Прощеное воскресение (стр. 7 )

Алекс. Это паллиатив. И потом, Россия,

к сожалению, не может спасти даже своих

детей. По распространению ВИЧ

Россия переживает «самую масштабную

эпидемию в Европе» по подрастающему

поколению.

Рогова. Откуда эти данные?

Алекс. Из доклада детского фонда ООН.

Рогова. А не врет ли эта ООН?

Алекс. Эти данные не только ООН.

Рогова. И какова причина этой трагедии?

Алекс. Причина одна – бедность.

Рогова. А я уже хотела пригласить вас с детьми к нам.

Алекс. Спасибо, вы очень добры. Я обязательно

воспользуюсь вашим приглашением. Детям у

вас понравится. Я очень надеюсь, что Россия

не будет для них чужой.

Рогова. Я краем уха слышала, что вы в мэры хотите

весной баллотироваться?

Алекс. Да.

Рогова. Зачем? Простите, это так вам не подходит.

Потом у вас какой­то врач уже был в

президентах. Зачем же повторять? Или вы

носитель новых идей?

Алекс. Он был плохим президентом.

Рогова. А вы будете хорошим мэром?

Алекс. Возможно. В Даугавпилсе много русских, мы

хотим, чтобы вы не забывали нас. Мы любим

Россию. Но вы, кажется, не хотите быть с

нами?

Рогова (горячо). Это неправда! Латыши сами не захотели

иметь русский вторым языком.

Алекс. Как сказал поэт: «Язык у человека мал, а

сколько жизней он сломал». Маленькие

страны, как маленькие женщины, они тоже

хотят большой любви.

Рогова. Значит, вам нужны деньги на выборы?

Алекс. Да, хотя бы небольшие.

Рогова (решительно). Вот, что, Алекс, деньги мы для вас

найдем! И найдем, сколько надо.

Алекс (не верит своим ушам). Правда? Спасибо!

(Бросается, чуть ли не в пляс.)

Рогова. Итак, какие ваши первые шаги?

Алекс. Придется дать компромат на конкурентов.

Рогова. Господи, куда я вмешалась?

Алекс. Шучу. Начну с реконструкции завода. Нужны

рабочие места. А вообще, в политике все, что

делается из любви, всегда совершается по ту

сторону добра и зла.

Рогова (вскидывает кулак.) Тогда мы выиграем эти выборы!

Алекс (включает воображение). Но нужны не только

деньги. Нужны другие слова, чтобы услышать

друг друга. Надо заново влюбиться, надо

поверить, что у нас не украли будущее и не

подменили судьбу.

Рогова. Поверят! А тех, кто крадет будущее, мы

победим… и прежде всего любовью. (Словно

делает открытие.) Слушайте, Алекс, а с вами

интересно! Кстати, почему вы так неохотно

соглашались ехать на эту встречу?

Алекс. Если честно, я не хотел, чтобы сюда ехал

Константин. Так получилось, что мы в одном

номере гостиницы. Ваше приглашение его

окрылило, тогда поехал и я.

Рогова. А теперь – начистоту! Я видела, что вы что­то

забрали из его сумочки. Это опасно?

Алекс. Да.

Рогова. Это ему помешало петь на третьем туре?

Алекс. Да.

Рогова. Поэтому вы позвонили?

Алекс. Да, я боялся, что он провалится. Это бы его

убило. У него неустойчивая психика,

закрепленная наследственностью.

Рогова. Как это понимать?

Алекс. Это долго объяснять. Если коротко, это

синдром страха. Последнюю неделю я его

оберегал, но сегодня он снова сорвался. Я

вынужден был забрать у него таблетки.

Рогова. Скажите прямо: он наркоман?

Алекс. На пути.

Рогова. Господи, беда какая! Я могу чем­нибудь помочь?

Алекс. Сейчас это зависит не от вас. Мне кажется, он

влюбился в Викторию.

Рогова. Глупости! ( Громко смеется.)

Алекс. Почему вы смеетесь?

Рогова. Потому что это противоестественно.

Алекс. Он так не считает.

Рогова. Она замужем.

Алекс. Ну и что? Он одержим и будет добиваться

своего. На моих глазах он сломил

сопротивление двух конкурсанток,

очарованных его голосом.

Рогова. Господи, что я наделала!

(Вскакивает, не зная куда броситься и что

делать.)

Алекс. Вы пригласили нас без предварительных

условий, поэтому винить некого.

Рогова. А вы жестокий, Алекс.

Алекс. Но не безрассудный. И еще, вы только не

обижайтесь, Вероника Александровна, я

подумал и решил… не брать у вас деньги на

выборы.

Рогова. Почему? Я ведь от чистого сердца.

Алекс. Не сомневаюсь. Но, во­первых, я фаталист,

чему быть, тому не миновать, а во­вторых, не

имею права вас вмешивать в эти игры. Узнают,

откуда у меня появились спонсоры, и,

поверьте, добром это для вас не закончится.

Рогова (холодно). Хорошо! Решайте, как знаете!

Алекс. Скажите, это фотография вашего курса?

Рогова. (Подходит к альбому, но не отводит взгляда

от Алекса.) Да, это наш курс.

Алекс. (Рассматривает фотографию.) Красивый курс.

Вбегает Третьяков, за ним Шура.

Третьяков. А где все остальные? Все этажи обошли, как в

воду канули.

Алекс. Спрятались! Разбрелись. Дом большой, места

хватит.

Третьяков. Саша, у меня к тебе просьба, немедленно

найди и приведи сюда Константина и

Викторию. (Кричит.) Найди их немедленно!

Алекс. Я не пойду. И вам не советую. С какой стати

я буду соваться в чужие дела? (Категорически.)

Нет­нет, мое шефство на этом заканчивается!

Если мужчина и женщина решили уединиться,

то у них на то появились причины. И вообще,

как это вы себе представляете? Я вхожу со

свечечкой, они… общаются, а я говорю: ребята,

вам этого нельзя делать – тетя с дядей

запрещают. Вас сюда не для этого приглашали.

(Решительно.) Поздно, господа! (С иронией.)

Они… «дети перестройки».

Третьяков. (Бросается искать.) Нет, этого допустить

нельзя!

Алекс перекрывает Третьякову дорогу и не

пускает его.

Алекс. Давайте без пошлости. Как сказал Остап

Бендер: поздно штопать сети, рыбка уплыла.

Третьяков тяжело проходит к столу, достает

из кармана лекарство и запивает его водой.

Рогова. (Бросается к Третьякову.) Саша, что с тобой,

сердце?

Третьяков (сам себе). «Не шуми ты, не шуми,

Буйный ветер под окном; Не буди ты не буди

Грусти в сердце ретивом».

Рогова. Ты о чем?

Третьяков. Максим хочет снять фильм о песне.

Алекс. (Берет руку Третьякова, слушает пульс.) А кстати,

где Максим?

Третьяков. Там, в курилке.

Рогова. Он всю ночь не спал.

Алекс. (Отпускает руку.) Ничего страшного. Пульс

в пределах ситуации. Вам надо отвлечься. Вот,

посмотрите семейный альбом. (Подвигает

альбомы к Третьякову.) Здесь много знаме­

нитостей. Некоторые из них пели на этой сцене.

Третьяков. Кто?

Алекс. Многие. (Поднимается на подиум,

садится за рояль. Однообразно стучит по

клавише, словно подавая сигнал).

Третьяков (пристраивается рядом с Роговой, тихо).

Доигрались, Вероника.

Рогова. Саша, спокойно. Это случайность.

Третьяков. «Случайность есть частный случай

закономерности».

Рогова. Кто это сказал?

Третьяков. Макиавелли. «Мне уготована вечная кара,

ожидающая тех, кто совершил зло, зная,

в чем добро».

Рогова. И это Макиавелли?

Третьяков. Да.

Рогова. Отвратительный философ. Самое трудное

испытание, Саша, это устоять против счастья.

Третьяков. Кто это сказал?

Рогова. Мой покойный муж.

Третьяков. С такими деньгами, как у него,

и счастью не справиться.

Рогова. А мы справимся. Деньги прах: ну их,

в тартарарах. Главное, не волноваться.

Все идет хорошо!

(Решительно встает, собирается идти.)

Пора всех пригласить к столу и подвести

итоги. (Принюхивается.)

Скоро будет готово горячее.

Всё, вы как хотите, а я иду за молодежью.

Алекс. (Останавливает стук на рояле.)

Прекрасная идея!

Представляю, как они обрадуются.

Ведь у нас сегодня праздник: «Семейный

альбом» для (армии)* римских гладиаторов.

Рогова. (Кричит.) Алекс, замолчите! И хватит стучать!

Мы не на похоронах! Вы нас… разоружаете!

Алекс. Вы, наверное, хотели сказать раздражаете,

Вероника Александровна!

Шура (тихо, из угла). Давайте я пойду. Мы не были

еще в том крыле.

Я там давно не убиралась. Возьму пылесос

и пожужжу около двери.

Рогова. Иди! И жужжи по всем комнатам.

(Шура уходит).

Третьяков. Слава богу, нашелся решительный человек.

Алекс. Вы плохо знаете это поколение, господин

Третьяков.

Третьяков. И какое оно?

Алекс. Оно больное, малочисленное, но не

бессовестное.

Третьяков. Я волнуюсь за Константина.

Скажи, Саша, ты к нему ближе, он…

воспитанный человек?

Алекс. В общежитии две девочки говорили, что очень.

Третьяков. Это они его сбили с прицела.

Алекс. В каком смысле? Он их распевал,

но подробности я не знаю.

Третьяков. Я не про это. Как он ведет себя в быту?

Нет ли дурных привычек? Мне показалось,

что он пьет больше, чем положено.

Рогова. Пойду, проверю мясо. Не дай Бог второй раз

подгорит. (Быстро уходит.)

Третьяков. (Подходит к Алексу вплотную.)

Почему он не пел на третьем туре?

Саша, скажи мне правду?

Алекс. Вы хотите ему помочь?

Третьяков. Конечно. Но для этого надо знать,

что с ним происходит. Я чувствую, что его

отсутствие на третьем туре… (Оглядывается.)

Кто ему подставил подножку? Ведь такой

голос провалить может только дьявол.

Ты работал на конкурсе, как вела себя

Вероника Александровна?

(Снова оглядывается, не замечая, что

незаметно появилась Рогова.)

У меня есть сведения, что именно она

отстранила нашего Константина

от третьего тура.

Алекс. Вы хоть понимаете, что вы говорите? Как это