Прощеное воскресение (стр. 3 )

Рогова. Бог с ним, с газоном! Мы не скажем ему ни

слова.

А вас прошу, пожалуйста, держитесь к нему

предупредительно и дружески. Он человек не

без странностей, но я уверена, что может

оказаться очень полезным всем без исключения.

Виктория (надевает очки). Да он просто красавец! Сколько

ему лет?

Рогова. Ну, как сказать? Он в два раза старше вас.

Виктория. Тогда ему немногим больше пятидесяти.

Алекс. Женщины ценят в мужчинах не возраст, а

доблести.

Виктория. Неправда, Алекс, к доблестям привыкаешь, а

любовь – опасная глупость.

В дверях появляется Александр Павлович с

букетом цветов. Все торжественно

направляются к нему навстречу.

Рогова. Рада вас видеть, господин Третьяков. Мы вас

заждались.

Третьяков (говорит, словно выученный урок).

, простите

меня за небольшое опоздание. Мне пришлось

сегодня задержаться в банке. А банк как

известно… Особенно наш банк… Кооперативный…

Рогова. Кооперативный?... Мне, казалось,

«Строительный»?

Третьяков. Был. Переименовали…

Рогова. Когда?

Третьяков. Сегодня… После обеда... Поэтому и задержался.

Рогова. Много работы?

Третьяков. Да, работы много, очень много… (Растерянно.)

И с годами все больше и больше… Я даже не

знаю, что делать?.. Так работают только в

Кремле. Но они работают за большую

зарплату… для Родины, а мы… за маленькую…

для друзей. Это шутка, как вы понимаете.

Рогова. Скромность ваша отличительная черта,

господин Третьяков. (Подсказывает.) Вы

говорили по телефону, что сегодня занимались

благотворительностью.

Третьяков (подхватывает). Да, это правда!

Я увлекаюсь благотворительностью. Сегодня

мы провели очередное заседание акционеров

по этому разделу нашей работы.

Рогова. И как все прошло?

Третьяков. Успешно. Дали тому, кто… просил. А это вам.

(Протягивает цветы.) Хризантемы.

Я люблю эти цветы. Они символ…

Максим. Стойкости и преданности. ( Все смеются.)

Рогова. Прежде чем мы сядем за стол, я хочу вам

представить Шуру Азарову, которая только

что вернулась из Беларуси. Она не только

многие годы ведет наше хозяйство, но и мой

преданный друг. Прошу за стол.

Все шумно рассаживаются. Константин

и Алекс разливают напитки, помогают

Роговой и Виктории в выборе блюд. После того, как все успокаиваются, Третьяков

оказывается в центре внимания.

Третьяков. Вы так смотрите на меня, как будто я должен

что­то сказать.

Виктория. Я думаю, что за столом должен быть тамада.

А вы самая подходящая фигура.

Третьяков. Надеюсь, ваш выбор, Виктория, не потому что

я занимаюсь благотворительностью?

Виктория. Нет, во­первых, я приятно удивлена, встретив

такого достойного человека, во­вторых, вы по­

хожи на моего любимого актера Марлона Брандо.

Алекс. Неужели наша сестра во Христе хочет сказать,

что господин Третьяков похож на Дона

Карлионо из фильма «Крестный отец» режиссера

Фрэнсиса Форда Коппола?

Виктория. Вы вовремя меня поддержали, Алекс, именно

это я и хочу сказать.

Рогова. (Решительно встает.) Прежде чем мы предоставим

полномочия тамады господину Третьякову,

позвольте мне на правах хозяйки этого дома

сказать несколько слов. Мой тост очень

простой, объединяющий нас всех. Кроме

Шуры, мы в той или иной степени были

участниками конкурса имени Глинки. Этот

конкурс нас собрал и подружил. Так вот, за

наш конкурс, за всех его участников, и пусть

этот дом будет для вас родным.

Все выпивают, раскладывают по тарелкам

еду, негромко общаются.

Константин. (Встает.) Тогда уж позвольте и мне

высказаться как участнику этого события.

Скажу вам честно, как я попал на этот конкурс,

один Бог знает. То ли вспомнили, то ли

пожалели… Словом, конкурс закончился,

премии раздали, я собираюсь не солоно

хлебавши домой, и вдруг звонок: приезжайте!

И вот я здесь. Стою, как пред причастием…

Я благодарен вам, Вероника

Александровна, что вы меня не забыли и

пригласили в этот замечательный дом,

несмотря на мой откровенный провал.

Максим (чуть развязно). Не согласен! Два великолепных

тура не вычеркнешь!

Константин. Греки говорили: всё забывается, кроме победы.

За вас Вероника Александровна, за то, что вы не

вычеркнули из памяти неудачника из

Казахстана. Спасибо!

Виктория. Не вздумайте Константин, отчаиваться.

С таким голосом, как у вас, все премии еще

впереди! Вспомните мои слова! А тост

прекрасный! За Веронику Александровну!

Гости выпивают, шумно обсуждают

тост Константина.

Алекс (иронично, с вызовом). Константин устроил свое

существование так, что оно не мешает

особенностям его характера.

Все переглянулись в замешательстве.

Третьяков (громко, разряжает обстановку). Алекс, можно

я буду вас звать сегодня Саша?

Алекс (смущенно). С детства так меня звала мама.

Третьяков. Я убежден, что у вас очень хорошая мама.

(Встает.) Саша совсем непроизвольно

вышел на эту тему. Вот почему

я хочу этой здравицей вспомнить тех, кто дал

вам жизнь. Прошу поддержать меня и выпить

стоя за здоровье ваших матерей. (Поднимаются

только Алекс и Шура. Константин, Максим и

Виктория угрюмо отворачиваются и прячут

глаза. Третьяков покачнулся, но устоял.)

Простите, мои дорогие, что я затронул эту

тему. (С трудом садится.)

Рогова. Вам не за что извиняться, господин Третьяков.

Не так ли, друзья мои?

Константин. Все проходит и, как сказал поэт, печаль моя

светла. Зато мы теперь знаем друг о друге

больше.

Рогова. И всему этому есть причина:

наша любовь к вокальному

искусству. Выпьем за это!

(Все выпивают).

Максим (заметно, что опьянел). Константин, я

снимал вас два тура. Вы хорошо пели, особенно

это. (Максим включает конкурсную запись

«Аве Марии» в исполнении

Константина.) Но я с вами не согласен.

Печаль моя светла – это не верно, это, наконец,

кощунственно.

Виктория (резко). Но это же Пушкин!

Максим. Ну и пусть Пушкин. Значит, он ошибался,

если я ему не верю. Наши классики и в

страшном сне не ведали, какое счастье устроят

потомки этой стране. Мою маму убили месяц

назад. Убили конкуренты. Я их знаю и не могу

отомстить. Почему же моя печаль должна

быть светлой, когда она обагрена кровью моей

мамы?

Алекс (резко). Простите, Максим, но мы здесь собрались не

на поминки.

Максим. Ах, так! Интересно! Значит горе по свету

шляется, а к нам не заходи. (Выключает

запись.) Тогда зачем мы здесь собрались?

Кто­то может ответить? Молчите?!

А не для того ли мы здесь, чтобы,

воспользовавшись приглашением, попросить

на халяву денег? (Неодобрительный гул).

Я не буду терять время. Ни пить, ни есть я уже

не хочу! Так вот, господин Третьяков, я вам

первый открыто заявляю, что мне

действительно нужны деньги, чтобы

отомстить за смерть моей матери. И я вам

прямо скажу: не дадите вы, достану у других.

Виктория. И вы готовы совершить преступление?

Максим. Да.

Виктория. И вам не страшно?

Максим. Нет.

Виктория. Но почему на такое подсудное дело вы

просите деньги у постороннего человека?

Когда вас не дай Бог посадят за

преступление, первое, о чем спросят,

кто был участником вашей мести.

И что тогда вы будете делать?

Максим. Это я могу сказать господину Третьякову

только наедине.

Третьяков. Хорошо. (Ищет повод.) Вы курите, Максим?

Максим. Да, балуюсь.

Третьяков. Тогда давайте покурим. Здесь есть места,

которые Вероника Александровна отвела

для курильщиков.

Третьяков и Максим уходят.

Алекс (зло). Ничего себе, с места в карьер! Так может и до

нас не дойти.

Константин. Вот и хорошо. Пока клиент на приеме, мы

выпьем. Перехожу на крепкое. (Выпивает.)

Виктория. Я присоединяюсь. (Выпивает.)

Константин. Красивые женщины должны помнить: счастье

в одиночестве – не полное счастье.

Алекс. Может, не надо?

Рогова. Вечер только начинается. Пожалуй, и я

выпью. Шура, присоединяйся. (Шура

подсаживается ближе к Константину.)

Шура. Костя, вы что пьете?

Константин. Я пью все, что горит.

Алекс. А Тито Гобби, Костя, пил то, что шипит.

Вероника. Смотрите, пожалуйста, вы, Алекс, прямо как

из фильма «Старший сын» – советы,

починки, поправки. Вы, по­видимому,

у нашего галерейщика деньги на

санаторий будете просить?

Рогова. Не ссорьтесь, мои дорогие. Нам пока в

санатории делать нечего.

Константин. Это пока, Вероника Александровна.

Рогова. Алекс, откройте шампанское, Тито Гобби

действительно пил только шампанское.

Константин. Давайте выпьем на брудершафт. Виктория,

вы готовы?

Алекс. Костя, не заводись!

Виктория (громко). А что, в детстве мы целовались, играя в

бутылочку!

Алекс (негромко). Там, где кончается женщина, там

начинается дурной мужчина.

Вероника. У меня абсолютный слух, Алекс. А по зодиаку я…

Алекс. Скорпион!

Виктория. Угадали!

Костя. Со скорпионами я не целовался.

Шура. И не будете! Я Дева, Костя, и я к вам ближе.

( С вызовом). Эх, так давно не целовалась!

Чокается с Константином и троекратно его

целует (Тихо.) К тому же, сегодня

Прощеное воскресенье, поэтому прости меня.

Услышав от Шуры о празднике, все

приходят в возбуждение. Слышны реплики:

«А ведь, правда! Забыла! Это большой

Праздник!» «Спасибо атеизму, память отшибло. Господи, прости!» Все чокаются, выпивают.

Слева на авансцене высвечивается