Удержание имущества должника как способ обеспечения исполнения обязательств (стр. 5 )

Здесь следует отметить, что «… сам по себе удерживаемый предмет не представляет существенной важности в смысле обладания или необладания вещными признаками, наличия фактора воздействия труда человека и проч.»[42]. Ключевым моментом является тот факт, чтобы «… путем ограничения доступа и установления воздержания на конкретное благо обеспечивалось воздействие на волю контрагента в рамках основного обязательства»[43]. Сложность заключается в возможности последующей реализации указанного предмета, которая присутствует не всегда.

Представляется, что в связи с ограниченным законодательным пониманием предмета удержания, обозначенного как «вещь», на практике этот способ обеспечения обязательств не имеет достаточного распространения, хотя сам по себе он может быть признан как довольно эффективный.

Интересно в свете рассматриваемого аспекта удержания обратить внимание на такой объ­ект права собственности, как электроэнергия. Положения, регламентирующие договор энерго­снабжения, помещены законодателем в главу кодекса о купле-продаже. Вместе с тем, дефиниция указанного вида соглашения не содержит терминологию, присущую отношениям купли-продажи – исключением является норма п. 1 ст. 539 ГК РФ, устанавливающая обязанность оплаты принятой энергии.

Энергия - объект права собственности, отсюда пользова­тель имеет всеми правами собственника - владением, пользованием и распоряжением, осуществляемыми абонентом. Указанные правомочия предполагают также возможность на­правления энергии по своему усмотрению. Тем не менее, представляется ошибочным говорить об удержании электро­энергии, в связи с тем, что удержание распространяется на чужую вещь. При удержании энергии производителем (электро­станцией) как реакция на нарушение обязательства, неуплату, это не считается удержанием в смысле ст. 359 ГК РФ. В данном случае имеет место «встречное исполнение обяза­тельств», предусмотренное ст. 328 ГК РФ.

Положение, когда электроэнергия выступает предметом владения субъекта, не являющегося ее собственником, и он посредством ее удержания пытается оказать воздействие на противоположную сторону, на практике возможна с низкой долей вероятности. Некоторая вероятность существует относительно возникновения ситуации, когда имеет место самозащита, в рамках которой субъектом ограничен доступ к чужой электроэнер­гии путем блокирования ее передачи. Данная ситуация с возможностью удержания электроэнергии наталкивает на вывод, что «… удержание возможно лишь в отношении материализованного объекта, которым реально можно «завладеть» с целью оказания воздействия на контрагента»[44]. И, тем не менее, этот вывод представляется ошибочным.

Так, возвращаясь к ценным бумагам, отметим, что «… в бездокументарной форме сегодня существуют лишь акции и облигации – при этом самыми распространенными выступают ГКО, выпускаемые в целях финансирования дефицита государственного бюджета»[45].

Содержание легального режима бездокументарных ценных бумаг состоит в наличии депозитария или реестродержателя, «… владеющего сведениями в полном объеме относительно прав в реестре или на счете «депо»[46]. Вместе с тем, сам по себе механизм удержания имеет место при наличии договорного режима - когда возможность удержания зафиксирована в основном договоре. При залоге требуется фиксация предмета залога, тогда как при удержании идентификация имущест­ва не требуется.

Таким образом, на текущий момент удержание ценных бумаг распространяется лишь в отношении документарных ценных бумаг, тогда как бездокументарные ценные бумаги не могут выступать предметом удержания. В той связи, что тенденции движения к бестелесному имущественному обороту имеют прогрессивный характер, то очевидна потребность в законодательном расширении предмета удержания.

Кроме того, согласно ст. 130 ГК РФ, вещи подразделяются на движимые и недвижимые.

Движимые вещи однозначно признаны предметом удержания, тогда как относительно не­движимых вещей высказываются сомнения, связанные с тем фактом, что удержание является сделкой, а сдел­ки с землей и другим недвижимым имуществом (согласно п. 1 ст. 164 ГК РФ) необходимо подвергать процедуре государственной регистрации, согласно ст. 131 ГК и ФЗ «О регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним». Однако в п. 1 ст. 131 ГК РФ установлена обязанность государственной регистрации правомочия собственности и иных вещных прав. Необходимо акцентировать внимание на понятии «вещные права» - удержание не считается вещным правом, выступая институтом обязательственного права, тогда как залог имеет ряд вещных характеристик. Очевидно, что отсутствует смысл в проведении государственной регистрации удержания в связи с тем, что в отношении удерживаемого имущества не действует «право следования», которое, по общему признанию, является «… наиболее специфической характеристикой»[47].

Правовых последствий удержание до момента применения легальной судеб­ной процедуры не имеет, отсюда подобные опасения не имеют основы. Кредитор должен по факту осуществить захват недвижимости – к примеру, путем установления охраны. Также он вправе запретить доступ к нему и тем самым ограничить право пользования собственника, оказывая воздействие на его во­лю в целях обеспечения исполнения главного обязательства. Вместе с тем, правомочие распоря­жения не ограничивается указанным имуществом, поскольку собственник может заключить договор купли-продажи по поводу дома или квартиры. Иными словами, подобно залогу, собственник вправе реали­зовать имущество третьим лицам, поскольку при реализации предмета удержания правовых ограничений применительно к указанному имуществу не установлено. Отсутствуют вещные ограничения - как при залоге. Кроме того, при удержании отсутствует «право следования» - отсюда «… новый собственник вправе потребовать снятия ограничения пользования объектом от ретентора, даже путем самозащиты»[48].

Таким образом, процедура государственной регистрации удержания, мягко говоря, не уместна. Другое дело, ко­гда взыскание на предмет удержания наложено на основе ст. 360 ГК РФ и ст. 349 ГК РФ – каждая следующая реализа­ция предмета с торгов подлежит регистрации.

Следует учитывать, что любое удержание недвижимости происходит на основании какого-либо договора - аренды, подряда и касается исключительно чужой вещи. При этом основное соглашение, в связи с неисполнением обязательства по которому имеет место удержание, выступает правовой основой обращения взыскания на предмет удержания (ст. 349 ГК РФ). Однако, когда «завладение» имеет место при отсутствии заключенного договора, указанные действия следует расценивать как самоуправство или иное преступление, согласно нормам уголовного закона. В случае наличия судебного решения – имеет место самозащита или ситуация, когда «… собственник ограничен в реализации своего права пользования, например, жилищным помеще­нием, проживанием лиц, выписанных по судебному решению»[49].

Исходя из изложенного, можно сделать вывод, что удержа­ние выступает пограничным элементом частного права. Его применение к недвижимости возможно в связи с положениями действующего законодательства, при этом указанная сделка не требует государственной регист­рации. Отсюда, представляется возможным применение удержания как к движимым вещам, так и к недвижимым.

Вместе с тем, предметы, ограниченные в обороте и изъятые из оборота, в любом случае не могут выступать предметом удержания.

§ 2. Специфика правомочия владения при удержании

Проблема владения в цивилистике является сегодня, пожалуй, одной из самых дискуссионных. В вопросе разрешения непростых владельческих ситуаций положение и вовсе противоречивое, поскольку институт владения ут­ратил свою историю[50].

Сам институт весьма противоречив, поскольку объединяет в себе правовой и фактический аспекты. Владение существует как право, если оно защищено позитивным правом. В узком смысле обозначился термин «юридиче­ское владение».

Затрагивая институт удержания, необходимо отметить, что дискуссия о природе владения удерживаемой вещью на протяжении всего времени существования этого института продолжается на страницах цивилистической ли­тературы. Причем суждения совершенно разные, и нельзя, на первый взгляд, полностью опровергнуть любое из них без четкого критического анализа с вы­яснением исторических аспектов.

Дело в том, что важность проблемы владения обусловлена еще и тем, что она тесно связана с защитой права. Удержание не пользуется защитой, ес­ли вещь вышла из непосредственного обладания кредитором, который обеспе­чивал ею свое обязательство, в отличие от залога, который обладает «правом следования», то есть у залогодержателя есть возможность истребовать вещь из чужого незаконного владения, в том числе из владения залогодателя. Однако была попытка приписать удержанию тоже «право следования» на том основа­нии, что в п. 2 ст. 359 ГК РФ дается право удержания кредитору, несмотря на то, что после того, как эта вещь поступила во владение кредитора, права на нее приобретены третьим лицом.

Интересен вопрос о том, что представляет собой удержание как беститульное владение. Представляется, что удержание в смысле владельческой ситуации очень сходно с залогом, но на самом деле это, конечно, разные ин­ституты, Залоговое владение в римском праве, как мы знаем, в виде исключе­ния, как и владение, пользовалось исковой защитой, удержание же нет. Залог пользовался и интердиктной защитой. В отношении удержания вопрос весьма спорный. Судопроизводство по интердиктам было способом временной защи­ты собственности, подготовлением (praeparatio) к процессу о праве собствен­ности (int. retinendae posses) и было возможно при отсутствии признаков де­ликта, самоуправства при нарушении владения bona flide. Удержание же зачастую, как уже отмечалось, граничило с самоуправством.

В римском праве во владении выделяют наряду с corpus (corpore pos - sidere) - телесной, материальной связью лица с вещью, еще и animus possi - dendí (rem sibi habendi) - намерение владеть вещью, обладать. Внимание на animus показывает волевую (и правовую) природу владения. Существует еще и (detentio) - держание - фактическая ситуация индивидуальной принадлеж­ности, взятая вне зависимости от ее официального признания и защиты. При удержании corpus присутствует, однако нет animus - воли на обладание вещью как своей, впрочем, как и при залоге. В частности указывал, что «… принятие вещи в залог влечет за собой сознание невозможности распоря­жаться вещью как своей и вместе с тем - прекращение юридического владе­ния. Более того, в случае, когда вещь находится в действительном владении при принятии ее же в залог от другого лица, которое указывает на нее как на свою собственность, владение вообще прекращается в случае соглашения вла­дельца»[51].