такого подхода другие западные экономисты – Э. Дж. Долан и Д. Линдсей – переключают внимание исследователей на вторую группу отношений, поскольку « выборы … совершенствуются в социальном контексте» и в дополнение к трем коренным взаимосвязанным экономическим проблемам, поставленным П. Самуэльсоном: «Что? Как? Для кого производить?» добавляют четвертую: «Кто?» [25].

Это дополнение имеет смысловой характер, так как именно исследование поведения экономического человека, за которым есть право выбора редкого ресурса, ставит в качестве предмета экономической науки влиятельная группа экономистов[26]. Делается акцент на рациональности человека, его способность к эффективности использования ресурса, направленность на максимизацию удовлетворения группы потребностей в условиях рыночной экономики как двухуровневой системы (микро - и макроэкономика).

Современная экономика – это, прежде всего, рыночная экономика. По существу впервые за всю историю человечества процессы глобализации привели к тому, что именно рыночные отношения увязывают воедино все национальные экономики и можно говорить о становлении глобального рыночного хозяйства при появлении принципиально новых черт современной экономической реальности. Более того, рыночные отношения пронизывают всю совокупность экономических отношений.

В этом отношении необходимо выделять не только собственно рынок труда, но и специфические его сегменты. В современном информационно-инновационном обществе созданы реальные условия для включения в экономическую деятельностью тех социальных групп, которые относились к нетрудоспособным (инвалиды) или уже вышли общественного производства по возрасту или выслуге лет ( пенсионеры). Особенностью современного рынка труда является активное образование нового сегмента – рынка труда особого рода.

Вместе с тем, наша позиция заключается в том, что экономика является составной частью человеческой практики, понятой, прежде всего, как деятельность, направленная на удовлетворение совокупности потребностей человека в процессе общественного производства блага в продуктовой или непродуктовой формах (услуга), что предполагает наличие особых отношений – производственных.

Само производство как трудовая деятельность невозможно без его факторов – вещественного (средства производства), личного (человека как носителя способности к труду), технологии, информации, организации.

В круг изучения экономической науки включены и объекты природы – производительные силы, но «освоенные» обществом и составляющие материально-техническую основу его развития [27].

В связи с глобализацией экономики, возрастанием взаимосвязей и взаимозависимости национальных системах усиливается значение транспортно-логистической составляющей современных производительных сил. В этой связи в систему факторов современного производства необходимо включать не только технологии, информацию, организацию, но и систему логистики.

Поскольку отношения, возникающие в производственной деятельности, – это отношения между «общественными» индивидами, наделенными «духом» и разумом, то в объект изучения экономической науки включены человеческие ценности, психологические склонности, персонифицированные потребности.

Вместе с тем ценности, склонности, потребности личности рассматриваются с точки зрения их влияния на экономическую основу общественных отношений[28].

Неправомерно как сужать объект изучения экономической науки до «твердого ядра» – производственных отношений – без рассмотрения «пограничных» областей, так и преувеличивать место последних в объекте исследования экономической науки. Кроме того, объект экономической науки имеет количественную определенность, поэтому необходимо продуцировать формализованные знания о нем.

Близкую нашей позиции занимают авторы, определяющие предмет экономической теории как совокупность производственных или социально-экономических отношений хозяйствующих в обществе субъектов во взаимодействии с производительными силами общества и его политической надстройкой по поводу воспроизводства материальных благ и социальных услуг[29].

В других отечественных изданиях экономика также характеризуется как «хозяйственная система, обеспечивающая удовлетворение потребностей людей и общества путем создания и использования необходимых жизненных благ», а предмет теоретической экономики – как «хозяйственная деятельность людей»[30]. При таком определении по существу не различаются понятия «экономическая система» и «хозяйственная система», отождествляются понятия «экономика» и «хозяйство», что суживает поле для познавательной активности экономистов.

Ученые МГУ, выделив в качестве общего предмета экономических наук экономические отношения, пошли по пути рассмотрения состава экономических наук, аргументировав это тем, что «каждая составная часть экономической теории имеет свой непосредственный предмет»[31].

В качестве основных частей современной экономической теории выделяют, во-первых, уже частично рассмотренная выше теория рационального (эффективного) использования ограниченных ресурсов и ее предмет – анализ функционирования экономических отношений на микроуровне (микроэкономика) и макроуровне (макроэкономика); во-вторых, социально-экономическая теория и ее предмет – анализ национальной экономики как социально-экономической системы, анализ экономического строя и конкретных моделей экономики; в-третьих, институциональная экономическая теория и ее предмет – содержание экономической системы как взаимосвязь экономических и других институтов и их воздействие на экономику; в-четвертых, история экономической теории, призвание которой – «интегрировать различные подходы как звенья единого целостного взгляда на экономику»[32].

Краткое замечание о том, что анализ – это метод, а не предмет исследования, по нашему мнению, не умаляет сильных сторон такого подхода[33].

Одна из них заключается в признании экономической теории в качестве сложного образования с общим предметом – отношениями, которые и придает ему целостность.

Другая положительная сторона такого подхода связана с утверждением о том, что наука состоит из определенных теорий, и в рамках одной науки могут быть сформированы несколько предметов в виду несовпадения понятий «объект» и «предмет» исследования.

Вместе с тем отметим, что, вряд ли под силу истории экономических учений выполнить по сути методологическую функцию интеграции различных подходов к экономике, поскольку в основе различения предметов исследования лежит различие в методологическом «видении» экономики как общего объекта исследования экономической науки, понятой как целостность.

Экономисты, представляющие указанные выше теории, выстраивают свой предмет, опираясь на различные «экономические картины мира», познавательно-объяснительные схемы и ценностно-мировоззренческие ориентации. Исследовательские программы экономистов содержат различные задачи, так как общие цель и объект науки – экономические отношения – абстрактны и нуждаются в конкретизации применительно к конкретному исследованию. В этом аспекте экономическая наука – это совокупность экономических исследований, проведенных и проводимых экономистами (научным сообществом), исходя из их задач и применяемых методов познания экономики как сложной социальной материи.

Таким образом, экономическое знание необходимо рассматривать в единстве всех его составляющих: историко-философской, социокультурной, социально-классовой, абстрактно-математической и др.

Заслуживает особого внимания понятие «научная картина мира» и тезис о том, что оно разделяется на ряд взаимосвязанных понятий, каждое из которых обозначает особый тип научной картины мира как особый уровень систематизации научных знаний. Это – понятия общенаучной, естественнонаучной, социальной и локальной (специальной) научной картины мира[34].Опираясь на данное общеметодологическое положение, можно предположить правомерность введения в научной оборот понятия «экономическая картина мира» в качестве теоретического конструкта, отражающего метатеоретический уровень познания предмета исследования субъектом познавательной деятельности на исторически определенном фоне науки и предопределяющего концептуальное видение объекта исследования.

В таком аспекте рассмотрения понятия «экономическая картина мира» соотносится с понятием «теоретико-методологические основы экономической науки», определяя ее онтологические основания. Однако «теоретико-методологические основы экономической науки» не сводятся к онтологии, а выступают целостным и более емким смысловым образованием[35].

Выделяя объект экономического исследования, необходимо иметь в виду, что он может быть таковым только во взаимосвязи с субъектом научного познания: в таком аспекте объект и субъект исследования составляют бинарную систему.

Одним из достижений философии науки применительно к рассматриваемой проблематике является положение об определенной зависимости результата исследования от теоретико-методологической позиции самого исследователя. Выбор до начала исследования определенных «схем видения» объекта исследования и наличие исходных представлений о его свойствах и вероятностных характеристиках отражает особенность исследовательского процесса. В этой связи вряд ли можно согласиться с утверждением, что «теория исходит не из заранее данных принципов, положений, постулатов, а прежде всего из реальных фактов, событий, процессов» [36]. По сути автор не проводит различия между теоретическим и эмпирическим уровнями познания.

В экономических исследованиях постсоветского периода ощутима закономерность, когда отечественные экономисты как бы накладывают на экономические теории, выработанные представителями западной культуры, свое видение объекта исследования и выбирают в данных теоретических построениях те элементы, которые вкладываются в усвоенную ими ранее теоретическую схему видения экономической основы социума.

Практически вся учебная и научная отечественная литература последних десяти лет, посвященная проблемам рыночной экономики и рыночному механизму общественной координации, выстраивается по такому принципу. Подобное явление назвать нельзя однозначно негативным или позитивным в развитии отечественной экономической науки – это проявление и результат объективного процесса познания, а именно понятийной апперцепции[37].

В этом процессе, по нашему мнению, могут синтезироваться научные теоретические знания, появиться ростки знаний, которые дадут начало новым направлениям экономических исследований, так как жесткие и однозначные моноидеологические установки исследования не способствуют обогащению научного экономического знания. Вместе с тем, если механически «склеиваются» понятия, выработанные школами различной ценностно-мировоззренческой ориентации без их творческой «переплавки» и синтеза на новом уровне видения самого предмета исследования, ни о каком обогащении знания не может идти и речи. Здесь важную роль должна сыграть методологическая рефлексия исследователей как осознанный контроль за процессом обретения нового знания.

Проблема субъекта экономического исследования в экономической литературе практически не поднимается.

В советский период в духе установившихся традиций политэкономических исследований того времени данная проблема по существу «снималась» указанием на классовый характер экономической науки, когда исследователь в качестве субъекта познания должен был занять позицию наиболее передового и прогрессивного класса – рабочего класса в союзе с крестьянством и интеллигенцией. Это как бы императивно и априорно обеспечивало объективность познания экономической реальности и, по сути, снимало вопрос о достоверности и объективности полученного субъектом знания. Однако само указание на существование буржуазной и пролетарской политической экономии в советской социологии отражало признание важности мировоззренческой позиции исследователей, их ценностных ориентацией и напрямую было связано с марксистской концепцией человека как совокупности общественных отношений[38].

Неосвещенность в теоретической экономии проблемы субъекта экономического исследования требует обращения к философии и этике науки, которые наметили наиболее общие подходы к ее решению.

Центральным вопросом, на который и сейчас нет готового и однозначного ответа, является казалось бы простой и наиболее общий вопрос: «Кто выступает субъектом познавательной деятельности?»

В истории философской мысли из сложившихся концепций относительно субъектов познания можно выделить трансцендентальную и эмпирическую версии. В первом случае познавательная активность принадлежит некому бестелесному (трансцендентальному) субъекту, во втором – реальным (эмпирическим) личностям. В истории философии науки трансцендентальный субъект – объективный разум (в гегелевской схеме – Абсолютный Дух), который обладает всей полнотой истинного содержания бытия и его законами, а реальный (эмпирический) ученый выступает только в качестве его специфического «земного» инструмента – орудия. В таком понимании трансцендентальный субъект объективен. В субъективном же варианте носителем познавательной активности признается идеализированная личность, для которой любой объект изначально ясен, а познавательная проблема – в условиях применения истинного метода познания (Р. Декарт, Ф. Бэкон, И. Кант). Решающее значение придается методу познания и соблюдению его процедур, правил, выводов. В кантианской традиции сами науки различаются не предметом, а методом исследования. Признание конструктивной роли методологии исследования и ее созидательного влияния на процесс научного познания Природы – Общества – Человека представляет собой наиболее востребованную в настоящее время часть наследия философии новоевропейского времени.

Среди представителей современного научного сообщества более широкое понимание нашла концепция эмпирического субъекта.

Распространенна точка зрения, согласно которой субъект исследования, в том числе экономического – это индивид («Я»), реально существующий во времени и пространстве, а главное – включенный в определенную культуру и межкоммуникативные связи [39]. Индивидуальный субъект экономического исследования – это личность, испытывающая воздействия не только фона науки, но и всего социального фона общества. Социальная разнородность общества, несовпадение экономических интересов различных социальных групп составляет основу разнообразных подходов к исследованию одних и тех же экономических явлений, а также практических выводов из данных исследований. Так, например, разнообразие оценок и противоположные позиции отечественных экономистов, философов и историков, относительно проводимых изменений социально-экономической структуры постсоветского общества в пореформенное десятилетие и особенно их результатов, на наш взгляд, показывает правоту концепции британского методолога и философа М. Полани о личностном знании [40].

Согласно данной концепции знания, полученные отдельным ученым в процессе научной деятельности, нельзя считать деперсонифицированными, так как познающая личность всегда сохраняет заинтересованное отношение к знанию, индивидуальный подход к его формированию, имеющий в основании ее (личности) нравственные и ценностные регулятивы. В исследовании объективных закономерностей экономических основ субъектами экономической науки нельзя исключать влияние факторов историко-этического и социально-психологического плана. Отсюда же вытекает и возможность применения индивидуальным субъектом различных познавательных средств и методов к исследованию экономической действительности, отражающих ее восприятие познающей личностью, стремящейся постигнуть объективные закономерности.

От данного подхода отличается позиция американских социологов ( и др.), разрабатывающих проблему этоса науки как составной части этики науки. Ими предложено в качестве одного из ценностных императивов, регулирующих отношения между членами научного сообщества в ходе познавательной и коммуникативной деятельности, рассматривать такой императив как универсализм. В их понимании универсализм – это объективный и внеличностный поиск научного знания[41]. Этот императив, как нам представляется, отражает аспект должного, но применительно к сущему концепция М. Полани более верно передает реально существующие моменты познавательного процесса.

В экономической науке четко прослеживается закономерность – индивидуальные исследования в связи с возрастанием потока информации и сложности задач, неопределенностью полученного результата при росте затрат все более заменяются исследованиями, проводимыми коллективами ученых – научно-исследовательскими институтами, фондами, ассоциациями.

Признание коллективного субъекта исследований снимает проблему «асоциальности» субъекта и «гносеологической робинзонады», а также вносит коррективы в бинарную систему «объект – субъект исследования», заменяя ее более сложной: вместо одного субъекта появляется линия « субъект 1– субъект 2 – и др.». Согласно именно по этой линии, по мнению методологов науки, проходит окончательное конструирование знаний на исторически данном отрезке времени[42]. Такое рассмотрение позволяет глубже понять механизмы производства новых знаний, необходимость сочетания индивидуального и коллективного начал в познании, значение научных дискуссий, лидерства в науке.

Здесь надо обратить внимание на позицию , которая, на наш взгляд, совершенно справедливо в абстрактном плане, безотносительно к рассматриваемой нами проблеме, замечает, что традиционное бинарное отношение «субъект-объект» становится как минимум тренарным – субъект относится к объекту через систему ценностей или коммуникативных отношений[43] .