Субъективность и объективность историка с позиций феноменолого-герменевтического подхода в немецкой и французской исторической мысли (стр. 3 )

В научно-техническом и экономическом прогнозировании в качестве главного фактора обычно используют время. Вполне очевидно, что не ход времени определяет величины прогнозируемого показателя, а действие многочисленных влияющих на него факторов. Однако каждому моменту времени соответствуют определённые характеристики всех этих факториальных признаков, которые со временем в той или иной мере изменяются. Таким образом, «время можно рассматривать как интегральный показатель суммарного воздействия всех факториальных признаков» [26].

Такого рода тенденции к междисциплинарному синтезу приводят к переосмыслению многих научных и философских вопросов. К примеру, возможна ли в этом мире свобода воли или невозможна? Теория детерминизма показывает, что всё происходящее обусловлено материальными причинно-следственными связями. Есть ли в подобной цепи причин и следствий место свободе выбора? Каково в ней место случайности?

В физике и математике сегодня актуальна теория множественности (например, теория множественности вселенных). Но в этой теории есть существенный недостаток, который расшатывает её место в научном познании – способа построения эксперимента, доказывающего или опровергающего эту теорию, не существует.

Возникает очень важный вопрос: в каком состоянии сегодня находится наука? Во-первых, каким образом пользоваться методами науки (в рамках сайентизма): любая теория должна быть проверяемой, любой эксперимент воспроизводимым, любая теория должна подразумевать возможность опровержения, если нет чётких представлений о том, что подразумевается под реальностью? Во-вторых, в какой степени наши теории (в том числе и теории множественности) соответствуют реальности, если они не подчиняются экспериментальным апробациям, как и многие философские концепции?

Экспериментальный метод исследования не всегда является критерием истинности научной теории. Во-первых, существует ряд наук, где более значим метод наблюдения описательного характера (зоология, антропология), где не приветствуется создание искусственных условий, как это происходит на экспериментальной площадке. Наблюдение – это метод "синтетического" исследования (например, в зоологии при наблюдении поведения животных в естественных условиях важно не потревожить его; претензия состоит в познании животного "как оно есть"). Эксперимент – это аналитический метод (например, мы пытаемся изучить какой-то один аспект поведения животного путем создания искусственной ситуации, в которой, предположительно, должен проявляться именно этот аспект).

Как подчеркивал один из создателей квантовой механики Э. Шредингер, современная западная наука (прежде всего, механика Ньютона), вопреки господствующему мнению, возникла не столько из попыток объяснить результаты эксперимента, сколько из попыток объяснить результаты астрономических наблюдений (законы Кеплера). Экспериментальный метод гораздо более эффективен в смысле получения большого количества информации. Однако, если говорить о достоверности этой информации, то есть об истинности результатов, с ним связаны определённые ограничения. Всё дело в том, что выделение того или иного фактора в эксперименте всегда основано на предположениях, что важно, а что неважно для изучаемого явления. Процитируем здесь слова выдающегося российского ученого и организатора науки по поводу некоторых биофизических исследований 20-х годов: "Я, например, не припомню, каким образом было выделено влияние широты места на чувствительность глаза или иных органов от прочих влияний: температуры, давления, времени года, времени дня, влажности воздуха, направления и силы ветра и прочих физически измеримых факторов, и обеспечено сохранение постоянства факторов физиологических, как, например, сыт или голоден субъект, чем питался, что и сколько пил, как действовал желудок, не имел ли каких радостей или огорчений, и пр. В таких случаях требуется несколько миллионов или даже несколько миллиардов наблюдений, чтобы случайные изменения параметров во всем множестве их возможных сочетаний компенсировались и можно было бы иметь хотя бы некоторое доверие к результату". Забвение этого важного правила может приводить к анекдотическим выводам, подобным утверждению, что тараканы слышат ногами (таракан с неповрежденными ногами бежит от шума, а с оторванными – в этом смысле не реагирует на шум)» [27].

Когда мы договариваемся о том, что научное знание основано на эксперименте, необходимо принять условие: всегда проверяется совокупность наших представлений об окружающем мире, и она должна не противоречить логическим моделям. Таким образом, человек занимается структурированием своих представлений. Делается это постоянно по мере актуализации новых факторов. Вовсе не обязательно, что актуализируемые факторы стали известны непосредственно перед пересмотром логики структуры. Они могли быть известны и ранее, но не так востребованы. Подобное суждение является одной из важнейших сторон теории множественности.

Возможно, сегодня эксперимент и ставится без допустимости к нему теории множественности. Ситуация проясняется при рассмотрении цепочки становления научного познания: делается гипотеза, ставится эксперимент, целью которого является доказательство поставленной гипотезы, но упускается возможность доказательства тех гипотез, которые не являются целью эксперимента. И, тем более, тех, которые вовсе не входят в горизонт ожиданий экспериментатора. Гипотеза – это пространство утопии, горизонт ожидания. Чем больше гипотез, чем они более дерзки, тем серьёзнее научные открытия, тем больше критериев для оценки эксперимента. Иными словами, важен метод научного исследования, который всегда должен находиться в процессе развития.

Вопросов о современном состоянии научного метода, возможно, больше, чем ответов. Формируется ли метод исследования в зависимости от воли познающего, есть ли свобода выбора при таком подходе к делу? Метод – это всегда проявление свободы выбора, воли познающего или случая? В итоге детерминизм вступает в синтез с волей, свободой выбора, случайностью, развиваясь по принципу эволюционной системы. Тогда какова роль «бритвы Оккама» в этой системе? «Бритва Оккама» с одной стороны ограничивает, а с другой структурирует систему. Но она не даёт возможности включать фактор теории множественности, пространства утопий и горизонта ожиданий. «Бритва Оккама» отсекает возможность построения альтернативных и сопутствующих гипотез. Многие факторы, которые играют важную роль или обладают потенциалом, могут быть попросту проигнорированы, в силу субъективного способа познания присущего человеку. Таким образом, в современной науке стоит учитывать не только критерии объективности знаний, но также и роль субъекта.

История, как наука, переживает схожие изменения. Облик современной исторической дисциплины изменился, начиная с ее эпистемологических оснований и заканчивая её положением в системе наук. Как отмечается в большинстве современных работ по истории исторической мысли Запада, во второй половине XX – начале XXI вв. произошла полная переоценка сути исторического познания, которая была названа «историографической революцией». Обычно выделяют три её этапа: объективистский – сциентистский; субъективистский – постмодернистский и синтезирующий [28].

Последний этап синтеза связан с творчеством Р. Козеллека и с его концепцией исторического времени. Концепция исторического времени Р. Козеллека привлекла внимание научного сообщества к проблеме преодоления кризиса исторической науки, устранения разрыва между макро - и микроподходами. С позиций данной концепции путь преодоления кризиса виделся в синтезе методов типологизирующего и индивидуализирующего подходов [29].

Можно констатировать, что «современный синтез достижений различных наук протекает в условиях, когда все большую роль в научном познании начинают играть крупные комплексные программы и проблемно-ориентированные междисциплинарные исследования. Эта тенденция приобрела в науке конца XX века отчётливо выраженные черты, особенно в связи с появлением в качестве объектов исследования сложных, часто уникальных комплексов, изучение которых предполагает совместную работу специалистов различного профиля» [30]. Поиск новых подходов связан с изменением представлений о сущности объективной реальности, в которой формируются мотивы поведения людей [31].

С этих позиций центральная проблема для всех дисциплин – «проблема времени». Историческое развитие находится в такой ситуации, которую учёные называют «сокращением времени». Очень много футурологических и даже утопических проектов сбываются в более короткие промежутки времени, чем в самих прогнозах и моделях. Возникла необходимость координации всех возможных подходов для сохранения единой картины динамического восприятия исторического прошлого. Р. Козеллек осуществлял поиск серединного пути между эпистемологией и онтологией. Делал он это с учётом того, что современная научная теория наряду с аксиоматическим базисом и логикой использует также и интуицию, на что методология реагирует признанием роли интуитивного суждения. Этот подход выводит исследователей на новый уровень понимания междисциплинарного подхода в исследовании социальных явлений.

Сегодня выделяется несколько сущностных черт, характеризующих «методологические новации», позволяющие решать возникающие проблемы: «1) усиление роли междисциплинарного комплекса программ в изучении объектов; 2) укрепление парадигмы целостности и интегративности, осознание необходимости глобального всестороннего взгляда на мир; 3) широкое внедрение идей и методов синергетики, стихийно-спонтанного структурогенеза; 4) выдвижение на передовые позиции нового понятийного и категориального аппарата, отображающего постнеклассическую стадию эволюции научной картины мира, его нестабильность, неопределённость и хаосомность; 5) внедрение в научное исследование темпорального фактора и многоальтернативной, ветвящейся графики прогностики; 6) изменение содержания категорий «объективности» и «субъективности», сближение методов естественных и социальных наук; 7) усиление значения нетрадиционных средств и методов исследования, граничащих со сферой внерационального постижения действительности» [32].

Никакие новации нельзя рассматривать, не связывая их с традициями. Понятие традиционности обозначает формирование цепи исторической преемственности или, как говорит Козеллек, проявление «темпорализации истории» [33]. Очевидно, что историческое сознание, которое выражало себя в понятии «модерн», или «новое время», конституировало некий взгляд с позиции философии истории – «рефлексивное представление о собственном местоположении, обусловленное горизонтом истории в целом» [34].