Четыре подноса эклеров (стр. 1 )

*****@***ru

Алина Чернова

ЧЕТЫРЕ ПОДНОСА ЭКЛЕРОВ

(история одного представления в двух актах)

Действующие лица:

ДИРЕКТОР провинциального театра, Лев Семенович Курочка, 55 лет.

ЗАВТРУП Маргарита Надеждина, бывшая актриса, около 40 лет.

ЗАВПОСТ Иван Альбрехтович, крепкий хозяйственник, около 40 лет.

ТОМИЛИНА Орхидея Васильевна, стареющая примадонна.

ТЮЛЬПАНОВА Аллочка, молодая амбициозная артистка, 25 лет.

РЕЖИССЕР, Ян Генрихович Трубер, мэтр из Москвы, около 50 лет.

КРАСАВИН Дмитрий Сергеевич, герой-любовник, 35 лет.

ВОДОПЬЯНОВ Владимир Леонтьевич, артист с амплуа алкоголика, 60 лет.

БУФЕТЧИЦА Ада Григорьевна, театральная язва бальзаковского возраста.

ПОЖАРНЫЙ, Егор Алексеевич, бывший МЧСовец, около 30 лет.

ЖУРНАЛИСТ, Серафима Михайловна Гландышева, около 30 лет.

СЕКРЕТАРЬ Леночка Глазкова, активная зрительница, около 30 лет.

Балет из зайчиков…

Место и время действия

Драматический театр города Нэнска. Конец девяностых.

Помещения провинциального театра. В левом углу барная стойка. На стойке стоят кофемашина и советский дисковый телефон. Сзади стойки горка с алкогольными напитками: коньяком, водкой, вином, а также бокалы. Перед барной стойкой – металлический стол с круглой столешницей, на котором стоят три перевернутых стула. Слева от буфета висит красный пожарный щит с инструментами: багор, топор и ведро с песком. В правом углу стоит директорский стол с высоким кожаным креслом. На столе – черный дисковый телефон, графин для воды и чугунный Пегас. Сзади стола стена, обклеенная театральными афишами. Рядом стоят четыре спаренных, как в кинотеатре, стула. Посередине находятся дверь и гримерный столик со стулом. В глубине высокая металлическая конструкция с лесенкой и декорации, по форме напоминающие новогоднюю елку.

АКТ ПЕРВЫЙ

Сцена первая. Буфет

Театр начинается с буфета. Артист Красавин возвращается с ночной.

В театре десять часов утра. Входит буфетчица, включает свет.

Она снимает и переворачивает стулья с металлического стола, затем моет барную стойку, начинает расставлять бутылки и протирать стаканы.

Входит актер Красавин. На нем костюм и белая рубашка с расстегнутым воротом. С шеи спускаются длинные концы незавязанного галстука. Красавин вальяжно облокачивается о барную стойку.

КРАСАВИН. Скажите-ка мне, любезная Ада Григорьевна! У вас кофе зерновой имеется? Или только дешевый, сублимированный?

БУФЕТЧИЦА. Сублимировать надо в искусство, Дмитрий Сергеевич! Но у вас это пока плохо получается!

КРАСАВИН. Это почему же вы так решили?

БУФЕТЧИЦА. Вчера я сама видела… как Тюльпанова паковала вас в свою таратайку. (Ставит чашку в кофемашину.)

КРАСАВИН. И что?!! (Чешет шею галстуком.) Не мог же я отказать молодой, подающей большие надежды актрисе…

БУФЕТЧИЦА. Ну и как там Аллочка?

КРАСАВИН. У нее личная драма!

БУФЕТЧИЦА. Опять сломала ноготь?

КРАСАВИН. Хуже! Режиссер Звездин улетел в Карловы Вары! Мне пришлось ее утешать!

БУФЕТЧИЦА. То-то у вас лицо сияет, как золотая медаль!

КРАСАВИН. Мы всего лишь отрепетировали одну сцену.

БУФЕТЧИЦА. Ре-пе-ти-пе-тировать надо на казенной сцене! А не на хате у этой вертижопки!

КРАСАВИН. В каждой роли есть трудные места. Например, Отелло… душит свою Дездемону! (Показывает галстуком.)

БУФЕТЧИЦА. Ваш кофе! (Ставит перед Красавиным чашку кофе.)

КРАСАВИН. Спасибочки! (Двигает чашку к себе.) Как приятно пахнет!

БУФЕТЧИЦА. А от вас, Дмитрий Сергеевич, молочком для снятия макияжа!

КРАСАВИН. Вы бы лучше мне сахарку добавили, Ада Григорьевна.

БУФЕТЧИЦА. Пейте черный! Быстрее очухаетесь!

КРАСАВИН. От черного – зубы желтеют! А мне нужна такая улыбка, чтобы все дамы ослепли! Вы же сами сказали, что я медалист! (Берет чашку и идет садиться за стол, закидывает ногу на ногу.) Не пойму я вас, Ада Григорьевна! (Мешает ложечкой в чашке.) То вы мне как мать! В другой раз – мачеха!

БУФЕТЧИЦА. Мачеха! По первое число!

КРАСАВИН. Кстати! А какой сегодня день?

БУФЕТЧИЦА. Плохой!

КРАСАВИН. Почему плохой?

БУФЕТЧИЦА. Бутербродик с колбаской из отпуска приезжают!

КРАСАВИН. А-а-а!

БУФЕТЧИЦА. Уже звонил! (Берет тряпки и идет протирать столик, где сидит Красавин.)

КРАСАВИН. Хорошего не жди! (Пьет кофе.)

БУФЕТЧИЦА. Щас вас всех пропесочит! Распустились за месяц! Театр уже на шапито похож от ваших акробатических этюдов!

КРАСАВИН. Актеры – цветы жизни! Им положено распускаться! (Щиплет буфетчицу.)

БУФЕТЧИЦА. Ишь какой рукастый! (Бьет по руке.)

КРАСАВИН. А что! Мачеху можно!

БУФЕТЧИЦА. Дайте-ка я вас приведу в божеский вид. (Завязывает галстук.)

КРАСАВИН. Мерси Боку, Ада Григорьевна. (Встает.)

БУФЕТЧИЦА. А поцеловать?!

КРАСАВИН. На вас уже Бальзак жениться должен, а вы всё на молодых поглядываете!

БУФЕТЧИЦА. За просмотр денег не берут! Эх, молодость! Был у меня один! Бармен! При комитете комсомола! Любил и меня, и бутербродики с колбаской! Очень на вас, Дмитрий Сергеевич, похож. Ступай уже, Мистер Икс! (Тот целует щечку и уходит.) Тюльпанову небось всю обслюнявил!

Сцена вторая. Директор

Директор возвращается из отпуска. Завпост и завтруп докладывают последние неприятности. Буфетчица делает бутербродики. Директор собирается в Москву.

Входит Директор в плаще, шляпе и с портфелем. Подходит через всю сцену к своему столу, берет трубку телефона.

ДИРЕКТОР. Надеждину и Ивана Альбрехтовича пригласите ко мне! (Снимает плащ и шляпу, вешает. Садится за стол.)

Входят Завтруп и Завпост.

ДИРЕКТОР. Проходите, товарищи! Садитесь! (Садится.)

ЗАВПОСТ. С возвращением, Лев Семенович!

ЗАВТРУП. Как отдохнули? (Садятся.)

ДИРЕКТОР (гладит рукой по столу). Песочек чистенький! Коктейли с трубочкой! Одним словом – ведомственный санаторий!

ЗАВПОСТ. Как море? Дамы с собачками еще гуляют?

ДИРЕКТОР. Курорты выдумали для того, чтобы все безобразия были от нас подальше! Я вам потом фотографии покажу! Триста штук! Когда напечатаю! Сто пятьдесят дам! И сто пятьдесят собачек! Ну-с! Как там открытие семьдесят пятого театрального сезона?

ЗАВТРУП. Премьера под угрозой срыва!

ДИРЕКТОР. «Дамы с камелиями»?

ЗАВТРУП. Нет ни дамы, ни камелий!

ДИРЕКТОР. Как так? Правда – нету?!

ЗАВПОСТ. Режиссер Звездин уехал в Карловы Вары лечить творческий кризис. А Тюльпанова подала заявление.

ДИРЕКТОР. Он что-то сказал?

ЗАВПОСТ. Сказал!

ДИРЕКТОР. Что именно?

ЗАВПОСТ (встает и позирует). «Я устал в этой стране копейки зарабатывать!»

ДИРЕКТОР. Хороши копейки! Я сам на окладе сижу в два раза меньше!

ЗАВТРУП. До открытия сезона три недели, а премьерного спектакля у нас нет.

Пауза. Директор молчит.

ЗАВПОСТ (переглядывается с завтрупом). Мы тут с Маргаритой кое-что набросали. Посмотрите? (Кладет на стол сценарий.)

ДИРЕКТОР (отодвигает бумагу и сверху ставит чугунного Пегаса). Я вашу самодеятельность организованному зрителю показывать не буду!

ЗАВПОСТ. Тогда нашему театру, Лев Семенович, нужен свой худрук!

ДИРЕКТОР. Худрук – слово матерное! От него Таганкой попахивает! Прошу в моем театре этого слова не произносить!

ЗАВПОСТ. Ваши гастролеры нас регулярно кидают!

ЗАВТРУП. Вы Звездина полгода уговаривали. А он через месяц сбежал!

ДИРЕКТОР (стучит кулаком по столу и встает). Я для театра стараюсь! Мебель закупаю! Спонсоров нахожу! На фестивали отправляю! Грамотами разбаловал! А вы? Только привезешь вам свежего человека, вы его тут же травить начинаете. Я, между прочим, всю Москву на коленках прополз! Ну, не хотят они в провинцию ехать! Не хотят! Три ставки обещаю! Нет, и все!

ЗАВТРУП. Звездин, между прочим, Аллочку сманивал… Золотые горы сулил! В Чехию звал!

ДИРЕКТОР. Откуда знаете?

ЗАВТРУП. Заявление подала.

ДИРЕКТОР. Я ее позже вызову! Еще проблемы есть?

ЗАВПОСТ. Поворотный круг заедает. Запчасти нужны!

ДИРЕКТОР. Нет у меня на это бюджета. НЕТ!

ЗАВПОСТ. Застрять может…

ДИРЕКТОР. Ждите следующего сезона. Буду департамент упрашивать…

ЗАВПОСТ. Вы у спонсоров попросите, а мы елками отработаем…

ДИРЕКТОР. Спонсоров я для другого дела берегу... Что еще?

ЗАВТРУП (встает). У нас, Лев Семенович, репертуар короткий! Три премьерных спектакля в год и пятьдесят две елки за сезон. Нам надо Чехова ставить! Горького! Шекспира, наконец!

ДИРЕКТОР. Какой Шекспир! Откуда Чехов! (Ходит по кабинету.) Мы на новогодних елках зарабатываем больше, чем Чехов и Шекспир вместе и по отдельности. В зрительном зале сидят одни мамашки. Им что надо? Чтобы детишки на сцену смотрели на зайчиков и снегурочек. Чтобы конфетки нашей Сормовской фабрики в рот вместе с фантиками заглатывали. Понимаете? (Надеждиной.) Ты, Марго, у нас спец по елкам. Пиши новый сценарий. Я тебе все подпишу!

ЗАВТРУП. Пятый год елками занимаюсь. Я на большую сцену хочу!

ДИРЕКТОР. Пойми, Надеждина! Ты обеспечиваешь нашему театру финансовую независимость. На твоих сказках выросло два поколения обл - и горадминистрации. Мы Аде Григорьевне новые шторы в буфет повесили. А высокое искусство оставь! Гастролерам!

ЗАВТРУП. Я, Лев Семенович, не железная! Актеры как малые дети! Ссорятся, текст забывают. Тюльпанова капризничает. Водопьянов не просыхает. Красавин интрижки заводит.

ДИРЕКТОР. Это все потому, что в театре юбок больше, чем штанов. Коллектив женский!

ЗАВТРУП. Я им не нянька! Не сиделка! И не полиция нравов!

ДИРЕКТОР. Знаешь что! Относись к ним как к лампочкам! Должны ГОРЕТЬ желанием служить высокому искусству!