Четыре подноса эклеров (стр. 4 )

Сцена шестая. Примадонны

Томилина делает макияж. Тюльпанова вращает обруч.

Женская гримерка. Стол с лампочками. Вешалки с костюмами.

Входит Томилина с букетом цветов. В гримерке уже несколько ваз с цветами. Томилина переставляет цветы в вазах, достает еще одну вазу и ставит оставшийся букет.

Входит Тюльпанова в трико с обручем.

ТЮЛЬПАНОВА. Опять цветы!

ТОМИЛИНА. Сегодня прислали свежий букет.

ТЮЛЬПАНОВА. Мне очень нравятся розы! Алые! Как кровь!

ТОМИЛИНА. А я люблю подснежники. Он милые. Сами пробиваются.

ТЮЛЬПАНОВА. Орхидея Васильевна!

ТОМИЛИНА. Да!

ТЮЛЬПАНОВА. ...А подарите мне один букетик. У вас их вон сколько!

ТОМИЛИНА. Берите!

ТЮЛЬПАНОВА. Можно этот?

ТОМИЛИНА. Пожалуйста!

ТЮЛЬПАНОВА. Нет! Лучше этот. Он больше!

ТОМИЛИНА. Забирайте!

ТЮЛЬПАНОВА. Почему вам так легко достаются цветы?

ТОМИЛИНА. Почему же легко?

ТЮЛЬПАНОВА. Вы так легко с ними расстаетесь!

ТОМИЛИНА. Я много играю. У меня роли в каждом спектакле.

ТЮЛЬПАНОВА. Зал-то все равно пустой!

ТОМИЛИНА. А минуты счастья? Овации! А потом опять репетиции, репетиции, репетиции… (Садится и начинает себя гримировать.)

ТЮЛЬПАНОВА. Я вот не хочу играть перед пустым залом!

ТОМИЛИНА. Опасаться надо не пустого зала, а пустого желудка. Слава богу, сейчас не война. Точнее, она не у нас. Да, были голодные времена, но в театр без цветов не ходили!

ТЮЛЬПАНОВА. Раскройте вашу тайну!

ТОМИЛИНА. Какую?

ТЮЛЬПАНОВА. Почему у вас всегда так много цветов? Это поклонник?

ТОМИЛИНА. Может и так.

ТЮЛЬПАНОВА. Скажите, а он кто?

ТОМИЛИНА. Это слишком большая тайна! Поработаете у нас лет двадцать, и у вас она тоже появится.

ТЮЛЬПАНОВА (делает гимнастические упражнения, крутит обруч). Я уже поработала в разных театрах. В Белоруссии. В Подмосковье. Здесь! Но так и не получила никакого удовольствия.

ТОМИЛИНА. Талант делает несчастным! «Когда мне не дают роли, я чувствую себя пианисткой, которой отрубили руки.»

ТЮЛЬПАНОВА. Это вы сами придумали?

ТОМИЛИНА. Нет! Это Раневская придумала! Раньше меня.

ТЮЛЬПАНОВА. Вам-то роли дают! Это я вечная – Снегурочка! Надоело мне субреток играть!

ТОМИЛИНА. Тогда отравите меня!

ТЮЛЬПАНОВА (роняет обруч). Зачем?

ТОМИЛИНА. Чтобы получить мои роли!

ТЮЛЬПАНОВА. А так разве можно?

ТОМИЛИНА. Но ведь вам этого хочется!

ТЮЛЬПАНОВА. Да. Бывает. Но я считаю, что карьеру надо начинать с хорошей фигуры. (Поднимает и опять крутит обруч.)

ТОМИЛИНА. От ваших упражнений только потом несет. А женщина должна пахнуть парикмахером…

ТЮЛЬПАНОВА. Я тоже люблю ухаживать за собой! Но это обходится дорого! Поэтому я позволяю мужчинам тоже ухаживать за мной!

ТОМИЛИНА. Как там ваш Звездин?

ТЮЛЬПАНОВА. Негодяй! Обещал взять в Карловы Вары! А сам! И это ничтожество я почти любила! (Делает шпагат.)

ТОМИЛИНА. Не он первый, не он последний. Я слышала, наш директор привез нового москвича!

ТЮЛЬПАНОВА. Я уже видела! Он какой-то не аппетитный. Как Карлсон.

ТОМИЛИНА. Режиссеры все такие… Чтобы стать великой актрисой, надо выйти замуж за великого режиссера… Или... Поезжайте, милочка, в Саранск!

ТЮЛЬПАНОВА. Почему в Саранск? (Идет и возится в платьях на вешалках. Что-то ищет.)

ТОМИЛИНА. Там теперь Депардье до пенсии стажа наигрывает.

ТЮЛЬПАНОВА. А вы не видали мои синие чулки?

ТОМИЛИНА. Ваши синие чулки украл Синяя Борода!

ТЮЛЬПАНОВА. Зачем?

ТОМИЛИНА. Сделает балаклаву! Начнет грабить киоски на Московском вокзале. Не век же ему зайчиков на утренниках играть.

ТЮЛЬПАНОВА. Намекаете на Красавина? Не смешно.

ТОМИЛИНА. По-моему, он отлично заменил в этой роли Звездина…

В гримерку заглядывает Завтруп.

ЗАВТРУП. Девочки! Через пять минут на сцену! Аллочка! Вы опять не готовы. Быстрей! Быстрей! (Уходит.)

ТЮЛЬПАНОВА. И так сойдет.

ТОМИЛИНА. Выходить на сцену в одной бритой подмышке не комильфо! Здесь вам не варьете!

ТЮЛЬПАНОВА. Это не театр, это дачный сортир! Я тоже читала Раневскую. Только Мерилин Монро в сто раз лучше!

ТОМИЛИНА. Оно конечно! С вашими ногами глупо говорить о морали.

ТЮЛЬПАНОВА. Да вы просто завидуете моим ногам! (Делает шпагат.)

ТОМИЛИНА. Конечно, Аллочка, ноги у вас замечательные, но когда вы своими замечательными ногами по сцене ходите, вы совсем не знаете, куда девать руки.

ТЮЛЬПАНОВА. Вы говорите прямо как наша буфетчица!

ТОМИЛИНА. Не смотрите, что она буфетчица. Она из старой театральной семьи. Даже слегка похожа на Раневскую!

ТЮЛЬПАНОВА. У Фаины Георгиевны не было детей.

ТОМИЛИНА. А племянники? Племянники есть даже у бездетных!

ТЮЛЬПАНОВА. Если я задержусь в Нэнске еще хоть на пару месяцев, я похороню в себе актрису!

ТОМИЛИНА. Там и хоронить будет-то нечего! Пустой гроб!

ТЮЛЬПАНОВА (задумчиво). Я бы хотела в МХАТ или Малый!

ТОМИЛИНА. У вас для Малого слишком большие амбиции… Особенно спереди.

ТЮЛЬПАНОВА. Вы меня не кусайте! Я не ваша кость! А букет! Я все-таки возьму тот! (Берет букет и выходит.)

ТОМИЛИНА. (Встает и берет платье с вешалки.) К сожалению, все домработницы ушли в актрисы! Тюльпанова и розы – это так пошло! Но! Театр не умрет, пока дамам есть что носить!

Сцена седьмая. Зрительницы

В буфете появляются активные зрительницы. Дамы обсуждают любимых актеров. Буфетчица перечисляет меню.

Входят две молодые женщины. Одна упирается, другая слегка тащит ее за локоть.

СЕКРЕТАРЬ. Нет! Нет! Мне неудобно.

ЖУРНАЛИСТ. Ленок! Давай за мной. Ты уже не девочка.

СЕКРЕТАРША. Я так не смогу. Я стесняюсь!

ЖУРНАЛИСТ. Под лежачий камень барсук не залезет.

СЕКРЕТАРЬ. Ты зря это затеяла!

ЖУРНАЛИСТ. Ничего не зря! Сейчас будет пресс-конференция. Он там тоже может быть.

СЕКРЕТАРЬ. Я же не журналист!

ЖУРНАЛИСТ. А кто знает?! Я тебя прикрою. Скажу, что ты моя коллега.

СЕКРЕТАРЬ. Что же я там буду делать?

ЖУРНАЛИСТ. Просто сиди рядом.

СЕКРЕТАРЬ. А если придется спрашивать?

ЖУРНАЛИСТ. Вот и спроси!

СЕКРЕТАРЬ. Что спросить?

ЖУРНАЛИСТ. Какую роль актер Красавин получит в новой постановке.

СЕКРЕТАРЬ. Я не смогу!

ЖУРНАЛИСТ. Сможешь! Садись, Лена! Я научу! (Обе садятся к столику.)

Тебе в этом году тридцать. Так всю жизнь в приемной и просидишь.

СЕКРЕТАРЬ. Там меня ценят…

ЖУРНАЛИСТ. Меня слушай! Тебе этот… актер… сама знаешь…

СЕКРЕТАРЬ. Красавин…

ЖУРНАЛИСТ. Нравится?

СЕКРЕТАРЬ. Он всем нравится!

ЖУРНАЛИСТ. Все обойдутся! А ты нет!

СЕКРЕТАРЬ. Очень нравится. Я на каждое его выступление хожу. Когда первый раз его увидела, так вся и сжалась...

ЖУРНАЛИСТ. Ты ему цветы на спектакль носила? На чувства намекала?

СЕКРЕТАРЬ. Да что ты! Я с ним даже не разговаривала. Он на сцене как бог! Красив – глаз не отвести. А я сижу на стульчике как серая мышь. Себя боюсь.

ЖУРНАЛИСТ. Но он-то на тебя смотрел? Хоть раз?

СЕКРЕТАРЬ. На меня? ... Ну… нет... Он на партнершу смотрит. На Тюльпанову…

ЖУРНАЛИСТ. А это что еще за фиалка?

СЕКРЕТАРЬ. Очень эффектная блондинка.

ЖУРНАЛИСТКА. Понятно! Соперница! Тогда зайдем с заднего входа!

СЕКРЕТАРЬ. Это как?

ЖУРНАЛИСТ. Сегодня пресс-конференция. Директор скажет пару слов про открытие театрального сезона. Приглашена вся пресса. Я как королева диктофона возьму быка за рога.

СЕКРЕТАРЬ. А я?

ЖУРНАЛИСТ. Держись за мной! У нас корпоративная газета «Недра Поволжья». В этих недрах сам черт не разберется.

СЕКРЕТАРЬ. Может, лучше без конференции? Я лучше цветы на спектакль куплю! Обещаю!

ЖУРНАЛИСТ. Леночка! Хватит вздыхать в партере! Ты от своей «Газнефти» скоро пузырьками и разломами вся покроешься. Ты же еще молодая!

СЕКРЕТАРЬ. Да! Я страдаю!

ЖУРНАЛИСТ. И я страдаю! От нехватки мужских гормонов. Но я-то не сижу, скрестив ноги на груди. Я двигаюсь! Я ищу! Я хватаю!.. А вдруг хороший попадется. (Берет пепельницу и вращает на столе как монету.) В голом остатке!

СЕКРЕТАРЬ. Я на это не способна!

ЖУРНАЛИСТ. Ты сама не знаешь, на что ты способна. Главное – начать!

СЕКРЕТАРЬ. Женщина должна быть скромной.

ЖУРНАЛИСТ. Скромность – это прямой путь в одиночество… Надо быть поразвязнее. Древнее женской профессии нет! Это я тебе как журналист говорю!

Буфетчица подходит к столику.

БУФЕТЧИЦА. Что заказывать будете?

ЖУРНАЛИСТ. Просто так посидеть нельзя?

БУФЕТЧИЦА. Можно! Но лучше в зрительном зале! Здесь вам не театр!

ЖУРНАЛИСТ. Разве?

БУФЕТЧИЦА. Здесь буфет! Заказывать надо!

ЖУРНАЛИСТ. Что у вас есть?

БУФЕТЧИЦА. Все! (Скороговоркой.) Эклеры, трубочки, юмбрики, корзиночки с кремом, бутерброды с колбасой, бутерброды без колбасы, чай, кофе, диабет…

ЖУРНАЛИСТ. Что-то ничего не хочется. Особенно последнее!

БУФЕТЧИЦА. Рекомендую трубочку! С нее крем хорошо капает. Можно даже лизать!

ЖУРНАЛИСТ. У вас столько сладкого, что чай отравиться может! Вообще-то мы пришли по делу. На пресс-конференцию.

БУФЕТЧИЦА. А! На юмбрика посмотреть! Халява – это к директору!

ЖУРНАЛИСТ. Какого еще юмбрика?

БУФЕТЧИЦА. Известно какого! Из Москвы!

Входит Завпост.

ЗАВПОСТ. Серафима Михайловна!

ЖУРНАЛИСТ. Иван Альбрехтович! А мы к Вам! (Встает и целуется с завпостом.)

ЗАВПОСТ. Через пять минут начинаем. Я вас провожу в кабинет директора. Кто это с вами?

ЖУРНАЛИСТ. Моя коллега. Леночка Глазкова. Тоже из газеты.

ЗАВПОСТ. Хорошо! Идемте!