Гражданская идентичность и внутренний мир российских немцев в годы Великой Отечественной войны и в исторической памяти потомков (стр. 15 )

Таким образом, мы хотим, чтобы правда о войне сохранилась новым поколениям. Эта Великая Победа спасла человечество от страшной трагедии – мирового фашистского господства с его человеконенавистнической идеологией. Победа над нацизмом и фашизмом в Великой Отечественной войне нашего многонационального народа, духовным стержнем которого был и остается русский народ, стала победой дружбы народов, их братства!

Раздел 8

Последствия военных лет в современной жизни российских немцев.

(Санкт-Петербург).

Проблема гражданской идентичности российских немцев в контексте современной теории социальной идентичности

Цель доклада - рассмотреть проблему гражданской идентичности российских немцев с учетом современного состояния развития теории социальной идентичности, сделав акцент на эволюции соотношения гражданской и этнической идентичности в различные периоды истории немецкой диаспоры в России и в особенности - в периоды конфликтов между Россией и Германией, а также на влиянии исторической памяти на современный политический процесс и межгосударственные отношения.

Теоретической основой доклада являются труды современных западных и российских исследователей по проблемам социальной идентичности (Г. Тешфел, А. Тайфель, Дж. Тернер, Э. Гидденс, Э. Эриксон), гражданской идентичности (М. Игнатьефф, Ф. Мейнке, Д. Уэйнсток, и др.), этнической идентичности (, , ), при этом наибольшее внимание уделяется конструктивистскому и инструменталистскому подходам.

Эмпирическую основу работы составляют труды по истории российских немцев.

Основной частью исследователей под социальной идентичностью понимается процесс осознания индивидом себя как части некоего сообщества, включающий принятие системы ценностей, предлагаемой этим сообществом и деятельность, направленную на поддержание его существования. Социальная идентичность представляет собой комплекс различных идентичностей, связанных с исполнением различных социальных ролей – государственной (национальной), этнической, профессиональной, региональной, религиозной и др. При этом в сознании индивида существует иерархия идентичностей, которая не является постоянной, а меняется в зависимости от ситуации, времени и места.

Идентичности гармонично сосуществуют и взаимно дополняют друг друга в том случае, если принадлежность к различным социальным группам, с которыми идентифицирует себя индивид, является для него личностно значимой и, что еще более важно, если системы ценностей и образцы поведения, предлагаемые данными сообществами, не противоречат друг другу. Бесконфликтное сосуществование идентичностей возможно и в том случае, если некоторые из них (к примеру, этническая) функционируют только в ограниченных секторах реальности, тогда как другие (например, локальная либо государственная) пронизывают всю социальную жизнь. В случае несоблюдения этих условий имеет место конфликт идентичностей, проявляющийся на личностном и социальном уровне.

По поводу сущности гражданской идентичности среди исследователей не существует единства. Некоторые из них (как, напр., ) отождествляют гражданскую идентичность с государственной (национальной) идентичностью (либо считают ее, наряду с этнической идентичностью, составной частью национальной идентичности). Другие же (напр., ) проводят между государственной и гражданской идентичностью четкое различие и соотносят их с различными стадиями в историческом развитии общества. Они полагают, что государственная (национальная) идентичность формируется в период складывания национальных государств политической волей лидера и элитой посредством имеющихся в распоряжении власти социальных институтов в достаточно короткие сроки (примеры – пореформенная Россия, СССР). Гражданская же идентичность формируется в ходе процесса социальной модернизации и складывания гражданского общества по мере переориентации его членов с патерналистских настроений на деятельностную самоорганизацию, солидаризацию вокруг ответственности за свою судьбу и жизнь окружающих. Представляет интерес и активно разрабатывавшаяся в 1990-е гг. рядом западных исследователей и базирующаяся на различиях в политических традициях концепция западной и восточной моделей национальной идентичности, согласно которой для стран Запада характерна гражданская национальная идентичность, а для стран Востока (включая Россию) - этническая национальная идентичность.

Хотя дискуссия по данному вопросу далека от своего завершения, ее основная направленность дает основания отметить, что при изучении проблемы гражданской идентичности российских немцев представляется важным избегать модернизаторского подхода к данному явлению. Формирование государственной (и в еще большей степени гражданской) идентичности возможно лишь на определенной стадии развития как общества (как правило, это индустриальный период) так и этнической группы (достаточно высокий уровень интеграции). Применительно к российским немцам начало этого процесса можно отнести к пореформенному периоду, когда властью и элитой предпринимаются целенаправленные усилия по формированию общероссийской государственной идентичности, направленные прежде всего на иноэтничное население Российской империи (имевшие, как известно, противоречивые последствия).

Важно учитывать и тот факт, что на любом историческом этапе в силу социальной неоднородности этнической группы у ее членов могут быть представлены различные иерархии идентичностей. В частности, формирование государственной и гражданской идентичности идет различными темпами в разных социальных стратах, т. к. напрямую связано с образовательным статусом индивида (в силу того, что важным элементом любой идентичности является когнитивная составляющая – т. е. наличие определенного комплекса объективных знаний о социальной группе, с которой отождествляет себя индивид). В 19 в. этот процесс интенсивнее шел у российской элиты немецкого происхождения и в целом у городских немцев. В среде сельского населения на всем протяжении дореволюционного периода преобладающими формами идентичности являлись этническая (ее поддержанию способствовала социальная и культурная обособленность) и локальная (признаваемая основным видом коллективной идентичности крестьянства), причем в условиях моноэтничных поселений эти типы идентичностей взаимно переплетались.

Если согласиться с точкой зрения, увязывающей развитие гражданской идентичности с наличием правового государства и гражданского общества, то применительно к советскому обществу, находившемуся в подчиненном положении по отношению к авторитарному государству, правомернее было бы говорить о формировании (и насаждении) не столько гражданской, сколько государственной идентичности.

Таким образом, определяющими для российских немцев в изучаемый период времени являлись этническая и государственная идентичности, между которыми, начиная со второй половины 19 в. развивался конфликт, обострявшийся в периоды противостояния между Россией (СССР) и Германией, а также в периоды радикальных внутриполитических преобразований в России и СССР.

В наиболее острой форме этот конфликт проявился в е гг., что было предопределено явным противоречием этнической системы ценностей, основными трансляторами которой являлись семья и локальная группа, и внедрявшейся посредством всего комплекса социальных и политических институтов советской идеологии, принятие которой являлось условием формирования государственной идентичности (см. работы ).

Одним из проявлений конфликта идентичностей на внутригрупповом уровне могут стать существенные различия в иерархии идентичностей у разных поколений, так как социальная идентичность особенно активно формируется в период социализации. Такая ситуация, характерная прежде всего для периодов социальных трансформаций, сложилась у российских немцев, в частности, в предвоенный период, когда у поколения, социализировавшегося в е гг., государственная (советская) идентичность была выражена в целом сильнее, чем у предыдущих поколений, у которых этническая идентичность не заместилась государственной, а перешла под воздействием политики 1930-х гг. в латентную форму. Данные обстоятельства, безусловно, оказали свое влияние на социальное поведение российских немцев в период Великой Отечественной войны.

Признание приоритета этнической и государственной идентичностей в иерархии идентичностей российских немцев в 19-20 вв., на наш взгляд, ни в коей мере не ставит под вопрос правомерность обсуждения проблемы гражданственности, гражданской инициативы, гражданского мужества. Кажущееся противоречие преодолевается, если говорить о проявлениях гражданской составляющей, которая может присутствовать в структуре как государственной, так и этнической идентичности. Критерием отнесения действия к проявлениям гражданской идентичности является, на наш взгляд, наличие осознанного личного выбора индивида. К примеру, сбор пожертвований в пользу пострадавших в войнах (без учета национальности), осуществлявшийся благотворительными организациями городских немцев, создававшимися на добровольной основе специально для этих целей, можно, безусловно, считать проявлением гражданской составляющей государственной и этнической идентичности. За фактом внесения пожертвований в пользу армии колонистским обществом (в особенности в дореформенный период, когда самоуправление в ряде регионов находилось под жестким контролем колонистской администрации) могут стоять и иные причины, поэтому этот вопрос требует пристального изучения, а не просто констатации. Факт участия в ведшихся Россией войнах призванных на военную службу (бывших) колонистов (в отличие от совершенных их отдельными представителями героических поступков) не является достаточным основанием для утверждений о наличии у них государственной, а тем более гражданской идентичности (скорее, сама служба являлась фактором ее формирования) (см., напр., работы В. Деннингхауса) и т. д.

В связи с вышесказанным представляет большой интерес вопрос о соотношении патриотизма и гражданской идентичности. Часть исследователей связывают эти понятия друг с другом, считая патриотизм проявлением гражданской идентичности. Автору доклада ближе точка зрения (см., напр., работы ), согласно которой содержание патриотизма как социальной ценности исторично и на различных этапах развития общества включает в себя различные, свойственные той или иной государственной культуре ценностные составляющие. На наш взгляд, можно сказать, что каждому типу идентичности соответствует свое понимание патриотизма. Для локальной идентичности - это любовь к «малой родине», для этнической идентичности – любовь к своему народу и его культуре. В государствах традиционного типа патриотизм понимался как приверженность конфессионально единому государству («За веру, царя и Отечество!»), в тоталитарных государствах – как приверженность государству и политическому режиму («За Родину, за Сталина!»), в гражданском обществе – как приверженность общегражданским политико-культурным ценностям.

Помимо исторических аспектов проблемы, в докладе предполагается затронуть тему отражения вопроса о государственной и этнической идентичности немецкого меньшинства в СССР и в других странах Восточной Европы в период второй мировой войны в современном политическом дискурсе. Акцент при этом делается на инструменталистском подходе, рассматривающем идентичность (актуализируемую в конкретных обстоятельствах) как инструмент достижения определенных социальных целей.

Положения доклада могут быть развиты и дополнены с учетом выступлений других участников конференции и коллективной дискуссии.

(Москва).

Стратегии этнической идентичности русскоговорящих евреев

и немцев в современной России.

Целью данного исследования является сравнительной сравнение идентичности российcких немцев и российских евреев.

Почему избраны эти два народа? Причина в том, что эти две этнические группы имеют целый ряд сходных черт как в историческом прошлом так и в настоящем. Оба народа не являются автохонными и представляют собой пришлое меньшинство.

Немцы и евреи появляются в России примерно в один и тот же период, как представители европейской цивилизации и культуры. На период царствования императрицы Екатерины Великой приходится появление наиболее крупных групп евреев и немцев в стране. Евреи попадают в Россию в ходе разделов территории Польского королевства в е годы, а немцы тогда же переселяются на Волгу в качестве колонистов. Обе категории населения получают некоторую автономию и особы правовой статус. Подчеркнем, что внешнее сходство в положении евреев и немцев в Российской империи не всегда говорит о сходстве социокультурных процессов. К примеру, правительство давало особый правовой стасус немцам с целью закрепить их привилегированное положение, а автономной статус евреев должен был подчеркнуть их инакость и усложнить интеграцию.

По сложившейся в советское время традиции этнографы относят их к одной языковой группе - германской. Немцы используют различные немецкие диалекты, а евреи веками говорили на идиш. То есть они могли понимать как друг друга, так и немцев Германии. Это делало их естественными посредниками между Россией и Европой.

В своей массе как евреи, так и немцы проживали и проживают дисперстно по всей территории страны. Хотя в историческом прошлом были прецеденты компактного проживания. У немцев была с 1918 по 1941 г. Автономная Республика на Волге, а также ряд национальных районов. Евреи же концентрировались в основном в бывшей черте оседлости, а при Сталине также имели национальные сельсоветы и колхозы.

В годы второй мировой войны немцы подвергались жестоким преследованиям со стороны коммунистического режима, а советские евреи стали жертвами нацистов.

После войны евреи и немцы подвергались дискриминации в советском обществе. Существовали ограничения на получение высшего образования.

В период х годов немцы и евреи составляли основную массу людей, выезжавших из Советского Союза. Это выделяло их из общей массы и делало предметом особого внимания со стороны властей.

Рассматривая взаимоотношения современной немецкой и еврейской общины с окружающей российской средой, следует отметить тот факт, что они являются важным элементом межгосударственных отношений. Российские немцы - предмет совместной опеки Германии и России, а евреи - России и Израиля (а также в некоторых случаях Германии и США). Представители этих народов вынуждены строить комплексные (сложносоставные) идентичности опираясь на свои представления, что такое быть немцем/евреем и россиянином одновременно. В этом случае евреи и немцы демонстируют различные стратегии идентичности.

Какие маркеры ложатся в основу этнической идентичности немцев и евреев? Используя эмпирические данные, мы можем заявить, что российские немцы делают упор на язык и историю как этнодифференцирующие признаки. Евреи опираются на религию, традиции и язык.

Эмпирическую базу по немцам мы собрали в ходе опроса 1500 немцев в различных регионах России. Мы также анализировали деятельность различных организаций российских немцев, включая Международный союз немецкой культуры, Немецкое молодежное объединение, Федеральная национально-культураная автономия, а также Лютеранской церкви в России.

Данные по русского говорящим евреям мы получали, анализируя вторичные источники: результаты опросов других исследователей, научные и публицистические статьи. Мы также провели ряд интервью с молодыми евреями, участниками проектов «Сефер», «Сохнут» и т. д.

Особым аспектом является еврейская и немецкая русскоговорящая община в Германии. Сбором данных о них мы занимаемся в настоящий момент.

(Мангейм),

(Хельсинки).

«Русаки» в Германии. Изменения культурного самопонимания

российских немцев после переселения в Германию

Около 2,3 миллионов российских немцев, по большей части с конца 1980-х гг., переехали в Германию. Их интеграция в немецкое общество связана, как и всякая миграция, с глубокими изменениями культурного самопонимания. Под культурным самопониманием (идентичностью) мы понимаем представления человека или некоторой совокупности людей о том, к какой социальной группе они принадлежат. Культурное самопонимание формируется как особая ментальная конфигурация, состоящая из элементов знаний и установок. Предмет знания – собственная и другие культурные группы, с которыми проводится сравнение в плане нахождения как сходства, так и различий, а также категории свое и чужое. Своим и чужим приписываются определенные свойства, типы поведения, опыт, убеждения как по отношению к самим себе, так и к другим. Группы могут самоопределяться по различным основаниям, в т. ч. этническому, географическому, языковому, государственному, профессиональному и иным признакам.

Культурные идентичности не могут быть подвергнуты непосредственному анализу. Однако поскольку они лежат в основе языкового и неязыкового взаимодействия и проявляются в его ходе, то можно попытаться реконструировать их на основе того, как они в нем выражены. Языковая суть самопонимания проявляется ярче всего в случае применения групповых наименований, в особенности тогда, когда их употребление в тексте или дискурсе вызывает споры. Под групповыми наименованиями мы понимаем обозначения категорий, которые некто может или не может приписать себе. Это своего рода обозначения (апеллятивы), служащие для называния людей и их качеств.

Нельзя сказать, что культурное самопонимание – нечто фиксированное и неизменное; напротив, поскольку оно всегда связано с положением своей группы в социальных констелляциях, оно изменяется по мере того, как изменяется положение группы в обществе. Это особенно заметно у групп мигрантов, поскольку в их ситуации изменяются сами условия существования. Но не только актуальное положение группы определяет самопонимание: важна также личная биография и история данной группы в том виде, как она отложилась и хранится в групповой памяти ее членов.

В докладе предполагается проанализировать изменения в культурном самопонимании российских немцев, происходящие вследствие их переселения в Германию. При этом отправной точкой будут самоназвания российских немцев, которые употребляются ими в разговорах друг с другом или с коренными немцами, а целью – выяснить, какое в них проявляется понимание собственной группы. Материалом исследования послужили в первую очередь аудио - и видеозаписи, сделанные нами в течение нескольких лет в 42 семьях российских немцев в Мангейме (в общей сложности участвовало около 147 человек разного возраста, более подробно см. Meng 2001). Переезд семей в Германию происходил преимущественно между 1990 и 1993 годами. Кроме того, мы привлекаем к анализу немецко - и русскоязычные издания, выходящие в Германии и адресованные иммигрантам из бывшего СССР, а также материалы Интернет-форумов.

В центре проведенного нами исследования стоят следующие самообозначения российских немцев в Германии и их коммуникативное употребление: Deutscher и немец в качестве этнических автокатегоризаций, немец из России как сложная этнонимическая категоризация, русский немец, российский немец и Russe-Deutscher как формы, отражающие этническую принадлежность, и русак в качестве возникшей в Германии автохарактеризации, новообразование, основанное на переосмыслении уже существующей категории с новыми целями.

Литература

Менг, Kaтарина & Протасова, Е. Ю. (2002). Языковая интеграция российских немцев в Германии. В: Известия Академии Наук. Серия литературы и языка 61(6): 29-40.

Менг, Kaтарина & Протасова, Е. Ю. (2002). Этническая группа российских немцев в Германии: варианты самообозначений. В: Вестник волгоградского государственного университета. Серия 2 Языкознание 2: 144-154.

Менг, Kaтарина & Протасова, Е. Ю. (2003). Кто такой «русак»? В: Русское слово в мировой культуре. Материалы Х Международного конгресса Международной ассоциации преподавателей русского языка и литературы. Санкт-Петербург, 30 июня – 5 июля 2003 г. Круглые столы: сборник докладов и сообщений. П/р и др. СПб: Политехника. 281-289.

(2000). Лексические особенности русскоязычной прессы в Германии. В: Известия Академии Наук. Серия литературы и языка 4: 49-60.

Kiel, Svetlana (2009). Wie deutsch sind Russlanddeutsche? Eine empirische Studie zur ethnisch-kulturellen Identität in russlanddeutschen Aussiedlerfamilien. Münster /etc./:Waxmann.

Meng, Katharina (2001). Russlanddeutsche Sprachbiografien. Untersuchungen zur sprachlichen Integration von Aussiedlerfamilien. Unter Mitarbeit von Ekaterina Protassova. Tübingen: Gunter Narr.

Meng, Katharina (2002). Wir sind ja Deutsche. Zum kulturellen Selbstverständnis einer russlanddeutschen Aussiedlerin. In: Hartung, Wolfdietrich & Shethar, Alissa (Hg.), Kulturen und ihre Sprachen. Die Wahrnehmung anders Sprechender und ihr Selbstverständnis. Berlin: trafo. 107-122.

Meng, Katharina & Protassova, Ekaterina (2002). Zum ethnischen Selbstverständnis in einer russlanddeutschen Familie. In: Keim, Inken & Schütte, Wilfried (Hg.), Soziale Welten und kommunikative Stile. Festschrift für Werner Kallmeyer zum 60. Geburtstag. Tübingen: Gunter Narr. 261-280.

Meng, Katharina & Protassova, Ekaterina (2009). Cultural self-conceptions and group designations of Russia-German immigrants in Germany. In: Cornillie, Bert, Lambert, José & Swiggers, Pierre (ed.), Linguistic identities, language shift and language policy in Europe. Leuven, Paris, Walpole, MA: Peeters. 135-149.

(Берлин).

Этнос – российские немцы и процесс их интеграции в Германии

1. Историческая справка о появлении и развитии нового этноса.

2. Исторические предпосылки переезда в Германию.

3. Общественно-политические механизмы и причины неудавшейся интеграции.

4. Проблемы интеграции в различных возрастных группах поздних переселенцев.

5. Перспективы интеграции в германское общество.

6. Взаимосвязь интеграционных процессов в Германии и процесса восстановления государственности российских немцев.

По справедливому мнению многих авторов за более чем 2,5-вековую историю проживания различных групп немецких переселенцев в России сформировался совершенно новый этнос: российские немцы.

Становлению нового этноса – российские немцы – способствовали прежде всего такие важные исторические факторы, как общественная и духовная близость народов двух стран.

Это проявлялось в различных областях общественной жизни: в сфере культуры, науки, образования, а также в быту. Близкое, родственное общение правителей двух государств в историческом прошлом позволяло народам России и Германии впитывать то лучшее, что достигалось в каждой стране на пользу своего развития.

Всё это способствовало тому, чтобы новый этнос – российские немцы – укрепил свои корни и обрёл свою новую Родину.

Этот процесс, с одной стороны, был выгоден России и Германии, а с другой стороны, порождал большую неуверенность других соседствующих государств.

Особенно в эпоху капиталистического становления государств, жестоких войн и социалистических, а по современным понятиям, террористических переворотов правящие круги постоянно сталкивали эти два народа, используя любые авантюристические методы.

Таким образом, немцы России стали в предвоенные, военные и послевоенные годы настоящими заложниками политики двух стран – России и Германии, а если точнее, международных авантюристических кругов. Естественно, всё вышеуказанное сильно повлияло на дальнейшее развитие этноса.

Причины массового выезда российских немцев на историческую Родину

Прежде всего, сразу отбросим предположение отдельных авторов, как в России, так и в Германии, которые в оскорбительном тоне пытаются связать выезд российских немцев в Германию чисто с материальными преимуществами: «переезд в сытую и благополучную Германию» и т. д. Эта точка зрения оппонентов совершенно беспочвенна, если учесть, что несмотря на тяжкие годы депортации, лагерей, этнических чисток российские немцы всегда жили достойно, и проблем с «колбасой» у них не было.

Причины достаточно прозрачны и очевидны: недостаточная политическая и экономическая самостоятельность России в перестроечный период и неумение, а точнее, преднамеренные действия псевдолидеров движения российских немцев.

Причины недостаточной интеграции

Во-первых, это был чисто политический ход в игре двух политических систем, никак неподготовленный общественными и государственными институтами страны. Как следствие, не было подготовлено местное население, что признано правительством ФРГ спустя 20 лет.

Во-вторых, успешно интегрироваться может лишь народ, этнический статус которого полностью признан и узаконен в ином, в данном случае, германском обществе. Этнические немцы из России не получили ни такого признания, ни тем более статуса государственности. Они были обречены с самого начала лишь приспосабливаться, а это совершенно другой процесс, не имеющий ничего общего с самим понятием – интеграция.

Перспективы успешной интеграции обусловлены закономерным взаимодействием общественно-политических и государственных структур России и Германии с участием международных институтов.

Безусловным результатом такого взаимодействия могла бы стать разработка взаимовыгодного двустороннего социально-экономического проекта возрождения государственности российских немцев в рамках РФ.

Для этого необходимо включение всех общественно-политических структур российских немцев в Германии в процесс поиска путей эффективного взаимодействия всех миграционных групп населения германского общества.

Таким образом, учитывая всё вышеизложенное, мы можем констатировать, что процесс восстановления государственности российских немцев в рамках РФ и процесс интеграции российских немцев в германское общество полностью взаимосвязаны и взаимообусловлены.

И этот важнейший общественно-политический процесс необходим как для развития народа - российские немцы, так и для народов Германии и России.

(Москва)

О путях сохранения национальной идентичности российских немцев

Российские немцы – один из народов России. Как всякий народ, они имеют свою национальную идентичность, которая за годы войны и послевоенные годы претерпела значительную трансформацию и всё более утрачивается. Но без национальной идентичности не может быть народа. Встает вопрос: что нужно сделать, чтобы российские немцы могли сохраниться как один из народов России? Для получения ответа предстоит рассмотреть причины, ведущие к утрате идентичности, а также условия, необходимые для ее возрождения, т. е. для сохранения российских немцев как народа.

В результате депортации во время войны российские немцы были лишены основы сохранения своей национальной идентичности – своей территории и совместного проживания, а также других условий ее сохранения: национальной школы, культурных учреждений, национальной печати, книгоиздания. Репрессии и дискриминация российских немцев по национальному признаку, начатые в военные годы, продолжились и после войны. Выключенность народа из равноправного участия в государственной, политической, общественной жизни страны, ограничения на получение образования и продвижение по службе, лишение возможностей изучения и нормального употребления родного языка в повседневной жизни и трудовой деятельности – всё это также было заложено в годы войны и прочно закрепилось в памяти потомков как жестокая и не исправленная до сих пор несправедливость.

Попытки исправить ее предпринимались как в советское время, так и в новой России. Как правило, их инициировали сами российские немцы – персонально, делегациями, национальным движением за реабилитацию и восстановление государственности. Наиболее заметные события здесь – 1 и 2 делегации в 1965 г., попытка (без участия немцев) создать немецкую Автономную область в Казахстане в 1979 г., Закон «О реабилитации репрессированных народов» 1991г, Российско-Германский Протокол о поэтапном восстановлении государственности российских немцев в 1992 г., создание российско-германской Межправкомиссии для реализации этого Протокола.

Однако механизмы разрушения национальной идентичности, запущенные для российских немцев в годы войны, не остановлены до сих пор. В последние же 20 лет наблюдается откровенный отказ от исполнения даже принятых решений (Закон, Протокол). Их пытаются снять с повестки дня, выхолостить, подменить их содержание: Закон «О реабилитации репрессированных народов» якобы был ошибкой, устарел, невыполним, не нужен, вреден; Протокол якобы нуждается в актуализации, т. е. изменении его цели и содержания; Межправкомиссия якобы должна иметь новые задачи, ограничиваемые в основном рамками культмассовой работы.

Неустранение разрушительных механизмов, запущенных в военные годы, вело и привело к большим экономическим, политическим, демографическим потерям страны: выезд 2,5 миллионов российских немцев в Германию вызвал только экономические потери страны на порядок выше, чем требовалось на восстановление государственности российских немцев и, т. о., на решение всех их проблем, включая сохранение их национальной идентичности.

Ушел ли поезд? Нет, не ушел. Еще можно решить вопрос о реабилитации российских немцев, причем сегодня - гораздо проще и выгоднее для страны, чем раньше. Для этого предлагается: решить национальную проблему российских немцев (реабилитация, восстановление государственности) как экономическую, каковой она по сути и является в основном для государства. Если совместить решение этой проблемы с решением крупных актуальных экономических проектов страны (конкретного региона) в промышленности и сельском хозяйстве, привлекая для этого в основном российских немцев, то можно сделать главное: обеспечить совместное проживание российских немцев, создать развитую экономическую, социальную, культурно-образовательную инфраструктуру. А объявление создаваемой новой экономической зоны национальным образованием российских немцев решит и все политические, правовые вопросы, связанные с реабилитацией. Что без сомнения будет способствовать привлечению российских немцев и из других стран СНГ, возвращению их части из Германии. Значение такого проекта для России в глазах международного сообщества также трудно переоценить.

Источники

Законы РФ

Материалы и документы политики РФ в национальной сфере

Материалы и документы национального движения российских немцев

(Ингольштадт)

Немцы и русские – и трагические изломы новейшей мировой истории – как исторический фон, во многом определивший трагическую судьбу немцев России, изначально приглашенных для участия в обустройстве необьятных просторов империи.

Массовый исход немецкой диаспоры с территории СССР, до и после его развала, не имеет аналогов в мировой истории. До настоящего времени нет внятного объяснения этому феномену.

Нам, покидавшим тогда родное Отечество, нередко с болью покидавшим, могли вослед бросать разное более или менее обидное – в духе: „какого же еще вы хотели обращения с вами, если эти немцы! столько здесь понатворили“. Порою, указанноая позиция конкретизировалась такими плакатами, как „Лучше СПИД, чем немцы на Волге“ и подобной нечистивостью.

Задавшись целью досконального выявления причинно-следственной связи этого мракобесного явления, приходишь к следующему ошеломляющему заключению: задолго до Гитлера, аж во времена царствования Александра Третьего, властвующая элита Российской империи избрала в качестве бодрящего и мобилизующего имперские амбиции жупела войны вариант: „Этого германца – Drang nach Osten! - SOS!“ / Проф. К. Линдеманн, „Волжские ведомости“, 15 – 24, 1923/. Практика, без малого, полуторавековой демонизации немцев, явившаяся следствием этого пагубного тренда, сделала многочисленную, трудолюбивую и законопослушную диаспору российских немцев изгоями в родном Отечестве.

Бесчеловечное, изуверское обращение с этническими немцами в СССР в ходе Второй мировой войны и, по ее завершению – на всем подвластном СССР пространстве, меньше объясняется деспотизмом лично Сталина, а больше – антинемецкой лютостью большевистсской элиты.

Под знаком воинствующего антигерманизма были развязаны и обе Мировые войны. Без этого фатального излома в экспансионистски настроенном мышлении элиты Российской империи не могла бы развязаться Первая мировая война - с последующим расколом мира на два непримеримо враждебных лагеря. Ко Второй мировой войне – как неизбежному следствию этого раскола – Большевистская российская империя (СССР) готовилась лихорадочно аж начиная с конца 20-х годов - с ориентацией на изначальный захват Германии, в качестве наиболее удобного исходного плацдарма для последующей большевизации всей континенталоной Европы. /Игорь Бунич, „Полигон сатаны“; Богдан Мусиаль, „Поле боя – Германия. Сталинские военные планы против Запада“; Г. Шультце, „Война, которая имела многих зачинателей“; Лео Германн, „Правда о великой лжи“.../.

Заключенным в конце августа 1939 года в Москве пактом Молотова – Рибентропа, по замыслу Вождя, активной единицей в исполнении замысленного делался даже Гитлер, с его взрывопасными проблемами в проходящем через Польшу коридоре к Восточной Пруссии – в качестве „ледокола революции“. (Об острой востребованности для дела мировой революци такго „ледокола“, взрывающего европейский миропорядок, устроенный по Версальскму, „грабительскому“, договору, говорил еще Ленин) /Виктор Суворов, „Ледокол“/...

Российские немцы – народ с чрезвычайной историей: 1,5 – 2-х тысячелетний период исповедывания германизма сменился 2 – 2,5 столетним периодом проживания в Российской империи, положившей в основу своей державности воинствующий антигерманизм. Имеет ли эта основополоающая трагика судьбы нашего народа разрешение иное, чем: - инсценирование фактов нашей неблагонадежности - депортация – затравливание в лагерях смерти – изгойство – отказ в полноценной реабелитации - эксодус? Над разрешением этого „гордиевого узла“ бьются сегодня политики и народные трибуны /Журнал „Культура“ 17, 2009/. На текущий момент только ясно, что насквозь мифологизированная страница героики России, в значителной степени настоенная на доктрине воинствующего антигерманизма, лежит в основе игнорирования ею международных нормативных документов в части восстановления ущерба, нанесенного большевистскими сатрапами абсолютно безвинному народу российсих немцев.

(Меккенхайм).

Сохранение и развитие этнической культуры, исторических традиций и ментальности российских немцев в условиях рассеянности этого народа в России и др. странах бывшего СССР.

Приступая к обсуждению этого вопроса, мы исходим из факта быстрого и при нынешних условиях неостановимого процесса исчезновения народа «российские немцы» в результате активной ассимиляции в окружающий народ в местах его весьма рассеянного проживания. Под народом «российские немцы» мы подразумеваем потомков тех переселенцев из Германии в Россию, которые потоками прибывали сюда по приглашению Екатерины Великой и последующих российских императоров в ХV111-Х1Х вв. В разное время под давлением исторических событий немцы из России большими группами эмигрировали в Канаду, Южную Америку, но в целом численность их возрастала и достигала пика в 2,5 млн. человек. Складывался уникальный народ «российские немцы», сохранивший традиции труда, деловитости, предприимчивости, общинной морали и прочности семейных устоев. Потом случился обвальный исход в Германию, когда 2/3 этого народа навсегда покинула свою Родину – СССР и затем Россию. Когда общественные движения российских немцев и многие публицисты этот процесс связывают с политическими мотивами и национальной ущемлённостью, то это только частичная правда с малой долей корректности, широко используемая самыми шумными публицистами и общественными деятелями в движении российских немцев. Оставшаяся часть российских немцев подвержена усиленному процессу ассимиляции и в ближайшие десятилетия тот народ окончательно исчезнет, если не принять решительных мер по сохранению и возрождению этого российского народа. Его исчезновение – это прежде всего большая потеря для России как государства традиционно многонационального.