Прощеное воскресение (стр. 1 )

В. А. ИВАНОВ-ТАГАНСКИЙ

ПРОЩЕНОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ

Пьеса в двух действиях

Действующие лица:

Рогова – преподаватель по вокалу

Третьяков – известный певец

Максим – оператор

Константин – певец из Казахстана

Алекс – врач-психотерапевт из Латвии

Виктория – преподаватель по вокалу

Шура – работница в доме Роговой

Действие происходит в наши дни

Первое действие

Особняк в престижном районе Подмосковья.

Красивый холл белого цвета. В центре холла круглый стол на семь персон. Справа на авансцене – курительная комната с банкетками и журнальным столиком, слева – терраса с пианино, диваном, столом и плетеными креслами. В глубине на невысоком подиуме белый рояль. На переднем плане передвижной сервировочный стол, заполненный едой. Хозяйка дома Вероника Рогова берет с него еду и накрывает круглый стол для гостей.

В напольных белых часах раздается один удар: половина шестого вечера. Удар часов словно подстегивает хозяйку дома. Она бросается к трубке телефона внутренней связи.

Рогова. Николай, Шура звонила или нет?

Голос. Не волнуйтесь, Вероника Александровна, она

только что звонила, будет минут через пять.

Рогова. Открой ворота и пусть не задерживается.

Я не успеваю, голова кругом идет.

Голос. Может, придти помочь,

Вероника Александровна?

Рогова. Нет уж, оставайся в дежурке, встречай гостей.

И еще: ни одну машину во двор не пускай.

Понял?

Голос. Понял.

Рогова. Только ту, на которой приедет Александр

Павлович.

Голос. Понял! То есть вашу машину.

Рогова. Да­да, мою!

Голос. Ну вот, наконец­то!

Рогова. Неужели Шура появилась?

Голос. Да, машина Шуры на горизонте!

Рогова. Ну, слава богу. Пусть переоденется и сразу

ко мне, через полчаса будут гости.

(Напевает: «Я танцевать хочу, я танцевать хочу». Звонок мобильного телефона.)

Да, Саша, я слушаю. Нет, пока никого. Но, к

счастью, приехала Шура. Теперь мы справимся.

А ты, тем более, справишься! Помни старую

истину: «Свита – играет короля». Как я

выгляжу? Так ты же видел меня час назад. Я

дама, начинающая быть немолодой. Лучшая в

мире? Неужели?.. Нет, почему, я верю! Саша,

ты меня отвлекаешь, я не успею ничего

приготовить. Жди звонка. Я тебе дам знать,

когда все соберутся. Что еще? (Ласково.) Я

тебя тоже! Целую! (В дверях появляется Шура.)

Рогова. Шурочка, милая, наконец­то!

(Рогова бросается навстречу.)

Прости, что я тебя оторвала от мамы.

Шура. Ничего, ей уже лучше. Дорога от Минска была

гладкой, нигде не остановили.

Рогова. Слава Богу. Этот месяц оказался таким…

непредсказуемым... Столько событий…

А тут еще тебя нет.

Шура. Вероника Александровна, сегодня Прощеное

воскресенье, вы не вправе нервничать

и обижаться.

Рогова. Господи, забыла. Прости меня, Шура

Шура. Бог простит. И вы меня простите,

если что было не так.

Рогова. Да что ты, Бог тебя простит. (Целуются.)

Сегодня такой ответственный день… Одним

словом, я рада, что ты будешь с нами.

(Показывает на стол.) Я приготовила тебе

прибор.

Шура. Спасибо! Я так понимаю, что Александр

Павлович сделал предложение.

Рогова. (С гордостью.) Да! Позавчера. Сразу после

окончания конкурса. Мы пошли поздно

вечером в ресторан, потом сюда и, наконец,

все решилось. (Вглядывается в висящий на

стене портрет покойного мужа.) Думаю, что

Степан Николаевич не стал бы на меня

сердиться. Я выполняю то, что он просил

сделать: выйти замуж после годовщины его

ухода.

Шура. Я так рада, Вероника Александровна.

Рогова. (Обнимает Шуру.) Спасибо, Шурочка.

Странно, очень странно! Я так хочу им

понравиться, что, кажется, это и мои дети.

(От волнения присела на стул.)

Шура. Еще нет, но станут. Все соберутся? (Рогова

кивает утвердительно головой.) Неужели и

итальянка приехала?

Рогова. В последний день конкурса. Вчера на гала­

концерте все его дети сидели в первом ряду.

Я была счастлива!

Любовь и впрямь зубная боль в сердце.

Шура. Вы знаете, Вероника Александровна, я смотрю

на вас и не узнаю.

Рогова. Тебе кажется, что я изменилась?

Шура. Для меня вы всегда были самой лучшей.

Рогова. Да, но когда перестаешь думать о себе, это

совсем другое. Лучше чувствуешь и, кажется,

дольше проживешь.

Шура. Как прошел концерт?

Рогова. Замечательно! Его старший сын снимал все на

видеокамеру. Он оператор. Лауреаты пели

первоклассно. А моя девочка – лучше всех!

В «Богеме» у нее так звучал верх, что зал замер.

Шура. А как вы их заманили?

Рогова. Кого конкретно? Я всех заманила!

Шура. из Италии?

Рогова. Я оплатила дорогу, гостиницу, предложила ей

послушать концерт и выбрать учеников. Она

согласилась. Мы чем­то похожи. После

короткой оперной карьеры, она, как и я, стала

вокальным педагогом. У нее тоже куча историй,

а в придачу не брак, а развод по­итальянски.

Однако, не смотря на это, она все бросила и

приехала. Молодец, характер! Я хочу ее

перетащить в Москву, о ней хорошие отзывы.

Шура. Неужели она поменяет Италию на… Нет­нет,

я ничего не хочу сказать, у нас тоже хорошо.

Рогова. У нас будет хорошо.

Шура. Да, у нас будет хорошо, все это знают.

Рогова. Во­вторых, я им всем создам такие условия,

что не откажешься.

Шура. Вот это другое дело. Да, здравствует Россия.

Рогова. Правильно! Да, здравствует. (Неожиданно

спохватывается.) Господи, скоро шесть. Давай,

помоги мне. Они вот­вот начнут собираться.

Обе принимаются быстро накрывать на стол.

По ходу работы Шура включает магнитофон.

Звучит: «Я танцевать хочу», но уже с оркестром в исполнении Вероники Роговой.

Шура. Александр Павлович с ними познакомился?

Рогова. Да что ты, он боится к ним подойти. Смотрел

весь концерт из ложи не на сцену, а на первый

ряд, где они сидели. Плачет, восхищается, а в

антракте подойти не смог. Предложила ему,

что сегодня в начале, представлю его как

банкира­мецената. За двадцать лет жизни с

банкиром мне это привычно.

Шура. (Скептически.) Банкиром? Вы сами говорили:

наличные деньги – не наличные достоинства.

Рогова. Деньги ведут себя по­разному, Шурочка.

Бывает, что с большими деньгами приходят и

большие достоинства. Ты смотри не выдай

нас. А то весь замысел провалится.

Шура. Обязательно выдам.

Рогова. Что?!

Шура. Шучу. Видите, я тоже завелась. Скоро шесть,

а мы как куры на насесте.

Рогова. Спокойно! Кажется, закуски достаточно.

Мясо подадим позже, к половине восьмого.

Я его уже поставила.

Шура. Не прозевайте, «Семейный альбом» – блюдо

тонкое. А где тонко, там и…

Рогова. Знаю, «где тонко – там и рвется». Только бы

он не растерялся – очень нервничает. Во всем

винит себя. Бог говорит, его наказал. А ведь он

был лучшим на нашем курсе. Шура, потерять

тенору голос в сорок лет – это страшнее, чем

свалиться с Эльбруса. Говорят, певец Мигель

Флета, сорвав голос, чуть не сошел с ума.

Когда я через телепередачу нашла Сашу в

Вене, поющего в хоре артклуба, у меня тоже

крыша поехала. Оказывается, он так

и не женился.

Шура. Знаю по себе, пропустишь своего, после уже

не справишься. Это счастье, что вы нашли

свою половинку. А то срам смотреть на баб

вашего возраста, бегающих по тусовкам

с мальчишками, то с одним, то с другим,

а то и вообще...

Рогова. Правильно. Понимаешь, только это поздно.

Шура. Вероника Александровна, прошло столько

лет, а вы по­прежнему чувствуете себя

виновной?

Рогова. Саша – это «своя половинка». Мы всегда

любили друг друга. Он уехал из Москвы после

окончания консерватории в Алма­Ату. Затем

был Киев, приглашение в знаменитую

Мариинку, а потом за границу, где он сделал к

сорока годам фантастическую карьеру.

Шура. А почему вы не поехали с ним?

Ведь вы говорили, что он звал вас.

Рогова. Мне казалось, что я зацеплюсь за Большой,

вытащу и его туда. Тут появился Степан,

сделавший все, чтобы это осуществилось.

Надо было платить по счетам. Саше донесли,

что я вышла за банкира и и катаюсь как сыр

в масле. А затем все как с горы покатилось.

Его угораздило за бешеными деньгами

в Сомали поехать, а там революция. Коммунистов

к стенке, а он лучшие годы в плену местному

князьку пел. Мне карьера глаза застила.

Потом заболела. Петь стала от случая к

случаю. А ради здоровья пожертвуешь всем.

И вот: ни детей, ни мужа… А поступи по

совести – все было бы иначе!

Шура. Зато теперь у вас все в порядке, и детей четверо.

Рогова. Мне немало трудов стоило их собрать, но,

чтобы удержать, я пойду на все. Знаешь, Шура,

я поняла: любовь это такое состояние, когда

одна душа на двоих. Снимешь трубку, а там его

голос: «слушаю». А раз у него дети – значит,

это и мои дети. Мне немало трудов стоило

всех собрать, но чтобы удержать, я пойду на

все. Со стороны, может, я и дурой выгляжу,

но и жить для себя – не по мне!

Звонок внутреннего телефона.

Рогова. Николай, гости?

Голос. Если это можно назвать гостями, то да.

Рогова. В чем дело, Николай?

Голос. Да уж не во мне, Вероника Александровна.

Прет с включенной камерой, как к себе в дом.

Я его укоротил. Так он драться лезет!

(В сторону.) Ну, чего еще, не слышишь,

я с хозяйкою разговариваю.

Рогова. Николай, немедленно прекрати грубить. Это

мой гость, и ему разрешено снимать все в

нашем доме. Пропусти немедленно. Шура, это

Максим. Беги скорей, родная, а то и впрямь

подерутся. Боже, плохая примета. Как­то

нескладно получилось.

Звонок в дверь. Входит Максим с большой

сумкой за плечами и букетом цветов.