Удержание имущества должника как способ обеспечения исполнения обязательств (стр. 7 )

Возможно, уже при наложении взыскания в судебном порядке на удерживаемую вещь вопрос уже отпадает и в отношении реституции тоже. Сама постановка вопроса относительно возможности или невозможности примене­ния права удержания при реституции уже подчеркивает слабость права удер­жания, а тем более обеспечительный характер и эффективное средство воз­действия на волю контрагента. Поэтому «… твердость, надежность и эффек­тивность удержания как обеспечительного средства должны быть четко усвоены участниками гражданско-правового оборота»[60]. Применение публич­ного института реституции в обязательственных отношениях без выяснения основания и причин применения удержания только «подливает масло в огонь» в сложной ситуации.

Таким образом, резюмируя, еще раз вкратце подчеркнем главные выво­ды из анализа характера владения при удержании. Удержание вещи представ­ляет собой фактическое беститульное владение. Оно является институтом обязательственного права.

Представляется обоснованной позиция авторов, предлагающих внести законодательную поправку в ст. 359 ГК РФ: «Удержание возможно не только в отношении имущества не только, принад­лежащего должнику на праве собственности, но и находившегося в любом ином законном владении»[61].

Объектом воздействия обеспечительных средств является воля. Сама суть обеспечительных средств, в том числе и удержания - это воздействие на волю должника, с целью понуждения его к исполнению обязательства.

Сложным является вопрос защиты владения удерживаемой вещью. Вопрос был бы снят при наличии владельческой (посессорной) защиты. Кроме того, одним из выходов является скорейшее начало законной процедуры, то есть судебное разбирательство.

Удержание должно сохраняться при применении механизма реституции, несмотря на то, что реституция имеет значительные публично-правовые при­знаки в этом механизме. Лицо имеет право требования к контрагенту, тем бо­лее что, обязательственные отношения могли существовать на постоянной ос­нове, где трудно различить, из какой именно конкретной сделки одно лицо имеет долг перед другим, как, например, в договоре комиссии, когда трудно определить конкретную комиссионную сделку.

ГЛАВА 3. СООТНОШЕНИЕ УДЕРЖАНИЯ И САМОЗАЩИТЫ

С введением в действие 1 части Гражданского кодекса РФ институт защиты гражданских прав претерпел значительные изменения. В частности, появилась новая форма защиты гражданских прав - самозащита. Ранее данного института в гражданском праве не было. Надо сказать, что, как и все ново­введения, институт самозащиты привлек внимание, как со стороны цивили­стов, так и, главным образом, практических работников. Институт самозащи­ты интересен в том плане, что он соотносится с удержанием, более того, ряд авторов как раз и относят удержание именно к самозащите[62].

Представляется очевидным, что удержание и самозащита - разные правовые институты. Данная позиция еще раз даст основания для точного определения природы и сферы действия удержания как обеспечительного средства.

В обозначенном круге проблем, на наш взгляд, более последовательным и аргументированным является , сопоставивший проблему удер­жания и самозащиты в одной параллели. Заслуга автора, главным образом, в том, что он не стал «смешивать» указанные институты, и, в принципе, доказал, что удержание не является самозащитой в силу расхождения по ряду основа­ний[63]. Однако мы не можем согласиться с ним по целому ряду принципиаль­ных вопросов, в том числе и по проблеме самозащиты, что и предстоит обсу­дить далее. Все же стоит отдать должное в том, что достаточно серьезно и основательно подошел к данной проблеме. Сама постановка вопро­са о том, является ли удержание самозащитой или нет, еще нигде не звучала, видимо, эта позиция не вызывала ни у кого сомнений.

Разрешение дискуссии предстоит начать с анализа самой самозащиты. Согласимся с мнением , в том, что «самозащита гражданских прав в широком смысле этого слова может рассматри­ваться как любые действия лица, связанные с защитой своих прав от наруше­ния»[64]. Кстати говоря, в этом плане мы можем говорить об удержании как о самозащите, поскольку эти же авторы в широком плане под самозащитой по­нимают любые способы самостоятельной защиты прав, в том числе такие, как подача иска, жалобы в соответствующий суд и административные органы, самостоятельная защита своих гражданских прав в процессе судебного разби­рательства (без помощи адвоката) и др. В этом аспекте удержание тоже мож­но назвать самозащитой, поскольку «… кредитор, удерживая вещь, осуществляет защиту того права, которое он имел в силу договора»[65], и который по каким-то обстоятельствам не исполняется должником.

Самозащита, закрепленная в ч. 2 ст. 14 ГК РФ как раз и есть ее узкое по­нимание. Некоторые авторы зачастую слишком расширяют толкование ука­занной нормы, и, таким образом, понимают ее в широком смысле. В таком случае к самозащите можно отнести зачет, залог и т. д. Например, относит к самозащите отказ от исполнения ничтожной сделки. Од­нако в отношении оспоримой сделки такая самозащита не допустима, как за­мечает автор, поскольку признание оспоримой сделки недействительной воз­можно лишь в судебном порядке[66].

Надо сказать, что сама дискуссия, по вопросу о том, относится или нет удержание к самозащите, определяется, главным образом тем, к какому подходу в определении понятия самозащиты гражданских прав относиться. Мы не станем самостоятельно обозначать данные позиции, поскольку в этом нет настоятельной необходимости, достаточно привести четыре подхода в опре­делении самозащиты, обозначенные и . Нас интересует первый, который как раз подчеркивает и определяет самоза­щиту в узком смысле. Это точка зрения , , в соответствии с которой, самозащитой являются «… действия, на­правленные на защиту от нарушения своих гражданских прав только во внедоговорных отношениях»[67]. Не вдаваясь пока в анализ других трех точек зрения, приводимых авторами, в частности, что самозащита - действия, направленные на защиту прав только в договорных отношениях, укажем, что данная пози­ция как раз и показывает нам сущность самозащиты как оперативного сред­ства воздействия на контрагента. Именно во внедоговорных отношениях ча­ще и необходима самозащита, в договорных же отношениях это уже будут не меры самозащиты, а другие конкретные средства воздействия на недобросове­стного контрагента, как, например, удержание.

Видимо, сама позиция отнесения удержания к мере самозащиты основа­на на восприятии того, что удержание применяется во внедоговорных отно­шениях, с чем стоит не согласиться. Поэтому и получается, что самозащитой является удержание, а удержание в некоторых внедоговрных отношениях са­мозащитой. Здесь присутствует тавтология. Удержание как способ обеспече­ния исполнения обязательств не может быть и не является самозащитой. При­водимый ранее пример якобы удержания мяча при разбитии стекла, является не удержанием, а самозащитой и название такого случая «удержанием» просто совпадение термина. Именно здесь разрешается вся коллизия. Данный случай, когда лицо завладело мячом предполагаемого на­рушителя (лица, которое разбило стекло) будет являться мерой самозащиты. И в этой ситуации при самозащите путем захвата мяча и будет разрешаться вопрос о границе с самоуправством. Здесь нет договора с собственником, то есть лицо, завладевшее мячом - изначально незаконный владелец. При удер­жании же в любых договорных отношениях, будь то аренды, поручения, хра­нения и т. д. владение первоначально является законным. Рассматриваемый данный случай захвата мяча (а не удержа­ния) показывает нам пример самозащиты гражданских прав, когда «… еще предстоит выяснить вопрос о соразмерности защиты нарушению, и возможно­стью выхода за пределы действия, необходимых для его пресечения»[68], случай «подлинной» самозащиты, а не удержания.

Г. А Свердлык и Э. Л Страунинг не согласны с , , придержи­вающимся точки зрения, что самозащита применяется только во внедоговорных отношениях, в связи с тем, что указанные авторы слишком большой ак­цент делали на отождествлении самозащиты с крайней необходимостью и не­обходимой обороной. Действительно, в этом аспекте стоит согласиться, что, возможно, такая позиция слишком узка для понимания самозащиты. Однако не ставится задача доказать то, что «строго» самозащита возможна только во внедоговорных ситуациях, как считал , что самозащита граж­данских прав имеет своей целью охрану только личности и гражданина, права собственности и иных вещных прав, тем более , справедливо замечают, что действующий ГК предполагает возможность самостоятельной защиты любых гражданских прав, вне зависимости от их ха­рактера, то есть, как договорных, так и внедоговорных[69].

Главное, что в нашей проблеме (коллизии институтов самозащиты и удержания), они не совпадают, что ставит под сомнение теорию применения удержания в договорных отношениях.

В подтверждение такой позиции приведем уже существующее квалифи­цированное отличие этих институтов друг от друга, и далее дадим самостоя­тельно подобный анализ. В частности, приведем суждения по указанному вопросу. Автор отмечает, что сторонники отнесения удержания к самозащите указывают, что для освобождения от ответственности за причине­ние вреда при самозащите достаточно трех условий. Во-первых, лицо, само­стоятельно защищающее свое право, является бесспорным его обладателем. Во-вторых, избранный лицом способ защиты должен быть соразмерен нару­шению. В-третьих, способ самозащиты не может выходить за пределы дейст­вий, необходимых для его применения. Отсутствие хотя бы одного из этих ус­ловий порождает у лица, против которого применяется самозащита, право на возмещение причиненных убытков. В связи с тем, что право удержания отве­чает всем перечисленным критериям его следует отнести к самозащите. Так считают авторы данной концепции.

Справедливо приводит следующие аргументы, которые доказывают, что удержание отличается от самозащиты. Автор ставит под сомнение совпадение вышеперечисленных трех условий правомерности самоза­щиты при удержании и с ним стоит согласиться. Во-первых, при удержании не возникает исключительной и чрезвычайной ситуации, выходящей за рамки нормальных, обычных общественных отношений, а напротив, ретентор может осуществить право вполне цивилизованным способом. Во-вторых, кредитор, всякий раз применяя право удержания, не должен оценивать, соответствует ли оно в данном случае нарушению (его способу и характеру) и не причинит ли он должнику больший вред, чем размер его требований.