Анализ противоречий современных глобализационных процессов в мировой экономике (стр. 5 )

~ Противоречия глобализации находят отражение и в новом характере
конкуренции. Как уже было сказано, в результате развития глобальных произ­
водственных сетей создаются условия для межфирменных стратегических аль­
янсов. Тем самым корпорации усиливают свои конкурентные преимущества в
тех странах, где разворачивают свою деятельность. В то же время, те правитель­
ства, которые имеют возможность субсидировать перспективные научно-
исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР), в том числе
осуществляемые фирмами, могут дополнительно влиять на их конкурентоспо­
собность. Это означает, что в глобальную конкуренцию включается такой мощ­
ный фактор, как разная «структурная конкурентоспособность» отдельных госу­
дарств, что усугубляет диспропорции в международной конкуренции. В резуль­
тате межфирменная глобальная конкуренция на олигополистических рынках
а; трансформируется в конкуренцию между глобальными компаниями и отдель-

ными государствами.

~ Глобализация характеризуется еще и тем, что обостряет противоречие между местным (локальным) и глобальным уровнями. В рамках этого противо­речия происходит противоборство двух политических логик: с одной стороны, логики свободного обмена, которая ведет к выравниванию условий для всех дей­ствующих на мировом рынке «игроков» в соответствии с принципом справедли-

58

вой конкурентной игры, с другой — меркантилистской логики, в соответствии с которой на национальном и местном уровнях формируются такие правовые и общекультурные условия, которые дают преимущества местным компаниям в международной конкурентной борьбе.

~ Для большинства населения, не входящего в 20%, составляющих выс­шие классы, идет медленное, но уже заметное снижение жизненных стандартов, происходит рост социальной напряженности, расовой и религиозной вражды, экстремизма в его разных формах, что может поставить под угрозу весь сло­жившийся уклад современной цивилизации и демократические свободы. Эти процессы, хотя и в разной степени, но охватывают все страны, в том числе и промышленно развитые. Демографические изменения, вызванные ослаблением государственных структур, в свою очередь, ослабляют последние еще более. Со­циальные беспорядки уже сейчас становятся, а в будущем могут стать нормой для стран «ядра». Предсказывается учащение и усиление гражданских войн, для защиты от которых у одних государств нет достаточной законодательной базы, а у других не хватает средств. В свою очередь, этнокультурные группы и корпора­тивные структуры могут начать строить собственные системы защиты, создавать частные армии, полицейские структуры, не говоря уже о подобных действиях преступных синдикатов. Такой детерминированный глобализационными про­цессами и либерализацией хаос представляет реальную угрозу демократическо­му гражданскому обществу.

~ Помимо межстрановых противоречий глобализация вызвала обострение и социальной напряженности, потому как и в развитых странах глобализация также ведет к перераспределению доходов, росту неравенства, сокращению рас­ходов на общественные блага. Опасность социального напряжения связана не только с сокращением возможности занятости и социальных гарантий, но и с обострением у людей чувства беззащитности перед лицом глобальных измене­ний, опасностей и вызовов.

~ Навязывание американских стандартов и образа жизни даже в Европе (а может, в первую очередь - в Европе) постоянно вызывает раздражение, а в об­ширном массиве развивающихся стран воспринимается как наступление на их

59

традиционные культурные ценности, обычаи и образ жизни. Рано или поздно все эти противоречия должны были вылиться в сопротивление глобализации. Таким образом, отдельные проявления недовольства и очаги сопротивления слились в единое транснациональное социальное движение - антиглобализм. Можно ска­зать, недовольные выступают не против глобализации вообще, а против ее не­олиберальной модели и негативных последствий. Поскольку сторонники неоли­беральной глобализации не собираются сдавать свои позиции, то сохраняется вероятность того, что мир в предстоящем будущем станет свидетелем острых экономических, социальных, идеологических и политических противоречий глобального масштаба.

~ Наконец, глобализация экономики — это усиление взаимозависимости всех хозяйствующих субъектов при постоянной перегруппировке экономических и политических сил на уровне государств, межгосударственных блоков и сою­зов, стратегических альянсов. Не прекращаются поэтому дискуссии об одно - и многополярном устройстве мира, о мерах достижения устойчивой стабильности на планете, предупреждении системных и финансовых кризисов, способах ре­шения глобальных экологических и общецивилизационных проблем, противо-действии техногенным, информационным и другим угрозам, ликвидации нище­ты и т. д.

Таким образом, обобщая и укрупняя проанализированные проблемы, можно отметить, что глобализационный процесс включает в себя многие тен­денции, которым противостоят контртенденции.

Негативные явления накапливаются, прежде всего, в сфере торговых и валютно-финансовых отношений, которые влияют на разные сферы хозяйства страны в виде ограничения платежеспособного спроса, роста международной и внутренней задолженности, дифференциации уровней развития национальных экономик, роста бедности и эмиграции из развивающихся стран, угрожающей общей социальной стабильности, обострения конкуренции и др.

Глобализация, следовательно, не устраняет основные противоречия ры­ночной экономики, а переносит их на новый, более высокий уровень.

60

В то же время возникают специфические негативные явления, свойствен­ные самой глобализации. Это прежде всего разная скорость движения факторов производства, в результате чего на базе ускоренной миграции капиталов сфор­мировался международный финансовый рынок, который развивается автономно, в отрыве от реального сектора и опережает движение международных товарных потоков. Такое обособление международных финансов выражает сущностное противоречие глобального воспроизводственного процесса.

Помимо всего, многие противоречивые исследования глобализации вы-
"°' званы селективным использованием основных положений неолиберальной док-

трины: ограничения в практической реализации неолиберальных установок в странах Запада сочетаются с принудительным внедрением монетаристских принципов в периферийных странах. Основное воздействие неолиберальной концепции на экономику развивающихся стран идет по линии демонтажа инсти­тута государственности, лишения государства многих важных рычагов экономи­ческой (антикризисной, социальной и иной) политики.

Влияние глобализации на экономический прогресс развивающихся стран - не однозначно. Наряду с ростом взаимовыгодной торговли и быстрым подъе-мом даже некоторых беднейших стран, тем не менее, объединение богатых и бедных государств на единой либерально-монетаристской торговой платформе грозит дальнейшим усилением экономического неравенства и общими крупны­ми потрясениями. Финансовые кризисы, начавшиеся в Мексике (1994) и странах Юго-Восточной Азии (1997) фактически поставили мировую экономику на грань глобального кризиса.

Подрыв малоэффективных по мировым стандартам, но жизненно важных
а; для периферийных стран отраслей рождает импортную зависимость, ослабляет

конкурентные позиции стран, препятствует формированию национальных хо­зяйственных комплексов. Исследования подтверждают, что такие страны, как Южная Корея, Малайзия, Сингапур, Тайвань, Филиппины обязаны своими успе­хами тому, что именно государство в этих странах разрабатывает экономические стратегии, влияет на направление инвестиций, воздействует на условия функ­ционирования ТНК, отстаивает по мере возможности самостоятельность в про-

61

ведении валютно-финансовой политики [Weiss L., 1998]. Основные положения неолиберализма не нашли широкого практического применения также в Индии и Китае, что, видимо, и смягчило для них последствия валютно-финансового кри­зиса последних лет.

В целом можно сказать, что каждому из четырех основных направлений, по которым идет формирование глобальной экономики (глобализация торговли, финансов, производства и формирование сети международных институтов и до­говоров) свойственны внутренние противоречия. Но, в конечном счете, все они сводятся к трансформации функций национального государства в формирую­щейся глобальной общности.

2.2. Основные противоречия современных глобализационных про­цессов.

Отдавая должное важности всех перечисленных проблем, возникающих в различных сферах глобального экономического пространства, попробуем про­вести предварительный анализ всей совокупности этих противоречивых процес­сов с целью выделить наиболее существенные проблемы для того, чтобы иметь возможность сконцентрировать внимание на принципиально важных для нашего анализа моментах.

Повысить эффективность аналитической работы с материалом, на наш взгляд, можно, сгруппировав все многочисленные противоречивые явления и процессы, перечисленные выше, в несколько проблемных блоков. Относительно исчерпывающим в данном контексте списком основных проблем может быть следующий:

1.  Свобода (нерегулируемость) мировых финансовых рынков.

2.  Новый характер мировой конкуренции.

3.  Усиление имущественного неравенства внутри стран.

4.  Увеличение диспропорций в развитии национальных экономик.

5.  Развитие процессов регионализации и локализации.

6.  Трансформация функций государства.

62

Свобода (нерегулируемость) мировых финансовых рынков. Главный вектор глобализации — глобализация капитала. Ее выражает растущий объем ежегодно циркулирующих по планете средств, участвующих в ежедневных сделках на валютных рынках мира. Но более глубокое влияние на глобализацию экономики оказывает международное движение долгосрочных капиталов в фор­ме прямых и портфельных инвестиций, главными субъектами которых являются ТНК.

Глобализация охватила прежде всего сферу финансового обращения и привела к формированию мирового финансового рынка. Зарождение его нача­лось в 60-х гг. XX в. с возникновением евродолларов и еврорынков, когда либе­рализация валютных рынков позволила европейским банкам привлекать частные вклады и предоставлять долларовые кредиты, которые не регламентировались национальными законодательствами. Вслед за обособлением европейского ва­лютного рынка появились новые международные финансовые центры: Люксем­бург, Гонконг, Сингапур, Багамские острова, Панама и др., деятельность кото­рых не подлежала валютному контролю, а доходы не облагались налогами. В 1981 г. свободной банковской зоной стал Нью-Йорк; несколько раньше возникли международные финансовые рынки фьючерсов валют. Основными заемщиками средств стали ТНК и государства с дефицитными платежными балансами. Круп­нейшие транснациональные банки превратились, таким образом, в главных по­средников на еврорынке между ТНК, государствами и международными органи­зациями.

Глобализация и либерализация финансовых рынков создают новые риски, которые становится все труднее предвидеть и предотвращать. Экономика любой страны или группы стран может стать жертвой межстранового перевода огром­ных масс капиталов. Регулирование международной валютной системы предпо­лагает прежде всего ограничение пределов колебания обменных курсов валют на основе координации экономических политик ведущих стран Запада. Как извест­но, США и некоторые другие развитые страны долгое время противились по­добному регулированию. Фактически международное финансовое регулирова­ние осуществляется сегодня с помощью разрабатываемых Банком международ-

63

ных расчетов нормативов, которые должны соблюдать все финансовые учреж­дения. Однако в условиях, когда финансовая сфера становится все более слож­ной, разработка таких нормативов не успевает за реальными событиями, так что нормативы часто принимаются после кризиса. При этом нет никакой уверенно­сти в том, что они помогут предотвратить будущие кризисы.

Российские экономисты А. Мовсесян и С. Огнивцев, например, делают вы­вод, с которым трудно не согласиться: реальной силы, способной противостоять транснациональному капиталу, сегодня в мире не существует. Совокупные ва­лютные резервы ТНК сейчас в несколько раз больше, чем резервы всех цен­тральных банков вместе взятых, и свободное перемещение даже незначительной доли этой массы денег способно изменить паритет любых двух национальных валют. По сути, глобальный финансовый рынок, на котором в качестве главных игроков выступают ТНК и ТНБ, превратился в самостоятельную и обособлен­ную силу, действующую по своим правилам и способную свести на нет усилия любого правительства по регулированию национальной экономики, если таковая полностью открыта для международных финансовых спекуляций. Влияние этого феномена еще не изучено наукой, как считает Р. Буало (R. Boileau), один из авто­ров теории регуляции. Смысл этой теории в том, что сейчас установился чрез­вычайно «запутанный мировой порядок», и пока не хватает всех имеющихся ис­следовательских наработок для его научного осмысления.

Однако попытки такого осмысления ведутся. Дж. Сорос (G. Soros), сделав­ший огромное состояние на финансовых спекуляциях, представил миру свое ви­дение современной международной финансовой системы в ряде книг, таких как «Алхимия финансов» и «Кризис мирового капитализма» с подзаголовком «От­крытое общество в опасности».

Главную причину финансовой и экономической нестабильности Дж. Сорос также видит в отсутствии национального и международного контроля над миро­выми финансовыми рынками.

Таким образом, глобализация мирохозяйственных процессов выдвигает перед странами задачу регулирования мировых валютно-финансовых потоков. Для этого предлагается, например, расширить полномочия МВФ и Всемирного

64

банка, предоставив им право чрезвычайного «буферного» финансирования в крупных объемах, обязанность вести постоянное наблюдение за потоками крат­косрочного капитала и создать систему «раннего предупреждения», реформиро­вать всю существующую мировую валютно-финансовую архитектуру.

В ходе дискуссии, которая развернулась сейчас вокруг реформирования
Бреттон-Вудских учреждений (МВФ, МБРР), указывается, например, что финан­
совый кризис 1997 г. обострился из-за неадекватной реакции этих учреждений
на новую мирохозяйственную ситуацию, когда они продолжали настаивать на
**'' своих традиционно жестких рекомендациях и требованиях, построенных по ти-

повым схемам без должного учета национальной специфики. Это обострило со­циально-экономическую ситуацию в странах-получателях, а, главное, не остано­вило расползания кризисных явлений, распространения их на новые регионы.

Поэтому есть как сторонники, так и противники того, чтобы придать
Бреттон-Вудским учреждениям дополнительные полномочия, усилить их кон­
трольные функции. Одновременно ставится вопрос о большей прозрачности их
деятельности, обновлении критериев принятия решений по кредитованию кри­
зисных стран, об усилении координации с деятельностью национальных банков,
об установлении постоянного мониторинга потоков краткосрочных капиталов.
Цель этих предложений — создать систему прогнозирования и раннего преду­
преждения локальных кризисов. Весьма перспективной, на наш взгляд, является
идея формирования региональных валютных фондов, которые бы помогли в
большей мере адаптировать финансовую помощь к национальной специфике
стран-получателей и более эффективно контролировать ее использование. В
данном случае страны могут получить помощь по схеме, аналогичной той, кото-
ь, рая действует в системе МБРР, связанного в своей работе с многосторонними

региональными банками развития.

Среди других мер отметим предложения по созданию специальных фон­дов для дополнительного кредитования кризисных стран, если будет происхо­дить перераспределение страновых квот в МВФ по регулярной публикации страновых рейтингов.

65

Сторонники ужесточения валютного регулирования допускают введение внешнего валютного управления, разных ограничений на валютные операции вплоть до полного запрещения на использование национальной валюты с заме­ной ее на твердую валюту.

Новый характер мировой конкуренции. Новые субъекты глобальных
рынков - это прежде всего транснациональные корпорации, которые вполне
правомерно уже называть глобальными корпорациями. Впервые появившись в
начале XX века, они стали неуклонно наращивать масштабы своей экспансии.
у ТНК задают тон динамике международных кооперационных связей, со-

блюдению пропорций и сбалансированности отраслевого развития через рацио­нальное использование факторов производства, его специализацию. Принцип, которым руководствуются ТНК на новом этапе развития, состоит в том, чтобы быть представленными на всех основных рынках, опираясь на единство управ­ления торговой, промышленной и финансовой деятельностью. Итогом их гло­бальной стратегии в конечном счете становится формирование интегрированной международной торгово-индустриалыюй системы. Международная торговля сырьем почти полностью находится под контролем ТНК. Также на внутренний оборот ТНК приходится большая часть всех платежей, связанных с движением новейших технологий.

Большая часть внешней торговли к настоящему времени становится фак­тически внутрифирменным оборотом действующих в глобальном масштабе кон­цернов. К середине 90-х годов около 40% мировой торговли осуществлялось в рамках гигантских ТНК как часть их внутрифирменного оборота [CEYFA, 1997, р.321].

*; В условиях глобализации сосуществуют и взаимно переплетаются не

только традиционные организационные структуры по экспорту товаров, продаже лицензий, передаче фирменной марки (франчайзинг), разные формы совместных предприятий, зарубежные филиалы, зарубежные предприятия, дочерние фирмы. Наряду с ними рождаются новые формы межфирменного сотрудничества: стра­тегические союзы, стратегические системы, международные слияния и погло­щения.

66

К процессам слияния, создания стратегических альянсов и разным формам совместной деятельности прибегают даже самые крупные ТНК. Все чаще на от­дельных стадиях производства и обмена чисто рыночные и конкурентные отно­шения заменяются более длительными и устойчивыми формами взаимодействия и сотрудничества с детальной фиксацией прав и обязанностей сторон. Это дает основание утверждать, что в глобализующемся мире наряду с олигополистиче-ской конкуренцией формируется более сложная система отношений контраген­тов, в которой переплетаются элементы государственного регулирования, доб - ровольно-принудительных отношений и разнообразных неформальных связей.

Следует признать, что эффект глобального укрупнения в значительной мере основан на достижениях технического прогресса, возможностях коммерче­ского использования в глобальных связях информационных технологий, и в то же время это своеобразная реакция на угрозы самой глобализации, на ее проти­воречия и непредсказуемые последствия, связанные с растущей свободой дви­жения факторов производства. Хозяйствующие субъекты, объединяясь в эконо­мические, финансовые, территориальные структуры, приобретают большую ус­тойчивость и конкурентоспособность.

ТНК, будучи ведущими субъектами международного инвестирования, од­новременно способствуют беспрецедентному росту международных частных банковских кредитов, предоставляемых через систему межбанковского кредито­вания. Все это способствует стиранию различий между тремя типами капитало­вложений: прямыми инвестициями, портфельными инвестициями и банковски­ми кредитами. Одновременно с ростом ТНК параллельно растет и количество международных банковских операций. Результатом явилось создание глобаль - ной сети международных оптовых банков с системой взаимного межбанковского кредитования, которое может оказывать как положительное влияние на глобаль­ную систему в целом, так и одновременно провоцировать серьезные кризисные ситуации в отдельных странах.

Поэтому речь идет о том, что конкуренция на глобальном уровне принци­пиально отличается от традиционных форм соперничества между фирмами. Во-первых, в условиях несовершенной (олигополистической) конкуренции решаю-

67

щее значение приобретает «структурная конкурентоспособность» отдельных го­сударств, которая находит выражение в готовности национальных правительств субсидировать перспективные исследования и разработки, проводимые фирма­ми. Во-вторых, высокий уровень концентрации капитала в отдельных отраслях ведет к тому, что межфирменная глобальная конкуренция на олигопольных рын­ках по сути трансформируется в конкуренцию между глобальными компаниями и отдельными государствами.

Усиление имущественного неравенства внутри стран. Среди наиболее важных последствий глобализации чаще всего выделятся отрицательное влияние на уровень занятости, особенно неквалифицированных работников в промыш-ленно развитых странах, и усиление неравенства не только в масштабах отдель­ных стран, но и на мировом уровне. Однако в разных странах наблюдается раз­личная картина. Так, за последние 15 лет в США и Великобритании разрыв меж­ду средними реальными доходами 10% самых высокооплачиваемых и 10% са­мых низкооплачиваемых работников возрос на треть [The Economist. 2000. Au­gust 12, р.27]. В то же время в странах континентальной Европы подобный раз­рыв практически не изменился, однако при этом значительно повысился уровень безработицы.

Технологическая революция продолжает обострять взаимоотношения ме­жду трудом и капиталом в процессе производства. Уменьшается потребность в труде, поскольку малое количество труда производит больше стоимости и более совершенную продукцию. Капитал теперь нуждается в небольшом количестве низкоквалифицированных работников, которые в соединении с еще меньшим количеством высококвалифицированных рабочих обеспечивают весь процесс производства. Новая техника вытесняет миллионы рабочих из сферы производ­ства. Возможно, грядет эра «заводов без рабочих» и «виртуальных компаний».

Дело еще и в том, что степень интеграции и глобализации рынков рабочей силы значительно уступает глобализации рынков товаров и капитала. Конечно, десятки миллионов людей трудятся за пределами своих стран. И все же мобиль­ность трудовых ресурсов ныне намного меньше, чем во второй половине XIX века, когда примерно 100 миллионов человек эмигрировали из Европы в страны

68

Нового Света, прежде всего в США. Сегодня даже в пределах Европейского Союза, где созданы наилучшие правовЕле условия для трудовой миграции между странами-участниками ЕС, эта миграция не столь значительна, и рынки труда сохраняют свой национальный характер.

Роль труда как фактора экономической жизни уменьшилась. Не имея той же свободы перемещения, как капитал, рабочие значительно ослабили свои по­зиции на переговорах с работодателями. Вместе с тем глобализация рынков тру­да как никогда прежде накладывает ограничения на рост заработной платы.

Основные причины массовой безработицы в развитых странах обычно ус­матривают в разветвленной системе социальной помощи, которая уменьшает стимулы к поиску работы, а также в снижении уровня реальной заработной пла­ты. Однако стратегия свертывания социальной помощи малоперспективна в деле стимулирования занятости, поскольку базируется на сомнительном предположе­нии о наличии свободных рабочих мест. Глобальная конкуренция заставляет фирмы осуществлять политику «конкурентоспособного аскетизма». Общеприня­тым инструментом повышения конкурентоспособности еще в 70-е годы стала практика сокращения рабочих мест, которую дополняет курс на постоянное снижение уровня реальной заработной платы.

Глобализация имеет наиболее противоречивые последствия именно в этом аспекте. В ней видят причину растущего неравенства как в развитых, так и раз­вивающихся странах. Вряд ли найдется в мире хоть одна страна, в которой за последние 10-20 лет не наблюдался бы рост нищеты и неравенства. Раньше этот рост смягчался мерами, предпринимаемыми правительствами, но господство не­олиберальных доктрин в государственной экономической политике последних десятилетий свело это вмешательство к минимуму. Сильнее всего от этого по­страдали развивающиеся страны, но и в развитых государствах налицо те же тенденции.

Другой фактор, способствующий росту экономического неравенства, как в развитых, так и в развивающихся странах, — это переливы капитала из тех стран, где под давлением профсоюзов работодатели вынуждены повышать заработную плату, в регионы с низким уровнем зарплаты. Значимость этого фактора также

69

мало исследована, но, несомненно, существует обратное влияние этого процесса на замораживание уровня заработной платы в тех странах, откуда осуществляет­ся экспорт капитала.

Основным фактором, влияющим на образование экономического неравен­ства, является механизм межотраслевой торговли: развитые страны экспортиру­ют в развивающиеся высокотехнологичную продукцию, а взамен получают то­вары широкого потребления, производство которых является трудоемким, но не требует привлечения высококвалифицированной рабочей силы. В результате в развивающихся странах происходит «вымывание» с рынка труда высококвали­фицированных работников, а уровень зарплаты неквалифицированных оказыва­ется во много раз ниже, нежели у их коллег в развитых странах.

Еще в конце 60-х гг. классик монетаризма М. Фридман предостерегал, что любые попытки уменьшить безработицу ниже ее «естественного уровня» чрева­ты усилением инфляции. В 70-е гг., когда энергетический кризис вызвал одно­временный рост безработицы и инфляции, виновником была объявлена Органи­зация стран-экспортеров нефти (ОПЕК). Но и в 80-е гг., когда цены на нефть упали, проблемы безработицы и инфляции сохранили свою остроту. В 90-е гг. массовая безработица стала неотъемлемой частью глобальной экономики, о чем свидетельствует устойчивый рост доли безработных в самодеятельном населе­нии ведущих стран ОЭСР.

В связи с этим правительства Запада предпринимают шаги по ограниче­нию международной мобильности рабочей силы, хотя доказанной эмпирической зависимости между увеличивающимися объемами международной торговли, иммиграцией и ростом безработицы (особенно среди малоквалифицированной рабочей силы) пока не обнаружено. Вместе с тем наблюдается существенное влияние этих факторов на снижение уровня зарплаты малоквалифицированных работников. Здесь сказываются противоречия процесса глобализации: если «экономика» современного капитализма преодолевает 1раницы национальных государств, устремляясь к единому глобальному рынку, то «политика» капита­лизма остается националистической, с ярко выраженными изоляционистскими тенденциями. Об этом свидетельствуют теоретические построения, обосновы-

70

вающие зависимость роста безработицы в развитых странах от импорта мало­квалифицированной рабочей силы из стран третьего мира.

Чтобы уменьшить риск социального демпинга со стороны стран (главным образом развивающихся), в которых не соблюдаются основные социальные пра­ва трудящихся, Франция и США предложили ввести в правила регулирования международной торговли так называемую «социальную оговорку». Ее суть со­стоит в том, что любая страна может свободно экспортировать свою продукцию только в том случае, если в ней будут соблюдаться разработанные Международ - ной организацией труда (МОТ) социальные правила и нормы, т. е. устранение принудительного и детского труда, проведение коллективных переговоров меж­ду работодателями и трудящимися, отмена дискриминационных ограничений при найме рабочей силы и т. д. Санкции против государств, нарушающих эти правила, должны определяться странами - торговыми партнерами. Хотя про­блемы введения «социальной оговорки» обсуждались на конференции Всемир­ной торговой организации в декабре 1996 г. в Сингапуре, правительства многих развивающихся стран, особенно азиатских, выступили против ее принятия.

Увеличение диспропорций в развитии национальных экономик. Про-цесс глобализации, будучи стихийным и потому крайне противоречивым, значи­тельно увеличивает различия между странами, меняя соотношение потенциалов социально-экономического развития. Специалистами отмечается, что неравенст­во условий жизни на глобальном уровне никогда не было столь велико, как сей­час. Синтетическим показателем этого служит уровень душевого дохода: в Япо­нии он в 100 раз выше, чем в Индии, в Швейцарии в 400 раз выше, чем в Эфио­пии [The Economist. 1999. July 24, p. 19]. Крайне неравномерно распределяются социальные и экологические издержки роста: развивающиеся страны несут не­пропорционально большое бремя тяжелых производств, переносимых из бога­тых стран, которые могут позволить себе значительные расходы на улучшение социальных условий и качества окружающей среды в своих национальных гра­ницах.

«Хотя некоторые развивающиеся страны добились улучшения социально-экономических показателей (прежде всего Индия и Китай), поляризация богат-

71

ства и бедности усиливается. С 1960 по 1994 г. доля наиболее богатых 20% насе­ления мира в общем объеме доходов увеличилась с 70 до 85%, а доля беднейшей пятой части уменьшилась с 2,3 до 1,1%. Таким образом, разрыв между теми и другими увеличился за это время с 30:1 до 78:1» [МЭиМО. 1999, №5, с.48].

Это неравенство становится особенно очевидным в условиях ликвидации прежней обособленности хозяйств, превращаясь в катализатор социально-политической напряженности и подрыва стабильности всей мировой системы.

Социальный сдвиг на глобальном уровне происходит и в другой форме. Новые технологии вызывают к жизни новый тип работника, ориентированного на творчество, высокоинтеллектуальный труд — то есть новую элиту в виде тон­кой прослойки специалистов, вооруженных особым типом знаний, квалифика­цией и талантом и занимающих привилегированное положение независимо от того, в какой стране работают. Этот тип социальной дифференциации приобре­тает таким образом подлинно глобальное измерение и становится одним из фак­торов «утечки мозгов». Дилигенский отмечал в связи с этим, что категория таких работников, отрываясь от своей социальной среды и как бы вы­деляясь в наднациональную структуру глобального характера, тем самым пере­стает быть фактором развития собственной национальной экономики. Фигуры программиста или менеджера, использующего современные методы управления, становятся достаточно типичными в мире. Однако эти профессии остаются не­доступными подавляющему большинству людей, живущих вне развитых стран, а также значительному большинству в самих развитых государствах. У предста­вителей этой группы лиц гораздо больше общих черт, чем между ними и пред­ставителями других групп населения из стран, выходцами из которых они являются.

Однако возникают и другие тенденции. Специфической чертой процесса глобализации в 90-е гг. стало укрепление связей между странами с высоким и низким уровнем доходов. Если о взаимозависимости высокоразвитых экономик США, Японии и стран Западной Европы можно было говорить еще в 60-е годы, то включение беднейших стран в глобальные системы торговли, финансов и производства как партнеров и участников рынка стало подлинным открытием

72

последнего времени. Этот факт с точки зрения энтузиастов глобализации миро­вой экономики обещал дальнейший рост взаимовыгодной торговли и быстрый экономический подъем для всех групп стран, пока еще столь резко дифференци­рованных по уровню доходов. По мнению же скептиков, интеграция богатых и бедных государств в рамках глобальной экономики грозит дальнейшим ростом экономического неравенства и крупными потрясениями в дальнейшем.

Вместе с тем более богатый и развитый мир по-прежнему характеризуется крайне неравномерным распределением доходов: 20% мирового населения, проживающего в развитых странах, потребляют 85% мировых богатств (в 1960 г. - 70%). В рассматриваемый период разрыв в душевых доходах между развитыми и развивающимися странами утроился [Процесс глобализации: экономические, социальные и культурные аспекты, 2000, с.52]. Усиление неравенства в опреде­ленной мере отражает такой новый феномен последних 30 лет, как расслоение развивающихся стран, среди которых появились быстрорастущие НИС. Эти страны смогли достичь впечатляющих экономических успехов не в последнюю очередь потому, что они сумели создать механизмы более справедливого рас­пределения доходов.

Не всем развивающимся странам удается эффективно включиться в этот процесс, но исключения лишь подкрепляют правомерность общетеоретических выводов. Речь идет, во-первых, о «географических барьерах» на пути экономи­ческого развития. Страны, расположенные в труднодоступных регионах (в Ан­дах, Гималаях или Центральной Африке), из-за высоких транспортных издержек оказываются изолированными от интенсивных торговых коммуникаций. Нема­ловажным фактором являются и неблагоприятные климатические условия.

Кроме того, низкая прибыльность вновь нарождающихся секторов про­мышленности по сравнению с добывающими отраслями, ориентированными на экспорт, снижает в национальных экономиках стимулы для развития передовых отраслей обрабатывающей промышленности, что в долговременной перспективе негативно сказывается на общих темпах экономического роста. Известен «гол­ландский синдром», когда открытие нефтегазоносных месторождений в Север­ном море привело, в конечном счете, к частичной деиндустриализации этой

73

страны: расширение экспорта природных ресурсов вызвало укрепление нацио­нальной валюты, что резко снизило конкурентоспособность обрабатывающих отраслей промышленности на международной арене и обусловило в дальнейшем их упадок.

В целом, страны, богатые природными ресурсами, оказываются неконку­рентоспособными в обрабатывающих секторах экономики и, как следствие, в долгосрочной перспективе имеют более низкие темпы экономического роста в силу того, что добывающие отрасли и сельскохозяйственное производство пре­доставляют меньшие возможности для нововведений, обучения делом и повы­шения производительности. Поэтому необходимы специальные протекционист­ские меры, направленные на защиту перспективных отраслей обрабатывающей промышленности, однако степень реального вмешательства государства в функ­ционирование рыночной экономики каждый раз становится предметом горячих дискуссий.

Развитие процессов регионализации и локализации. Специфика данной тематики заключается в том, что во многих исследованиях, где она так или иначе затрагивается, регионализация и локализация очень часто понимаются как схо­жие и даже идентичные процессы, а если и не идентифицируются, то все равно довольно сложно выявить существенную разницу, которую авторы вкладывают в эти понятия. Зачастую два этих термина используются для обозначения одного и того же явления — создания устойчивых местных союзов, общностей и группи­ровок, обеспечивающих совокупность, но сохраняющих индивидуальную авто­номию входящих в группу субъектов.

Действительно, обе тенденции — регионализация и локализация — имеют много общего в своей основе: и то и другое - процесс объединения государств, причем объединения именно в рамках региона, то есть исходя из территориаль­ной близости. Относительное различие можно увидеть в разной природе и целях этих объединений.

Локальные сообщества, как правило, представляют собой консолидацию этнических и цивилизационных образований, то есть объединяются на основе культурного (а иногда - идеологического) единства и коллективистской иден-

74

точности и, как считают некоторые специалисты, объединяются с целью куль­турной изоляции и проведения соответствующей внутренней и внешней полити­ки. Такие объединения часто ориентируются на традиционные (автаркические) способы ведения хозяйства. То есть акцент делается на исключительности от­дельных форм социальной идентификации. В основе же региональных объеди­нений лежат в большей степени экономические аспекты. Целью такого террито­риального группирования является усиление экономических позиций от объеди­нения с намерением использовать мощь группировки в дальнейшем развитии внешнеэкономических отношений с остальным миром.