Экономические и правовые аспекты регионального развития: история и современность (стр. 11 )

Анализ экономического развития области позволил выявить ее стратегические проблемы, к числу которых следует отнести [2, с.41-43]:

-  прогнозируемую исчерпаемость базовых для действующей экономики природных ресурсов;

-  неразвитость научно-технического комплекса и, как следствие, неконкурентоспособность продукции.

В современных условиях приоритетной становится федеральная и региональная политика стимулирования инвестиций в техническое перевооружение, развитие лизинга оборудования, в приобретение лицензий, новых технологий и повышение квалификации кадров как способ сохранить конкурентоспособность национальной промышленности.

В условиях прогнозируемого к середине XXI века истощения многих природных ресурсов в развитии экономики области необходимо опираться не на потенциал природных ресурсов, а на инновационно-производственный и интеллектуальный потенциал.

В среднесрочной перспективе реализуется областная целевая программа «Развитие научно-технической и инновационной деятельности в Оренбургской области на годы» [2, с.73-74].

Реализация программы позволит к 2010 году:

-  повысить удельный вес инновационной продукции в объеме реализованной промышленной продукции до 5-8 процентов;

-  увеличить количество предприятий, внедряющих научно-технические и инновационные разработки в производстве до 12-15 процентов;

-  обеспечить рост инвестиций на предприятиях области за счет развития инновационной деятельности на 10 процентов;

-  обеспечить выход не менее 5-7 процентов предприятий промышленного комплекса области на международные рынки инновационных проектов и высокотехнологичной продукции;

-  обеспечить дополнительное поступление в бюджеты всех уровней около 100 млн. рублей в год.

В инновационную инфраструктуру в среднесрочной перспективе региональной инновационной системы вошли:

-  региональный технопарк, созданный на базе автономной некоммерческой организации «Технопарк Оренбургского государственного университета (Технопарк ОГУ)»;

-  бизнес-инкубаторы: государственное учреждение «Оренбургский областной бизнес-инкубатор»; бизнес-инкубатор «Центр по организации производства, переработки и продажи сельскохозяйственной продукции»; государственное учреждение «Орский бизнес-инкубатор»;

-  центры трансфера технологий;

-  автономная некоммерческая организация «Центр инноваций и наукоемких технологий»;

-  «Центр низких температур и криотехнологий» – на базе ОГУ;

-  «Центр биотехнологий» – на базе Оренбургского научного центра УрО РАН, ОГУ и ВНИИМС.

Будут развиваться приоритетные отрасли, в том числе промышленность. Для чего уже разработаны и реализуются ряд инвестиционных программ.

Стратегия развития региона в качестве долгосрочного ориентира прогнозирует к 2030 году переход Оренбургской области в режим устойчивого развития на основе инновационной трансформации экономики региона и его интеграции в экономическое и инновационное пространство приграничного взаимодействия.

Стратегический замысел развития заключается в том, что область, активно используя свою специфику богатого природными ресурсами региона с протяженной внешней границей и развитой транспортной и производственной инфраструктурой, обеспечивает собственное экономическое развитие на основе:

- обеспечения устойчивого экономического нв обалсти имеются значительные запасы бурого угля, асфальтитов и горючих сланцев. компонентного углеводородного сырья и произв роста путем развития массового инновационного производства, обеспечивающего глубокую переработку возобновляемых и невозобновляемых природных ресурсов с достижением высокой добавленной стоимости и освоением рынков наукоемких продуктов;

- содействия международной интеграции и создания транспортных коридоров.

Реализация стратегического замысла предполагает создание открытой инновационной системы Оренбургской области, ориентированной на формирование кластеров инновационной экономики региона, использующих российские достижения в сферах науки, образования и технологий с привлечением зарубежных разработок и специалистов, реализацию крупных проектов регионального развития и межрегионального сотрудничества.

Стратегия инновационного развития базовых секторов и отраслевой экономики предусматривает поэтапную трансформацию структуры экономики.

В целом общая экономическая стратегия области представлена в таблице [2, с.63].

Расчетная эффективность планируемых инвестиций может достигать 1070 млрд. рублей (оптимистический сценарий). Понижающие коэффициенты рисков 0,65-0,8 приводят к валовому продукту на уровне 730 млрд. рублей в соответствии с базовым социально оправданным сценарием.

Таблица. Общая экономическая стратегия Оренбургской области

Сектор экономики	Инвестиции, млрд. руб.	Производство 2030 г., млрд. руб.
ИННОВАЦИОННАЯ ТРАНСФОРМАЦИЯ
Основное производство кластеров, в том числе	200	350
инновационный сегмент	40	70
Малый и средний инновационный бизнес	40	100
ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОРЫВ
Особые экономические зоны	220	400
Децентрализация ОЭЗ	70	В составе ОЭЗ 50
	Всего – 530 Инновации – 370	Всего, с учетом коэффициента запаса 1,5 на уровне 600 млрд. рублей
ОБЩАЯ ЭКОНОМИКА
Иные сферы, в том числе инфраструктура поддержки бизнеса	200 млрд. рублей	С учетом долгосрочного выбытия основных фондов 120-150
	Всего – 730 Инновации – 370	Всего Максимально – 1070 Ожидается - 720

В среднесрочной перспективе стратегическую перспективу определяют промышленные кластеры. Совокупный объем инвестиций в создание основных фондов составит 200 млрд. рублей, что позволит сформировать к 2030 году вклад формируемых на их основе территориальных кластеров в валовой региональный продукт на уровне 300 млрд. рублей. Инновационная компонента этих кластеров составит 20%. В нее входят внутренние разработки новой продукции и их использование.

Перевод экономики на инновационный путь развития – такую задачу ставит перед собой правительство Оренбуржья. Для привлечения же инвестиционных ресурсов в области создана соответствующая законодательная база, принимаются меры по сокращению потенциальных рисков. Все это способствует повышению инвестиционной активности в регионе.

Таким образом, проводя экономические преобразования, Оренбургская область стоит перед выбором наиболее перспективных направлений своего дальнейшего развития. Необходимым условием динамичного роста экономики региона является переход на инвестиционно-инновационный путь, оказывающий влияние на взаимосвязанное становление научно-технической, производственной, финансовой и институциональной сфер. При этом приоритетной задачей становится формирование научно-инновационной политики, призванной стимулировать развитие науки, продвижение нововведений, разработку и внедрение передовых производственных технологий. Внедрение высоких технологий в большой степени будет определять уровень развития промышленности, финансовую стабильность предприятий и успех предпринимательской деятельности, которые являются базисными элементами эффективного функционирования экономики.

Примечания

1. Игонина, : Учебное пособие/ – М.: Экономистъ, 2005. – 478 с.

2. Стратегия развития Оренбургской области до 2030 года: Правительство Оренбургской области. – Оренбург, 2006.

3. Инвестиционная составляющая развития промышленного комплекса Оренбургской области: Министерство промышленной политики и инноваций Оренбургской области – Оренбург, 2008.

4. Оренбуржье – время позитивных перемен. Тематическое приложение к еженедельнику «Экономика и жизнь». – 2007. - № 51.

Секция 7. Демографические процессы в контексте регионального развития

Республика Беларусь, Минск, Белорусский государственный университет

Депопуляция в сельской местности Беларуси:

региональные различия и закономерности

История развития человечества в ХХ веке характеризуется рядом фено­менальных явлений демографического характера, к числу которых относится депопуляция.

Несмотря на сложность сбора сопоставимой информации по депопуляции, в данной работе впервые проведено экономико-географическое изучение процесса в сель­ской местности Беларуси на микрогеографическом уровне на основе анализа условного коэффициента депопуляции (УКД) и коэффициентов воспроизводства насе­ления с применением сравнительно-географического и трендового подхода [1].

В развитии процесса депопуляции сельской местности Беларуси нами выделяется несколько периодов:

1. 1959 – 1970 гг. – первый этап выборочного сокращения численности сельского населения на микрогеографическом уровне под влиянием миграци­онного фактора в период «урбанизационного бума» при сохранении традици­онных репродуктивных установок в белорусских сельских семьях; «преддве­рие» депопуляции»;

2. 1970 – 1979 гг. – второй этап равномерного сокращения численности сельского населения на микрогеографическом уровне под влиянием фактора миграции и эволюционного демографического фактора (изменение установок в репродуктивном поведении сельских жителей, направленных на малодетную семью под влиянием улучшения социально-экономических условий жизни в сельской местности); «нулевой цикл» депопуляции, характеризующийся сближе­нием уровня рождаемости и смертности на микрогеографическом уровне, либо незначительным превышением второго над первым.

3. 1979 – 1989 гг. – третий период сокращения численности сельского насе­ления под влиянием пяти факторов: демографического, социально-экономиче­ского, политического, миграционного и экологического; «первый цикл» депопу­ляции, характеризующийся появлением ежегодной отрицательной динамики сельского населения на микрогеографическом уровнем;

4. 1989 – 1999 гг. – четвертый период сокращения численности сельского населения под влиянием трех групп факторов ‑ эволюционных, инерционных и пертурбационных; «второй цикл» депопуляции, характеризующийся устойчи­вой отрицательной динамикой численности сельских жителей на мезо - и мак­рогеографическом уровнях.

5. 1999 – 2006 гг. – пятый этап сокращения численности сельского населе­ния под влиянием эволюционных и инерционных демографических факторов; «третий цикл» депопуляции, характеризующийся устойчивой отрицательной динамикой численности на макрогеографическом уровне, сокращением темпов на микрогеографическом уровне [2].

В 1959 – 1970 гг. под влиянием массового мигра­ционного оттока в города в результате интенсивной индустриализации эконо­мики Беларуси в сельской местности начало происходить первое ощутимое со­кращение численности населения, которое составило 8 % за период. Для дан­ного процесса характерен ряд пространственных тенденций:

– уменьшение численности сельского населения произошло относительно равномерно в пределах областей – в среднем в 70 % сельских районов убыль населения за период составила около 25 %;

– «преддверие» депопуляции было характерно сельским рай­онам, находящимся в зоне влияния городов;

– к 1970 г. депопуляция в результате миграционного фактора отсутствовала в типично сельскохозяйственных сельских районах с высоким агроресурсным потенциалом, а также в ряде урбанизированных районов;

– к 1970 г. абсолютное большинство сельских районов (96 %) имели естест­венный прирост населения, за исключением типично периферийных районов и пригородных сельских районов, образовавших первый «донорский пояс» депо­пуляции (Жабинковский в Брестской области; Городокский, Лиозненский, По­ставский в Витебской; Зельвенский в Гродненской; Глусский, Кричевский, Ча­усский и Шкловский в Могилевской областях), которые можно назвать «колы­белью депопуляции».

Суммарный коэффициент рождаемости в 1970-е гг. составлял более 2,8, брутто-коэффициент воспроизводства – 1,4, нетто - – 1,3, что свидетельствует о преобладании на макрогеографическом уровне расширенного типа воспроиз­водства сельского населения.

Общий тренд депопуляции за период 1970–1979 гг. характеризуется ростом под влиянием миграцион­ного и демографического факторов, при сохранении еще значительного числа районов с отсутствием процесса. Наибольшее количество таких районов харак­терно для Гомельской (16 из 21) и Брестской (10 из 16) областей. В Витебской области депопуляция охватила к 1979 г. большинство сельских районов, за ис­ключением Лепельского.

В 1979 г. на макрогеографическом уровне УКД составил в сельской местности Беларуси 1,2. Произошло снижение специальных коэффициентов воспроизводства, которые, однако, существенно не повлияли на смену режима демографического развития на макрогеографическом уровне. Анализ на мезогеографиче­ском уровне свидетельствует о том, что наиболее раннее наступление процесса произошло в Витебской области (1973 г.), затем почти одновременно он охва­тил Гродненскую, Могилевскую (1975 г.) и Минскую (1979 г.) области [3].

Микрогеографический уровень анализа позволил сделать вывод о «вол­нообразном» характере изучаемого процесса. Так, если в 1979 г. в Витебской области в большинстве районов наблюдался первый гребень волны депопуля­ции, то во всех остальных областях он пока еще в полной мере не проявился. В то же время в 1989 г., когда во многих районах Витебской области начал ощу­щаться первый спад депопуляции (Браславский, Городокский, Лиозненский и др.) большинство сельских районов всех ос­тальных областей начали ощущать волнообразный подъем (рис. 1).

Рис. 1 – Пространственно-временная динамика депопуляции

в сельской местности Беларуси

Современный период развития депопуляционного процесса в сельской местности Беларуси, который охватывает период 1999–2006 гг., характеризу­ется, прежде всего, главной тенденцией – проявлением множественной неодно­родно­сти процесса – в уровне, пространственной структуре, характере трендов, ин­тенсивности, что обусловлено действием различных сочетаний общих и ло­кальных факторов.

Для периода 1979 – 1989 гг. характерно появление депопу­ляции на мезорегинальном уровне в Брестской и Гомельской областях (1985 г.).

Особенностями пространственной структуры депопуляции на микрогеографическом уровне являются: а) очаговый характер распространения преимущественно в мелкоселен­ных и периферийных районах; б) основной тренд – рост при появлении сель­ских районов со стабилизацией, первой волной инерционного спада процесса и сохранении районов с отсутствием депопуляции.

Период 1989 – 1999 гг. внес существенные коррективы в характер и про­странственную структуру процесса. Резко изменились основные коэффициенты воспроизводства сель­ского населения на макрогеографическом и микрогеографическом уровнях: суммарный коэффициент рождаемости стал менее 2,0, а нетто - и брутто-коэф­фициенты стали ниже 1,0, что означало начало перехода к суженному типу воспроизводства населения.

УКД в сельской местности к 1999 г. дос­тиг величины 2,4, что почти в два раза больше аналогичного показателя преды­дущего периода и среднего значения по республике. В Витебской, Гроднен­ской, Минской и Могилевской областях на мезогеографическом уровне он при­близился к отметке 3,0. В Брестской и Гомельской областях увеличение уровня депопуляции про­изошло не столь выраженно.

В пространстве четко выделились два «депопуляционнных пояса»: первый охватывает практически все районы, исклю­чая крупные сельскохозяйственные и урбанизированные, и характеризуется от­носительно равномерным уровнем депопуляции – от 2,0 до 3,0; второй ‑ периферийные районы всех областей, где отмечены самые высокие показатели УКД– свыше 3,0. В этом поясе появились районы, где уровень смерт­ности превышает уровень рождаемости почти в четыре раза (Толочинский, Глубокский, Кореличский и др.), которые образуют так называемую «депопу­ляционную воронку» (, 1998).

Средний уровень депопуляции по сравнению с 1999 г. возрос и составил 2,8. Однако по сравнению с предыдущим периодом это свидетельствует о сни­жении интенсивности процесса на макрогеографическом уровне. Результаты исследования на мезогеографическом уровне показывают, что за исследуемый период произошел ее рост во всех областях, за исключением Минской. Как и в предыдущий период, преобладающей по уровню депопуля­ции в структуре районов является группа с показателями УКД свыше 2,0, объе­диняющая 60 районов. 41 сельский район относится к группе с высоким уров­нем депопуляции – свыше 3,0. По сравнению с 1999 г. произошло незначитель­ное увеличение числа районов в группе с низким уровнем.

Неоднородность пространственной структуры и территориальные разли­чия в интенсивности процесса обусловили выделение трех типов трендов депо­пуляции: 1) с ростом; 2) со стабилизацией; 3) с сокращением.

Отличительной структурной особенностью региональных трендов явля­ется: 1) увеличение количества сельских районов с незначительным сокраще­нием депопуляции, что связано с эволюционным демографическим фактором и инерционностью демографических процессов; 2) увеличение количества рай­онов со стабилизацией; 3) сокращение количества районов.

В целом, необходимо отметить, что наряду с основным трендом роста де­популяции, в 2006 году прочно устанавливается режим ее незначительного снижения, который характерен для 43 % сельских районов Беларуси, что обу­словлено эволюционным «демографическим переходом» и инерционностью демографических процессов.

В результате отмеченное усиление пространственной поляризации по уровню депопуляции обусловило выделение в начале ХХІ века в сельской ме­стности Беларуси трех«депопуляционных поясов»:

– пояс условно низкой депопуляции проходит в южной части Беларуси, со­средотачивает полесские районы и характеризуется уровнем депопуляции – ме­нее 1,5 и менее 2,0. В данную зону наряду с типично сельскохозяйственными районами (Лунинецкий, Столинский) вошли крупные пригородные районы (Могилевский, Гомельский, Жлобинский, Мозырский, Кобринский), а также районы, находящиеся в кольцевой зоне влияния предыдущей группы (Жабинковский, Каменецкий и др.). Особое место в данном поясе занимают районы, находящиеся в зоне радиоактивного загрязнения, сокращение депопуляции в которых связано с миграционным фактором;

– пояс средней депопуляции охватывает большую часть Беларуси, сосре­доточивает 60 районов, получивших распространение во всех областях относи­тельно равномерно;

– пояс высокой депопуляции охватывает преимущественно периферийные либо переходные в демографическом развитии сельские районы, сосредоточи­вает 41 район и характеризуется уровнем депопуляции более 3.0.

Таким образом, главные выводы относительно развития процесса депо­пуляции в сельской местности Беларуси сво­дятся к следующему:

1. Депопуляция сельского населения Беларуси, начавшаяся в середине 1970-х гг., практически на 15 лет раньше, чем в городской местности, является неотъемлемой частью глобальной демографической тенденции и носит стади­альный характер.

2. Пространственная структура депопуляции формировалась на протяже­нии всей второй половины ХХ века параллельно с социально-эко­но­мическим развитием Беларуси. Обусловленность демографических различий социально-экономическими факторами проявляется двояко: через внутренние социально-экономические отношения, определяющие уровень развития и специализацию хозяйства и через них влияющие на половозрастной состав и воспроизводство населения, и через внешние региональные связи, вызванные дифференциацией территориальных социально-экономических систем [4, 5].

3. Пространственная специфика депопуляционных процессов в сельской местности Беларуси характеризуется: 1) системной сущностью, определяемой как взаимосвязанное и взаимозависимое сочетание внутренних (центростреми­тельных) и внешних (центробежных) составляющих процесса; 2) динамичной сущностью, определяемой качественными и структурными изме­нениями во времени под влиянием внутренних социально-эко­но­мических отношений и сложившейся геодемографической обстановки.

4. Анализ депопуляции, проведенный на макро - , мезо - и микрогеографи­ческом уровнях свидетельствует о цикличности процесса и хронологической неоднородности ее «стартового момента», характеризующегося более ранним ее развитием в периферийных районах и более поздним – в урбанизированных.

5. Незначительное сокращение депопуляции с 2000 г. на микроуровне ха­рактеризуется ее пространственной локализацией в двух типах районов: в пе­риферийных – с незначительным демографическим потенциалом, где испытыва­ется дефицит репродуктивных контингентов, велика доля лиц послет­рудоспо­собного возраста, и в пригородных – со средним демографическим по­тен­циа­лом, в которых интенсивно идет процесс демографического старения.

Примечания

  1. Антипова, проблемы и территориальная струк­тура сельского расселения Беларуси/ . – Минск: БГУ, 2008. – 327 с.

  2. Нефедов, демографических циклов/ . – Екатеринбург: Изд-во УГПУ, 2007. – 141 с.

  3. Население Республики Беларусь. Статистический сборник/ М-во ста­тистики и анализа Республики Беларусь; редкол.: [и др.]. – Минск, 2005. – 282 с.

  4. Теренина, развития депопуляционных процессов в зоне активного влияния столичных центров – Москвы и Санкт‑Петербурга: дис. … канд. геогр. наук/ . – Спб., 2004. – 172 л.

  5. Федоров, типология/ ; под ред. . – Л.: Изд-во ЛГУ, 1985. – 152 с.

Коломна, Коломенский государственный педагогический институт

Развитие региона и миграционные процессы

Одним из важнейших аспектов функционирования экономики региона и рынка труда является движение рабочей силы, в частности миграционное. Масштабы миграции и ее структура способствуют перераспределению рабочей силы и формируют трудовой потенциал определенной территории.

В РФ каждый регион имеет собственный характер хозяйствования. Уникальность определяется географическим расположением, природно-ресурсным потенциалом, уровнем экономического развития. Специфика производительных сил, хозяйственная специализация, социально-экономические потребности и интересы регионов создают предпосылки для усиления региональной дифференциации и перемещения рабочей силы по территории страны.

Миграция населения – это перемещение людей, работников, связанное преимущественно с изменением места жительства и места работы [1, с.196].

Миграция может быть внутрирегиональная, межрегиональная и международная. Совокупность двух последних выступает как внешняя для региона и способствует формированию количественных и качественных характеристик трудового потенциала региона, в то время как внутрирегиональная миграция обусловливает его более эффективное использование.

Факторы, формирующие внешние миграционные потоки в регион, мы можем классифицировать следующим образом:

- географическое расположение регионов, природно-ресурсный потенциал, экология;

- демографическая структура: плотность населения, возрастная структура, этнический состав и др.;

- уровень экономического развития региона: инфраструктура, транспортная сеть, производственные мощности, новые рынки, техническое перевооружение и развитие отдельных отраслей, создание благоприятных условий для развития предпринимательства, налоговая политика и т. д.;

- уровень доходов населения и прожиточный минимум;

- социальная среда: религиозные, расовые, национальные противоречия, традиции, система ценностей, национальная культура и т. д.;

- индивидуальные характеристики мигрантов: возраст, пол, образование, профессия и квалификация, семейное положение, склонность к смене места жительства, отношение к риску и др.

В Волгоградской области эти факторы находят следующее проявление:

- Площадь Волгоградской области составляет 113,9 тыс. кв. км. [2, с.3]. Привлекательность региона для мигрантов во многом обусловлена сходством природно-климатических условий с основными районами убытия. Для международной миграции это Казахстан и Средняя Азия. Большая часть межрегиональных иммигрантов прибывает из Северо-Кавказского региона. Географическое расположение Волгоградской области удобно для проникновения незаконных мигрантов из стран дальнего и ближнего зарубежья. Основным каналом их прибытия является граница с Казахстаном, протяженность которой составляет 250 км.

Пополнение населения области происходит также за счет устойчивых миграционных потоков из районов Западной и Восточной Сибири, Дальнего Востока, что связано с ухудшением экономической и социальной обстановки в этих регионах. В тоже время характерен стабильный отток населения в Центральный, Центрально-Черноземный и Северо-Западный районы.

Область располагает значительным ресурсным потенциалом: здесь находятся зоны нефтегазопроявления, месторождения фосфоритов, мела, значительные запасы энергетических ресурсов. На территории области 84% составляют земли сельскохозяйственного назначения. Аграрная специфика Волгоградской области позволяет мигрантам трудоустраиваться на сельскохозяйственные работы.

Проблема с расселением прибывающего населения на территории области стоит довольно остро: мигранты предпочитают останавливаться в тех районах, которые и так достаточно густо населены. При этом в городах нет реальных предпосылок для создания новых рабочих мест. Инфраструктура крупных городов перегружена, они являются наименее приспособленными для дополнительного приема мигрантов.

- Население Волгоградской области, по данным последней переписи, составляет 2615,8 тыс. человек [3]. Однако начиная с 1991 г. наблюдается неблагоприятная ситуация с развитием процессов естественного воспроизводства: естественный прирост сменился естественной убылью. Характерной чертой демографической ситуации на настоящий момент является низкая рождаемость и высокая смертность. Число детей и трудоспособного населения уменьшается наряду с одновременным ростом пенсионеров и особенно инвалидов. В такой ситуации особое значение приобретает миграция населения.

Ежегодно на территории области находится около 25 тыс. мигрантов. Тем не менее, если до 1995 г. миграционный прирост полностью компенсировал потери населения, вызванные естественной убылью, то с 1996 г. заметно сократившийся миграционный прирост больше не выполнял этой роли, численность населения области стала сокращаться. Эта тенденция продолжает усиливаться и в настоящее время.

Миграционные процессы оказывают влияние на национальный состав населения Волгоградской области. По данным областного комитета государственной статистики, на ее территории проживает более ста национальностей и народностей. Это не только представители бывших союзных республик, автономных округов и областей, но и многих зарубежных стран, хотя их численность невелика.

Для мигрантов является привлекательным социально-экономическое состояние области, в частности ее производственный комплекс, транспортная сеть и наличие земельных ресурсов.

Волгоградская область имеет хорошее транспортное сообщение и находится на пути основных транспортных потоков с юга и востока. Наличие отлаженного железнодорожного сообщения и большого количества автомобильных дорог также делает Волгоградскую область удобным регионом для неконтролируемой незаконной иммиграции.

Структура производства в регионе в основном ориентирована на отрасли материального производства, в которых наибольший удельный вес занимают отрасли промышленности, сельского хозяйства, строительства.

Распределение трудового потенциала в области свидетельствует о сокращении численности занятого населения и увеличении числа незанятого населения. Региональная безработица характеризуется тем, что значительный ее сегмент составляют безработные женщины, более половины безработных имеет высшее и среднее профессиональное образование, уровень безработицы растет.

Основные сферы трудоустройства иммигрантов в Волгоградской области: овощеводческие бригады, сезонные сельскохозяйственные работы, торговля, сфера услуг, строительство крупных объектов. Следует отметить, что мигранты, как правило, представляют собой более дешевую рабочую силу. Это усугубляет ситуацию на рынке труда, усиливая конкуренцию за рабочие места для местных жителей, в то же время дает возможность предпринимателям экономить на издержках производства, т. е. определенным образом стимулирует развитие мелкого и среднего бизнеса. Однако в случае нелегального трудоустройства мигрантов на территории области возникает проблема неуплаты налогов, бюджеты недополучают денежные средства, которые необходимы в том числе для регулирования миграционных процессов и оказания помощи мигрантам.

- Важным фактором, обусловливающим формирование населения региона, трудового потенциала является уровень доходов населения в номинальном и реальном выражении, а также его соотношение с уровнем прожиточного минимума в регионе. Этот фактор может стимулировать либо снижать миграционные потоки, особенно из соседних регионов. В условиях мирового финансового кризиса доходы населения области снижаются, снижаются и расходы, что не способствует скорейшему преодолению кризисной ситуации.

- Социальная среда является фактором, влияющим на принятие решения о миграции в тот или иной регион. У жителей Волгоградской области с населением основных регионов прибытия мигрантов исторически сложились родственные отношения, что способствует принятию решения о миграции именно в данный регион.

В направленности иммиграционных потоков по-прежнему прослеживается зависимость от преследования по национальному признаку, от расположения зон межнациональных и военных конфликтов. На территории области проживает значительное количество беженцев и вынужденных переселенцев. В то же время дополнительное размещение населения может вызвать социальную напряженность и усилить депрессивное состояние социальной и производственной сферы. Сложная ситуация с безработицей обостряет угрозу возникновения межнациональных конфликтов и осложнения социально-политической ситуации.

- Индивидуальные характеристики мигрантов. Особенностью миграционных потоков, направленных в Волгоградскую область можно назвать их феминизацию: доля женщин составляет 54,9% всего миграционного прироста. Это явление может объяснить семейный характер миграции. Как и по всей территории России, наиболее массовой в межрегиональных и международных миграционных потоках выступает трудоспособная возрастная группа (60,2%) как наиболее конкурентоспособная. Среди прибывающего трудоспособного населения высшее образование имеют 20,3%, незаконченное высшее или среднее специальное – 32,2%. Таким образом, около 52,5% мигрантов являются специалистами. Остальные в первую очередь заполняют вакансии, связанные с тяжелым физическим трудом, сложными условиями, в том числе бытовыми, и, как правило, с более низкой оплатой за достаточно интенсивный труд.