Четыре подноса эклеров (стр. 5 )

ЖУРНАЛИСТ. Вы мне еще обещали две контрамарки… в голом остатке…

ЗАВПОСТ. Помню! Помню…

Все трое уходят.

БУФЕТЧИЦА. Хуже актрис только журналистки.

Сцена восьмая. Павлин

Водопьянов пытается занять. Красавин не хочет жениться. Тюльпанова расстается с Красавиным

Мужская гримерка. Красавин входит в гримерку по пояс голый, в черных сапогах и галифе. Берет с вешалки рубашку и китель.

КРАСАВИН. На мне всегда хорошо сидит форма! Если бы я был некрасив, то пошел бы, как мой отец, служить в армию. Мой бравый предок стаптывал сапоги из одного военного округа в другой, а я смог попасть на сцену. Мне всегда удавались роли военных! Герой должен быть непринужденный, красивый, веселый. Девушкам с галерки это нравится. Дамы из партера готовы за это платить. (Вешает китель на стул.)

Входит Водопьянов.

ВОДОПЬЯНОВ. Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич! (Протягивает руку.)

КРАСАВИН (едва касается, отдергивает). Фу! Да вы опять голубями обгаженный. Опять на чердак лазали?

ВОДОПЬЯНОВ. Голуби – ангельские создания!

КРАСАВИН. Зачем вы их кормите? От этой вони подохнуть можно! (Берет щетку и чистит сапоги.)

ВОДОПЬЯНОВ. Я рос после войны. В каждом дворе была голубятня. А каких только пород не было! И пегие, и рябые, и сизые, и бесхвостые. Некоторые... супостаты… их даже ели!

КРАСАВИН. Ваши голуби гадят на нас сверху! (Надевает рубашку.)

ВОДОПЬЯНОВ. Вы не любите братьев наших меньших?

КРАСАВИН. Почему? Люблю!

ВОДОПЬЯНОВ. И что же вы любите!

КРАСАВИН. Я люблю кошек! (Берет лосьон и идет к зеркалу.)

ВОДОПЬЯНОВ. Они вам кого-то напоминают?... Изгибами.

КРАСАВИН. НЕТ! Люблю, потому что они не съедобные! (Втирает в щеки лосьон, потом причесывается.)

ВОДОПЬЯНОВ (садится на краю сцены). Войны на вас нет! А то бы вы и кошек разлюбили. В войну кошки шли заместо кроликов… А голубей есть нельзя! Мы, лицедеи, актеришки, хуже грешников! Нас Господь на свои небеса не пускает. Да и в ад нельзя! Всю дисциплину порушим. Вот Господь и придумал, чтобы наши души в голубей переселялись. Летают, значит, они, летают и сверху на людей…

КРАСАВИН. Гадят! (Стряхивает с плеча.)

ВОДОПЬЯНОВ. … Смотрят! Так сказать, с высоты своего ангельского положения. Прилетают на наш театральный чердак. А там я! Актер Водопьянов. Воркуют, зовут, чтобы я тоже голубем стал. И полетел с ними высоко! ВЫСОКО!

КРАСАВИН. У нас на чердаке столько мумия! Четыре области обеспечить сможем.

ВОДОПЬЯНОВ. Голуби – это все, что я помню из детства! Звон трамвая на Свердловке, стриженные тополя и голубей! Вчерась залез на чердак, а там сидит один. Пришлый. Не из нашенских, театральных. Другой масти. Всё на голубок поглядывает…

КРАСАВИН (подходит к Водопьянову сзади). Так это ж знамение!

ВОДОПЬЯНОВ. Какое знамение?

КРАСАВИН. В театр новый режиссер приехал.

ВОДОПЬЯНОВ. Я ему тоже покрошил. Поклевал он хлеба, и фить! В небо!

КРАСАВИН. Это точно. А потом мы трех актрис недосчитаемся.

ВОДОПЬЯНОВ. Почему?

КРАСАВИН. Сманит!

ВОДОПЬЯНОВ. А ты куда смотришь? Жениться, Красавин, тебе надо. Как говорит наш директор Курочка, в театре юбок больше, чем штанов.

КРАСАВИН. Актер, который женится молодым, просто дурак. Поклонницы любят холостых!

ВОДОПЬЯНОВ. (достает и отпивает из фляжки) Оно, конечно, так! Только с возрастом уже никто, кроме бутылки, в мужья не зовет.

КРАСАВИН (застегивает рубашку). А на ком жениться? Вокруг одни актрисы! К тому же плохие. Только Томилина играть умеет.

ВОДОПЬЯНОВ. А как же эта? Блондинка на косточке!

КРАСАВИН. Тюльпанова? Да у нее в голове только кувырки. Мечтает свалить отсюда быстрее. Она же из хореографического училища.

ВОДОПЬЯНОВ. Да! Сразу видно! Не драматическая плоть! Укусить не за что!

КРАСАВИН. Зато кувыркается хорошо!

Пауза.

ВОДОПЬЯНОВ (подходит к Красавину). Дмитрий Сергеевич! Одолжите мне сто пятьдесят рублей до премьеры.

КРАСАВИН (застегивает рубашку). Владимир Леонтьевич, вы мне уже четыреста пятьдесят должны.

ВОДОПЬЯНОВ. Я уж как-нибудь отработаю. Подежурю за вас в ДНД. Посторожу дверь, пока вы акробатикой занимаетесь.

КРАСАВИН. Чтобы заниматься акробатикой, дверь запирают!

ВОДОПЬЯНОВ. «Я тебе еще пригожусь, – сказала щука Ивану Царевичу и уплыла в синее море».

КРАСАВИН. Вот и плывите себе хоть в Синее, хоть в Желтое, но, судя по вашему лицу, вам только Красное подойдет! (Надевает и застегивает китель.)

ВОДОПЬЯНОВ. Нам надо с вами басню играть.

КРАСАВИН. Какую басню?

ВОДОПЬЯНОВ. «Павлин и Эзоп».

КРАСАВИН. Лучше уж я порепетирую «Павлин и Павлиниха»… (Уходит.)

ВОДОПЬЯНОВ. Вы куда?

КРАСАВИН. Поищу Аллочку…

ВОДОПЬЯНОВ (вдогонку). Может быть, нам обоим стоит поискать богатых старух… У кого бы еще занять? (Тоже уходит.)

Сцена девятая. Пресса

Директор представляет нового режиссера. Пресса задает каверзные вопросы. Дамы интересуются Красавиным. Режиссер ищет ресторан.

Кабинет директора. Входят завтруп, завпост, журналист, секретарь, режиссер, Томилина и Водопьянов. Директор сидит за столом и разговаривает по телефону.

ДИРЕКТОР. Конечно, сделаю! Раз обещал! Так и передайте в министерство! Курочка обещал! Курочка клюнет! (Кладет трубку.)

ЗАВПОСТ. Присаживайтесь, товарищи, рассаживайтесь.

Все рассаживаются.

ДИРЕКТОР (встает из-за стола). Если все в сборе, то я начну. Друзья! Театралы! Любители искусства! Как вы все хорошо знаете, близится открытие семьдесят пятого театрального сезона. (Выходит из-за стола.) Подумать только! Что повидали эти стены?! Драмы и трагедии! Комедии и постановки! Пьесы и спектакли для самых, самых… всех. В прошлом году Департамент культуры наградил наш творческий коллектив этим чугунным Пегасом! (Показывает.) Хоть это и переходящий приз, но никаким ТЮЗам мы его не отдадим! (Все хлопают, директор пьет воду.) У нас в Нэнске три ресторана, городские бани и мы! Театр! Можно сказать, луч света в темном царстве удовольствий. Вот об этом, господа журналисты, и пишите! А теперь о главном! Разрешите вам представить звезду больших и малых, человека с большой театральной буквы Яна Генриховича Трубера. Прошу меня поддержать! Встретим нового режиссера бурными и продолжительными аплодисментами! (Хлопает, и все хлопают. Режиссер привстает и слегка кланяется.)

РЕЖИССЕР. Спасибо! Спасибо, дорогие друзья, за теплый прием! Я надеюсь, что мой приезд в этот замечательный театр станет событием для жителей вашего города!

ДИРЕКТОР. Не стесняйтесь, господа журналисты. Задавайте ваши вопросы!

ЖУРНАЛИСТ (поднимает руку). Газета «Недра Поволжья».

РЕЖИССЕР. А что, «Советский театр» уже не печатают?!

ЖУРНАЛИСТ. В «Недрах Поволжья» большие залежи!

ДИРЕКТОР (режиссеру). Это газета нашего спонсора.

ЖУРНАЛИСТ. Ян Генрихович, а каких драматургов вы предпочитаете ставить?

РЕЖИССЕР. Классику! Только классику! Натыкаешься раз в три-пять лет на Шекспира, и снова интересно! Потому что он объемный, глубокий автор. Балует нас и образом, и красотой. А современные драматурги все плоские, одноразовые. Кухонные диалоги и бесконечная ругань. То жену убивают лопатой, то хоронят кого-то за плинтусом… Шекспир – другое дело! Взять, например, его лучшую трагедию «Тит Андроник»! Четырнадцать трупов, три отрубленные руки, две запеченные головы, один отрезанный язык! Чувствуется размах!

ДИРЕКТОР. Ян Генрихович уже дал согласие на постановку четырех пьес на сцене нашего театра.

РЕЖИССЕР (тихо). Всего двух!

ДИРЕКТОР. Хорошо! Трех!

ЖУРНАЛИСТ. У меня вопрос ко Льву Семеновичу!

ДИРЕКТОР. Слушаю вас!

ЖУРНАЛИСТ. А куда исчез режиссер Звездин? Вы нам его представляли три месяца назад.

ДИРЕКТОР. Вопрос ясный, но уже совершенно закрытый!

ЖУРНАЛИСТ. Как?

ДИРЕКТОР. Режиссер Звездин отбыл в творческую командировку.

ЖУРНАЛИСТ. Надолго?

ДИРЕКТОР. Навсегда! Больше этого не повторится. Ян Генрихович намерен проработать у нас… как можно дольше.

РЕЖИССЕР. Разве?

ДИРЕКТОР (режиссеру). Департамент культуры уже дал добро на вашу кандидатуру.

РЕЖИССЕР. А что еще дал департамент Культуры?

ДИРЕКТОР (шепотом). После расскажу. (Громко.) Еще вопросы! Не стесняйтесь! Задавайте!

ЖУРНАЛИСТ (толкает в бок секретаря). Спрашивай!

СЕКРЕТАРЬ. Я?

ЖУРНАЛИСТ. Давай!

СЕКРЕТАРЬ. Я… (Тянет руку.)

ДИРЕКТОР. Вы какую газету представляете?

ЖУРНАЛИСТ. (подсказывает) «Горожанка»!

ДИРЕКТОР. Мы слушаем вас, дорогая «Горожанка».

СЕКРЕТАРЬ. Читатели нашей газеты… В основном, читательницы… очень хотят знать… А будет ли участвовать в новой постановке … актер Красавин.

РЕЖИССЕР. Красавин? Какой Красавин?

ДИРЕКТОР (шепотом). Это наш штатный Аполлон.

РЕЖИССЕР. Ах, Аполлон, ах, Аполлон! Конечно, будет и Красавин, и Красавина, и их дети.

СЕКРЕТАРЬ. У него есть дети?

РЕЖИССЕР. Это я так, образно выразился. Сценические дети, по роли.

ЖУРНАЛИСТ. Так будет или нет?

РЕЖИССЕР. Конечно, будет! У него очень ответственная роль.

СЕКРЕТАРЬ. Какая?

РЕЖИССЕР. Главная!

ДИРЕКТОР. Вас удовлетворил этот ответ?

ЖУРНАЛИСТ. Абсолютно! (Секретарю.) Он наш! (Громко.) Я тут читала театральный журнал… Статью про Любимова…

РЕЖИССЕР (резко). Это враги! Завистники! Злопыхатели! С Любимовым у меня ничего нет, и ничего быть не может! Он там, а я тут! Он с теми, а я с этими! Вот видите – никакой разницы!

ЗАВТРУП (Тихо Томилиной). Ну, Карлсон, погоди!

ДИРЕКТОР. А теперь, господа журналисты, прошу всех в буфет. Там мы приготовили для вас небольшой сюрприз и бутербродики с колбаской.