Священник Игорь Ефимов, современное харизматическое движение сектантства (стр. 4 )

Основоположники пятидесятничества самочинно ото­шли от православного понимания этих слов, оправды­вая свое еретическое толкование якобы существую­щими в Святом Писании стихами (1 Кор. 14). Именно об опасности таких уклонений предупреждал христиан апостол Павел: "Будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут из­бирать себе учителей, которые льстили бы слуху" (2 Тим. 4, 3).

"Мы спасены", "мы крещены Духом Святым", — не­престанно повторяют на своих собраниях пятидесятни­ки. "Слепые вожди слепых" (Мф. 15, 14). Этот апо­стольский образ исчерпывающе характеризует духовное состояние сект, ибо здесь — единый нерв всего совре­менного сектантства, несмотря на кажущееся его мно­гообразие. Каждый мнит себя спасенным, способным наставлять других. Вот почему среди протестантов та­кая, едва ли не болезненная тяга к миссионерству. Проповедуют все — и старые и молодые. И это — при поверхностном, начетническом знании Писания. Они повторяют только те цитаты, которые в отрыве от кон­текста и духа Писания будто подтверждают их учение. Да и цитируемое ими помнят лишь потому, что на их собраниях эти цитаты непрестанно повторяются. Им и невдомек, что только избранным и подготовленным Господь открывал тайны Царства Небесного (Мф. 13, 11). Так, не мог постичь написанного евнух царицы эфиопской и, обратившись к апостолу Филиппу, воп­рошал: "Как могу уразуметь, если кто не наставит ме­ня?" (Деян. 8, 31). Итак, само по себе, без наставле­ний, Писание не может быть понято, особенно пребы­вающими вне Церкви.

Излюбленная цитата сектантов в их дискуссиях о Писании звучит так: "Вера от слышания, а слышание от слова Божия" (Рим. 10, 17). Можно ли утверждать, что апостол Павел под Словом Божиим подразумевает только писаное учение Спасителя, ведь полного собра­ния новозаветных книг тогда еще не было. Сектанты же эти слова толкуют так, будто для обретения веры истинной достаточно только читать Святое Писание, чтение Слова Божия укрепляет веру, но только в том, кто уже наставлен в ней.

Господь Иисус Христос постоянно учил Своих уче­ников, изъясняя все сказанное о Себе в Писании (Лк. 24, 27), которое свидетельствует, что "многое и другое сотворил Иисус, но если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг", — пишет святой Иоанн Богослов (Ин. 21, 25). Именно поэтому многое из учения Христа передается устно и не записано в Священных книгах.

Господь наш Иисус Христос учил Своих учеников не только словом, но непременно и делом, и это еще од­на существеннейшая сторона предания Церкви. Спаси­телю следовали и Его ученики — Апостолы. Вот как об этом свидетельствует Святой Петр: "Это уже второе послание пишу к вам, возлюбленные, в них напомина­нием возбуждаю ваш чистый смысл" (2 Пет. 3, 1). Со времен апостольских Предание служило ключом к пра­вильному пониманию Священного Писания, причем уже в те времена появилось много весьма искусных подложных сочинений, не принадлежащих Апостолам. И только живущему в Духе Священного Предания да­но отличить ложь от правды.

В Апостольский век были написаны такие сочине­ния, как евангелия "от евреев", "от Фомы", "от Пет­ра" и другие, все они признаны Церковью небоговдох­новенными и являются трудами совсем других авторов.

Апостол Павел одобряет держащихся предания (1 Кор. 11, 2) и повелевает удаляться от тех, которые по­ступают бесчинно, а не согласно преданию Апостолов (2 Фес. 3, 6).

Устное предание, как уже было отмечено, существовало еще в Ветхом Завете, и Апостолы понимали зна­чение и важность его сохранения. Примеров устного ветхозаветного предания достаточно много в новозавет­ных книгах. Например, в Послании апостола Иуды за­писано пророчество Еноха (Иуд. 14), там же сообщает­ся о споре архангела Михаила с диаволом о Моисее­вом теле (Иуд. 9), хотя эти эпизоды в Писаниях Вет­хого Завета отсутствуют. Очевидно, что автор Посла­ния пользуется здесь ветхозаветным преданием. Сохра­нилось в Предании устном, но не записанное в святых Евангелиях изречение Господне о милостыне, приводи­мое евангелистом Лукой: "Блаженнее давать, нежели принимать" (Деян. 20, 35). Так, в 97-м правиле свято­го Василия Великого сказано о крестном знамении, об обращении в молитве на восток, об обрядах, соверша­емых при Крещении и Евхаристии (Катехизис. Спб., 1916. С. 7 — 8). Все это примеры сохранившегося с Апостольских времен новозаветного предания.

О таинстве Крещения мы знаем, что его совершают в воде, с произнесением слов "Во имя Отца и Сына, и Святого Духа" (Мф. 28, 19), но, как оно при этом совершается — в одно или три погружения, — не ска­зано. И о Причащении читаем, что Господь на Тай­ной вечере взял хлеб, благословляя, "преломил его", потом взял чашу, благодаря (Мр. 14, 22 — 24). Но не сказано, какими словами Господь благословил и благо­дарил.

В православное Предание органично входят и поста­новления Вселенских и Поместных соборов, правила святых Отцов и учителей Церкви. Этим как бы доку­ментально проведена черта между Православием и ино­славием. На Лаодикийском соборе (2-я пол. IV века) был установлен канон священных книг. После этого лица, не признающие его полностью или включающие в него что-либо, считаются некафолически мыслящи­ми. А разве самое составление канона подлинных Новозаветных Писаний не стало возможно только благо­даря кропотливой работе епископов первых веков, про­веривших и собравших письменные труды святых Апо­столов в сборник книг, именуемый Новым Заветом? Книги спорные, не во всем согласные с апостольской традицией, выдаваемые за апостольские, отвергались как подложные, апокрифические. Совершенно очевид­но, что Апостольское Предание имело решающее зна­чение для формирования канона Новозаветного Писа­ния.

Только в свете Предания оказалось возможным раз­решить сложнейшие богословские вопросы, как то не раз бывало и в прежние века. Образно говоря, Преда­ние есть та ограда, выходя за которую человек оказы­вается вне Церкви.

Мы знаем, что Евангелия и Апостольские Послания появились не вдруг и не всюду, до них многие деся­тилетия после возникновения Церкви источником на­ставления в вере было не Священное Писание, а Свя­щенное Предание. Для православного сознания слово Божие и устная проповедь Апостолов изначально равноавторитетны. Апостол Павел пишет к солунянам: "Братья, стойте и держите предание, которым вы нау­чены или словом, или посланием нашим" (2 Фес. 2, 15). Сам Господь Иисус Христос предлагал Апостолам Свое евангельское учение как переданное от Бога От­ца (Ин. 15, 15).

Избранный сосуд Христов (Деян. 9, 15) — апостол Павел — и тот смиренно выносил на суд первейших Апостолов свою проповедь язычникам (Гал. 2, 2). А в своих обстоятельных наставлениях о девстве и браке он четко различает свой совет от повелений Господних (1 Кор. 7, 12 — 15). Первые служители Слова Божия сми­ренно считали себя не более чем посредниками, не дозволявшими никаких изменений или написанного под страхом вечного наказания (Откр. 20, 21).

Истинное понимание Писания, по словам святого Иринея Лионского, возможно лишь под руководством Святой Вселенской Церкви, в ней одной можно найти истину. "Мы можем, — говорит святой Ириней — наименовать тех, коих Апостолы поставили епископа­ми, и преемников их до нас, которые такому не учили и ничего такого не знали, что вымышляют еретики"94.

Итак, Предание есть совокупность всего богооткро­венного учения — устного и письменного, и только вся их полнота позволяет постичь тесную взаимосвязь и смысл Писания и устного Предания.

Священное Писание утверждается на основании Свя­щенного Предания посредством углубленного изучения и духовного испытания на предмет его соответствия каноническим книгам. В свою очередь, и Предание церковное для отличия истинного Апостольского Пре­дания от ложного, человеческого, нуждается в Свя­щенном Писании как точном выражении воли Божией. Отсюда следует вывод, что Священное Писание — это записанная часть Священного Предания. Такова сущ­ностная связь Священного Писания и Предания. Разу­меется, самое понимание Священного Предания Цер­ковью Христовой гораздо шире.

Святой Филарет (Дроздов), Митрополит Московский, пишет: "Предание не есть простое видимое или сло­весное передавание учения, правил, чиноположений, обрядов, но с сим вместе и невидимое, действительное преподаяние благодати и освящения"95.

Предание — это, собственно, и есть жизнь по вере в Духе Святом, а святые являются живыми выразителя­ми церковного Предания. То есть Предание — это тайнозримый путь в Царствие Небесное. Но узнать, что такое Предание, возможно только пребывая в духовной жизни. Тогда записанное Предание Церкви станет для нас живым и действенным."Предание можно определить как жизнь Духа Свято­го в Церкви, сообщающего каждому члену Тела Хри­стова способность слышать, воспринимать и узнавать истину в ее собственном свете, а не в свете человече­ского рассудка"96. Говоря другими словами, Предание есть благодать Духа Святого, научающая различать и отделять истинное от ложного.

Что же понимают сектанты под Преданием Право­славной Церкви? Однажды автору этих строк пришлось услышать, будто бы Предание у православных — это не более чем сообщения неканонических книг Библии. Пресвитер московской общины Н. Романюк рассказы­вал своим слушателям о том, что существует право­славное предание, согласно которому в детском возра­сте Иисус Христос слепил из глины птичек и сказал: летите — и они полетели. Далее он легко "развенчал" всю невероятность этого предания, поскольку читав­ший Евангелие знает, что Спаситель положил начало Своим чудесам в зрелом возрасте в городе Кана Гали­лейская (Ин. 2, 11). Приведенное сообщение о чуде с глиняными птичками было взято из апокрифического (Апокрифы (от греч. apokryphos — тайный, секретный) — книги, напи­санные в первые века христианства, трактующие о предметах веры, содер­жащихся в Священном Писании и т. п. Все апокрифические сочинения являются произведениями анонимных авторов, которые выдают свои тру­ды за писания Апостольские или иных благодатных подвижников Христо­вых. Церковь не признает эти писания за богодухновенные и, более того, запретила христианам пользоваться ими из-за многочисленных историче­ски и догматически ложных постулатов, содержащихся в этих сочинениях.) сочинения "Евангелие от Девы Марии". К подобного рода книгам Православная Церковь всегда относилась однозначно отрицательно. Они считались подложными, злонамеренно или по неведению приписываемыми Апо­столам, и посему эти сочинения объявлялись вредны­ми, ибо содержат много несогласного с церковным Преданием. Остается только догадываться, почему этот апокриф сектантский пресвитер приравнял к некано­ническим книгам. (Неканонические книги — книги, не внесенные Церковью в канон (от греч. kanon — норма, правило) Священного Писания как не богодухно­венные, но присоединенные к нему в кодексах Библии как церковные и полезные для благочестия и назидания верующих. В Библии — одиннад­цать таких книг. Еще десять лет назад протестанты России печатали свою Библию без неканонических книг и всякие ссылки на них воинственно отрицали якобы из-за их безблагодатности. Ныне евангельские христиане-баптисты в своих молитвенных домах продают для всех желающих Биб­лейские своды (Библии), содержащие и неканонические книги.)

Следует различать два подхода Православной Церкви к Преданию. Она никогда не признавала высшего вероучительного авторитета за неканоническими книга­ми, но и никогда не относила их к числу апокрифов. Обладая истинным Священным Преданием, Церковь способна отличить Божие от человеческого и чистое от нечистого (Лев. 10, 10). Отсюда происходит допущение пользования для духовного назидания и неканониче­скими книгами. О празднике Обновления, на который ходил в Иерусалим Господь Иисус Христос, сообщает­ся только в неканонической книге. В неканонических книгах содержатся величайшие истины Божественного Откровения. Только в книге Маккавейской ясно и оп­ределенно сказано, что мир Бог сотворил из ничего (2 Мак. 7, 28).

Почему же с такой непримиримостью относятся про­тестанты-сектанты к этим книгам? Дело в том, что в них со всей определенностью содержится учение о не­обходимости молиться за умерших. Есть оно и в кано­нических книгах. Но все же так четко, как в Макка­вейской книге, об этом не сказано нигде (2 Мак. 12, 39 — 43). Оступившись в ересь, сектанты, в соответст­вии с логикой своего учения, отвергли эти книги как содержащие многочисленные заблуждения.

Православная Церковь в отличие от католиков и про­тестантов всегда стремилась к осмотрительности в этом сложнейшем вопросе. После Реформации Католическая Церковь на Тридентском соборе (1545) признала за ка­ноническими и неканоническими книгами одинаковую степень богодухновенности. Православная Церковь чуж­да подобных крайностей. Богодухновенными признают­ся только канонические книги Библии. Примечатель­но, что все утверждения сектантов об отсутствии у них Предания о чистоте их учения — совершенно беспоч­венны. У сектантов есть свои обряды: водное креще­ние, хлебопреломление с омовением ног, бракосочета­ние, елееосвящение, рукоположение97, которые совер­шаются по своему чину, гораздо более превосходящему все описанное в Писании.

Собрания пятидесятников также проводятся по опре­деленным канонам, от которых они стараются не от­ступать. И только малознакомому со строем жизни их общины может показаться, что у них действительно многое совершается так, как это написано в Библии. Все "недосказанное" в Писании сектанты "доработали" сами, создав, таким образом, свое предание, которое свято исполняют их идейные последователи и отступ­ление от коего грозит отлучением.

Где, например, написано, что в Апостольские време­на за брак с неверующими отлучали от Церкви? На­против, нам известно, что неверующий муж освящает­ся верующей женой. "И жена неверующая освящается мужем верующим" (1 Кор. 7, 14). Однако в среде пятидесятников-федотовцев господствует именно такое учение. Только общины, входящие в Объединенный Евразийский Союз Христиан Веры Евангельской, в крайнем случае могут пойти на уступку.

Как видим, совершенно необоснованны претензии сектантов, утверждающих, что они руководствуются ис­ключительно Словом Божиим, напротив, отвергнув ис­тинное Предание Церкви, они выдумали свое — лож­ное, в свете (правильнее — "во тьме") которого и тол­куют Писание, лишая себя при этом истинного его понимания.

Из поколения в поколение пятидесятники навязыва­ют свою трактовку смысла и целей Апостольской Цер­кви, подлаживая под свое учение свидетельства Писа­ния. Писание для сектантов вторично: оно лишь до­полняет то, чему они научены, что им передали их наставники. Здесь проявляется вся ложность утвержде­ния об отсутствии предания у сектантов, оно у них есть, но это предание неистинное98.

Пятидесятники утверждают, что начиная с IV века Церковь Христова исказила свои основные вероучительные истины. Неосновательность подобных утверж­дений очевидна. Из сохранившихся до наших дней творений Отцов и учителей Церкви II и III веков яс­но прослеживается твердое следование духу и букве Священного Предания в Церкви.

Упомянутый выше святой Ириней Лионский (—202) в книге "Против ересей" пишет: "Если бы возник спор о каком-нибудь важном вопросе, то не надлежало бы обратиться к древнейшим церквам, в которых обраща­лись Апостолы, и от них получить, что есть достовер­ного и ясного относительно настоящего вопроса? Что если бы Апостолы не оставили нам Писаний? Не дол­жно ли было следовать порядку Предания, переданно­го тем, кому они вверяли церкви"99. "Все, желающие видеть истину, — пишет тот же Отец Церкви, — могут во всякой Церкви узнать Предание Апостолов, откры­тое во всем мире, и мы можем перечислить еписко­пов, наставленных Апостолами в церквах, и преемни­ков их до нас, которые не учили и не знали такого, о чем эти (еретики) бредят"100.

Учитель Церкви Тертуллиан Карфагенский (II век), также указывает на необходимость Священного Преда­ния. "Итак, — пишет он, — не надобно беспрерывно прибегать к Священному Писанию... где мы увидели истинную веру, истинное учение христианства, там, без сомнения, обретаются и истинное Писание, и ис­тинные толкования, и истинные христианские преда­ния"101.Духовный мыслитель III века Ориген, отмечая сугу­бую важность Священного Предания, пишет: "Мы дол­жны хранить церковное учение, преданное от Апосто­лов через порядок преемства и пребывающее в Церк­вах даже доселе: только такой истине должны веро­вать, которая ни в чем не отступает от церковного и Апостольского Предания"102.

Православному христианину пристало во всем следо­вать Слову Божию, которое в нужной для спасения полноте раскрывает святая Церковь Христова, и уда­ляться от всякого человека, поступающего по преда­нию человеческому (Кол. 2, 8), а не Преданию Апо­стольскому (1 Тим. 6, 20; 2 Тим. 1, 13).

3. О вере и добрых делах

"Ты веруешь, что Бог един: хорошо де­лаешь, и бесы веруют и трепещут. Вера без дел мертва! Не делами ли оправдался Авраам, отец наш"

(Иак. 3, 19 - 21).

"Что вы зовете Меня: Господи! Госпо­ди! — и не делаете того, что Я гово­рю?"

(Лк. 6, 46).

"Не всякий, говорящий Мне: Господи! Господи! — войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего"

(Мф. 7, 21).

Пятидесятничество, как и прочие протестантские на­правления, учит о спасении человека исключительно верою. Это учение было сформулировано М. Лютером в полемике с Римо-Католическая Церковью, исповеду­ющей спасение делами. На протяжении веков Католи­ческая Церковь учила верующих, что добрые дела, со­вершаемые ими, освобождают от пребывания в чисти­лище, а очистительная жертва Иисуса Христа — таинство Крещения — снимает с человека первородный грех. За личные грехи, соделанные после крещения, человек должен сам принести Богу удовлетворение по­средством добрых дел. Если же он такового не прине­сет, то ему предстоят очистительные страдания в чис­тилище. Таким образом, дела нужны не для самого спасения, а для освобождения от временных страданий в чистилище.

Крупнейший реформатор Церкви М. Лютер отверг учение о чистилище как ложное, не имеющее основа­ния в Священном Писании, что совершенно верно и с православной точки зрения. Но одновременно он от­вергал учение о спасении делами. Раз нет чистилища, утверждал Лютер, то, следовательно, и дела для спасе­ния верующего не играют никакой роли. Отсюда сле­довало утверждение, что человек спасается только ве­рою.

Православная Церковь учит: спасение совершается Богом, но не без человека, от которого требуется пра­вая вера и добродетельная жизнь по воле Божией, ко­торая и есть спасение.

Спасение состоит в том, что человек через личную веру (Евр. 11, 6) получает доступ к спасительной бла­годати, подаваемой в Таинствах, с помощью которой, при постоянном понуждении себя, становится возмож­ным творение истинно добрых дел.

Пятидесятники, как уже говорилось, не приемлют спасение делами, считая, что для этого достаточно только одной веры в то, что Спаситель, пролив Свою бесценную Кровь, взял на Себя грехи человека, тем оправдал его. Кто имеет такую веру, тот спасен наве­ки. Как обычно, свое учение сектанты пытаются обос­новать на текстах Священного Писания: праведный ве­рою жив будет, "ибо мы признаем, что человек оправ­дывается верою, независимо от дел закона" (Рим. 3, 28). Веровал Авраам Богу, и это вменилось ему в пра­ведность (Рим. 4, 9). Их глубочайшее заблуждение состоит в убеждении, будто получившие однажды искуп­ление Христом Спасителем и верующие в Него уже как бы автоматически удостаиваются Вечной Жизни. Да, Христос пострадал за грехи всего мира. Он спас всех людей от рабства диаволу, для всех открыл двери рая. Но, конечно же, одного понимания этого, веры в это недостаточно для спасения.

Веру можно потерять, что совсем не редкость среди сектантов. Вот почему апостол Павел советует испыты­вать себя: "...в вере ли вы?" (2 Кор. 13, 5).

О том, что вера без жизни по воле Божией (види­мым свидетельством чего являются дела) сама по себе не спасает, очень определенно напоминал апостол Иаков, что и бесы могут иметь веру, оставаясь при этом врагами рода человеческого, а апостол Павел пи­сал Коринфской общине: "Если я говорю языками и если имею и всю веру, так, что могу и горы передви­гать, а любви не имею, то я ничто" (1 Кор. 13, 1 — 2). На Страшном Суде Господь спросит отчета от нас не о том, как мы веровали, а что мы сделали (Мф. 25, 33).

В вере нужно укрепляться и утверждаться. Не все верующие сподобятся Царства Небесного. Не все, спа­сенные от греха и смерти, спасены уже для Вечной Жизни.

Несомненно, что вера у ищущего спастись должна быть именно правою верою, ибо "близок Господь ко всем призывающим Его, ко всем, призывающим Его в истине" (Пс. 144, 18). Кто не имеет таковой, не мо­жет спастись, "без веры угодить Богу невозможно" (Евр. 11, 6). Сектанты ищут спасения вне истинной веры, настаивая на том, что одной веры достаточно для спасения. Правая Православная вера исходит из того, что без помощи Божией, без молитвенного хода­тайства Пресвятой Богородицы и святых невозможно спастись. Молитвы, приносимые за умерших членов Церкви, поклонение мощам и иконам — все это проявление нашей веры, через которую нам подается бла­годать Божия.

Человек по праву надеется на спасение, если верит, что в таинстве Крещения он омывается от грехов (Де­ян. 2, 38), в таинстве Миропомазания получает благо­датные дары Святого Духа (Еф. 4, 30), укрепляющие его в духовной жизни, в таинстве Покаяния получает прощение грехов, содеянных в личной жизни (Ин. 22, 23)103.

О спасении не только верою, а благодатью и делами ясно учит Слово Божие. "Благодатью вы спасены че­рез веру, и сие не от вас Божий дар... Ибо мы — Его творение — созданы во Христе Иисусе на добрые де­ла" (Еф. 2, 8 — 10), — пишет апостол Павел. Таким образом, вера только открывает нам доступ к спаси­тельной благодати. Через веру "мы имеем мир с Богом через Господа нашего Иисуса Христа, через Которого верою и получаем доступ к благодати, в которой сто­им и хвалимся надеждою Славы Божией" (Рим. 5, 1 - 2).

Вера ветхозаветных праведников, на которую так лю­бят ссылаться сектанты, была деятельной (Рим. 4, 2). По повелению Божию Авраам переселился со своим семейством с обжитого места в неизвестную страну. Довольно было слова, и он готов был делом засвиде­тельствовать верность Творцу — принести единствен­ного сына в жертву. "Не делами ли оправдался Авра­ам, — пишет апостол Иаков, — отец наш, возложив на жертвенник Исаака сына своего? Видишь ли, что вера содействовала делам его, и делами вера достигла совершенства. И исполнилось слово Писания: "Веро­вал Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность, и он наречен другом Божиим. Видите ли, что человек оправдывается делами, а не верою только?" (Иак. 2, 21 - 24).

Писание изобилует примерами, указывающими, что для спасения одной веры недостаточно. Так, Корни­лий, муж благочестивый и боящийся Бога, получил надежду на спасение после того, как крестился. После того, как уверовал темничный страж, ему также необ­ходимо было совершить таинство Крещения. И в пер­вый день Пятидесятницы уверовавшим святые Апосто­лы предложили покаяться и креститься водою (Деян. 2, 37).

Ища оправдание своему учению о спасении только верою, сектанты обычно указывают на места Священ­ного Писания, где говорится, что "делами закона не оправдается пред Ним никакая плоть" (Рим, 3, 20), "что спасение не от дел" (Гал. 2, 16).

Но разве святой Павел в своих посланиях не говорит о ненужности для спасения исполнения дел закона Моисея. И в приводимых пятидесятниками текстах го­ворится отнюдь не о делах Закона Христова, а о делах обрядового закона Моисея, то есть об обрезании, суб­ботах, новомесячьях и прочих, чем хвалились, иудеи. Мы знаем, что обрядоверие не спасло слепых в истин­ной вере, не узнавших Мессию Христа и не обретших благодати в Таинствах Христовой Церкви.

Сектанты, очень любящие рассуждать о соблюдении Христовых заповедей, забывают, что "не слушатели за­кона праведны пред Богом, но исполнители закона оправданы будут" (Рим. 2, 13).

Православное понимание спасения есть неустанное возрождение человека, совершаемое на протяжении всей его жизни. Оправдание усваивается по мере очи­щения сердца от пороков и страстей. Получив однаж­ды благодать в таинствах Крещения и Миропомазания, человек продолжает "обновляться Духом" во все дни своей жизни. Для этого и даны нам таинства Покая­ния, Причащения, Елееосвящения.

Господь наш Иисус Христос на протяжении всего служения непрестанно говорил: "Что вы зовете Меня: Господи! Господи! — и не делаете того, что Я гово­рю?" (Лк. 6, 46), "не всякий, говорящий Мне: Госпо­ди! Господи! — войдет в Царство Небесное, но испол­няющий волю Отца Моего" (Мф. 7, 19 — 21).

Сектанты обычно с поразительной самонадеянностью называют себя спасенными, ибо утверждают, что не делают грехов к смерти. Но всякий грех мерзок перед Богом и разве гордость не есть самый большой — диавольский грех? Сатана низвержен был из-за гордости. Сектанты же горделиво и беспредельно уверены в сво­ем спасении.

Спасение для православного — это борьба за очище­ние от греховной скверны, и любой грех — к смерти он или не к смерти — есть свидетельство больной ду­ши. И мы знаем, ничто нечистое не войдет в Царство Небесное.

Единственное, на что можно надеяться, — это на милость Божию. Пятидесятники сами лишают себя и этой надежды, поскольку не считают себя грешниками, зато в преизобилии выискивают грехи вокруг себя: в среде православных, католиков, представителей иных протестантских деноминаций. "От избытка сердца гла­голют уста" (Мф. 12, 34). В Писании же сказано: "Не судите, да не судимы будете" (Мр. 7, 1). Известен по­этически красивый образ, приведенный руководителем христиан веры евангельской Р. Биласом в проповеди перед московской общиной о том, что "свеча должна гореть в сердце, а не на подсвечнике". Бесспорно, ес­ли сердце не горит любовью к Богу и ближнему, то все наше внешнее делание будет бесплодно. За что Господь и обличал фарисеев, дававших десятину с ого­родных трав, но пренебрегавших важнейшим в законе — любовью к ближним.

Поспешное вычитывание молитв, не переживаемое сердцем, "телесное" исполнение постов само по себе не может нас приблизить к Богу. Но если это делает­ся ради послушания Матери Церкви, Глава которой Христос, то можно надеяться, что это волевое усилие будет принято Господом как жертва, как плод любви и верности Ему, Святой Игнатий Брянчанинов по это­му поводу пишет: "Делайте, делайте внешнее, а за внешнее Господь даст внутреннее, ибо внешнее при­надлежит нам, а внутреннее Богу".

Пятидесятники с особым пристрастием относятся к первому посланию апостола Павла к Коринфянам, где говорится о дарах духовных. Но вспомним, что в нем он сообщает о впадении в грех одного из членов общины и советует отлучить его от общения с Цер­ковью. На этом примере Апостол являет нам, как че­ловек, и веру имеющий, и не делающий грехов к смер­ти, может пасть и отвратиться от Заповедей Божиих. Отнюдь не застрахованы от этого же и сектанты. Чем они лучше или выше коринфян?

По отношению к себе с поистине необъяснимым са­моупоением они любят повторять: "Рожденный от Бо­га не грешит, но рожденный от Бога хранит себя и лукавый не прикасается к нему" (Ин. 5, 8). Сколь на­до быть одержимым гордыней, чтобы не видеть, что в этом и других подобных местах Священного Писания свидетельствуется о высоких степенях духовности, о людях, проведших годы, десятилетия в тяжелейшей борьбе с грехом. Это удел совершенных. Только в кон­це жизни апостол Павел — этот столп Церкви — по­зволил себе сказать: "Течение совершил, веру сохра­нил" (2 Тим. 3, 7 - 8).

"А чем я хуже апостола Павла?" — возразил мне од­нажды сектант. Такого трудно чем-либо вразумить, и пришлось напомнить первое, что пришло на память: но ведь от платков Апостола получали исцеления. Кла­ли больных на дорогу, где он проходил, чтобы его тень коснулась страждущих (Деян. 19, 12). Только тогда гордый состязатель Апостолов умолк.

Замечено, что у сектантов начисто отсутствует верное понятие святости и духовного совершенства. Это слов­но некий органический порок. Откуда это духовное повреждение? Казалось бы, те же пятидесятники под­визаются даже в мелочах повторять жизнь образов Апо­стольской Церкви. Может быть, в своем наивном копировании не понимают они, что тогда Церковь толь­ко зарождалась, что это особый харизматический век, неповторимый в истории Церкви Божией?

Сравнивая свою жизнь с жизнью Апостольской Цер­кви, сектанты силятся отыскать в них нечто общее. Говорят, будто и у них была та же плотяность членов, такие же разделения, а Апостол Павел тем не менее называет же коринфян святыми. Но разве не очевид­но, что Павел называет коринфян святыми не из-за того, что они духовно святы, а в силу их причастности к общей, единой, вселенской Церкви Христовой, Глава которой Свят и которой руководит Дух Святой. Разве могут подлинно святые разделиться?

Осмелюсь утверждать, что Апостолы имели бесконеч­но большую веру, нежели наши сектанты. Однако и они сознавали себя грешниками. Святой Иоанн Бого­слов пишет: "Если говорим, что мы не имеем греха, обманываем самих себя" (1 Ин. 1, 8). О том же вы­сказывается и апостол Иаков: "Все мы много согреша­ем" (Иак. 3, 2). А если так, то кто же вправе рассуж­дать о своем спасении? Глубина греха откроется перед человеком только на Страшном Суде. Апостолы никог­да не говорили о себе, что уже спасены, а лишь выражали надежду на спасение: "Мы веруем, что благо­датью Господа Иисуса Христа спасемся" (Деян. 15,11).

Никто из живущих на земле еще не спасен. Мы по­лучим спасение, если начатую жизнь "твердо сохраним до конца" (Евр. 3, 4).

Никто среди живых не может получить залог Вечной Жизни. Да, верующие во Христа искуплены Спасите­лем, но самое спасение — это великая награда за веру и добродетельную жизнь. Только так праведники — "исполнители закона оправданы будут" (Рим. 2, 13). Но если сказано "будут", то это не значит, что уже "оправданы".

Пятидесятники ищут себе оправдание в словах апостола Павла: "Нас, мертвых по преступлениям, ожи­вотворил... воскресил с Ним и посадил на небесах во Христе Иисусе" (Еф. 2, 5 - 9).

Господь Иисус Христос действительно обожил чело­веческую природу, ипостасно соединившись с ней, во­скресил и посадил на небесах. Мы усвояем себе плоды крестной Жертвы и Воскресения. Господь воскрешает наши души от греховной смерти в купели возрожде­ния, т. е. Крещения (Деян. 2, 38), но мы еще только ожидаем нового неба и новой земли (2 Петр. 3, 13). Странно было бы распространять эти слова Апостола (Еф. 2, 5 — 9) и к членам Церкви, и одновременно к тем, которые вне этой Церкви, — сектантам.

Итак, если мы еще не спасены, то всю нашу дея­тельность следует направить на спасение. Человек тво­рит свое спасение делами. "Ибо мы, Его творение, со­зданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять" (Еф. 2, 10). "Каждый получит от Господа по мере добра, которое он сделал (Еф. 6, 8). Ибо Бог "воздаст каждому по делам его" (Рим. 2, 6 - 10).

В то же время православным чуждо католическое по­нимание спасения делами, если совершаются они без сердечного расположения. Спасительны только те дела, которые очищают душу от греховных наклонностей. При этом внешняя деятельность человека неизбежно обнажит его внутреннее устроение, его веру. Мы дол­жны непрестанно наблюдать за собой, "чтобы нам не потерять того, над чем мы трудились" (2 Ин. 8).

Апостол Петр советует: "Более и более старайтесь делать твердым ваше звание и избрание, так поступая, никогда не преткнетесь, ибо так откроется вам свобод­ный вход в вечное Царство Господа" (2 Пет. 1, 10 — 11). Не чужды пятидесятники и саморекламы своих "дел", при этом не гнушаются критикой других протестант­ских церквей, как не имеющих истинной Апостольской веры. А все оттого, говорят они, нет в них и дел по вере. Вместе с тем они сознают, что для спасения одной только веры не всегда достаточно. Что же тогда понимают сектанты под делами? По их мнению, это чрезвычайные дарования Апостольского века: "языки", "пророчества", "истолкования"... Тогда правомерен вопрос: так ли уж истинны дела самих сектантов?

В 1991 году общину незарегистрированных пятиде­сятников в одном из Подмосковных совхозов посетил лидер этого движения И. П.Федотов. Он, вернувшись из США, решил показать единоверцам фильм о дея­тельности эмигрантов-пятидесятников. В этот день мо­литвы на "языках" совершались дольше обычного. Не­ожиданно одну из них остановил сам Федотов, слегка похлопав по плечу пресвитера общины "брата" Алек­сандра, и попросил прекратить молитву на "языках". Неожиданно один из гостей общины, приехавший из Сибири, подошел к Федотову и, возложив руки на его голову, вдруг заговорил, что перед ними не Федотов вовсе, а великий столп церкви, адамант непобедимый, которому надлежит вести стадо, а пасомым следовать повелениям многострадального узника... Естественно, что собрание восприняло эти слова как пророчество. Похоже, что сказанное пришлось по душе и Федотову, который, проповедуя, не забыл напомнить: "Когда я был в третьих узах..." (он действительно трижды отбы­вал наказание за нарушение советского законодательст­ва о религиозных культах). Так "ненавязчиво" навева­лась прозрачная аналогия с узами апостола Павла. За­тем вдохновенный "пророк" вновь прервал молитву общины на "языках" и, обратившись к Федотову, зая­вил: "У меня пророчество. Жертвуйте, жертвуйте, здесь будет большой молитвенный дом..." Впрочем, и без того все знали, что поблизости собираются строить новое молитвенное здание. Необычно в словах "проро­ка" прозвучал призыв к сбору денег. Дело в том, что у пятидесятников-федотовцев обращения о пожертвова­ниях не практиковались. О "пророке" же стоит сказать, что еще недавно был он горьким пьяницей, о чем рассказал общине его родной брат. Сколь же легок путь сектантов из греш­ников в "святые", и не просто в святые, но и с "об­ладанием дара пророчества".

После многочисленных встреч с пятидесятниками ав­тору этой работы довелось однажды увидеть обладав­шего даром истолкования языков, что является боль­шой редкостью среди прочих "дарований", как заявили сектанты, пригласившие меня на свое собрание в одну из московских квартир. Речь шла о "брате" Николае, который был в ту пору проездом в Москве. На собра­нии была преимущественно молодежь. Помимо сектан­тов на нем присутствовали двое молодых людей, без­различных к религии, также приглашенных для того, чтобы воочию убедиться в харизматических дарованиях "брата" Николая. "Истолкователю" было около шести­десяти лет. Вначале он долго и охотно поучал, назы­вая себя "старцем", после чего предложил помолиться. Все встали в круг на колени и стали говорить "языка­ми". "Старец" Николай принялся изъяснять чью-то глоссолалию. Говорил он о том, что присутствующим следует быть твердыми в вере, не отступать перед вра­гами и т. д. Несмотря на попытки подняться до апока­липтического пафоса, в целом речь "старца" оказалась малозначительной, а ведь он толковал "изречения Духа Святого". С тяжелым чувством смотрел я на происхо­дящее. Одна девушка, "молившаяся языками", в своем бормотании время от времени выговаривала несколько однообразных слогов: "Ди-ди-ди-ди, дзи-дзи-дзи-дзи". Тотчас старец переводил это место: "Так, именно так", — и уже сам переходил на "молитву языками", покуда девушка вновь не начинала произносить нечто более многосложное. Разумеется, при этом все пятидесятни­ки молились "языками". После молитвы "старец" ска­зал, что не знает, чьи языки ему открыл Господь. Для кого "брат" Николай толковал? С болью в сердце смотрел я на это бубнящее собрание, мнившее, что оно говорит с Самим Господом Иисусом Христом! После молитвы вновь последовало несколько наставлений "брата" Николая, в которых он не преминул обру­шиться с хулой на Православную Церковь и ее служи­телей. Долго сдерживая себя, я, однако, решил было вступить с ним в полемику. Впрочем, никакой "поле­мики" не получилось, "старец", видимо, по праву хо­зяина держался очень грубо, раздражался и переходил на крик, когда я просил ответить на те или иные воп­росы из Писания. Насколько я смог понять, "старцу" не было ведомо серьезное знание Писания. Рассердив­шись, он то и дело почему-то приговаривал: "На Мо­исеевом седалище сели книжники и фарисеи". "Что же, — отвечал я ему, — ведь сказано, "все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте, по делам же их не поступайте" (Мф. 23, 3). Почему вы не ис­полняете повеления служителей Православной Церкви, если относите эти слова Спасителя к ним?" Ответа не последовало. "Старец" Николай очень нервничал, и его единоверцы предложили совершить последнюю мо­литву, на что "истолкователь" ответил, что не может молиться в таком состоянии. Молитву совершали без его участия. Перед уходом с молитвенного собрания "старец" поразил меня вовсе неприятной выходкой: обращаясь ко мне, он громогласно, в присутствии всех, объявил, что одного из нас ожидает очень большое го­ре.