Стенограмма парламентских слушаний "Российский и международный аспекты правового регулирования и положения коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации" (стр. 5 )

Все положения, связанные с международным правовым регулированием и взаимоотношениями внутригосударственного права, международного права, я бы разделил на две группы (я веду речь о тех положениях, которые записаны в Конституции) – это общие положения и положения, которые непосредственно касаются коренных малочисленных народов.

Общие положения записаны, между прочим, в основах конституционного строя Российской Федерации, фиксируются как один из элементов основ. В соответствии с частью 4 статьи 15 общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры является частью правовой системы Российской Федерации. Это очень важное и интересное положение. Здесь же мы находим положение относительно соотношения норм международных договоров и федеральных законов. Одновременно Российская Федерация фиксирует в статье 69 положение о том, что Российская Федерация гарантирует права коренных малочисленных народов с позиции общепризнанных принципов и норм международного права, то есть специальным образом фиксирует этот момент.

В этой связи возникает несколько вопросов. Я их на три вопроса разделил. Вопрос первый. Какие международные правовые нормы распространяются на коренные малочисленные народы? В общем-то, понятно, если мы не разберемся с этим вопросом, то трудно судить о том, какие международные правовые нормы мы будем интерпретировать применительно к этому этническому сообществу. Когда я начинаю анализировать, а кто такие коренные малочисленные народы, я прихожу к выводу о том, что коренные малочисленные народы, в общем-то, как бы можно рассматривать в трех ипостасях. Прежде всего это народы, и прямо об этом в Конституции говорится. Это народы. Соответственно, на коренные малочисленные народы распространяются положения, которые относятся ко всем народам. В частности, например, в пактах, упомянутых здесь, говорится о праве народов на самоопределение. Мы можем взять и положение Устава ООН, где речь идет об этом же, и некоторые другие положения, касающиеся непосредственно народов.

Второе. Я исхожу из того, что коренные малочисленные народы – это этнические сообщества, которые находятся в ситуации национального меньшинства. Ну, это факт, и очевидный. Соответственно, у меня есть предположение о том, что коренные малочисленные народы можно рассматривать и в качестве национальных меньшинств, между прочим, соответственно распространяя на коренные малочисленные народы положения международных правовых актов, в которых регулируются отношения, связанные с национальными меньшинствами. Вот той же самой Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств.

И, кстати сказать, консультативный комитет, который создан в соответствии с этой Рамочной конвенцией, делая доклад по Российской Федерации в 2002 году, как раз и формулировал положения этого доклада с учетом признания того, что коренные малочисленные народы, проживающие в Российской Федерации, есть национальные меньшинства.

Наконец, третий момент. Коренные малочисленные народы – это особые этнические сообщества, особые национальные меньшинства, и это тоже очевидно, которые имеют специфические притязания. И отсюда речь идет о специфических правах. Но прежде всего это связано с правами на территории, на природные ресурсы, и, в общем-то, это одна из существенных специфик. И, собственно говоря, эти положения как раз, и в значительной степени, может быть, находят отражение в различных международных правовых документах, касающихся коренных малочисленных народов.

Кстати сказать, я бы не только говорил о том, что, ну, действительно это скудный такой объем международных правовых норм. Но тем не менее, если внимательно анализировать сложившуюся международную правовую базу, то можно найти побольше, чем, скажем, Конвенция МОТ № 000. Я бы на всякий случай обратил внимание на Конвенцию о биологическом разнообразии, ратифицированную Российской Федерацией, которая много очень существенных положений фиксирует и которая, между прочим, обязывает Российскую Федерацию кое-что делать в плане выполнения положений, связанных с этой конвенцией.

Второй вопрос. Каково юридическое значение международных правовых норм, касающихся коренных малочисленных народов? Здесь тоже очень много интересного. И я для начала просто отослал бы всех присутствующих к постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 года о применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации, в котором интерпретируются положения Конституции, части 4 статьи 15 и части 1 статьи 17, где речь идет об общепризнанных правах и свободах граждан, которые должны применяться, в том числе в соответствии с Конституцией, в Российской Федерации.

Здесь, в этом постановлении пленума, дается разъяснение о том, что такое общепризнанные принципы, что такое обязательные общепризнанные нормы. Я не буду останавливаться на этом, поскольку желающие могут это прочитать, и это будет интересно. Я остановлюсь только на характеристике обязательности международных договоров Российской Федерации. При этом, естественно, имеется в виду обязательность международных договоров Советского Союза, преемником которого является Российская Федерация. Исходя из толкований, которые дал Пленум Верховного Суда Российской Федерации, обязательными в юридическом смысле международными договорами являются следующие.

Первое. Это договоры, в отношении которых Российская Федерация признала обязательность, например ратифицировала международный договор. Есть и другие формы признания, я не буду об этом говорить.

Далее. Обязательными являются договоры, вступившие в силу. Это очень важно, речь идет о том, что можно ратифицировать договор, а он еще не вступил в силу, потому что его не ратифицировало необходимое число государств. Договор официально опубликован, не требуется издания внутреннего правового акта.

Вот это те слагаемые, которые делают тот или иной международный договор обязательным для применения, в том числе судами Российской Федерации.

Надо сказать, что обязательными являются не только договоры, таким образом введенные в правовую систему Российской Федерации, обязательными являются и акты интерпретации этих договоров. Это очень важно, поскольку иногда возникает вопрос: мы ратифицировали Европейскую конвенцию о правах и свободах, а как же относиться к решениям Европейского Суда? Так, в этом же постановлении Пленума Верховного Суда было дано разъяснение, что, в общем-то, решения Европейского Суда, в которых интерпретируются положения Европейской конвенции, также являются обязательными для Российской Федерации в том числе.

Правда, здесь вопрос очень сложный. Я тоже не буду на этом останавливаться, потому что есть некоторые детали, связанные с признанием, допустим, обязательной силы решений Европейского Суда применительно к тем решениям, в которых не разрешаются вопросы, связанные с гражданами Российской Федерации, но тем не менее.

Наконец, еще один вопрос – применение международно-правовых норм в Российской Федерации. Это тоже довольно интересный вопрос, но я бы обратил внимание в этой связи на три позиции.

Первая. Международно-правовые нормы интерпретируются и применяются во взаимодействии и в контексте существующего внутреннего правового регулирования. Я бы это первым отметил. В общем-то, если мы говорим о том, что нормы входят в правовую систему, то они там же не изолированы, они являются уже частью правовой системы. И соответственно положения этих международно-правовых норм интерпретируются с позиций в том числе внутреннего законодательства. Это первое.

Второе. Международно-правовые нормы интерпретируются во взаимосвязи и в контексте существующего международно-правового регулирования в целом. Международно-правовые нормы, несмотря на то что они вошли или включены в правовую систему Российской Федерации, не утрачивают своей изначальной природы. Они остаются нормами международно-правовыми. Договоры могут быть аннулированы и так далее, естественно, нормы выпадают из правовой системы Российской Федерации.

Международно-правовые нормы интерпретируются с позиций того, как мировое сообщество в целом в системе трактует те или иные положения. И в этой связи я не могу не сказать или не могу… Ну, мне не очень понятно, я надеюсь, что здесь еще будут разъяснения по этому поводу. Я не могу понять позицию, в частности Российской Федерации, по некоторым вопросам, связанным с Декларацией и 169-й Конвенцией МОТ. Если иметь в виду то, что мною сказано относительно связанности системы международно-правовых норм и внутреннего законодательства, я не могу понять, какую опасность несет положение декларации, например, о праве на самоопределение коренных народов, как это записано. В каком соотношении тогда, у меня возникает вопрос, находится вот это право с правом на самоопределение, записанным в международных пактах? Было бы интересно услышать разъяснение. Для меня, например, это достаточно очевидно, потому что Конституция выше или, точнее, Конституция у нас определилась с этим вопросом. Самоопределение, во-первых, признается как один из принципов федеративного устройства, во-вторых, подчеркивается, что самоопределение осуществляется в Российской Федерации в тех формах и на тех принципах, которые установлены Конституцией Российской Федерации.

То есть, если говорить применительно к коренным малочисленным народам, для меня это означает, как для юриста, что самоопределение может быть в форме, например, создания территориальных каких-то национальных образований, в форме территорий традиционного природопользования, в форме общин, в форме создания национально-культурной автономии и так далее. То есть вот в тех формах, которые предусматривают Конституция и российское законодательство. И иных форм не существует.

То же самое я могу сказать по поводу положений, связанных с землепользованием и правами на природные ресурсы. Все это будет интерпретировано таким образом, как это определено Российской Федерацией. И, с моей точки зрения, никакой опасности в этом нет.

И третий момент, который связан с применением, я бы назвал так, или, точнее, опираясь на Конституцию, сказал бы следующим образом: международно-правовые нормы не обладают приоритетом по отношению к праву Российской Федерации. Вот и всё. Потому как согласно Конституции международно-правовые нормы должны соответствовать Конституции прежде всего. Международно-правовые договоры могут обладать приоритетом по отношению, я так отмечаю, к федеральному закону, но не всегда, только в тех случаях, когда международный договор ратифицирован законом. А у нас есть иные формы введения в правовую систему. Если международный договор иным образом, так сказать… ему и статус обязательного придается, кроме закона, то такой договор не обладает приоритетом по отношению к договору.