Точка зрения Ж. Пиаже была подтверждена дальнейшими исследованиями. Так, Р. Краусс и С. Глаксберг изучали проявления эгоцентризма у детей пяти и семи лет. В их экспериментах дети описывали друг другу серии картинок в условиях вне визуального взаимодействия. Один из партнеров должен был описывать эти картинки так, чтобы другой мог найти их дубликаты в своем наборе. Пятилетние дети не могли адекватно описать объекты, семилетние же в большинстве случаев давали не эгоцентрические, а понятные другому ребенку описания так, что тот верно находил дубликат [Krauss, Glucksberg 1977].
Г. Гарднер описывает эксперимент, в котором детей пяти и шести лет просили рисовать различные объекты таким образом, чтобы другой ребенок, разглядывая рисунок, мог понять, что на нем изображено. Было обнаружено, что детям пяти-шести лет не удавалось включать в свой рисунок существенные детали, необходимые для адекватного понимания изображения. [Gardner 1985].
Данные настоящего исследования согласуются с вышеописанными: эгоцентрическую природу имеет большинство КН, связанных с идентификацией и локализацией объекта, а также с непониманием интенций собеседника.
Однако в литературе последних лет многие исследователи, изучающие поведение человека, связывают способность принимать во внимание позицию других людей не с эгоцентризмом как свойством мышления, а с развитием theory of mind (ToM), или «модели психического».
Т. В. Черниговская пишет, что способность к построению высокого уровня модели сознания «другого» (ТоМ), будучи серьезным шагом в эволюции когнитивных возможностей, является одним из главных отличий человека от других видов и обеспечивает его дальнейшую эволюцию [Chernigovskaya 2007; Черниговская 2008].
Важно, что нарушения способности к построению «модели психического» наблюдаются при патологиях, например, при шизофрении и аутизме [Baron-Cohen 2001; Утехин 2008]. И. В. Утехин, исследующий процессы взаимодействия между пациентами с диагнозом «шизофрения», замечает, что дефектность ТоМ ведет к сбоям деятельности: «Внешне это выглядит как предельно эгоцентричная <…> коммуникация, при которой задание выполняется формально и подтверждение правильности на всех уровнях (правильности понимания высказываний, правильности совместного выполнения задания) минимально» [Утехин 2008: 471.].
В диалогах, исследуемых в настоящей работе, отмечаются похожие свойства коммуникации, которые в конечном счете и приводят к КН. Это связано с тем, что окончательное формирование ТоМ происходит у детей лишь к шести годам [Wellman, 1990; Сергиенко, Лебедева, Герасимова, Прусакова 2004]. Однако ориентация исключительно на собственную точку зрения провоцирует и КН взрослого, которые встречаются в основном в первом эксперименте. Это объясняется тем, что способность к пониманию интенций других людей далеко не всегда используется при общении взрослыми. В условиях обычной коммуникации взрослому человеку часто удается преодолевать эгоцентричность своего восприятия, но в случае затруднений и при столкновении с незнакомыми, непривычными объектами и ситуациями эта способность проявляется не всегда [Epley, Morewedge, Keysar 2004; Keysar 2007; Keysar, Lin, Barr 2007].
Стоит также упомянуть точку зрения некоторых ученых о том, что понимание ментального состояния собеседника зависит от объема оперативной памяти человека [Baddeley 1986; Just, Carpenter 1992; Lin, Keysar 2005].
Таким образом, характер КН, выявленных в данном исследовании, позволяет сделать вывод о том, что осуществление эффективной коммуникации вне визуального взаимодействия поначалу является сложным даже для взрослого человека; следовательно, для ребенка, как для индивида с еще не сформировавшейся коммуникативной компетенцией, эта задача оказывается вдвойне трудной. Однако необходимо отметить, что в ходе первого эксперимента взрослый сумел выработать тактику взаимодействия, позволяющую значительно сократить количество КН в дальнейшем.
заключение
Проведенное исследование обнаружило, что правила успешной коммуникации в диалоге вне визуального взаимодействия нарушаются обоими коммуникантами — и взрослым, и ребенком. Большинство КН в первом эксперименте вызвано эгоцентричностью поведения обоих собеседников. Это означает, что решение совместной задачи вне визуального взаимодействия поначалу является затруднительным даже для взрослого человека, который не сразу смог продемонстрировать способность встать на позицию ребенка. Тем не менее тактика, избранная взрослым в ходе дальнейшего взаимодействия, помогла предотвратить появление множества КН.
Для ребенка принятие позиции собеседника является еще более сложной задачей вследствие несформированности определенных когнитивных способностей, в частности, theory of mind. Более того, недостаточный уровень диалогической и системно-языковой компетенции ребенка также способствует возникновению КН. Следовательно, осуществление эффективной коммуникации «взрослый — ребенок» вне визуального взаимодействия встречает на своем пути множество препятствий, которые, однако, могут быть преодолимы при условии, что взрослый предугадывает их появление.
1. В., Е.. Детские монологи: провокация экспериментатора или реальная языковая практика? // Детская речь как предмет лингвистического исследования. Материалы международной научной конференции. 31 мая – 2 июня 2004 г. / Отв. ред. С. Н. Цейтлин. СПб.:
Наука, 2004.
2. Б. Прагматические факторы в (межкультурной) коммуникации. Язык, Культура, коммуникация. Изд-во Красноярского Государственного педагогического университета. Красноярск. 2006 г.
3. С. Обучение и развитие в дошкольном возрасте // Избранные психологические исследования. М., 1956.
4. С. Собрание сочинений: В 6-ти т. Т. 2. Проблемы общей психологии / Под ред. В. В. Давыдова. — М.: Педагогика, 1982.
5. Ю., М., Г. К типологии коммуникативных неудач // Диалоговое взаимодействие и представление знаний. Новосибирск, 1985. С. 64–78.
6. П. Логика и речевое общение//Новое в зарубежной лингвистике. Выпуск 16: Лингвистическая прагматика. М., 1985. С.222–223.
7. А. Категория локативности и ее выражение в детской речи // Семантические категории в детской речи. Отв. ред. С. Н. Цейтлин. СПб.: «Нестор-История», 2007.
8. П., А. К построению типологии коммуникативных неудач (на материале естественного русского диалога) // Русский язык в его функциональных разновидностях. Коммуникативно-прагматический аспект. М.: Наука, 1993. С. 30–65.
9. В. Вопросо-ответные единства в диалоге "взрослый-ребенок". СПб: "Наука", 2006.
10. И. Язык ребенка: онтогенез речевой коммуникации. М.: Филол. фак. МГУ, 1997.
11. В. Прагматические аспекты связности диалога. // Известия РАН, серия литературы и языка. Т. 41, N 4, 1982.
12. Речь и мышление ребенка. – СПб.: СОЮЗ, 1997.
13.Сергиенко E. A., И., С., А. Развитие модели психического у детей дошкольного и младшего школьного возраста // Первая российская конференция по когнитивной науке. Казань, 2004. С. 218–220.
14. В. Механизмы согласования общего фона в совместной деятельности и особенности проявления способности к theory of mind в норме и патологии // Третья международная конференция по когнитивной науке: Тезисы докладов. М., 2008. С. 470–471.
15.Черниговская делает нас людьми: почему непременно рекурсивные правила? Взгляд биолога и лингвиста // Разумное поведение и язык. Вып. 1. Коммуникативные системы животных и язык человека. Проблема происхождения языка / Сост. А. Д. Кошелев, Т. В. Черниговская. М.: Языки славянских культур, 2008.
16. В. Восточнолужицкое наречие, т. 1, 1915. Приложение.
17.Baddeley, A. Working Memory. Oxford: Clarendon Press, 1986.
18.Baron-Cohen, S. Theory of mind and autism: a review. International Review of Mental Retardation, 23, 169-184.
19.Bohnet, B. and Dale, R. Referring Expression Generation as a Search Problem // Proceedings of the Second Australasian Language Technology Workshop. Macquarie University, Sydney. 2004.
20.Gardner, H. The Mind's New Science: A history of the cognitive revolution. New York: Basic Books, 1985.
21.Chernigovskaya, T. V. Language origins and Theory of Mind // Combat pour les langues du monde. 2007. P. 105–114.
22.Engelhardt, P. E., Bailey, K. G. D. and Ferreira, F. Do speakers and listeners observe the maxim of quantity? // Journal of Memory and Language. 2006.
№ 54. P. 554–573.
23.Epley, N., Morewedge, C. K. and Keysar, B. Perspective taking in children and adults: Equivalent egocentrism but differential correction // Journal of Experimental Social Psychology. 2004. № 40. P. 760–768.
24.Just, M. A. and Carpenter, P. A. A capacity theory of comprehension: Individual differences in working memory. // Psychological Review. 1992.
№ 99. P. 122–149.
25.Keysar, B., Lin, S. S. and Barr D. J. Limits on theory of mind use in adults. // Cognition. 2007. № 89. P. 25–41.
26.Keysar, munication and miscommunication: The role of egocentric processes. // Intercultural Pragmatics. 2007. № 4. P. 71-84.
27.Krahmer, E., Theune, M., Viethen, J. and Hendrickx, I. GRAPH: The costs of redundancy in referring expressions // Proceedings of the 5th International Conference on Natural Language Generation, Salt Fork OH, USA. 2008.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 |
