Прощеное воскресение (стр. 6 )

Максим. Пятьдесят тысяч долларов.

Третьяков. Какие пустяки. Хорошо, я тебе дам.

Впрочем, нет, тебе это делать нельзя.

Уверен, что за тобой следят. Мы сделаем это

так. (Долго шепчет Максиму на ухо).

Максим. Вот визитка этого человека.

Третьяков. Заканчивай фильм о Глинковском конкурсе и

жди звонка.

(Достает мобильный и набирает номер.)

Эдмунд!

(В глубине сцены высвечивается Рогова

с мобильным телефоном.)

Найди срочно Колокольникова, пусть

перезвонит мне. (Разъединяет мобильный).

Все, мальчик мой, машина запущена,

можешь расслабиться. Давай выпьем.

(Наливает водки Максиму). Пей, сынок,

хорошо, что рассказал мне, пока не наделал

ошибок. План у тебя хороший, но мой лучше.

Мы тебя выведем из игры и сделаем так, что

комар носа не подточит.

За Татьяну, за тебя, за то, чтобы враг был

наказан. (Выпивают. Звонок мобильного.

Третьяков берет мобильный.)

Рогова. Саша, в чем дело? Это ты звонил?

Третьяков. Колокольников? Да, это я звонил. Есть работа.

Ставка хорошая. Будь на месте, я тебе

перезвоню. А ты больше не звони.

Рогова. Господи! Что он там задумал?

Максим. Батя, а ты крутой. Где научился?

Третьяков. Там, где меня учили, сынок, лучше тебе не

бывать. Когда освободился, фамилию заново

зубрил, чтобы запомнить.

(Вбегает Шура.)

Шура. Александр Павлович! Ужас!

Третьяков. Что случилось?

Шура. Константин и Виктория исчезли. Где­то

спрятались в доме. Пели­пели, о чем­то

шептались и куда­то спрятались. Неужели

вы меня не понимаете?

Третьяков. Ах, вот как? Ну, я им покажу! (Максиму.)

Никуда не уходи, я скоро вернусь!

(Бросается вглубь сцены, Шура за ним. Где­то

вновь звучит «Прелюдия» Рахманинова.)

Максим (вслух). А мы сделаем маленький перерыв.

(Медленно садится, вытягивает ноги.)

Вот так мы пристроим ноги, так откинем

голову. Ну, что ж, одиночество – судьба всех

выдающихся умов.

(Затихает. Все громче звучит «Прелюдия»

Рахманинова.)

Конец первого действия

Второе действие

В холл входят Рогова и Алекс. Алекс толкает

перед собой сервировочный стол.

Рогова. Никого.

Алекс. Наверное, все на приеме у Александра

Павловича?

Рогова. Алекс, я договорюсь, чтобы вас

приняли без очереди. Вы заслужили.

(Звонит в подвешенный колокольчик, в ответ

раздается внутренний звонок телефона. По

телефону.) Николай, во дворе кто­нибудь

из гостей есть?

Голос. Нет, никого. Шура тоже звонила. По всему

дому кого­то ищут. Если найдут, я вам позвоню.

Рогова. Сегодня я все узнаю в последнюю очередь. Ну

что ж, воспользуемся паузой и подадим

осетинские пироги. Спасибо вам, Алекс, что

помогли. У нас всегда готовит Шура, а тут я

отпустила её к больной маме в Беларусь и

решила заняться сама. Вот и получился –

первый блин комом. (Принимает у Алекса

сервировочный стол.) Пироги я разложу сама.

(Берет тарелку с пирогами и ставит ее в

центр круглого стола.)

Садитесь за стол, Алекс. Попробуйте пироги.

Это предъяствие. К этому блюду я

пристрастилась по рекомендации моей

осетинской приятельницы. Её дом рядом, у

нее сегодня день рождения дочери, вот

она и поделилась пирогами.

Алекс. Нет, я дождусь мяса. Первый раз слышу такое

название – «Семейный альбом».

Рогова. Это блюдо претерпело разные наименования.

Но родословная идет от римских легионеров.

Армия состояла из разных национальностей и

вкусов, оставаясь одной командой. Поварам

приходилось приспосабливаться. В конце

концов, через века появилось блюдо в переводе

на русский названное Скара – «Семейный

альбом».

Алекс. (Рассматривает фотопортрет покойного мужа

хозяйки.) Это фотография тоже из «Семейного

альбома»?

Рогова. Конечно. Степан Николаевич до болезни

очень любил фотографироваться. У нас куча

альбомов.

Алекс. Интересно посмотреть.

Рогова. Правда?

Алекс. Конечно.

Рогова. Хотите взглянуть?

Алекс. С удовольствием.

Рогова. Я сейчас. (Уходит).

Алекс оглядывается и замечает оставленную

Константином барсетку. Быстро достает из нее

таблетки, прячет в карман и кладет барсетку на место. Рогова входит с альбомами, замечает

действия Алекса, но делает вид,

что ничего не видела.

Рогова (кладет альбомы на стол). В этих альбомах

вся жизнь.

Алекс (с интересом рассматривает). Я вижу у вас в

доме побывало много знаменитостей.

И даже Пласидо Доминго?!

Рогова (буднично). Он пел вот на этой эстраде.

Алекс. Неужели? После Шаляпина из русских

певцов такую карьеру, как Доминго, никто не

сделал.

Рогова. Почему? Атлантов, Мазурок, Нестеренко

пели по всему миру. А наши певицы:

Вишневская, Образцова, Милашкина,

Нетребко вообще затмили всех.

Да у нас на курсе были такие голоса, что

нынешние – в подметки не годятся.

Алекс. Правда? (Просматривает альбом.) А здесь

есть фотографии вашего курса?

Рогова. Это отдельный альбом. Вот тот,

сброшюрованный.

Рогова (говорит по внутреннему телефону). Коля, ну что,

нашли пропавших?

Голос. Ищут по всем этажам. Не волнуйтесь,

Вероника Александровна, когда найдут,

арестуем и приведем в наручниках.

Рогова (резко). Коля, у тебя и шутки, как у милиционера, не

прошедшего аттестацию.

Голос. Простите, Вероника Александровна, без

курева мозг заклинило. Больше не повторится.

Рогова (проходит к окну, всматривается наружу).

Я смотрю, Алекс, вы хоть и врач, однако

всерьез увлечены искусством. Но почему

вы такой скрытный? Я ведь практически мало

о вас знаю. Позвонила в Ригу, вы

согласились приехать, а потом конкурс и не до

разговоров. Когда вы родились?

Кто ваши родители?

Алекс. Родился я в начале перестройки. Родители

пенсионеры, в прошлом танцовщики в

Оперном театре.

Рогова. Вы на отца похожи?

Алекс. Нет, скорее на маму.

Рогова. Я так мало о вас знаю?

Алекс. Давайте я сразу удовлетворю ваше

любопытство. Скрывать мне за давностью лет

нечего. Я незаконнорожденный ребенок.

Рогова. Простите, Алекс. Я не хотела вас обидеть.

Алекс. Нет­нет, это отболело. ( Подходит к роялю и

импровизирует какую­то мелодию.) Да и

винить некого. Моя мать долго не могла

родить, потому что отчим был нездоров. Он

посвятил ей всю жизнь, но детей не было.

Тогда она решила эту проблему по

житейской логике: если плод созрел, он

должен обязательно упасть. Без ребенка она

своей жизни не представляла, и то, что должно

было произойти, случилось. Это произошло, когда она поехала одна в санаторий в Сочи.

Мама – пуританка. Смолоду не любила

компании, выпивки, не загорала, не устраивала

фотосессию. Она рассказывала, что сидела

под тентом: белая, худенькая и несчастная.

Никто не подходил. И вдруг на пристани она

услышала чей­то мужской голос. Он пел. Это

было, как масло в воздухе. Вокруг него была

толпа. Им все восхищались. Она сказала себе:

он, и никто другой! Вечером, выпив для

смелости, она подошла к нему и все рассказала.

Он согласился, но с одним условием:

только в конце отдыха.

Рогова. (в сторону). Странно, на него не похоже. (Алексу.)

Непонятное условие. Он был не один?

Алекс. Нет, он был один. За ним охотились несколько

женщин, но он ни с кем не завел роман.

Он ждал маму.

Рогова (в сторону). И дождался! (Алексу.) Что дальше?

Алекс. В последний день они встретились. Утром

мама уехала. Вскоре она ему позвонила

и сказала, что ждет ребенка.

Рогова. ( в сторону). Прописался! (Алексу.)

И вы его больше не видели?

Алекс. Нет, не видели. Я этого человека люблю и

ненавижу.

Рогова. Какой вы неблагодарный, однако.

Алекс. Люблю за то, что он подарил мне жизнь,

ненавижу, что дал мне поющее сердце… и

исчез. Я окончил музыкальную школу,

мечтал стать певцом или дирижером.

Ведь опера это лучшее лекарство. Если бы я

был президентом или царем, то на три дня

запретил бы в стране всё, кроме оперы, – через

три дня страна проснулась бы здоровой,

богатой и нравственно крепкой. Но вместо

этого я поступил в медицинский и стал врачом.

Рогова. Не так уж и плохо. А как живет ваша мама?

Алекс. Они живут с отчимом в «Дубулты», в трехстах

метрах от Рижского взморья. Гуляют утром и

вечером по пляжу. В выходные дни

воспитывают внуков. Однажды, когда я

вырос, она достала из правого ящика стола

кассету, вручила мне и сказала: это запись

голоса твоего отца.

Запомни, он прекрасный человек. Он сделал

меня счастливой!

Рогова. Вы искали отца?

Алекс. Нет.

Рогова. А хотели бы увидеть?

Алекс. Больше всего на свете. Но мама просила этого

не делать. Вскоре, в 18 лет, я женился, у нас с

женой «демографический взрыв» – трое детей…

Рогова. Где же теперь та запись?

Алекс. Старший сын нашел эту кассету, сунул в

магнитофон и стер её.

Рогова. Жаль. А что это была за запись?

Алекс. Это было ариозо Канио из «Паяцев».

Рогова. Понравилось?

Алекс. Прекрасный голос, мама права, как масло в

воздухе.

Рогова. Он пел на итальянском?

Алекс. Нет, на русском.

Рогова. Может быть, поэтому сын запись и стер?

Алекс. Вы угадали. Я был потрясен.

Рогова. Что вы сделали с сыном, ругали?

Алекс. Нет! Разве ребенку объяснишь,

что он наказал своего родного деда.

Рогова. Дети, по всей видимости, не знают русский,

их надо почаще возить в Россию.