Священник Игорь Ефимов, современное харизматическое движение сектантства (стр. 8 )

Многие весьма "благочестивые" прихожане не имеют "дара языков". Таких богословских позиций о даре языков придерживаются общины, входящие в Объеди­ненный Евразийский Союз ХВЕ. В то же время их не разделяют пятидесятники-федотовцы, утверждающие, что получивший крещение Святым Духом вместе с этим обретает и постоянный "дар языков" (их учение о даре языков).

Зарубежные пятидесятники в большинстве своем сто­ронники учения о даре и знамении, что, по их мне­нию, ближе к букве и духу Священного Писания.

Так, в США половина и более от общего числа пятидесятников никогда не говорят языками.

Несогласие богословских установок в вопросе о даре и знамении языков препятствует объединению различ­ных пятидесятнических сект в России. "Крещенные Святым Духом" харизматики с даром языков обвиняют родственные секты в отсутствии у них благодати Свя­того Духа.

Все ли христиане Апостольской Церкви имели харизму языков?

Дар языков, согласно Православию, никогда не был свидетельством крещения Святым Духом; оно считает учение о даре и знамении языков "богословским недо­разумением". Несмотря на свою относительную равноудаленность от истины Божией, к ней относительно ближе не разделяющие учения о даре языков, утверж­дающие, что в Апостольские времена дар языков не был всеобщим. Их противники, в свою очередь, при­водят следующие слова апостола Павла: "Когда вы схо­дитесь, и у каждого из вас есть псалом, есть поучение, есть языки, есть откровение, есть истолкование" (1 Кор. 14, 26).

Православие в этом случае исходит из того, что здесь вовсе не утверждается постулат о всеобщности дара языков. Иначе мы должны признать, что и даром ис­толкования обладали все христиане. Но если это дар всеобщий, зачем апостол Павел советует коринфянам молиться о его приобретении (1 Кор. 14, 13)?

В своем толковании на это место Священного Писа­ния святой Феофан Затворник учит: "Каждый имеет какое-либо (дарование. — И. Е.) от Духа Божия, кто псалом, кто учение... кто откровение... кто язык"183.

Отнюдь не свидетельствует о правоте пятидесятников и часто приводимый ими текст: "Желаю, чтобы вы все говорили языками, но лучше, чтобы вы пророчествова­ли (1 Кор. 14, 5). Даром пророчества обладали, конечно, не все христиане. Не могут им похвастать и совре­менные пятидесятники. Апостол Павел, говоря о дарах духовных, советует ревновать о даре пророчества. На основании пятого стиха можно как будто заключить, что даром пророчества обладали все христиане, но это­го не позволяет нам сделать первый стих той же гла­вы (1 Кор. 14, 1). Языкоговорение всеми христианами Коринфской Церкви — это еще не реальность, а толь­ко пожелание Апостола. "Дабы не подумали, будто он по зависти к ним унижает языки", — пишет святой Иоанн Златоуст"184.

Если внимать букве, а не духу Послания святого Пав­ла, мы должны со всей категоричностью утверждать, что все в Коринфской Церкви обладали даром проро­чества, буквально толкуя следующий стих: "Когда все пророчествуют, и войдет кто неверующий" (1 Кор. 14, 24). Но как могут все пророчествовать, если Апостол советует ревновать об этом даре (1 Кор. 14, 1), чтобы получить его к назиданию Церкви?

О том, что в Апостольской Церкви не все говорили языками, наглядно показывают следующие выдержки из Священного Писания: "Каждому дается проявление Духа на пользу: одному дается Духом слово мудрости... иному чудотворения, иному пророчество, иному разли­чение духов, иному разные языки, иному истолкование языков" (1 Кор. 12, 8 — 10). "Все ли чудотворцы? Все ли имеют дар исцелений? Все ли говорят языками? Все ли истолкователи?" (1 Кор. 12, 29 — 30).

Учение пятидесятников о сообщении Церкви дара языков до скончания века

Харизма глоссолалии дана Церкви на все времена, учат пятидесятники, указывая на слова Спасителя, ска­занные перед Вознесением: "Уверовавших же будут со­провождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов, будут говорить новыми языками, будут брать змей, и если что смертное выпьют, не повредит им" (Мр. 16, 17).

Первым из церковных писателей, упомянувших о да­ре языков, был святой Ириней Лионский. Он пишет о своих современниках. "Мы слышим многих братьев в Церкви, имеющих пророческие дарования, и через (Святого) Духа говорящих различными языками и для общей пользы выводящих наружу сокровенное людей и изъясняющих тайны Божии"185.

Святой Ириней Лионский умер в 202 году. Отсюда можно заключить: дар языков существовал до конца второго века. Но уже в четвертом веке нет никаких упоминаний о дарованиях пророчества, языкоговорения.

Святой Иоанн Златоуст пишет, что в его время "про­изошло оскудение событий, которые тогда были, а те­перь не бывают"186.

Дар языков был дан Церкви для распространения ве­ры и представлял собою способность вести проповедь на конкретных земных языках. "С распространением ее повсюду употребление (даров языков и пророчества. — И. Е.) — уже излишне"187. О том же свидетельствует и блаженный Августин: "Церковь тогда была в одном доме, когда приняли Святого Духа, была в числе не великом, а имела языки всего мира. И вот видно, что она образовала, Церковь малая, говорившая языками всех народов, не то ли означала, что ныне великая, повсюду от востока до запада говорит языками всех народов"188.

Святой Иоанн Златоуст усматривает в ниспослании Апостольской Церкви дара языков и другие цели, не связанные прямо с проповедью среди народов. Он пи­шет: "По какой, в самом деле, причине теперь пресек­лась и отнялась от людей благодать сия?"189. И отвеча­ет: "Тогдашние люди были очень неразумны, как лю­ди, недавно освободившиеся от идольского служения, мысль их была так груба и нечувствительна, что они совершенно были привязаны к одним плотским пред­метам... Для сего и бывали чудеса... А ныне я не имею нужды в знамениях: почему? Потому что и без чудес научился веровать Господу. Залога требует тот, кто не верит, а я, как верующий, не требую ни залога, ни чудес. Положим, я не говорю новыми языками, но я знаю, что я очищен от грехов. Они тогда не веровали сему без явления чудес, затем и явлены были чудеса, как залог веры, ими приемлемый"190.

Возможно ли более нелицеприятное обличение пяти­десятников в их неверии, нежели это суждение святого Отца? Не имея в сердцах своих крепкого внутреннего свидетельства веры в Церковь и ее спасительные Та­инства, не имея веры в то, что человек спасается не только верой, но и делами, сектанты тщетно льстят своим сердцам, стремясь отыскать спасение только там, где есть проповедь полного Евангелия. Тем са­мым они уподобляются маловерным первохристианам, нуждавшимся для подкрепления своих убеждений во внешних знамениях. Но у сектантов нет проповеди полного Евангелия. Оно есть в истинной Церкви, а не в собрании еретиков. Нет у них и харизматических да­рований. То, что мы наблюдаем у них сегодня, не бы­ло и не могло быть в Апостольской Церкви, ибо про­тиворечит ее духу и устремлениям.

И все же как постичь вышеупомянутые слова Спаси­теля перед Вознесением? (Мр. 16, 17). Из трудов бла­женного Августина следует, что тогда харизматические дарования были частым знамением Святого Духа, т. е. "когда веровали люди, крестились, получали Святой Дух (в таинстве Руковозложения), тогда и говорили языками всех народов"191. Но "ужели ныне не подает­ся Святой Дух? Кто так думает, тот не достоин полу­чить Его. Подается и ныне. Почему же никто не гово­рит языками всех народов, как говорил тогда всяк, кто исполнился Святым Духом? Почему? Потому что исполнилось уже то, что тем означалось"192. Что же ис­полнилось? "То, что теперь Церковь великая, повсюду, от востока солнца до запада говорит языками всех на­родов"193.

Дар языков в Апостольской Церкви для христиан служил первым и верным признаком, по которому можно было узнать чад Божиих, рожденных от Духа. Но истинно духовный человек не нуждается ни в ка­ких видимых знаках. Язык духовного человека отлича­ется от речи обыкновенного. Духовный человек пред­метом своих бесед всегда избирает спасение своей ду­ши и Виновника этого спасения. "Ибо в слове позна­ется мудрость", — говорит премудрый Сирах (Сир. 4, 28).

Сама цель, для которой говорит человек духовный, отличается от цели, для которой говорит человек плот­ский. "Дар языков и в наше время совершенно не пре­кратился, но принял только другой вид, более естест­венный и сообразный с нуждами и пользами Церкви. Рожденные от Духа и ныне говорят иными языками"194. И "внимательный легко может по одному языку уз­нать духоносца"195.

Этим и отличны истинные христиане от прочего ми­ра, во зле лежащего. Без благодати Создателя мир не может вместить Премудрость Божию. Эти "пелены" снимаются только Иисусом Христом, и никто не мо­жет назвать Его в подлинном смысле Спасителем и Господом, только Духом Святым.

Истинные христиане во все времена говорили и ны­не говорят языком Святого Духа, Которого Господь Иисус Христос послал всем жаждущим спасения. О том же, что дар языков — явление временное, свиде­тельствует самое Слово Божие, ибо только "любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут" (1 Кор. 13, 8).

12. Деяния святых Апостолов и Первое Послание к Коринфянам о даре языков

"И исполнились все Духа Святого, и на­чали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать... И все изумля­лись и дивились, говоря между собою: сии не все ли галилеяне? Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились, Парфяне и Мидяне, и Елами-ты..."

(Деян. 2, 4 — 9).

"...ибо слышали их говорящих языками и величающих Бога. Тогда Петр сказал: кто может запретить креститься тем, которые, как и мы, получили Святого Духа?"

(Деян. 10, 46 — 47).

"Ты хорошо благодаришь, но другой не назидается "

(1 Кор. 14, 17).

Деяния святых Апостолов о даре языков в Апостольской Церкви

Мы знаем, что Апостольский век — это особое вре­мя благодатных даров, обильно излитых на последова­телей Господа (1 Кор. 12, 38) для становления первен­ствующей Церкви.

Так, дар говорения на чужих языках позволял горст­ке последователей Иисуса Христа проповедовать Слово Истины во всех уголках Римской империи. Дар проро­чества, открывавший прошлое и предвозвещавший бу­дущее, свидетельствовал о том, что христиане обладают истинно божественным ведением. Проповедь, подкреп­ляемая чудотворениями и исцелениями, была более до­ходчивой и убедительной и подтверждала, что через говорящих действует истинный Бог. К тому же только в этом случае можно было исполнить слова, сказанные Спасителем, Своим ученикам: "Идите, научите все на­роды, крестя их во Имя Отца и Сына и Святого Ду­ха" (Мф. 28, 19).

Такое понимание харизматического дара языков пред­лагает нам Священное Писание, святые Отцы и учите­ли Церкви Христовой.

Уже первое упоминание Священного Писания о ха­рактере глоссолалии со всей очевидностью свидетельст­вует, что это была проповедь на конкретных языках народов. "Повествование книги Деяний об этом пред­мете само по себе так ясно и определенно"196, что про­сто невозможно понимать это место по-иному.

Второй раз Деяния сообщают о глоссолалии, описы­вая крещение сотника Корнилия. "Дух Святой сошел на всех, слушающих слово. И верующие из обрезан­ных, пришедшие с Петром, изумились, что дар Свято­го Духа излился на язычников. Ибо слышали их, гово­рящих языками и величающих Бога" (Деян. 10, 44 — 46).

Повествование о крещении Корнилия сотника также свидетельствует, что дар языков в древней Церкви представлял собой говорение на конкретных историче­ских языках. Об этом говорит и апостол Петр: "Кто может запретить креститься водою тем, которые, как мы, получили Святого Духа?" (Деян. 10, 47). Сам Петр, как известно, получил способность говорить языками в день Пятидесятницы. Глоссолалия Корнилия и бывших с ним представляла такое же явление. Отсюда можно сделать вывод о сходстве глоссолалии в день Пятиде­сятницы и при крещении Корнилия.

Книга Деяний святых Апостолов сообщает нам еще об одном случае глоссолалии, но без указания характе­ра явления (Деян. 19, 3 — 6). Дееписатель не считает нужным упоминать здесь об этом, ибо уже дважды было отмечено им, что дар языков есть способность го­ворить на конкретных исторических языках. Очевидно, рядом не было людей, которые подивились бы способ­ности чужестранца вести речь на их наречии. Очевид­но, что в день Пятидесятницы поблизости оказались такие, которых это чудо изумило, и благодаря тому ве­ликому удивлению мы знаем сегодня, что собою пред­ставлял дар языков. Судя по описанию крещения уче­ников Иоанна Крестителя, можно сделать непрелож­ный вывод о том, что дар языков ниспосылался и для укрепления веры новообращенных. Не будем забывать о том, что крещаемые апостолом Павлом до этого вре­мени даже не слышали о том, что есть Святой Дух (Деян. 19, 2).

Греческий оригинал Писания позволяет нам утверж­дать об одинаковом характере глоссолалии, описывае­мой в десятой и девятнадцатой главах книги Деяний святых Апостолов. В девятнадцатой главе нет опреде­ленного свидетельства о характере глоссолалии, но употреблено то же выражение, что и в десятой главе: ελαλουι γλοσσαΐα, но в десятой главе речь определен­но идет о харизме именно иностранных языков. Таким образом, после возложения рук апостолом Павлом при­нявшие Духа заговорили на конкретных исторических языках, следовательно, дар языков и у апостола Павла представлял собой такое же явление. Иначе как бы он мог передать через харизму руковозложения то, чего сам не имел (Деян. 19, 6).

В Послании к Коринфянам он пишет: "Я более всех вас говорю языками" (1 Кор. 14, 18). Конечно же, здесь подразумевается дар говорения на иностранных языках. Свою харизму он ставит в сопоставление с языками коринфян. Из чего следует вывод — глоссо­лалия у апостола Павла и у коринфян была одним и тем же явлением, т. е. речью на иностранных языках.

Первое Послание к Коринфянам о даре языков

Ссылаясь на Первое Послание апостола Павла к Ко­ринфянам, пятидесятники отстаивают существующую у них практику говорения "ангельскими" и смешанно-иностранными языками. Преимущественно в четырнад­цатой главе Послания они отыскивают для себя дока­зательство тому.

Послание ни словом не упоминает, что же представ­лял собою дар языков в Коринфской Церкви. Если писатель Деяний и счел нужным сделать это (Деян. 2, 7 — 9; 10, 47), то лишь ввиду того, что писал эту кни­гу некоему Феофилу (Деян. 1, 1) как продолжение ис­тории Церкви, для которого дар языков мог представ­лять нечто совершенно незнакомое. Поэтому, если в первый раз он пишет λαλειυ ετεροια (Деян. 2, 4), то при упоминании о глоссолалии во второй и в третий раз не считает нужным повторяться, в обоих случаях он ограничивается общей характеристикой ελαλουθ γλωσσαια (Деян. 10, 46; 19, 6).

Совсем иные цели преследует в своем Послании апо­стол Павел. Поводом к написанию первого послания к Коринфянам послужило нестроение в Церкви, о чем стало известно Апостолу. Его взволновало известие о разделении коринфских христиан, называвших себя: "Я Павлов, я Аполлосов, я Кифин" (1 Кор. 1, 12).

В своем Послании святой Павел касается и других проблем этой Церкви. В главах с одиннадцатой по че­тырнадцатую он вразумляет недолжно употребляющих дар языков в собрании верных. Из приведенных выше сообщений о взаимоотношениях Апостола с коринфя­нами становится понятно, почему в Послании нет упо­минания о характере глоссолалии. В этом не было ни­какой необходимости. Для коринфян и апостола Павла это харизматическое дарование было хорошо известно. Важно было лишь указать на правильное употребление этого дара. В Послании нигде не сказано, что дар языков у ко­ринфян состоял в способности вести проповедь на иностранных языках, но, анализируя "главы о языках", нетрудно прийти именно к такому заключению.

В чем же заблуждались коринфяне? Святой Иоанн Златоуст пишет, что в Коринфской Церкви "одни име­ли больше даров, другие меньше. Чаще всего это был дар языков. Это и послужило поводом к несогласию между ними не по существу самого дела, а по неразу­мию получивших дары. Получившие больше даров пре­возносились перед получившими меньше, а эти скор­бели и завидовали получившим больше"197.

Можно предположить, почему именно в этой Церкви даром языков обладали многие. Тогдашний Коринф — это один из мировых торговых центров, где сходились торговые пути. Здесь всегда было много иностранцев, поэтому дар языков здесь был ценен более других. "Ведь и Апостолы получили этот дар прежде всего"198. Коринфяне весьма гордились даром языков, поэтому и употребляли его не только для проповеди среди языч­ников, но и непосредственно на богослужениях. Ос­новная мысль четырнадцатой главы Послания: запре­щение коринфянам говорить иными языками на мо­литвенных собраниях.

Послание к Коринфянам прямо не указывает на ино­странный характер языка глоссолалов, но в то же вре­мя в Послании нет и ничего говорящего против глос­солалии на иностранных языках. Напротив того, "мно­гие места Писания наилучшим образом объясняются именно при таком предположении"199. "Сколько, — пишет апостол Павел, — например, различных слов в мире, и ни одного из них нет без значения. Но если я не разумею значения слов, то я для говорящего чу­жестранец (1 Кор. 14, 10 — 11). В греческом оригина­ле вместо слова чужестранец стоит βαρβαρος. "βαρβαρος " для греков и для семидесяти переводчиков Библии с еврейского на греческий — это вообще всякий, кто говорит на иностранном языке, так, что его не пони­мают слушатели"200. Смысл слов Апостола вполне ясен: коринфяне, живя в городе, где всегда было много ино­странцев, из опыта знали, что бесполезно слушать ино­странца, не зная его языка. "Эта аналогия могла быть особенно убедительной в том случае, если их глоссола­лия происходила на иностранных языках"201, — пишет протоиерей Александр Горский.

В своем Послании апостол Павел в зависимости от описания дара использует различные обороты речи. Когда он пишет о даре, который есть в Церкви, то он употребляет выражение γευη γλωσσαυ (1 Кор. 12, 10), λαλειυ γλωσσαια (i2, 30; 14, 5),γλωσσαι (13, 8; 14, 22). Когда же касается этого дара в каждый определенный момент, то об одном лице говорит λαλετν γλωσση Взя­тые сами по себе выражения, описывающие харизму языков, не содержат в себе объяснения глоссолалии. И Дееписатель не утверждает, что Апостолы начали гово­рить именно на иностранных языках, а просто начали говорить на "иных языках" (Деян. 2, 4). Вероятно, термины "иные языки", "разные языки" и т. д. были распространены в Апостольской Церкви и обозначали одно явление — харизму иностранных языков. Это суждение касается как книги Деяния, так и Послания. Из сопоставлений названий дара языков у апостола Павла и святого Луки ясно, что и Деяния и первое послание к Коринфянам описывают одно и то же яв­ление, причем некоторая разница в выражении апосто­ла Павла и святого Луки очень просто объясняется тем, что они писали не в одно время и с разными це­лями. Сравнивая термины, которыми описывают дар языков апостол Павел и Дееписатель евангелист Лука, мы можем заключить, что Деяния: λαλειυ ετεραία γλωσσαια (Деян. 2, 4) и Послание: λαλειυ γλωσσαια (1 Кор. 12, 30) говорят об одинаковом характере глоссолалии.

О глоссолалии у пятидесятников и суждения апостола Павла о даре языков

Анализируя запрещения Апостола относительно дараязыков, изложенные в Первом Послании (1 Кор. 14), нельзя не заметить, что пятидесятники делают прямо противоположное увещеваниям и запретам Апостола. "Если я приду к вам, братия, и стану говорить на не­знакомых языках, то какую принесу вам пользу, — об­ращается апостол Павел, — когда не изъяснюсь вам или откровением, или познанием (1 Кор. 14, 6). Так святой Павел указывает на бессмысленность употребле­ния харизм на собраниях верующих. Дар языков дан единственно для проповеди язычникам.

Пятидесятники постоянно на молитвенных собраниях говорят "языками", не обременяя себя истолкованием сказанного. Словно обращаясь к ним, апостол Павел назидает: "Если же не будет истолкователя, то молчи в церкви, а говори себе и Богу" (1 Кор. 14, 28). Свя­той Иоанн Златоуст говорит об этом следующее: "Если ты не можешь молчать, если ты так честолюбив и тще­славен, то говори про себя. Таким дозволением он еще более запрещает потому, что приводит в стыд"202.

"Если вся Церковь сойдется вместе, и все станут го­ворить незнакомыми языками, и войдут к вам незнаю­щие или неверующие, то не скажут ли, что вы беснуе­тесь" (1 Кор. 14, 23). Точнее невозможно сказать. По­сещение собраний, где все говорят "языками", остав­ляет тягостное впечатление невменяемости "молящих­ся".

В Священном Писании мы читаем: "Языки, суть зна­мение не для верующих, а для неверующих" (1 Кор. 14, 22). Если так, то как же неверующие могут гово­рить о бесновании глоссолалов, если этот удар пред­назначен для них? Он предназначен для неверующих иноплеменников. Когда же он употребляется не по на­значению, в собрании верных, то этот дар не полезен, а даже вреден, ибо через него может хулиться имя христиан. Что вполне могло иметь место в Коринф­ской Церкви.

Дар языков предназначен для слушателей, о чем сви­детельствует и следующий стих: "Ибо, когда я молюсь на незнакомом языке, то хотя дух мой и молится, но ум мой остается без плода" (1 Кор. 14, 14). Но как же тогда понимать слова о том, что "глоссолал сам себя назидает" (1 Кор. 14, 4).

Вот как разрешает это кажущееся недоразумение свя­той Иоанн Златоуст: "Плодом для говорящего служит польза слушателей. Сие сказал Апостол в послании к Римлянам: "Да, некий плод имею и в вас, якоже и в прочих языцех" (Рим. 1, 13)"203. Этим апостол Павел еще раз запрещает бесплодную не назидательную мо­литву.

Сам по себе, без истолкования, дар языков для Цер­кви не назидателен. Даже и при истолковании разре­шается говорить двоим, много — троим, "и то по­рознь" (1 Кор. 14, 27). У пятидесятников на собраниях все говорят "языками", при этом никто никогда "язы­ки" не толкует. Сколь же далека от этого практика сектантов. Остается только догадываться: то ли они вовсе не знакомы с наставлениями апостола Павла, то ли не желают их исполнять...

13. О даре языков

"И иных Бог поставил в Церкви, во-пер­вых, Апостолами, во-вторых, пророками, в-третьих — учителями, далее, иным дал силы чудодейственные, также дары исце­ления, вспоможения, управления, разные языки. Все ли Апостолы? Все ли пророки? Все ли учителя? Все ли чудотворцы? Все ли говорят языками? Все ли истолковате­ли? Ревнуйте о дарах больших, и Я пока­жу вам путь превосходнейший"

(1 Кор. 12, 28 - 31).

Протестантские богословы о сущности дара языков в Апостольской Церкви

Богословы Запада предложили несколько теорий, объ­ясняющих дар языков. Почти все они отвергают дар языков как способность человека вести проповедь на иностранных языках. Авторы так называемой экстати­ческой теории утверждают, что глоссолалия возможна только в момент сильного духовного возбуждения. Не­мецкий ученый Блек считает, что под влиянием экста­за "глоссолалисты говорили необыкновенные, устаре­лые, никому не известные слова"204.

Согласно теории Визелера, высказанной еще в про­шлом веке, "в глоссолалической речи слышались толь­ко звуки, а самого содержания нельзя было расслы­шать"205, поскольку "они (глоссолалисты) всеми свои­ми чувствами и мыслями погружались в себя и в со­зерцание Бога"206. Поэтому и молитвенные благодаре­ния и славословия не были понятны для окружающих. Согласно теории Гильгенфельца, изложенной в книге Die glossalalie in die alter Kirche (1850), глоссолалией обозначается религиозное говорение языком, не нахо­дящееся в связи с мысленным процессом. Таким обра­зом, под словом следует понимать особый, преподавае­мый Богом язык.

На основании чего же строятся подобные теории, ес­ли книга Деяний вполне определенно указывает на природу этого явления? Их авторы идут путем фило­логического осмысления термина греческого оригинала γλωσσα (голос, язык).

Когда слово γλωσσα переводится немецким Zunge, то дар языков начинают истолковывать сугубо филоло­гически, т. е. γλωσσα λαλειυ (говорить) есть речь толь­ко языком, причем воля в состоянии глоссолалии от­сутствует207.

Другие понимают слово γλωσσα как обозначающее совокупность устарелых выражений, не понятных современникам. Третьи трактуют слово γλωσσα в зна­чении "язык" — "диалект", однако не согласны с тем, что "языки" глоссолалов были обычными языками со­временных им народов. Как бы ни разнились характе­ристики глоссолалии, данные сторонниками экстатиче ской теории, но все они согласны с мнением извест­ного немецкого богослова второй половины XIX века Шульца, резко критиковавшего понимание глоссолалии как говорения на иностранных языках. "В настоящее время, — писал Шульц, — ни один беспристрастный или знакомый с делом человек не может говорить, будто дар языков заключается в говорении на ино­странных языках"208.

Экстатические гипотезы, противоречащие друг другу и тексту Священного Писания, не дают достаточного объяснения феномена глоссолалии в Апостольской Цер­кви. Ее сторонники исходят, как правило, из чисто рационалистических соображений. Известно, что пер­вое послание к Коринфянам было написано ранее кни­ги Деяний. Отсюда они делают вывод, что Послание содержит более достоверные сведения о даре языков. А книга Деяний в этом смысле носит вторичный ха­рактер.

Некоторые протестантские богословы, например Фельтон, считают, что глоссолалия Апостолов в день Пяти­десятницы была явлением исключительным, никогда более не повторявшимся в Церкви. И "эта глоссолалия не имеет ничего общего с описанной в первом посла­нии к Коринфянам"209.

Отчего же протестантские богословы, в том числе и пятидесятники, игнорируют явные свидетельства Писа­ния относительно дара языков? Многих из них смуща­ет неопровержимость рационалистических аргументов, выдвигаемых некоторыми учеными против святоотече­ского понимания глоссолалии.

Святоотеческая теория и ее противники

Святые Отцы и учителя Церкви единодушно свиде­тельствуют о даре языков как о харизматической спо­собности благовествовать о Спасителе на иностранных языках. В толковании на книгу Деяний святой Кирилл Иерусалимский пишет: "Петр и Андрей говорят по-персидски и по-лидийски, Иоанн и прочие Апостолы изъясняются на всяком языке с пришедшими от языч­ников. Дух Святой научает многим языкам вместе, ка­ких вовсе не знали неученые"210. Того же мнения на этот счет придерживаются блаженный Федорит, святой Григорий Богослов, святой Кирилл Александрийский и другие.

Противники святоотеческого толкования глоссолалии высказывают целый ряд возражений. Указывают, на­пример, что Апостолы сами пользовались услугами ис­толкователей или переводчиков: Петр — Марка, Павел — Тита.

Отмечают, что Павел, хотя и "более других говорил языками" (1 Кор. 14, 18), однако вместе с Варнавой не понял ликаонского языка (Деян. 14, 11).

Язык новозаветных писателей содержит весьма много гебраизмов. По манере выражаться апостола Павла видно, что греческому языку он учился по еврейскому или сирохалдейскому. Греческий язык у него не чис­тый, чего не могло быть, если бы он получил его как дар.

Последнее возражение — знание языков Апостолам не нужно, потому что проповедь их ограничивалась пределами Римской империи.

На первое возражение можно ответить словами про­фессора А. Горского: "Марк и Тит могли быть перевод­чиками с тех языков, которые не были даны в хариз­ме"211.

По поводу второго М. Муретов пишет: "Это издавна повторяемое ложное утверждение, будто апостол Павел не понял речь народа на ликаонском диалекте"212. В Писании сказано: "Апостолы Варнава и Павел, услы­шав" (Деян. 14, 14) о том, что народ собирается со­вершить жертвоприношение (Деян. 14, 13), бросились в народ и громогласно говорили: "Что вы делаете?" И мы — подобные вам человеки" (Деян. 14, 15). Отсюда можно заключить, что "скорее наоборот, Апостолы очень хорошо поняли их речь"213.

Относительно третьего возражения можно сказать следующее: "Апостолы, получив способность говорить новыми языками, не лишились прежних своих позна­ний, поэтому, естественно, в их речи находим много еврейского"214. К тому же знание разговорного языка и письменное владение им — далеко не одно и то же. Можно прекрасно владеть родным языком, как, на­пример, сказители фольклора, и быть при этом абсо­лютно неграмотным.

И, наконец, последнее возражение о ненужности зна­ния многих языков в Римской империи. Римскому простолюдину, в своем большинстве, греческий язык был малодоступен, поэтому владение только греческим не позволяло Апостолам исполнить повеление Спаси­теля (Мф. 28, 19).

Основной пафос возражений протестантов сосредото­чен на невозможности получения в харизме постоян­ного знания иностранных языков Апостолами. Но свя­тые Отцы не настаивают, что это был дар постоянного знания, хотя некоторые их рассуждения позволяют де­лать и такой вывод. Обретение постоянного знания языков было бы более чудом, чем даром. Сравним глоссолалию с даром пророчества. Этот дар постоянно изливался под непосредственным воздействием Духа Святого.

Можно сказать, что языкоговорение было постоян­ным даром в том смысле, что Апостолы и все, имею­щие этот дар, могли в любом месте и в любое время благовествовать о Христе на языках всех народов, "как Дух давал им проповедовать" (Деян. 2, 4). В этом смысле Отцы Церкви говорят о постоянном даре язы­ков. Блаженный Феодорит по этому поводу пишет: "Апостолы начали говорить по внушению Духа"215. Ис­кажение святоотеческого понимания отвергло ясныесвидетельства Священного Писания о даре языков и породило целый ряд абсурдных теорий. Одна из них принадлежит священнику Михаилу Фивейскому.

В книге "Духовные дарования в первоначальной хри­стианской Церкви" он пишет: "Глоссолалия в Апо­стольской Церкви представляла подобное чтению на­ших русских чтецов, читающих невнятно и плохо сре­ди собравшегося в храме простого народа какие-ни­будь незнакомые кафизмы"21*. "Говоривший "языком" в Апостольский век, — продолжает отец Михаил, — подобен нашему чтецу... или певчему и певчим, пою­щим малоупотребляемую стихиру"217. Отсюда вытекает вывод, согласно которому глоссолалия в Церкви — са­мое обычное явление, "существующее в ней во все ве­ка"218. Так, чудесный дар, данный Церкви, уничижает­ся до повседневного дела.

Столь же неприемлемым представляется суждение русского богослова М. Д.Муретова, сторонника экстати­ческой теории, но утверждавшего, что дар языков ни­спосылается для проповеди. Толкуя двенадцатую главу Послания, он приходит к выводу о том, что "язычни­ки, видя необычайную вдохновенную глоссолалию хри­стиан, приходили в восторг и признавали у христиан ту же божественную манию, какую они находили у своих почитаемых оракулов"219. Логика довольно стран­ная в устах православного богослова. Так и беснование языческой Пифии можно признать критерием истины в оценке явлений христианской жизни.

Отказываюсь допустить даже в "порядке гипотезы", что Апостолы в день Пятидесятницы хоть в чем-то уподоблялись жрецам дельфийского оракула, чтобы до­казать истинность своего вдохновения.

Дар языков — молитва?

На основе экстатической теории, не отвергая при этом иностранного характера дара языков, строит свое объяснение и русский ученый Ф. И.Мищенко. В книге "Речи святого апостола Петра в книге Деяний апо­стольских" он пишет: "Ошибочная мысль, будто дар языков ниспослался с целью дать орудие для христи­анской проповеди. Такое понимание не соответствует ни тексту Деяний, ни свидетельствам Послания о глос­солалии. В Послании к Коринфянам глоссолалия пред­ставляется языком только молитвы"220.

Схожее соображение высказывает и В. Суханов в своей книге "О даре языков в древней Церкви". "Дар язы­ков, — по апостолу Павлу и по святому Луке, — вдох­новенная молитвенная речь, изливающаяся из уст ве­рующего в силу непосредственного воздействия Свято­го Духа, на том языке, на каком давал проповедовать ее Святой Дух"221.

Действительно, в Послании можно найти указания на то, что дар языков может изливаться в виде молит­вы (1 Кор. 14, 15). Но есть куда более очевидные сви­детельства того, что этот дар, данный для проповеди, к сожалению, использовался коринфянами не по на­значению (1 Кор. 14, 6).

Нет, святые Отцы не отвергают возможность молит­вы на языках, и многие из них пишут об этом. В тол­ковании на слова Апостола: "Стану молиться духом, стану молиться и умом" (1 Кор. 14, 15) — блаженный Феодорит говорит: "Духом Апостол называет дарова­ния, а умом — изъяснение сказанного. Говорит же бе­седующему на ином языке, в псалмопении ли, в мо­литве ли, в учении ли надлежит или самому быть пе­реводчиком, или другого, способного на это брать"222.

Молитва ради самой молитвы. Что она дает моляще­муся, если он совершенно ничего не понимает из про­изнесенного и никого не назидает при этом. Вот когда становится понятно, почему Апостол запрещает в со­брании верных молиться иными языками.

Широта святоотеческой теории позволяет включать всебя многие положения из разных воззрений на глос­солалию и не утратить при этом своей сути. Вместе с тем все эти умопостроения всегда будут нести печать ущербности и ложности в свете высказываний тех, кто жил во времена, близкие к апостольским событиям.

А таковых немало — это святой Иоанн Златоуст, бла­женный Августин, святой Григорий Богослов, святой Кирилл Иерусалимский, святой Кирилл Александрий­ский и др. Все они свидетельствуют о том, что дар языков представлял собою способность "славить" (Де­ян. 2, 4), "благодарить" (1 Кор. 14, 16) Бога, пропове­довать в назидание слушающих на вполне конкретных исторических языках, как то подавал им Святой Дух. Сам апостол Павел вынужден указать Коринфской об­щине на неправильное использование дара языков: "Ты хорошо благодаришь, — Апостол не запрещает этого делать, — но другой не назидается" (1 Кор. 14, 17). Ибо в церкви лучше пять слов сказать умом сво­им, "нежели тьму слов на незнакомом языке" (1 Кор 14, 19).

14. О Святых Таинствах