Гражданская идентичность и внутренний мир российских немцев в годы Великой Отечественной войны и в исторической памяти потомков (стр. 9 )

Тема этнических немцев была довольно популярной в прессе. В газетах писалось об участии немцев в освоении украинских земель, при этом им отводилась едва ли не главнейшая роль в этом процессе.

Естественно, очень много писалось о тех лишениях, которые пришлось пережить немцам в Советском Союзе.

Периодически в газетах появлялись статьи, касающиеся истории немецкого населения Украины, его уклада жизни, современного положения немецких колоний, трудовых традиций и т. д.[200] Интересной в этом плане является статья, в которой автор описывает свою работу у немецких колонистов, подчеркивая передовой характер немецкого хозяйствования[201].

Большое внимание уделялось освещению юбилейных дат – дня прихода нацистов к власти в Германии, дня рождения Гитлера, праздника 1 Мая, дня начала войны против Советского Союза. Активное участие в мероприятиях в честь юбилеев принимали и этнические немцы.

В 1942 г. отмечалось 150-летие со дня основания меннонитской колонии Хортица. Газеты с большой помпой рассказывают о посещении колонии миниистром по делам оккупированных восточных территорий А. Розенбергом и рейхскомиссаром Кохом. Посетив Генеральный комиссариат 23 июня 1942 г., они встретились с группой местных немцев в Каменском (в настоящее время Днепродзержинск), а также провели встречу с немцами в немецкой колонии Хортица, где прошла демонстрация жителей колонии[202].

Большое внимание уделялось пропаганде и агитации среди подрастающего населения. Значительная роль в этой работе отводилась школе.

По мере удаления от фронта в различных населенных пунктах открывались школы. При наличии немецкого населения в обязательном порядке открывались школы для немецких детей.

Оккупационная власть осознавала как важны образовательные учреждения для идеологического воспитания населения. Из образовательного процесса изымалась советская учебная литература, прежде всего по общественным дисциплинам. Немецких детей готовили как будущих национал-социалистов.

Большую работу по воспитанию в нужном духе проводили организации «Гитлерюгенда». Они создавались по мере образования гражданской администрации. Возглавляли их местные молодые немцы. О характере воспитательной работы в рамках организации свидетельствует перечень обязательных тем бесед, которые должны проводиться среди немецкой молодежи: «Гитлер – твой фюрер»; «Немецкий солдат – твой освободитель»; «Ты – немец»; «Страна твоих предков – Германия»; «Ты должен разговаривать, думать и действовать по-немецки»; «Ты должен работать»[203].

В рамках «Гитлерюгенда» проводилась также военная подготовка с целью самозащиты. Прохождение такой подготовки в дальнейшем давало преимущества для вступления в войска СС[204]. Основной же задачей воспитания было создание кадров будущих руководителей из числа фольксдойче. С этой целью организовывались летние лагеря, наиболее известными из которых были лагеря в Райхенау, Рокине на Волыни и Подолье, Гальбштадте.

В целом же явление коллаборационизма этнических немцев, в том числе в идеологической сфере, отличалось от сотрудничества представителей других национальных групп. Например, даже создать какие-либо крупные вооруженные формирования из этнических немцев СССР, наподобие РОА, казачьих, мусульманских, других национальных частей немецкому командованию не удалось. Наверное, для этого не доставало фактов массового сотрудничества.

После же окончания войны в коллаборационизме были обвинены практически все этнические немцы. Достаточно было факта регистрации в качестве фольксдойче и при этом часто не учитывалось даже участие в антифашистстком движении.

Л

(Харьков)

К вопросу о характере и причинах сотрудничества этнических немцев с оккупационными властями на Украине в годы Второй мировой войны

В годы оккупации Украины войсками Германии здесь проживало несколько сотен тысяч этнических немцев. Новая власть рассчитывала на поддержку с их стороны. С этой целью были составлены специальные списки «народных немцев», куда мог попасть любой, кто смог доказать свое немецкое происхождение (с помощью соответствующих документов или же свидетелей). Кроме того статус «фольксдойче» получали и нечистокровные немцы, а также те члены семьи, которые являлись украинцами или же принадлежали к какой-либо другой национальности (кроме евреев). При том, что среди советских немцев были те, кто действительно могли считаться патриотами Советского Союза и даже воевать на фронте, однако вряд ли стоит сомневаться, что большинство было негативно настроено против советского строя. Если бы было не так, то этнические немцы выглядели бы довольно странно на фоне довольно тесного сотрудничества украинского населения с германскими оккупационными властями. Причинами этого, как известно, являлись довоенные коллективизация, голод 1932-33 годов, репрессии по национальному признаку, массовые депортации в годах, антирелигиозная политика.

Но, несмотря на то, что у многих советских немцев были причины не любить советскую власть, главным мотивом пройти регистрацию было зачастую стремление облегчить свое материальное существование в условиях военного времени. Например, в одном из докладов руководителя полиции г. Харькова в сентябре 1942 года по этому поводу было сказано следующее: «Средний немец вспоминает о своей национальности только тогда, когда из этого он может извлечь для себя какую-либо пользу или удовольствие (получить продукты, быть принятым на работу и т. д.). Жизнь подавляющего большинства проходит аналогично жизни при советской власти»[205]. Как правило, эти льготы заключались в более высокой зарплате, возможности посещать специальные столове и магазины для «фольксдойче», продуктовых пайках и т. д. В сельской местности потомки немецких колонистов могли рассчитывать на земельный надел и инвентарь.

Представители оккупационной администрации неоднократно жаловались, что среди советских немцев много тех, кто за годы советской власти почти утратил свою национальную и культурную идентичность. Сообщалось, что немало «фольксдойче» вообще не знало немецкого языка[206]. Немного слышали они также и об идеях национал-социализма. Для того, чтобы исправить эту ситуацию, были организованы специальные языковые курсы, куда порой, как гласило одно из объявлений в г. Харькове, все должны были явиться в обязательном порядке[207]. Уделялось внимание и молодежи, сознание которой по мнению германских властей должно быть менее подвержено идеям большевизма. С этой целью была, например, создана организация Немецкая Молодежь Украины (Deutsche Juged Ukraine), главной задачей которой было воспитание молодых людей в духе национал-социализма. Хотя действовала она не во всех регионах Украины[208]. Если верить информации органов НКВД, то в г. Славянске Сталинской (Донецкой) области существовала разведывательная школа, где обучались молодые люди из числа местных «фольксдойче»[209]. Таким образом, все это мало напоминает ту ситуацию, которая сложилась с этническими немцами в европейских странах, которые в первую очередь шли на сотрудничество с оккупационной администрацией из идейных соображений и считали себя частью Великогерманского рейха.

Известны случаи, когда местные фольксдойче вступали в немецкую армию или же полицейские формирования. Правда, не всегда это носило добровольный характер. Известен случай, когда в молочанских колониях в Запорожской области весной 1942 года немецкое командование объявило о создании четырех кавалерийских эскадронов из местной молодежи, которые впоследствии отправили на фронт[210]. Однако на создание более крупных формирований, например, дивизий (как это было в Европе) из числа украинских «фольксдойче» рассчитывать не приходилось. Ибо принудительные трудовые мобилизации, а также массовые депортации этнических немцев со стороны советской власти в самом начале войны привели к сокращению количества мужчин призывного возраста. К примеру, в молочанских колониях около пятидесяти процентов семей меннонитов были без мужчин, большую часть которых еще в 1941 году мобилизовали в строительные батальоны[211]. Порой, тех, кто и был годен к службе в армии, оккупационные власти не трогали в силу того, что многие работали либо в администрации, либо на предприятиях, где они были также нужны.

Помимо уже вышеперечисленных привилегий, фольксдойче имели широкие возможности устройства на руководящие должности в оккупационные структуры. Неоднократно многие из них становились бургомистрами, руководителями предприятий, общественных хозяйств, возглавляли полицию.

Таким образом, для сотен тысяч «фольксдойче» на Украине в годы Второй мировой войны главным мотивом, который побуждал их к сотрудничеству с оккупационными властями, был вопрос выживания. Политические и идейные приоритеты были мало актуальны. Доказательством этого являются также многочисленные криминальные дела из фондов НКВД-НКГБ, где основанием для ареста зачастую и были те, порой незначительные привилегии, о которых речь шла немного выше.

(Одесса).

Проблемы истории этнических немцев в Транснистрии (19гг.)

К актуальности темы конференции и доклада. Из большого объема научной литературы о второй мировой войне предлагаем обратить внимание на содержательную книгу немецкого исследователя Ф. Лютце «Историческая память немцев». В ней исследуются основы политической культуры немцев в Западной и Восточной Германии. Автор отмечает, что несмотря на то, что подавляющее большинство немцев – участников его социологических опросов не имели прямого отношения к Третьему Рейху «национал – социализм с его преступлениями представляет центральное событие в исторической памяти западных немцев»1. По его же мнению, политическая и историческая культура объединенной Германии в большой степени определяются исторической памятью западных немцев2.

Репрезентативный социологический опрос об исторической памяти населения, проведенный в России в 2001г. показал высокий рейтинг общественного интереса к периоду Великой Отечественной войны3. В украинском обществе проходят острые дискуссии по вопросу участия населения в войне и поведения в период оккупации. Это важно для национальной идентификации.

К вопросу об историографии. Какие основные выводы содержатся в научной литературе о немецких меньшинствах? Обратимся к мнению авторитетного немецкого исследователя истории национал-социализма . Вот его основные тезисы:

1.  «Идеология немцев пограничной области и немцев за рубежом играла центральную роль в возникновении национал – социализма как затем также и в его внешней политике»4.

2.  «Фолькдойче становились более или менее охотно инструментом национал – социалистической внешней политики». Таким же инструментом становилась деятельность « Союза в поддержку немцев за рубежом(VDA)»5.

Бывший президент Бенеш, познавший как и его народ, горечь из – за проблемы судетских немцев, указывал, что в войне немецкие меньшинства, которые служили частью пассивно, частью активно инструментом германского империализма, становилась «международной угрозой»6. Поэтому он стал активным сторонником выселения немцев из территории европейских государств.

Тезисы основного содержания: В нашем случае речь пойдет о немцах Транснистрии, управление которой осуществлялось румынскими властями при участии немецких служб для регулирования отношений с местным немецким населением. В основу исследования положены материалы Одесского облгосархива.

1.  Немецкое население Украины, как и всего СССР, не ожидало войны с Германией и не возлагало предварительно на нее специальных надежд и планов. До войны здесь не существовало нацистских организаций, как это было в Судетской области, Австрии или Данциге. Это подтверждают публикации членов МАИИКРН А. Германа, В. Кригера, А. Айсфельда и др.

2.  С нападением Германии, в СССР были приняты государственные решения о фактической депортации немцев. Идеологически в государстве формировалась и пропагандировалась ненависть к немцам нацистской Германии и к российским немцам, как их возможным пособникам. В первый месяц войны в большой спешке было выселено ок. 53 тыс. немцев из Крыма (назвали «эвакуацией»)7. Командование Южного фронта доносило о фактах стрельбы немецкого населения Одещины в спину отступавшей Красной Армии, о встрече ими немецких войск хлебом и солью и требовало дать указания местным властям о немедленном выселении «нежелательных элементов»8. Известно, что российские немцы, наряду с другими национальностями, подвергались репрессиям в 20-30-е гг. Например, в Одесской области в гг. было арестовано 4.002 немца, из которых 47,02% осудили к смерти9. Этот показатель был выше показателя по другим национальностям.

3.  Положение немецкой фольксгруппы в Транснистрии контролировалось нацистской организацией «Фольксдойче Миттельштелле» (Фоми). С ее участием составлялись списки местных фольксдойче. Она назначала для немецких общин бургомистра, учреждала отряды самообороны, курировала культурную жизнь и мировоззренческое воспитание.

4.  Организация труда. Немецкое сельское население было занято привычным ему сельхозтрудом с сохранением коллективных форм хозяйствования. Его нацеливали на высокую производительность «в интересах всего немецкого народа»10. В городе немцы развивали свое частное дело, трудоустраивались в немецких организациях. Менее обеспеченные имели льготы на получение продуктов (В ГАОО - квитанции).

5.  Работа с молодежью велась через организацию «Немецкая молодежь Транснистрии». Главным в ее работе было воспитание молодежи в духе национал-социализма, чтобы «преодолеть результаты большевистского воспитания»11. Молодежь торжественно принималась в отряды самообороны. Часть ее пошла добровольно служить переводчиками в вермахт12. Изучение автобиографий молодых фольксдойче показывает обязательное указание в них фактов о репрессированных родственниках и об арийском происхождении родителей. Подобное следует рассматривать как вынужденную необходимость приспосабливаться к новым условиям оккупационного времени.

6.  В настоящее время автор продолжает изучение архивных материалов с целью установить факты отношений немецкого населения с другими национальностями, их возможного участия в насильственных акциях или в сопротивлении. Изучаются дела репатриантов.

Примечания:

1 Lutz F. Ph. Das Geschichtsbewusstsein der Deutschen. Grundlagen der politischen Kultur in Ost und West. Köln, 2000. – S. 339.

2Ibid., 350.

3 Историческая память населения России// Отечественная история.- 2002. - №3. – С. 194, 195.

4 Bracher K. D. Die Deutsche Diktatur. Entstehung, Struktur, Folgen des Nationalsozialismus. Köln – Berlin, 1969. - S.354.

5 Ibid., 353.

6 Brandes D. Der Weg zur Vertreibung : Pläne und Entscheidungen zum «Transfer» der Deutschen aus der Tschechoslowakei und aus Polen. München, 2001. – S. 168.

7Krieger V. Deportationen der Russlanddeutschen und die Folgen// Von der Autonomiegründung zur Verbannung und Entrechtung. Die Jahre 1918 und 1941 bis 1948 in der Geschichte der Deutschen in Russland. Sb. Der Reihe «Heimatbücher der Landsmannschaft der Deutschen in Russland». Hrsg. A. Eisfeld. Stuttgart, 2008. – S. 109.

8 Ibid.

9Eisfeld A. Etappen eines langen Weges. Beitrag zur Geschichte und Gegenwart der Deutschen aus Russland. Bonn, 2010. – S. 44.

10 ГАОО. Ф.Р -2295, оп. 1, д. 30, л. 123.

11 ГАОО. Ф. Р – 4191, оп. 1, д. 2, л. 94.

12 ГАОО. Ф. Р – 4191, оп. 1, д. 2, л. 92.

(Киев).

Проблемы германизации и немецкой колонизации в исследованиях украинских ученых в оккупированном Киеве (3 гг.)

В годы Великой Отечественной войны немецкая этническая общность Украины оказалась в центре военно-политического противостояния нацистской Германии и Советского Союза. С этого времени и практически до конца 1980-х гг. в советской исторической науке существовало негласное “табу” на исследования подобной тематики.

Сначала 1990-х гг., в условиях уже независимой Украины, вопросы истории ее немецкоязычного населения в период Второй мировой и Великой Отечественной войны, политика нацистской Германии в отношении этнических немцев в Рейхскомиссариате “Украина”, политический и социальный статус “фольксдойче”, миграционные процессы и депортации представителей этой этнической группы стали предметом специальных исследований украинских ученых М. Коваля, П. Медведка[212], В. Клеца[213], А. Дынгеса[214], А. Иванова[215], А. Соловьева[216], И. Иванькова[217] и некоторых других. Подобная тематика нашла свое отражение и в докладах украинских, российских участников специализированной Седьмой Анапской международной конференции (2001 г.)[218]. Зарубежные коллеги, как в советское время так и сегодня, активно изучают вопросы общественно-политического положения “украинских фольксдойче”. В этой связи следует отметить труды К. Штумппа[219], А. Даллина[220], М. Бухшвейлера[221], А. Айсфельда[222], І. Фляйшхауєр[223], Л. Де Йонга[224], Н. Мюллера[225], Х-Х. Нольте[226], [227] и др.

Вместе с тем, до сих пор отсутствуют специальные работы, предметом анализа в которых стали бы вопросы исследования истории и культуры немецкого населения Украины, проводившиеся отдельными украинскими учеными в годы нацистской оккупации гг., проанализировать их идеологическую и политическую подоплеку. Отдельные аспекты этой темы, а именно положение исторической науки в Украине в гг., судьбы историков и научная деятельность отдельных из них (Н. Полонской-Василенко, А. Оглоблина, К. Штепы и др.), освещаются в работах И. Вербы[228], М. Самофалова[229]. Исследуя проекты изданий корпусов магдебургских грамот украинским городам (один из таких, в котором приняли участий и украинские историки был стимулирован именно в период оккупации) этих вопросов в своих научных трудах касались В. Андрейцев, В. Ульяновский, В. Короткий[230]. Опосредованно, в контексте сотрудничества отдельных представителей украинской интеллигенции с нацистами, интересующую нас проблематику затрагивали В. Шайкан[231], М. Семиряга[232], М. Ткаченко[233] и некоторые другие исследователи.

Цель данного доклада заключается в попытке рассмотреть и проанализировать основные направления и тематику, идеологическую и политическую подоплеку исследований истории немецкой этнической группы в Украине, проводившихся учеными возобновленной Украинской академии наук (УАН) в оккупированном нацистами Киеве в гг.

Именно в годы нацистской оккупации Украины ( гг.) наблюдается оживление исследований вопросов немецкой колонизации и истории немцев-колонистов. Стимулировали подобные научные изыскания сами оккупанты, пытаясь на практике осуществить в Украине концепцию “жизненного пространства” для немцев, и другие положения модернизированной расовыми теориями старой имперской доктрины пангерманизма. Сущность всех этих теоретических построений сводилась к банальному оправданию мирового господства Германии, расового превосходства немцев, их национального единства со всеми “фольксдойче” – етническими немцами за пределами Германии[234].

Следует отметить, что вопросы деятельности немецких административных, научных и военных структур по сбору и изучению документов и материалов об истории немцев Украины в годы оккупации довольно подробно проанализированы в публикациях днепропетровского исследователя В. Клеца[235]. Он, в частности, отмечает, что создав в августе 1941 г. в оккупированной Украине административный округ – Рейхскомиссариат “Украина”, немцы перенесли на ее территорию деятельность многих государственных органов, призванных осуществлять расовую политику нацистской Германии: Главные управления СС (Рейхскомиссариат из укрепления немецкой государственности, Главное управление по вопросам расы и переселения, Главное управление репатриации этнических немцев (ФоМи – Volksdeutsche Mittelstelle). Все эти структуры занимались именно проблемами колонизации и последующей германизации восточноевропейского пространства.

Группу специальных подразделений СС составили: зондеркоманда К. Штумппа, зондеркоманда “Р” (“R”) бригаденфюрера Х. Гоффмайера, спеціальний штаб штандарта Геншеля). Эти организационные структуры были призваны осуществлять поисковую и исследовательскую деятельность.  Штумппа существовала с 7 ноября 1941 г. как подразделение Министерства оккупированных восточных областей А. Розенберга[236]. Основными задачами подразделения был сбор документов и составление отчетов о социально-демографическом, экономическом и культурно-образовательном положении немецких колоний в Украине[237] [c. 85-86]. В частности, сотрудники ведомства должны были собирать информацию по вопросам происхождения (генеалогии) немецкого населения, фольклора, составлять карты немецких поселений, так называемые “сельские журналы” со статистическими выкладками по вопросам колонистов. “Бюро доктора Карла Штумппа” оставило после себя многочисленные архивы [238].

Следует отметить, что именно эти структуры и инициируют проведение специальных исторических исследований немецкой проблематики в оккупированной Украине, а к их реализации привлекают и наиболее известных украинских ученых-историков из числа тех, кто не был эвакуирован на восток и остался в оккупации. По данным В. Ульяновского, В. Андрейцева и В. Короткого в оккупации осталось 1139 ученых разных направлений и специальностей, среди которых 109 человек были историками, филологами и искусствоведами[239]. И. Верба приводит сведения о том, что в оккупации только в Киеве осталось более 50 ученых-историков и специалистов смежных отраслей науки[240].

С оккупацией Киева украинская община города инициирует избрание А. Оглоблина головой Киевской городской управы и членом Украинской национальной Рады – органа, по мысли его участников, призванного в будущем составить основу правительства независимой Украины. В этот период члены Рады решили сконцентрировать усилия на возрождении Украинской академии наук. 20 октября 1941 г. на заседании УАН было объявлено о ее восстановлении как правопреемницы ВУАН  гг. В системе Академии наук планировалось восстановить работу 20 профильных институтов. Был назначен временный президиум УАН, утвержден штат руководителей отделов и отдельных научно-исследовательских институтов. Например, директором Археологического института избран профессор Н. Полонская-Василенко, Исторического института – доктор М. Андрусяк, Института литературы и фольклора – профессора М. Марковского.  Оглоблин занял место руководителя Историко-филологического отдела УАН[241] [c.253].

Оккупационные власти пытались привлечь к проведению научных исследований по немецкой тематике практически всех ученых в структуре восстановленной академии. Подобные темы появились в планах практически всех научных учреждений гуманитарного профиля. Например, в отчете Главного исторического архива имени В. Антоновича за октябрь 1941 – март 1942 г. отмечалось, что “исходя из нужд современного момента” были сформулированы, как приоритетные, следующие научные темы: немецко-украинские культурные связи; немецкие ученые в Украине; исследования украинских ученых в Германии (с акцентом на немецком влиянии в Украине); немецкая колонизация Украины; немецкие общины в Киеве и других городах; немецкие учреждения и предприятия; немецко-украинские экономические отношения (включая данные о немецких инвестициях в экономику Украины); история Киева с оглядкой на то, что последний должен был стать в будущем столицей немецкой провинции. Ученые пытались собрать все возможные архивные источники о немецких колонистских общинах, особенно церковные метрические книги. Во многих отчетах отмечалось, что в ходе реализации плановых тем пересматривались многие документы, составлялись специальные тематические картотеки[242] [c.24].

Оставив в октябре 1941 г. должность обербургомистра  Оглоблин сконцентрировался исключительно на научной и организационной деятельности в Историческом институте, а также продолжал председательствовать в Историко-филологическом отделе УАН. С разрешения оккупационных властей только он, чуть ли не единственный из украинских историков, имел возможность работать в фондах Центрального государственного архива древних актов (ЦАДА)[243] [c.78] Есть сведения, что в то время , по поручению Оперативного Штаба рейхсляйтера А. Розенберга, разрабатывал тему истории немецкого влияния на украинскую промышленность и немецко-украинские связи в XVIII веке[244] [c.262]. Результатом этой работы была публикация в киевской газете “Нове українське слово” ряда статей. Среди них: “Немецкая колонизация на Левобережной Украине”, “Немецкое хозяйственное влияние в текстильной промышленности Украины”, “Материалы к истории немецко-украинских экономических и культурных отношений в XVIII-XIX вв.”, “Немецкие промышленные колонии на Левобережной Украине (Черниговщина, Харьковщина” и др.[245]. По мнению украинского исследователя И. Вербы “зажатый в тисках оккупационной власти А. Оглоблин хотя и пытался подойти к делу с диалектической мерой научности, все же должен был писать и печатать тенденциозные статьи, в которых указывал на немецкое культуртрегерство, поскольку многие исследователи были вынуждены работать на нацистов “не за совесть, а за страх”, за свою жизнь и жизнь своих близких”[246] [с.262-263]. В то же время в публикациях А. Оглоблина, невзирая на их “заказной характер” находим интересный фактический материал из истории социально-экономического развития немецких колоний Украины. Ученый пытался анализировать материал профессионально, научным языком, опираясь на факты. Как ни странно, по сравнению с публикациями х гг. эти его работы носят даже более объективный характер.

В конце 1942 г. гуманитарные отраслевые исследования в системе УАН начали сворачиваться, научные работы украинских ученых перестали печатать, начались репрессии. В ходе стремительного наступления Красной Армии и начала освобождения Украины в середине 1943 г. нацисты начали спешную эвакуацию в Германию архивных материалов отражавших лостижения немецкого права и немецких колонистов в Украине[247].

Таким образом, в годы нацистського господства в Украине мы можем наблюдать некоторое видимое “возрождение” или восстановление академических источниковедческих исследований истории немецких колоний в Украине. Эти исследования из идеологических соображений жестко контролировались и направлялись оккупантами, а их тематика и научные выводы были крайне тенденциозны и представляли немецких поселенцев на востоке исключительно как носителей “высшей культуры” для украинцев, как “учителей, которые знакомили украинцев с передовыми западноевропейскими технологиями”. В то же время, проведенные исследования и собранные материалы, которые не были вывезены нацистами и сохранились в Украинских центральных и региональных архивах представляют значительную ценность для современных исследователей в изучении истории немецкого населения Украины.

Раздел 6

Трудармейцы и спецпоселенцы, германские военнопленные и интернированные – общность исторических судеб в годы войны

П.

(Тюмень).

О немцах в Арктике: по обе стороны Арктического фронта

и в послевоенное время (опыт реконструкции морально-психологического состояния)

В силу огромного перечня причин немцы из Германии и СССР оказались в середине ХХ в. по обе стороны идеологического противостояния и реального фронта не только в Европе, но и в Сибири. Напоминают о том не только обелиски: в музеях Ямальского и Пуровского районов Ямало-Ненецкого автономного округа хранятся пуговицы (одна из них украшает ненецкую куклу), вполне с мирным якорем, но пугающей надписью на обороте: «Kriegsmarine. 19 JFS 42»; на 71-й широте и 20-22º восточной долготы в районе р. Ер Хасуй Яха (недалеко от места каслания Я. Вэсако) нашел в 2000 г. В. Вануйто почти развалившийся оцинкованный ящик с надписью «Nürnberg», в котором лежали боевые патроны. О том, как попали германские пуговицы и патроны на Ямал, остается только догадываться. Любопытны и легенды, бытующие среди кочующих вдоль побережья оленеводов, хотя не всем из них стоит доверять: история о том, что гитлеровский самолёт разбился на озере Ярато – ложь, также как информация о найденных бойцами НКВД автоматах из арсенала вермахта [1].

Малоизвестно, что север Тюменской области и Красноярского края оказался втянутым в события Второй мировой войны. Дело в том, что в 1940 г. по трассе Севморпути (проложенной 8 годами раньше экспедицией на ледоколе «Седов» под руководством Героя Советского  Шмидта) прошел германский вспомогательный крейсер «Коmet», замаскированный под торговое судно «Donau». Символично, что путь ему торили ледоколы «Ленин» и «Сталин». Советская сторона слишком поздно поняла, зачем посланный с корабля гидросамолет «Аrado-196» летал над Карским морем, а команда проводила несанкционированные высадки на сушу. Выйдя без разрешения советских властей на просторы Тихого океана, «волк скинул овечью шкуру» и потопил шесть английских транспортов водоизмещением 43 тыс. т [2]. Правда о трагедии в Тихом океане и участии (правда невольном) в этом советской стороны скрывалась от граждан СССР, а в Германии стала известной лишь из публикации 1943 г. в «Hamburger Fremdenblatt». Манипулирование массовым сознанием характерно для любых тоталитарных режимов, а в условиях «зыбкой дружбы» между правительствами А. Гитлера и И. Сталина подобная информация могла «сместить акценты» в оценке событий обычными гражданами, хотя гестапо и НКВД пресекали попытки их публично озвучить.

Северный морской путь лег «разграничительной линией» по судьбам говорящих на одном языке (но мыслящих по разному) немцев в СССР и Германии – заложников и, одновременно, акторов событий в Евразии. Советский Союз осознал опасность ситуации (для себя и союзников) с началом Великой Отечественной войны, когда СМП стал стратегически важным: по нему шли грузы ленд-лиза, снимая напряжение с Транссибирской магистрали; Норильский комбинат обеспечивался сырьём и поставлял готовую продукцию; северные регионы получали уголь, продовольствие и оборудование для станций слежения и метеонаблюдения. СМП стал единственной «дорогой жизни», связывавшей районы Северной Сибири. Для его защиты 2 августа 1941 г. была создана Беломорская военная флотилия (БВФ) с главной базой в Архангельске и базами в Югорском Шаре и Амдерме, а ее операционная зона на востоке достигала Карского моря. БВФ была придана авиагруппа разведки, барражировавшая над Баренцевым и Карским морями [3]. Большие надежды возлагались на переоборудованные самолеты полярной авиации, но им трудно было вести разведку, как и вступать в бой, не имея соответствующего вооружения.

У противника также были определены стратегические цели: в директиве германского ОКВ от 01.01.01 г. подчеркивалось, что наступление вермахта нацелено на то, чтобы отрезать Советский Союз «от Кавказа и, следовательно, от основных источников нефти», находится в непосредственной связи с другой задачей – «отрезать также северную линию снабжения, соединяющую Советский Союз с англосаксонскими державами» [4]. Таким образом, важным условием быстрого сокрушения СССР нацистское командование считало установку транспортно-экономической блокады по всему периметру его границ, включая районы Крайнего Севера. В преодолении этого блокирования принимали участие и советские немцы: переведенный в тыл бывший военный летчик А. Тимлер летал над сибирским Заполярьем, обеспечивая потребности СМП. Иные из числа немцев и австрийцев, как А. Пугачаш – сын оставшегося в Сибири после гражданской военнопленного и русской, участвовали в боях на фронте, скрывая происхождение. Это, безусловно, были «плоды» системы воспитания советских людей, свою этничность считавшей важной, но вторичной по отношению к гражданской идентичности и патриотическому долгу.

Говоря о части немцев и некоторых немцах, а не абсолютной – для всего немецкого мира СССР сущности, следует различать три уровня немецкости – как базы «этнического естества»: на уровне политиков; на уровне элиты (не все из элиты являлись политиками); на уровне массы, которая различается: по уровню ассимиляции, аккультурации, образовательному цензу, отрыву от «немецких корней». Поэтому нельзя однозначно оценивать вклад в Победу, как и судьбы трудармейцев, научной и технической интеллигенции, ссыльных, оказавшихся на севере Сибири, где их путь (чисто гипотетически) мог пересечься с высадившимися на берег гитлеровскими подводниками. В акватории Карского моря находился крейсер «Адмирал Шеер», барражировала летающая лодка BV 138, блуждали 11 подлодок Kriegsmarine, которым противостояли легко вооруженные бывшие рыболовецкие суденышки и ледоколы, артбатарея на острове Диксон.

Германские субмарины заходили в русла рек и ручьев Ямальского, Гыданского и Таймырского полуостровов, поскольку их экипажам была нужна питьевая вода, а до ближайших баз Kriegsmarine было несколько тысяч миль. Вероятно, случались и встречи ненцев с немецкими моряками. Есть и крайне важные свидетельства оленевода В. Яунгада о событиях на берегу Карского моря, где он постоянно каслал: «Как-то осенью увидели, что из воды появляется чудовище вроде большого корабля. Потом лодка. В нее сели три человека и направились к берегу. Мы все перепугались, побежали из чумов прятаться по оврагам. Убежали все, кроме ребенка шести лет. Тот хромой был, бегать быстро не мог, залез в бочку, на дне которой лежала соленая рыба. Из оврага ненцы наблюдали за пришельцами. Видят, те вышли из лодки, аккуратно все осмотрели, заглянули в чумы, бочки, обнаружили спрятавшегося мальчика, вытащили его оттуда, стали угощать конфетами».

Германские подводники жестами объяснили, что нужны рыба и мясо. Взамен предлагали конфеты, чай, сигареты, галеты, тогда как ненцам нужна была махорка (вряд ли чужеземцы знали это слово). Вскоре пришельцы отправились восвояси. Возможно, факты высадок и объясняют появление в различных частях тундры германского ящика с патронами и пуговиц. Проверить воспоминания невозможно, как нельзя, полагаем, с позиций сегодняшних знаний о войне отнести и эти контакты ненцев с гитлеровцами к коллаборационизму. И в зоне оккупации НАШИ люди были вынуждены менять хлеб на соль и (с опасностью для солдат вермахта) медикаменты, чтобы спасти близких или раненных советских солдат. Да и вряд ли связывали оленеводы неведомых им моряков с фашистами.

Как ни странно, но на основании слухов о подобных «встречах» руководство НКВД обвинило тундровиков в коллаборационизме: дескать, именно поэтому «случилась» в 1943 г. «Мандала» – антисоветское восстание, которое должно было быть поддержано десантами Kriegsmarine. «Мандала» была, по мнению большинства исследователей, откровенной провокацией местных органов НКВД, демонстрировавших свою «бдительность» и успехи в борьбе с «контрреволюцией».

Знавшие из радиоперехватов и видевшие в перископ мирный транспорт «Марина Раскова» подводники гитлеровской субмарины не испытывали угрызений совести от гибели в августе 1944 г. его экипажа и пассажиров с детьми: ответственность за подобные «подвиги» взяли на себя гросс-адмиралы К. Дёниц и Э. Редер, которые отдали приказ топить пассажирские, транспортные и рыболовецкие суда (за что в 1946 г. осуждены Нюрнбергским трибуналом). Антигуманная идеология нацизма сформировала у моряков германского флота пренебрежительное отношение к «недочеловекам», жизнь которых ничего не стоит. Только попав в плен, они смогли освободиться от пелены гебельсовской пропаганды, но это произошло позже.