Четыре подноса эклеров (стр. 3 )

ПОЖАРНЫЙ. Нарушаем?!

ВОДОПЬЯНОВ (испуганно приседает). Самую малость…

ПОЖАРНЫЙ. Не положено!

ВОДОПЬЯНОВ. Я больше не буду!.. (Поворачивается к пожарному.) Какая у вас шляпа красная. Вы случайно мухомора играть не собираетесь?

ПОЖАРНЫЙ. Это каска! Не мухомор. И я не актер!

ВОДОПЬЯНОВ. Что же вы тогда в театре делаете?

ПОЖАРНЫЙ. Я пожарный!

ВОДОПЬЯНОВ. Не верю! У нас Аристарх Семенович пожарный. Я с ним двадцать лет душа в душу!

ПОЖАРНЫЙ. Он теперь умер!

ВОДОПЬЯНОВ. Правда – умер?

ПОЖАРНЫЙ. Правда. А почему у вас нос красный?

ВОДОПЬЯНОВ. Вам не нравится мой нос? (Подходит ближе.)

ПОЖАРНЫЙ. Нравится! Но лучше дышите в сторону! И почему здесь всё так загажено? Встать негде, чтобы не вляпаться.

ВОДОПЬЯНОВ. Я к этому безобразию никакого отношения не имею! Я в молодости на зайцах специализировался. Столько переиграл! И белых, и серых! У меня наградная грамота есть! Лучший зайчик Дагестана! Так до Деда Мороза и дослужился. Без красного носа никак нельзя!

ПОЖАРНЫЙ. Хорошо! Нос можете оставить себе. И запах тоже! Меня это не касается! Пусть завтруп разбирается! А вот курить – ни-ни! Только в строго отведенных местах.

ВОДОПЬЯНОВ. Так ведь у нас даже курительную комнату закрыли.

ПОЖАРНЫЙ. На первый раз я вам делаю замечание! (Записывает в книжечку.) И беру на заметку. Как вас?

ВОДОПЬЯНОВ. Дед Мороз!

ПОЖАРНЫЙ. По паспорту!

ВОДОПЬЯНОВ. …

ПОЖАРНЫЙ. Так вот, Владимир Леонтьевич! Еще раз – и…

ВОДОПЬЯНОВ. Понял. Все понял! Аристарх Семенович был человек! И сам курил, и другим не давал! А какой был пожарный!

ПОЖАРНЫЙ. Я не Аристарх! Я не курю! И вам это не позволю!

ВОДОПЬЯНОВ. Актеру без никотина никак нельзя. Он пашет как лошадь. Никотин его воскрешает! Вы попрыгайте-ка по сцене в костюме зайчика полтора часа. Да это же как в литейном цеху в ночную смену. А костюм? Жмет и преет! Просто мозгоплавильня какая-то! Детишки в зрительном зале смеются, а мамашки спят!

ПОЖАРНЫЙ. Что вы тут мне комедию ломаете?

ВОДОПЬЯНОВ. Это Драма!

ПОЖАРНЫЙ. Какая разница?!

ВОДОПЬЯНОВ. Большая!

ПОЖАРНЫЙ. Объяснить сможете?

ВОДОПЬЯНОВ. Трагедия – это когда героя убивают! А комедия, когда он женится на дуре!

ПОЖАРНЫЙ. А у вас драма!

ВОДОПЬЯНОВ. Да! Драма – это ни то ни се! Она всегда личная!

ПОЖАРНЫЙ. Личные драмы попрошу справлять в общественной курилке! И это последнее китайское предупреждение! (Уходит.)

ВОДОПЬЯНОВ. Гули! Гули! Гули! Голубки мои! Скоро сиротками станете! Обижают все старого актера! Совсем со свету сживают! Кто же вам эклеры крошить станет! (Уходит.)

Сцена пятая. Режиссер

Директор привозит из Москвы маститого режиссера.

Тюльпанова подает заявление. Директор уговаривает москвича поработать

в провинциальном театре. Режиссер интересуется Аллочкой.

В буфет заходит пожилой богемного вида мужчина, похожий на Карлсона: невысокий, круглый, с бородкой, в красной рубашке и подтяжках. Идет мимо буфета.

БУФЕТЧИЦА. Гражданин! Гражданин! Вы куда?

РЕЖИССЕР (возвращается). Вы что же? Мной интересуетесь?

БУФЕТЧИЦА. А вы кто?

РЕЖИССЕР. Я режиссер!

БУФЕТЧИЦА. У нашего театра нет режиссера!

РЕЖИССЕР. Это сразу видно! Как только в фойе входишь! Театр начинается с вешалки. А у вас – с отсутствия оной… (Садится на стул верхом.)

БУФЕТЧИЦА. Наш театр начинается с буфета. (Протирает тряпкой столик.) Был тут у нас один! Звездин! Но недолго! И вам не засиживаться.

РЕЖИССЕР. Что же это вы московских режиссеров не любите?

БУФЕТЧИЦА. За что вас любить? Из нашего директора все деньги выжмете. (Показывает на тряпке.) Лучших актеров сманиваете. И тикать на гастроли-фестивали! Девяти месяцев не пройдет, как подснежники появятся, после всех ваших художеств.

Входит директор, хватает руку режиссера и трясет.

ДИРЕКТОР. Ян Генрихович! Куда же вы пропали! Заждался! Несказанно рад!

РЕЖИССЕР. Да вот! В вашем буфете застрял.

ДИРЕКТОР. Буфет – это наша гордость! Лучший в Поволжском федеральном округу!

РЕЖИССЕР. Я уже оценил. Точнее меня оценили.

Директор ведет режиссера в свой кабинет.

ДИРЕКТОР. Проходите! Располагайтесь! Мой кабинет! Колыбель искусства нашей губернии.

РЕЖИССЕР (смотрит куда бы присесть). А где тут у вас диван?

ДИРЕКТОР. У меня в кабинете нет дивана!

РЕЖИССЕР. А как же вы роли распределяете?

ДИРЕКТОР. А без дивана никак нельзя?

РЕЖИССЕР. Где же вы читки устраиваете?

ДИРЕКТОР. Мы сразу ставим… Смотрите сколько афиш. (Показывает на стену с афишами.) «Гамлет»! «Вишневый сад»! А вот и «Кот в сапогах».

РЕЖИССЕР. Да! Такой репертуар надо менять!

ДИРЕКТОР. Мы к вам и обратились. За опытом! (Поднимает трубку.) Алло! Найдите мне Надеждину. Пусть заглянет в мой кабинет. Я француза привез!

РЕЖИССЕР. Какого француза? (Картавит.)

ДИРЕКТОР. Это я так! Образно! Сразу видно, что вы человек большого таланта! Не наших кровей!

РЕЖИССЕР. Не хочу себя зря выпячивать. Но есть кое-какие наработки. И запасы хороших сигар… то есть пьес имеются. (Достает из кармашка рубашки сигару в футляре.) Я с Кубы привез! Гавайские! Не хотите попробовать?

ДИРЕКТОР. У нас с этим строго. Я сам на крыльцо бегаю.

РЕЖИССЕР. Жаль! (Прячет сигару.)

Входит Надеждина.

ДИРЕКТОР. Вот, Маргарита! Знакомься! Ян Генрихович! Театральный журнал его фотографию на обложку поместил.

РЕЖИССЕР. Четыре раза за пять лет!

ДИРЕКТОР. Лауреат! Дипломант! Талант с большой буквы.

РЕЖИССЕР. О моей ссоре с Любимовым даже «Советский экран» писал.

ДИРЕКТОР. Маргарита Надеждина у нас в театре завтруп. Иногда и помрежем работает.

ЗАВТРУП (режиссеру). Вы к нам надолго?

ДИРЕКТОР. Ты мне помогай Яна Генриховича уговаривать у нас остаться.

РЕЖИССЕР. Сразу скажу, из этого ничего не получится!

ДИРЕКТОР. Почему же не получится? Я покажу вам город, Кремль, Ярмарку. Театр, наконец! У нас отличный коллектив. Правда, репертуар хромает. Но на то вы и режиссер, чтобы сказать ваше знаменитое «Не верю!»

РЕЖИССЕР. Вы меня с кем-то путаете. Я не Мейерхольд, не Таиров. Тем более не Рей Куни.

ДИРЕКТОР. Ну, что вам стоит попробовать! Конечно, наши провинциальные возможности скромные, но наш главный спонсор ОАО «Газнефть» иногда подкидывает на люстру, на ремонт…

РЕЖИССЕР. Нет, нет! Лев Семенович, я не могу!

ДИРЕКТОР. Я вам гарантирую любые условия! Три ставки!

РЕЖИССЕР. У меня обязательства! Ницца, Гранд-Опера… МХАТ, в конце концов.

ДИРЕКТОР. Зачем вам МХАТ? Зачем вам эта замшелая классика? Все вас ценят как экспериментатора. Настоящее искусство рождается в провинции. И уже отсюда покоряет весь мир. Маргарита! А ты чего молчишь? Помогай! Помогай!

ЗАВТРУП. Я тоже за эксперимент. (Рассматривает режиссера.) Могу попробовать с вами Карлсона.

РЕЖИССЕР. Я еще в буфете понял, что мне здесь не рады.

ДИРЕКТОР. Не слушайте вы ее! Артисты – народ грамотный, но понимают мало! (Берет за плечи и тайно на ухо.) Главное, по деньгам договоримся!

РЕЖИССЕР. Хорошо, я подумаю! Месяца через три…

ДИРЕКТОР. Не надо думать. Надо дерзать!

РЕЖИССЕР. То, что вы рассказали, это совсем не то, что я тут у вас видел.

ДИРЕКТОР. Понимаю! Понимаю! Мы не Калуга и не Сарапул. Но тоже кое-что можем. У нас «Кот в сапогах» лучший в Поволжье! У нас даже грамота имеется! Среди всех ТЮЗов наша Драма лучшая! Да куда ТЮЗам до нас! У нас артисты! А у них одни травести!

РЕЖИССЕР. В вашей труппе нет звезд!

ДИРЕКТОР. А должны?!

ЗАВТРУП. Звезда у нас только одна. Та, что на елку крепим.

Входит Тюльпанова.

ТЮЛЬПАНОВА. Лев Семенович!

ДИРЕКТОР. Я занят!

ТЮЛЬПАНОВА. Я тоже! Вы мое заявление видели?

ДИРЕКТОР. Какое заявление?

ТЮЛЬПАНОВА. На декрет! Я передумала!

ДИРЕКТОР. Как передумала?

ТЮЛЬПАНОВА. Мне декрет не нужен! Теперь я хочу уволиться!

ДИРЕКТОР. Уволиться?

ТЮЛЬПАНОВА. Да! Насовсем! Мне надоел ваш театр. Эти бесконечные елки для корпоративных детишек. Я хочу играть Офелию, мадам Баттерфляй, Старуху Шапокляк, наконец!

РЕЖИССЕР. На Шапокляк вы не очень-то похожи.

ДИРЕКТОР (режиссеру). Это наша звездочка! (Тюльпановой.) Тюльпанова! Ну чего ты разбушевалась?

ТЮЛЬПАНОВА. Я в вашей провинциальной дыре совсем завяну!

ДИРЕКТОР. Мне сейчас не до тебя. Заявление Маргарите отдай. (Показывает.) Я его потом подпишу.

ТЮЛЬПАНОВА (кладет заявление на стол). Вот и отлично! Вот и оревуар! Прощай, ваш гадкий город! (Уходит.)

ЗАВТРУП. Старуху Шапокляк надо еще заслужить. Кто же теперь будет играть Снегурочку?

РЕЖИССЕР. Я бы даже сказал, драматическая кровь с молоком. Не Раневская, конечно! Но формы имеются!

ДИРЕКТОР. Да что вы! Девица второго плана. Приехала из Подмосковья. Думала нас осчастливить. А у нас Орхидея Васильевна на главных ролях.

РЕЖИССЕР. Я бы с ней попробовал… поработать.

ДИРЕКТОР. Вот и поработайте! Месяц! А там премьеру сыграем! Нам очень нужна премьера! Нечем 75 театральный сезон открывать. Кстати! Я уже снял вам гостиницу. Никола-хуас. Заселяйтесь! Номер люкс с видом на Кремль. Отдохните с дороги, а утром я вас представлю коллективу.

РЕЖИССЕР. С пансионом?

ДИРЕКТОР. Конечно! Конечно! Олл Энклюзив! Как в Пицунде!

РЕЖИССЕР. А где тут у вас покурить можно?

ДИРЕКТОР. Маргарита! Проводи товарища режиссера в курилку. (Уходит.)

ЗАВТРУП. Не нравится мне все это!

Завтруп и режиссер уходят.

ДИРЕКТОР. Ну, Тюльпанова, погоди! Теперь я тебя никуда не отпущу! (Рвет заявление.) Теперь и от тебя будет хоть какой-то толк. (Берет трубку.) Алло! Мебельный салон? У вас диваны имеются?.. Мне со скрипом…