Прощеное воскресение (стр. 10 )

(Рогова не пускает. Константин с силой

отталкивает Рогову и убегает.)

Рогова. Виктория, что вы делаете? Ему нельзя никуда

ехать. Ему нужно остаться в Москве.

Виктория. Вы хоть и опытный педагог, но я всегда видела

в хорошем учителе не образец, а соперника.

Поэтому наш разговор окончен.

Дайте мне пройти.

Рогова. А если я заплачу неустойку, вы откажетесь

от Константина?

Виктория. Вы заплатите 100 тысяч долларов?

Рогова. Такая большая неустойка?

Виктория. Да, он стоит этого.

Рогова. Хорошо, я заплачу немедленно.

(Подходит к Шуре и что­то шепчет на ухо.

Шура быстро уходит.)

Холл. Алекс рассматривает альбомы.

Максим снимает все видеокамерой.

Третьяков нервно ходит.

Третьяков. Вероника Александровна словно провалилась.

Алекс. По всей видимости, вправляет мозги

молодежи. Какой красивый выпускной курс

был у Вероники Александровны.

Третьяков. Да, это верно.

Алекс. Вы видели этот альбом?

Третьяков. Нет. (Спохватившись.) Она мне рассказывала.

Алекс. Хотите взглянуть?

Третьяков. (смущенно). Знаешь Саша, старые фотографии,

как фронтовые раны.

Максим. (громко). Стоп! Повторите! Это отличный

эпизод ко второй части нашего фильма.

Почитатели таланта Вероники Роговой

знакомятся с ее биографией.

Алекс, скажи еще раз: «хотите взглянуть», а

ты, Батя, медленно иди к альбому и повтори

про фронтовые раны. Приготовились?

Снимаю!

Алекс. (неорганично). Хотите взглянуть?

Максим. Ты что как ошпаренный вскакиваешь?

Старик, не годится. Мягче.

Алекс. Да ты своим басом, Максим, страх нагоняешь.

Максим. Не страх, а уважение к старшим. Батя, второй

дубль. Идешь к столу рассматривать семейный

альбом. Камера!

Третьяков медленно идет к альбому.

Максим. Стоп. Батя, ты не так идешь. Иди смелее,

с настроением, словно на этой старой

фотографии ты в молодости. Смотри, я тебе

покажу (Показывает проходку.)

Третьяков (пытается повторить, подходит

к столу, берет фотографию).

Максим, подожди…

(Поворачивается к Алексу.)

Алекс, я хочу вам кое­что сказать…

(Отворачивается.)

Максим. Ну, вот опять! Батя, ты чересчур

чувствительный.

Опять навернулись слезы. Дай я тебя обниму,

Спас ты мой ненаглядный. Чего­то и меня

разморило. (Отворачивается.)

Третьяков. Господи, слова застревают. И рот пересох…

Максим. Батя, а ты выпей! Выпей, выпей…

Третьяков. (берет рюмку, выпивает). Одним словом, так

получилось, что… Ну как бы вам сказать, ни

один мужчина, ребята, не родится хорошим...

Алекс. Правильно, по себе знаю. Но он может стать

хорошим, если очень захочет.

Максим. И я согласен: думал мстить,

а Бог распорядился по­другому.

Третьяков. Так вот, мальчики… Я вам скажу то, что давно

хотел сказать, но доверял только молитве.

И потом, сегодня Прощеное воскресенье, сегодня мне положено говорить. Я надеюсь, что

вы меня поймете. Дорогие мои, ошибки

делают все, чаще они подстерегают в

молодости, когда рвешься вверх, не замечая

тех, кто спускается вниз, когда хватаешь у

жизни то, что нередко подносится рукой

дьявола. Мне казалось, что я прожил

длинную жизнь, а, в сущности, она с

воробьиный клюв, она пролетела, словно

я только вчера родился.

Самое большое горе, ребята, заключается не в

содеянном, а в долгом сожалении о содеянном…

А время у меня было. Девять лет я готовился

сказать эти слова. Я пытался вас представить.

Какие вы, на кого похожи, и как вы ко мне

отнесетесь. Мечтал о встрече, даже тогда,

когда за отказ выступать подвергался

наказанию и сидел в яме под палящим

солнцем, дыша песочной пылью, забивавшей

легкие. А встретив вас, понял, что, в сущности,

надо просто извиниться и попросить

прощения... Я виноват, я сожалею, я очень

сожалею, что так произошло. Простите меня,

потому что я, я… (Отворачивается.)

Вбегает Константин, хватает Алекса за руку и оттаскивает в сторону.

Алекс. Подожди, подожди, герой, скользи по жизни,

но не напирай на нее.

Константин (тычет барсеткой в грудь Алекса).

Не смей, не смей так со мной поступать!

Это не твое дело! Я сам по себе, ты сам по себе!

Алекс. В чем дело?

Константин. Зачем ты это сделал? (Шипит.) Зачем ты

стащил мои таблетки? Верни сейчас же!

Алекс. Потому что так надо. Так правильно!

Константин. Жалкий лекарь! Вор! Подлец! (Бьет Алекса

барсеткой в грудь. Алекс обхватывает

Константина и не дает ему драться.)

Максим. (кричит издалека). Костя! Костя! Алекс! Алекс!

Куда вы ушли! Вы мне нужны!

Алекс берет Константина за руку и силой

ведет в холл. Константин, упираясь,

идет следом.

Алекс. Мы здесь! Что случилось?

Максим. Я перезарядил. Продолжим! Костя, на втором

туре я не снял одно ваше выступление. Это

было так….

(Не находит слов.) В общем, комок в горле.

У меня просьба, Костя, давайте споем и

снимем этот романс. Это будет очень здорово!

(На словах Максима Константин подходит к

столу и берет рюмку. Алекс осторожно рюмку

забирает. Константин тянется за бутылкой,

Алекс её отодвигает.)

Неважно, что нет оркестра и дирижера,

неважно, что не полный зал! Но зато здесь мы!

(Рукой очерчивает пространство.) Мы!

Атмосфера!.. Дом!.. На стенах знакомые лица,

маски и душа театра. Снимем, «а капелла».

Костя, прошу вас! Фильм без этого романса

не состоится. Дорогой Костя, когда вы пели,

я вспоминал мою мать. Если бы вы знали, как

я ревел за кулисами. Поэтому и не смог снять.

Костя, ради мамы моей спой, пожалуйста.

Константин поражен, растерянно смотрит

на всех.

Максим. Друзья мои, один хороший режиссер театра

научил меня любить горький труд актеров,

этих великих гладиаторов арены.

Не один актер, даже умирающий от боли

в печени, не откажется от сцены, когда ты

встанешь перед ним…

(Максим становится на колени).

Алекс. (кричит). Спой, Костя. Ты можешь!

Ты лучший. Ты самый лучший. Пой!

Берет Константина за руку и ведет на сцену

к роялю. Константин открывает крышку

рояля, ударяет по клавише, проверяя

тональность. Хрипло, неуверенно

начинает петь «Элегию» Массне.

Третьяков. Стоп! Костя, подожди! Я помогу! Ты

начинаешь не так!

(Бросается к роялю. Неожиданно обнимает

Константина и шепотом говорит.)

Ты сейчас споешь, сынок. Слышишь? Ты меня

слышишь? Вспомни, кого ты любил, с кем

тебе было хорошо, кого ты не можешь забыть

никогда…

Садится за рояль и играет вступление.

Максим снимает на видеокамеру.

Константин поет «Элегию» Массне:

О, где же вы, дни любви?

Сладкие сны,

юные грезы весны?

Где шум лесов, пенье птиц,

Где цвет полей, где серп луны, блеск зарниц?..

Все унесла ты с собой,

и солнца свет,

и любовь,

и покой!

Все, что дышало тобой лишь одной!

О, вы дни любви, сладкие сны, юные грезы весны!

В сердце моем нет надежды следа!

Все, все прошло и навсегда.

После окончания «Элегии» все аплодируют и

обнимают Константина. Неожиданно, где-то вдалеке за окнами раздается фейерверк.

Видны яркие всполохи разноцветных огней.

Терраса. Рогова и Виктория. Вдалеке

продолжается гром и всполохи фейерверка.

Входит Шура с зеленым пакетом.

Рогова. (берет у Шуры пакет и достает из него деньги).

Иди, Шура, готовь стол, сейчас мы придем.

(Шура нехотя уходит.)

Виктория. Кому ж этот салют предназначается?

Рогова. Это сосед день рождения дочери празднует.

Считайте, здесь должно быть сто тысяч.

Виктория (берет пачки на вес). Я думала, вы пошутили.

Здесь действительно 100 тысяч долларов?

Рогова. Мне не до шуток. Константину ехать с вами

нельзя.

Виктория. Вы прямо как о собственном ребенке

беспокоитесь. Ничего с ним не станет. Подлечите,

как и я собиралась. Природа у него хорошая.

Рогова. У него высокая звуковая позиция, при очень

низкой гортани. Ему нужно поставить гортань

на якорь.

Виктория. Согласна. Это я и собиралась сделать. Через

полгода занятий он будет звучать великолепно

и эти деньги отработает.

Рогова. Зачем вы так, Виктория? Вы же другая.

Цинизм не ваша стезя.

Виктория. Ошибаетесь. Это здесь, в России тургеневские

Аси даже на панелях встречаются, а в Европе

цинизм и расчетливость вполне уживаются с

респектабельностью.

(Просматривает каждую пачку и кладет

обратно в зеленый пакет.) Ну, все, кажется.

Рогова. Ну, все, так все. Счастья вам, Виктория.

Виктория. Послушайте, почему вы не спрашиваете

никакой расписки?

Рогова. Расписки? О чем? Я выкупила у вас…

вокального раба и сделаю из него певца.

Виктория. Ничего себе заявления. И меня же еще

упрекают в цинизме.

Рогова. Виктория, я просто озвучила тот план,

который родился в вашей головке. Впрочем,

давайте о другом: я могу вам задать несколько

вопросов, пока мы одни?

Виктория. Я больше оставаться в вашем доме не хочу.

Поэтому быстро задавайте ваши вопросы, и я

исчезаю. Мне лучше не встречаться с

Константином.

Рогова. Жаль, что наше гостеприимство вам не по душе.

Виктория. Нет, все нормально. А ваш старичок просто

прелесть. Смотрит на всех перепуганными

глазами, словно задолжал всем. Странный

банкир. Больше похожий на старого клоуна.

Рогова. Не обижайте его, благодаря ему… мы

встретились.

Виктория. Мы странно встретились и странно

разойдемся. К тому же, я вижу, что вы хотите

ссоры. Не получится! И хоть я больше вас

проверяла, как вы к Косте относитесь, но