, . Современное состояние традиционной культуры самодийского и финно-угорского населения ямало-ненецкого автономного округа (стр. 20 )

Ненцы видят свой народ обладающим такими качествами как «трудолюбие», «доброта, отзывчивость», «дружелюбие, общитель-

150

ность», «простодушие», «хозяйственность, рачительность», «честность, правдивость», «ум», «сообразительность, смекалка». Поселковые ненцы Ямальского района устойчиво отмечали в своем народе только два качества: «доброту, отзывчивость» и «простодушие».

Если исходить из предположения о сходстве испанского и ненецкого характера как характера интуитивно-логического экстраверта, то «доброту, отзывчивость», проявляющуюся в дон-кихотском ролевом стремлении бросаться на защиту слабых, следует воспринимать в единстве с таким качеством как полнейшая необязательность. При опросе коренного населения поселков в Ямальском районе в 2006 г. 40% респондентов указали на то, что ненцам присущи надежность, верность слову и обещаниям. При опросе 2007 г. эта доля снизилась до 23%, что выглядит статистически более надежной цифрой, к тому же практически совпадающей с долей респондентов, указывающих на наличие такого качества у русских.

«Простодушие» ненцев есть индикатор слабой, даже болевой этики отношений. Показательно, что в опросе 2006 г. на простодушие своего народа указали 64,1% респондентов-ненцев, тогда как из респондентов-хантов это качество отметили 34,2%, т. е. почти вдвое меньше. Это различие выглядит не случайным, если исходить из типизации характера ханты как этико-сенсорного интроверта (соционические маркеры: «Драйзер», «Стоик», «Хранитель»). Сильная этика отношений позволяет ханты успешно разбираться в людях, в их отношениях.

«Сильные» ханты

Второй по силе психической функцией в характере этико-сенсорного интроверта является волевая сенсорика. По данным опроса, присутствие у своего народа такого качества как «Смелость, храбрость, мужество» отметили 54,8% респондентов-хантов. У интуитивно-логического экстраверта волевая сенсорика — функция ролевая[303], более слабая. Соответственно «смелость, храбрость, мужество» у своего народа отметили несколько меньше респондентов-ненцев (48,7%). По Ямальскому району эта цифра снижается примерно до 40%. У русских наличие этого качества отмечает примерно пятая часть коренного населения, т. е. вдвое меньшая доля. Следовательно, у того психотипа русского населе-

151

ния, с которым сталкиваются коренные народы, волевая сенсорика выражена еще слабее.

Таким образом, результаты массового опроса содержат данные, подтверждающие выдвинутые предположения об особенностях этнического характера ненцев и ханты. Взаимоотношения между характерами интуитивно-логического экстраверта и этико-сенсорного интроверта соционика описывает как конфликтные: партнеры привлекают друг друга на дистанции, но при тесном длительном общении появляется раздражение друг другом по мелочам. Взаимодействие является эффективным в агрессивной окружающей среде, трансформируясь из конфликтного в отношения «жесткого обучения». Такое обучение, думается, имело место, когда ханты осваивали тундровое оленеводство, а ненцы перенимали у них художественно-эстетическую культуру.

При анализе этнического характера важным является учет гендерного аспекта. Как правило, базисной (модальной) личностью для идентификации этнического характера является этнофор-мужчина. Наиболее распространенный в этнической общности психотип этнофора-женщины обычно является дуальным по отношению к мужскому: если русский мужчина — этико-интуитивный интроверт («Есенин», «Лирик»), то русская женщина — сенсорно-логический экстраверт («Жуков», «Маршал»). По крайне мере русская литература отобразила такое распределение характеров по полам. Обратное соотношение принято считать желательным, но в действительности оно встречается реже.

Поэтому характер ненок должен существенно отличаться от характера ненцев. Обратим внимание, что в характере испанцев отмечался консерватизм, настороженное отношение к но­вовведениям, приверженность к старым традициям, устоявшимся принципам жизни и деятельности. У испанцев эти качества большей частью представлены у женщин, выступающих хранителями традиций. Столь же строгое отношение к бытовым обычаям и традициям наблюдается у ненок. В то же время принятие женщинами каких-либо новаций означает включение их в ядро традиционной культуры и необратимость культурных сдвигов.

Иберийская перспектива

Иберийская перспектива анализа этнопсихологии ненцев дает возможность обсудить вопрос об основных направлениях приме-

152

нения «испанской модели» развития применительно к Ямало-Ненецкому автономному округу. Ограничимся здесь указанием на два очевидных обстоятельства.

1. Для испанской культуры большое значение имело развитие драматургии и театра. Развитие национальной ненецкой литературы также начиналось с драматических произведений[304]. В этом контексте вызывает удивление отсутствие в автономном округе профессиональных театров. Думается, для развития самосознания регионального сообщества большое значение имело бы создание окружного театра, работающего по модели «кочующего» (или «гастролирующего») театра.

2. Ключевой проблемой Испании является регионализм, выражающийся в относительной культурно-языковой обособленности провинций, защищающих свою автономию. Похожая ситуация наблюдается и в Ямало-Ненецком автономном округе в силу слабой транспортной связи районов, городов и поселков. Культурное разнообразие было усилено включением в состав округа Красноселькупского и Шурышкарского районов, формированием национальных общин и землячеств в период промышленного освоения территории. Констатируя, что на протяжении столетий реальностью региона оставались полиморфизм и многоукладность, предлагает использовать модель анклавно-конгломеративного типа развития[305]. Конгломератные общества характеризуются длительным сосуществованием и устойчивым воспроизводством пластов разнородных моделеобразующих элементов и основанных на них отношении: данные пласты образуют внутри обрамляющего общества-конгломерата жизнеспособные анклавы[306]. По-видимому, при достаточной конструктивной проработке и адаптации либо испанская модель региональной автономизации либо модель анклавно-конгломеративного развития могли бы стать инструментом самоорганизации регионального сообщества.

3. В формировании современной модели развития Испании большую роль сыграл согласительный процесс между различными партиями и общественными движениями (т. н. «Пакты Монкло»). В рамках этого процесса все заинтересованные стороны имели возможность изложить свое мнение о настоящем и будущем Испании. Актуальность подобного процесса очевидна и для Ямальского сообщества, многие субъекты которого на протяжении многих лет остаются «невыслушанными» и «неуслышанными». Необходимо инициировать Ямальский процесс как рефлексивно-ком-

153

муникативную форму согласования и разрешения региональных противоречий.

§ 3. Жизненные сценарии актуализации архетипов традиционной культуры самодийского и финно-угорского населения

в Ямальском процессе

В настоящее время в социогуманитарных исследованиях для анализа и оценки возможных вариантов развития событий широко используется сценарный подход. Сценарный подход апробирован в стратегическом планировании развития корпораций, на него возлагаются определённые надежды в практике геополитического прогнозирования. О сценариях стали говорить применительно к перспективам развития коренных малочисленных народов Севера, а также других народов России.

Сценарный анализ в системно-генетическом измерении

Не вдаваясь в историографию вопроса[307], сформулирую основные, как мне представляется, идеи сценарного анализа[308]:

1. Сценарий является преимущественно качественным описанием возможных вариантов развития исследуемого объекта при различных сочетаниях определенных, заранее выделенных условий. Сценарный подход в развернутой форме показывает возможные варианты развития событий для их дальнейшего анализа и выбора наиболее реальных, благоприятных.

2. Сценарный подход представляет собой форму использования сценарной литературно-художественной техники в научном описании действительности. Простейшей, генетически первичной формой сценарного анализа является именно художественный сценарий[309].

3. Художественная природа сценарного подхода определяет ограниченность множества сценариев. Мощность класса ограничена первичными нарративными элементами — сюжетными архетипами повествовательных схем мировой литературы. Практика сценарного анализа показывает, что наиболее часто встречаются классы сценариев, включающие 3–4 сценария, различающиеся соотношением противоборствующих тенденций.

4. Сценарий абстрактно определяется как возможный набор событий — подобно мозаике в калейдоскопе, варьирующем в раз-

154

нообразных комбинациях один и тот же набор фрагментов. Представляемый набор событий образует сцену, но не сцену как пустое место театрального действия, а сцену как собственно действие — место, наполненное событиями. Сценарий рисует с этой точки зрения как последовательность (цепочку) событий, так и последовательность наборов событий – сцен.

5. Элементарное сценарное событие фиксируется как со-бытие противоборствующих в рамках единого конфликта сил. Отсюда вытекает требование двоичного описания содержания сценарных событий как актов противоборства, продвигающих к развязке с нарастающим драматическим напряжением. Выбор фундаментальных архетипических оппозиций имеет решающее значение для сценарного подхода.

6. Ядро накопленного сценарного потенциала субъекта составляют базисные архетипы культуры, определяющие тенденции и контртенденции развития его деятельности. Набор базисных архетипов культуры социального субъекта составляет код его социокультурного генотипа. Социокультурный код составляет основание генетической программы субъекта, реализуемой с различной степенью адаптивности в конкретной социокультурной среде. Объективные различия в данной среде и определяют сценарные вариации реализации генетической программы этносоциального субъекта.

7. Сценарии разрабатываются как прикладной научный продукт для стратегического менеджмента того или иного заинтересованного социального субъекта. Концептуальная схема сценария определяется объективной логикой развития того субъекта, в отношении которого этот сценарий разрабатывается, а также характером разрешения предшествующих кризисов его развития и типами избранных альтернатив.

Северные сценарии

Один вариантов описания набора сценариев развития народов Севера был представлен :

«1) Постепенная ассимиляция в единый российский народ, полная утрата родного языка, превращение культуры в музейный экспонат, более не существующий в реальной жизни…

2) полная изоляция от техногенного мира, сохранение в неизменном виде традиционного образа жизни, способов хозяйство-

155

вания, языка и культуры, создание при поддержке государства своего рода заповедных зон наподобие резерваций, ожесточенное неприятие всего, что идет от индустриальной цивилизации...

3) установление тесных и постоянных контактов с финно-угорскими народами, которые не будут ограничиваться только взаимодействием в сфере образования и культуры, но превратятся в устойчивые экономические связи, а в перспективе приведут к интеграции в финно-угорский мир с доминированием Финляндии…

4) налаживание сложного политического взаимодействия региональными политическими и экономическими элитами, большинство представителей которых не принадлежат по происхождению своему к аборигенным народам Севера; при этом малочисленные северные народы получат от них поддержку в деле сохранения своего образа жизни и культуры, которые будут, в свою очередь использоваться для обоснования перед «центром» особого экономического и политического статуса административных автономных образований»[310].

Каждый вариант развития имеет, по оценке , своих влиятельных сторонников, к числу которых она относит в первом варианте — «центр», во втором — промышленную элиту современной России, в третьем — Финляндию и Европейский Союз в целом, в четвертом — США и Канаду. И каждый из этих вариантов, лоббируемый мощными геополитическими субъектами, находит отклик и понимание со стороны определенных социальных слоев коренных малочисленных народов Севера.

Моделирующая роль архетипов

Что влияет на благоприятность исхода развития событий в рамках определенного сценария применительно к народам Севера? Как представляется, два важных обстоятельства заслуживают того, чтобы о них сказать специально.

Во-первых, содержание и сюжетная композиция сценариев развития народов Севера определяется архетипами традиционного мифологического сознания. Их конкретный набор определяется ведущими тенденциями глобального и локального социокультурного развития[311]. Мифологическое мышление не ушло в прошлое, миф играет большую роль в самоорганизации этноса (в художественной форме об этом хорошо сказано и показано в фильме «Путь к святилищу»). После этнической катастро-

156

фы возвращение к истокам, следование заветам предков, подражание культурным героям представляются способными вдохновить возрождение этнокультуры, наступление ее «золотого века».

Во-вторых, разработка благоприятных для самих народов сценариев должна осуществляться с использованием мультидисциплинарных данных, обеспечивающих релевантный отбор фольклорно-мифологического материала и его адекватную литературно-художественную обработку, а также конструирование социального механизма его реализации.

Итак, жизненные сценарии кодируются архетипами культуры, которые по своей природе амбивалентны, двойственны (например: порядок – беспорядок, природа – культура, чистота – скверна). Выбор в рамках фундаментальных архетипических оппозиций совершается в зависимости от складывающейся конъюнктуры. Этот выбор определяет характер и динамику сценарного процесса, который инициируется завязкой противоборствующих сил, кульминацией борьбы и развязкой.

Как показывает мониторинг реализации ряда сценарных планов, они не всегда оправдываются из-за недоучета значимых возмущений и неожиданностей, появляющихся в процессе осуществления таких планов. На мой взгляд, при всей вариабельности внешних возмущений основной константой ситуационной динамики является социальный субъект. Инкорпорированный субъектом габитус — ценностные ориентации, системы устойчивых диспозиций, привычные модели и стереотипы поведения — определённым образом дифференцируют значимые варианты развития событий. Изменения объективной реальности субъект интерпретирует в рамках онтологической схемы собственной картины мира и реагирует в соответствии с апробированными прежде подходами. Поэтому исследование социокультурного потенциала субъекта представляет собой важнейшее условие устойчивости сценарных прогнозов.

Накопленный в ходе социокультурного процесса сценарный потенциал определяет границы сценарного действия. Поэтому в сценарном планировании область допустимых решений и вектор движения ограничиваются сценариями, реализованными в предшествующих циклах деятельности субъекта. Так, рассмотренные сценарии (изоляция коренных малочисленных народов Севера, их автономизация, интеграция в финно-угорский мир, ассимиляция в российское сообщество) экстраполируют на будущее уже сложившиеся, длительное время действовавшие тенден-

157

ции этносоциального развития, определявшиеся как внешними влияниями, так и привычными, стереотипными формами реакции финно-угорских народов российского Севера на вызовы окружающего мира. Сценарное будущее народа во многом определяется его сценарным прошлым, закрепленным в этническом менталитете и достигнутом уровне этносоциального развития.

Понятие Ямальского процесса

Особенности географической среды Крайнего Севера определяют относительно замкнутый, изолированный характер северных сообществ, которые существуют и развиваются как автономные территориальные общности. Определенная самодостаточность, относительная самообусловленность северных сообществ позволяет говорить о существовании локальных социокультурных процессов, поддерживающих целостность цивилизационной ойкумены посредством регионально адаптированных форм культурообразующей деятельности. Процесс цивилизации совершается, таким образом, в системе региональных процессов, инкорпорирующих локальные сообщества как интегрированные целостности в универсум цивилизации.

В социологии мирового развития отсутствует пока развитый понятийный аппарат, описывающий процесс цивилизации. Применительно к европейской цивилизации принято говорить о европейском процессе как интеграционном процессе образования европейского сообщества в организационно-политической форме Европейского союза. Истоки европейского процесса современности усматривают, как правило, в прошлом — вплоть до античности. Поэтому во всемирно-историческом масштабе европейский процесс можно рассматривать как процесс формирования и развития европейской культуры.

Наряду с европейским процессом во всемирно-историческом процессе необходимо выделять и другие социокультурные процессы, например, евразийский процесс. По аналогии с социокультурными процессами как составляющими единого всемирно-исторического цивилизационного процесса представляется возможным ввести представление о региональных социокультурных процессах, к числу которых относим и Ямальский процесс.

Концепт европейского процесса в его современной интерпретации содержит интуицию региональной интеграции, конституирую-

158

щей единую Европу из множества национальных соперничающих и конфликтующих государств. Поэтому интерпретация регионального развития как локального процесса подразумевает как единство, так и раскол, антагонизм в общественной жизни региона, противопоставление друг другу его отдельных территорий. Противоречия между локальными субъектами регионального сообщества выступают источником и движущей силой регионального процесса.

Ямальский процесс можно определить как процесс взаимосвязанного развития интерэтнического сообщества коренных малочисленных народов округа и регионального этнического сообщества в целом. Поддержание сбалансированной динамики Ямальского процесса предполагает оказание адресного высокоточного воздействия на развитие этносоциальной субъектности того или иного народа, что может стать импульсом для позитивной этносоциальной динамики других народов вследствие взаимосвязанности развития народов в рамках Ямальского сообщества.

Этносоциальная рефлексия как механизм Ямальского процесса

В региональной жизни Ямало-Ненецкого автономного округа отмечаются противоречия между различными территориями, располагающими различными ресурсами и источниками развития. Отсталый, рыбопромышленный Запад и нефтегазопромышленный Восток, газопромышленный Северо-Восток и нефтепромышленный Юго-Восток. Различные этапы и направления промышленного освоения Северо-Запада Сибири формировали эшелонированную, территориально диверсифицированную структуру соперничающих промыслов и индустрий.

Будучи одной из точек роста российской цивилизации, Ямало-Ненецкий автономный округ, фокусирует в себе усилия соперничающих между собой этносоциальных групп, составляющих ткань многонационального российского сообщества. Продвижение «первопроходцев», ссылка по этническому признаку, делегирование союзными республиками строительных отрядов, мобилизация квалифицированных кадров в старых нефтегазопромышленных районах сформировали новый этносоциальный облик автономного округа, получившего в обиходе ироничное название «Татаро-Донецкого»[312], конституировали консолидированных по земляческому принципу этносоциальных субъектов.

159

Этносоциальные противоречия настоящего и прошлого дифференцируют и противопоставляют различные категории населения. Вместе с тем эти противоречия ведут к взаимопроникновению этносоциальных субъектов, интегрируя их в укрупненные этносоциальные агрегации. Так, для пришлого населения все коренное население относится к административной категории «КМНС». Коренное населения воспринимает все пришлое население как «русских», выделяя, правда, в особую категорию «черных русских» — выходцев из республик Кавказа и Средней Азии.

Взаимная этносоциальная рефлексия имеет не только субъективный, но и объективный характер, выражающийся в процессах социального отражения, протекающих в практическом измерении. Взаимополагание и взаимоотрицание этносоциальных субъектов, взаимопроникновение и становление иным выступают объективным основанием для отражения этносоциальной субъектности в системе дифференцирующих и интегрирующих маркеров локальной этничности. В широком социальном контексте этносоциальная рефлексия осуществляется прежде всего объективно-практически (например, метисацией), а затем осознается и закрепляется субъективно-символически. Поэтому эмпирически топология этносоциальной рефлексии в рамках действительно развивающихся территориальных сообществ может фиксироваться в межкультурных взаимодействия, этносоциальных конфликтах и противоречиях, которые следует рассматривать в позитивно-эволюционном ключе – как источник и движущую силу духовно-практического развития и взаимодействующих этносоциальных субъектов и северного сообщества в целом.

Динамика Ямальского процесса

В абстрактно-общем виде в региональном сообществе актуально может быть выделено множество этносоциальных противоречий. Сравнительная объективная ценность различных противоречий для Ямальского процесса может быть ранжирована по историко-генетической шкале, дифференцирующей противоречия исторически первичные, базисные и вторичные, надстроечные, опосредствующие динамику базиса и, возможно, ведущие в настоящее время. Системно-генетический анализ Ямальского процесса предполагает выявление и разрешение противоречий, как снятых в прошлом, так и подлежащих снятию в будущем.

160

В исторически обозримой ретроспективе Ямальский процесс был инициирован появлением самодийского населения на территории региона и поглощением легендарных «сихиртя» – автохтонного оседлого населения охотников и морских зверобоев. Данный этносоциальный конфликт был снят интеграцией ассимилированного населения в состав ненцев в статусе родов, входящих во фратрию Вануйто. Собственно ненецкие роды входят во фратрию Харючи, которая является лидирующей и в настоящее время.

Базисная модель Ямальского процесса — натиск («Конкиста») и последующая инкорпорация — была воспроизведена в рамках экспансии обских угров (преимущественно хантов). Благодаря институциональной поддержке российской администрации политическое доминирование христианизированных ханты сохранялось вплоть до начала ХХ века, но переход ненцев к крупнотабунному оленеводству позволил обеспечить диффузное подавление хантов («Реконкиста»), «оненечивание» хантыйских родов, закрепление за хантами более низкого этносоциального статуса «хаби». Сохранение в настоящее время традиционной этносоциальной иерархии проявляется в отсутствии в округе национально-территориальных и национально-культурных автономий ханты, в определенной дискриминации представительства ханты в социально-управленческой деятельности. Такое отношение к себе северные ханты особенно болезненно чувствуют на фоне «культа Югры», царящего в соседнем Ханты-Мансийском автономном округе.

Исторически конфликтные отношения между ненцами и ханты создали предпосылки для матримониальной интеграции, культурного обмена – освоению ханты оленеводства и передачи ненцам достижений духовно-эстетической культуры ханты. Таким образом, самодийско-угорский конфликт трансформировался в рефлексивные отношения «жесткого обучения».

Продвижение русских в Сибирь стало одним из факторов, содействовавших экспансии обских угров, которые выполняли посредническую функцию в объясачивании «бродячих инородцев». По определившейся таким образом оси «Север – Юг» в ХХ веке началось и нефтепромышленное освоение Ямала. Южные районы Ямало-Ненецкого автономного округа были связаны транспортными коммуникациями с Ханты-Мансийского автономного округа – Югры и оказались в сфере его культурного влияния.

Темп общественной жизни и духовная атмосфера в этих районах Ямало-Ненецкого автономного округа существенно отличают-

161

ся от традиционалистской культуры западных районов. Это позволяет говорить не только об известных внутрирегиональных противоречиях, проявившихся в спорах о переносе столицы из Салехарда, но и своеобразных межрегиональных отношениях, об уровне которых может говорить факт отсутствия вплоть до недавнего времени авиарейсов между Салехардом и Ханты-Мансийском. Таким образом, этнополитическое противоречие между ненцами и ханты получило развитие в производных, вторичных внутрирегиональных и межрегиональных противоречиях.

Объективно существующее и сохраняющееся этносоциальное противоречие между ненцами и хантами в Ямало-Ненецком автономном округе может быть использовано в качестве источника и движущей силы развития регионального сообщества. Рефлексивное управление этносоциальными противоречиями предполагает целенаправленное стимулирование одного из этносоциальных субъектов, позитивная динамика которого в рамках механизма этносоциальной рефлексии станет предпосылкой полагания контрсубъекта. В настоящее время перспективной представляется возможность оказания содействия в развитии этносоциальной субъектности северных ханты, повышение уровня их организованности и сознательности. Продолжением этой политики могло бы стать налаживание тесных связей между северными хантами и Ханты-Мансийского автономного округа – Югры как титульным автономным округом. Повышение этносоциального статуса северных ханты в системе сложившихся отношений «жесткого обучения» станет импульсом для позитивной этносоциальной динамики ненцев Ямало-Ненецкого автономного округа.

Дальнейшее развитие противоречия между ненцами и северными ханты в системе внутрирегиональных и межрегиональных противоречии является источником Ямальского процесса в целом[313]. Региональное сообщество Ямало-Ненецкого автономного округа конституируется этносоциальными субъектами, адаптированными к территории по принципу «этнос – ландшафт», а также в логике межэтнической комплементарности. Продвижение через территории ханты является фактором этносоциального отбора, в рамках которого в региональных сообществах Ямало-Ненецкого автономного округа и Ханты-Мансийского автономного округа – Югры оседали как наиболее адаптивные тюркоязычное население и близкие к нему по этническому характеру группы украинцев. Таким образом, базисная для регионального сообщества этносоциаль-

162

ная структура автохтонного населения выступает моделирующим фактором адаптивного этносоциального отбора, определяющего логику одного из векторов Ямальского процесса в целом.

Иной контур этносоциальной рефлексии в составе Ямальского процесса может быть выявлен при анализе взаимодействия между ненцами и коми-зырянами, определившего динамику западных районов Ямало-Ненецкого автономного округа.

Реализация проекта «Урал промышленный – Урал полярный» существенно изменит положение коренных народов Ямало-Ненецкого автономного округа.

Среди очевидных негативных последствий можно указать:

Ø  сокращение ресурсных возможностей для традиционного хозяйства;

Ø  дальнейшее вытеснение тундровиков в национальные поселки;

Ø  рост этносоциальной напряженности между коренным и пришлым населением.

Вместе с тем реализация проекта открывает для коренных народов округа определенные перспективы развития:

ü  инфраструктурное освоение территории;

ü  диверсификацию мест занятости;

ü  увеличение спроса на продукцию отраслей традиционного хозяйства.

Реакция коренных малочисленных народов ЯНАО на предстоящие перемены определяется апробированными в историческом прошлом жизненными сценариями, которые в конкретной комбинации определят рисунок будущего развития.

Можно выделить наличие у них следующих ядерных сценариев.

Сценарий № 1: «Хаби»

Хаби — это «иноплеменник», «лесной житель», «житель поселка», «пленник», «раб». В категорию «хаби» ненцы включают: 1) южных соседей (хантов, селькупов, кетов); 2) ненецкие роды хантыйского происхождения; 3) роды фратрии Вануйто; 4) пришлое русскоязычное население[314]. Таким образом, для ненцев хаби — это «инородцы», которые должны находиться в отношении подчинения. Соответственно, суть сценария «Хаби» — ассимиляция и этносоциальный (прежде всего — этнополитический) диспа-

163

ритет.

Завязкой сценария «Хаби» в исторически обозримой ретроспективе стало поглощение самодийцами автохтонного населения, которое вошло в состав ненецкого народа в статусе родов фратрии Вануйто. Собственно ненецкие роды входят во фратрию Харючи. В последующем в категорию хаби попали «оненеченные» хантыйские роды[315].

Действие в рамках данного сценария включает: 1) экспансию пришлого населения, 2) интеграцию автохтонного населения, 3) «жесткое обучение» в этнокультурном обмене. Перипетия сценарного действия может выражаться в ассимиляции пришлого населения автохтонами.

В рамках сценария «Хаби» как сценария ассимиляции базисной перспективой выступает поглощение пришлым населением коренных народов Ямало-Ненецкого автономного округа. Неизбежно постепенное вытеснение коренного населения из оленеводства путем его индустриализации и реализации модели устойчивого оленеводства.

Соответственно, перипетия сценарного действия может выражаться в постепенном повышении статуса различных этносоциальных категорий коренных народов (например, хантов, на чем давно настаивает [316]).

Сценарная политика с целью «жесткого обучения» в этнокультурном обмене может быть ориентирована на поддержку внешним ресурсом всех групп «хаби» (в т. ч. из пришлого населения) по отношению к патронирующим этноциальным группам (кланам). В результате может быть достигнута динамическая оптимизация диффузной системы этносоциальных диспаритетов.

Сценарий № 2: «Рыцари тундры»

Знаковыми событиями в истории ненцев принято считать восстание Вавле Ненянга 1825–1839 гг., мандалады 1934 и 1943 гг., Казымское восстание. Перечисленные события характеризуются демонстративным насилием со стороны восставших ненцев, грабежом состоятельных оленеводов, принудительной мобилизацией в свои ряды не примкнувших добровольно ненцев. Сценарное действие устойчиво завершается поражением восставших.

Мифологическими архетипом сакрально героизированного насилия является, на мой взгляд, поведение первых людей, сотворенных Нга — богом зла из ненецкой мифологии[317]. Сотворенные

164

Нга первые люди сразу начали драться, были спущены Нумом под землю и стали питаться сотворенными Нумом людьми, которые прежде всего хотели не драться, а есть. Считается, что в каждом человеке есть свой Нга, который может быть выращен.

Действия «людей Нга» по сценарию «Рыцари тундры» фольклорно-эпическая традиция осуждает как «путь разбоя». Но национальная интеллигенция активно пропагандирует события сценария «Рыцари тундры» как наиболее яркие страницы истории ненцев Ямало-Ненецкого автономного округа[318]. Поэтому фактически они выступают как нормативно-модельная технология разрешения ненцами своих жизненных проблем[319].

В фабуле сценария можно отметить несколько сюжетных линий:

1) Мандалады, как правило, инициируются в своих интересах представителями других этносов (например, хантами или русскими), которые задают его в качестве общественного призвания и нормативно-ролевого «рыцарского» поведения.

2) Пусковая роль внешнего провоцирующего фактора определяет направленность первичного физического насилия восставших против самих ненцев. Последние, по преданию, способны блокировать физическое насилие сородичей адекватным духовным контрнасилием (например, шаманского типа)[320].

В современных условиях сценарий имеет потенциал актуализации при систематическом криминальном насилии со стороны пришлого населения в ряде районов Ямало-Ненецкого автономного округа[321]. Как отмечают респонденты, наряду с формальными лидерами у коренного населения имеются также неформальные лидеры (табл. 58), которые могут проявить социальную активность.

Таблица 58

Влиятельность неформальных лидеров

среди коренного населения поселков, %

Варианты ответов	2006 г.	Ямальский район
Ненцы	Ханты	2006 г.	2007 г.
Да, очень сильны	10,4	2,6	10,0	18,0
Есть, но более влиятельные формальные	36,1	39,6	30,0	47,0
Неформальных лидеров нет	49,5	57,8	51,0	29,0
Другой ответ	3,9	0,0	9,0	6,0

В сценарной перспективе «рыцарский» потенциал ненцев может быть интегрирован в кадровые ресурсы силовых и административно-политических структур Ямало-Ненецкого автономного