Оглавление (стр. 5 )

Данная норма Федерального закона об основных гарантиях избирательных прав граждан была обжалована в Конституционный Суд Российской Федерации рядом граждан, которым было отказано в регистрации на выборах различного уровня 14 октября 2012 г. По мнению заявителей, оспариваемая норма фактически лишает их пожизненно пассивного избирательного права и означает двойное наказание за совершение одного преступления.

Конституционный Суд согласился, что обжалуемая норма Федерального закона об основных гарантиях избирательных прав граждан ограничивает пассивное избирательное право бессрочно и необратимо. Столь суровая мера не может быть оправдана одним лишь наличием у гражданина судимости. Бессрочное ограничение избирательного права возможно лишь для осужденных на пожизненный срок. В иных случаях она не соответствует Конституции.

Конституционный Суд РФ в Постановлении от 10 октября 2013 г. N 20-П указал федеральному законодателю на то, что сроки ограничения пассивного избирательного права осужденного должны соотноситься со сроками судимости в рамках Уголовного кодекса. В исключительных случаях за отдельные преступления (вследствие повышенной степени их общественной опасности) могут быть установлены более продолжительные сроки ограничения в разумных пределах[34].

Полагаем, что в данной ситуации имела место попытка путем Федерального закона расширить содержание конституционных правил. Статья 32 Конституции устанавливает: «Не имеют права избирать и быть избранными граждане, признанные судом недееспособными, а также содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда». Согласно ст. 55, «в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина». Изменения, внесенные 21 февраля 2014 г. в Закон об основных гарантиях в порядке реализации Постановления Конституционного Суда, хотя и оставили ограничения на реализацию пассивного избирательного права для указанных категорий, но по крайней мере такие ограничения не являются теперь пожизненными.

Таким образом, современный подход к соотношению прав и обязанностей отражает диалектику индивидуальных притязаний и общего блага, включает пороговые соображения о личной свободе и этико-нравственных требованиях, уравновешивает права и обязанности сообразно целям пропорционального удовлетворения частных и публичных потребностей, субстанционально предполагает их существование как правообязанностей.

1.3. Нравственное содержание прав человека

Неотъемлемым компонентом гуманитарных построений в области прав человека является нравственная составляющая, служащая стержнем, вокруг которого располагается вся система человеческих прав. Поскольку права не самоцель, а лишь одна из форм удовлетворения духовно-нравственных и материальных потребностей человека, то для своей результативности и повышения общественной значимости они нуждаются во включенности в общую цепочку социальных ценностей (моральных, религиозных, идеологических, корпоративных), в сочетаемости с ними. Путь последовательной юридической формализации прав исчерпал себя. В новых условиях перспективной является этикоцентристское развитие прав, которое стремится к поиску высших предельных ценностей и тяготеет к созданию оптимального образца морального звучания. В этом смысле права человека как моральный образец становятся источником социально-нравственного формирования личности.

Ценностное единство права и морали в вопросах значимости человека, уважения его достоинства, неприкосновенности жизни, личной свободы, духовного творчества и т.п. не позволяет характеризовать права только как правовые или только как моральные образования. В конструкции прав человека право и мораль взаимодействуют в режиме взаимодополнительности, в свою очередь права человека как самостоятельный феномен сами являются связующим звеном между правом и моралью. В них права получают как бы двойное закрепление, а вместе они усиливают значимость норм о человеческих правах: то, что мораль просит, закон требует (Августин).

Так, во Всеобщей декларации прав человека 1948 г. записано: «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства». Как видно, этико-правовой лозунг ст. 1 объединяет в единое целое моральные постулаты (братство, совесть), правовые принципы (равенство в правах) и морально-правовые установления (свобода, достоинство) как необходимые для жизни любого человека. Именно поэтому вызывает возражение предложение классифицировать права человека на морально-декларативные и позитивно-правовые[35].

Мораль как система взглядов, норм, принципов, оценок и убеждений, обладающих универсальным и всепроникающим характером, играет роль исходных, базовых основ всего «здания» прав человека. Нравственный элемент выступает ценностным критерием для установления содержания правовых притязаний. Оценка индивидуальных прав в категориях морали (добра, зла) - важный фактор развития и совершенствования всей системы прав.

Моральная составляющая прав человека, с одной стороны, предъявляет максимальные претензии, настаивает при нормировании и реализации прав ориентироваться на нравственный идеал, который сам по себе, по определению, недосягаем, а с другой - не отвергает и насущных, «земных» потребностей человека. В противном случае идея прав человека была бы отброшена либо исповедовалась бы группой фанатиков-аскетов. Нравственные императивы прав человека имеют «человеческое лицо».

Правовые и моральные начала в правах человека служат общей цели - согласованию личных и общественных интересов, преодолению противоречий между ними, установлению оптимальных пределов индивидуальной свободы, сплочению членов общества. Они содействуют друг другу в деле уяснения тех или иных аспектов прав, их реализации в контексте общей заинтересованности, диалогичное.

Мораль - источник ограничений индивидуальных притязаний. Правовой элемент в правах наделяет гарантированными возможностями самого субъекта, моральный - признает те же возможности за каждым другим индивидом.

Моральное в правах человека выражает общечеловеческие ценности (благо, добро, справедливость, солидарность), правовое связано преимущественно с институциональными ценностями - организацией и режимом государственной власти, статусом индивида в гражданском обществе, политической системе, государстве, международном сообществе и т.д. В этом смысле права человека презентуются как институционально-государственная мораль.

Нравственное и правовое решают в правах человека различные задачи. Нравственные начала оценивают права с позиции отражения в них интересов, являющихся этическими по своим целям и содержанию, правовые - разграничивают интересы разных субъектов (индивидуальные, коллективные и общие, а также интересы разных лиц), используя, по возможности, критерий их гармоничности. писал: «Нравственность дает оценку интересов, право - их разграничение»[36].

Моральное в правах человека индифферентно к выгоде и пользе, правовое же оценивается по результату, эффективности, целесообразности как для самого индивида, так и для общества и государства.

Нравственная и правовая составляющие, каждая по-своему, определяют права человека как меру свободы личности. Право в силу своей природы очерчивает свободу внешних действий человека, оставаясь нейтральным по отношению к внутренним мотивам поведения. Мораль определяет не только границы внешней свободы, но и требует внутреннего самоограничения личности. В этом смысле мораль - далеко не формальный определитель свободы[37].

Чтобы запреты и ограничения свободы не означали подавления свободы индивидуальной и не воспринимались в качестве таковой, нравственность формирует сознание в направлении превращения установлений закона во внутренние моральные установки человека.

Моральное оценивается по целям и использованным средствам. Если средства аморальны, то и цель аморальна. Попытки реализовать свои права аморальными средствами и способами не могут не дискредитировать права человека как идеал.

Мораль дает возможность выбора в избрании способов и средств реализации прав, однако этические нормы не устанавливают точных пределов для таких действий, предоставляя определение последних исключительно моральным усилиям самой личности. Правовые же начала вводят конкретность, указывают детали, очерчивают границы поведения. В итоге в правах человека содержательно шее широкий компонент (нравственность) вводится в рамки предметно более четкого (относительно) ориентира (право), и для индивида упрощается задача в пространстве моральных императивов найти оптимальный способ реализации своих прав.

Нравственная и правовая составляющие подключают свои специфические гарантии для обеспечения прав человека. Первый опирается на совесть, долг, ответственность, второй - на авторитет и силу государства. Права человека как этическая категория уважаются и реализуются с опорой на личную убежденность людей в их необходимости и желательности для общественных отношений. Как правовое явление права человека выступают под внешним принуждением государства.

Таким образом, следует сделать вывод, что права человека есть морально-правовой феномен, выражающий правовой размер этического минимума индивидуальных притязаний. Этот вывод подтверждается и практикой. Так, Европейский суд по правам человека, рассматривая различные ситуации, касающиеся прав человека, неукоснительно придерживался позиции о нравственном характере принадлежащих индивиду прав. По вопросам ограничения прав в связи с необходимостью защиты нравственности населения он всегда высказывался в пользу последней. Так, в решении по делу Хендисайд от 7 декабря 1976г. суд поддержал позицию британских властей, запретивших продажу и распространение справочника для школьника, в котором помимо прочего содержались советы по сексуальной проблематике. Суд записал, что свобода выражения мнения «применима и к тем идеям, которые для государства или любой части его населения являются оскорбительными, шокирующими ни нарушающими спокойствие»[38].

Аналогичное суждение суд вынес по делу Мюллер и других 24 мая 1988г., не найдя в действиях швейцарского правительства, оштрафовавшего художника за показ «непристойных» картин, нарушения свободы выражения мнения[39]. По делу института Отто Премингера от 20 сентября 1994г. Европейский суд также не нашел нарушений прав человека в действиях австрийских властей, которые конфисковали фильм, где в сатирической форме были показаны некоторые личности и обстоятельства, являющиеся предметом поклонения лиц, принадлежащих к римско-католической церкви. Суд решил, что правительство действовало так с целью предотвратить возникновение у некоторых людей ощущения, что их религиозные верования подвергаются неоправданным и оскорбительным нападкам»[40].