История селфи (стр. 3 )

№ 000.

История селфи

Человечество богато портретами

Автор: Филипп Адамс

Первыми селфи были не лица, а пальцы. Руками оставляли отпечатки на стенах пещер. Есть два основных способа - это простой отпечаток или использование трафарета. Люди помещали смоченную краской ладонь на камень или распыляли вокруг нее большое количество пигмента. Это означало «Я сейчас здесь» или, по крайней мере, «Я здесь был». Таким образом, самопортреты берут свое начало с палеолитических ладоней, представляющих самих себя. Мужчины, женщины и дети, относящиеся к самым древним Арчибальдам.

Такие отпечатки, которым не менее 40.000 лет, встречаются от пещеры Альтамира в Испании до Кимберли в Западной Австралии. Тысячу лет спустя, грамотные люди перешли к письменам, так называемые алфавитные эгоисты, калечащие полотна Коринфских колонн в Афинах или Италии или возвышающегося лотоса в Карнаке. Однажды я нашел инициалы Байрона, оскверняющие небольшой храм на греческом мысу. Ему следовало лучше думать.

Лица появляются позже. Не заостряя внимание на погребальных масках фараонов и наиболее известной маске Тутанхамона, возможно, первые известные портреты конкретных людей были найдены в Файюме, в дельте Нила. У меня есть 6 таких из нескольких сотен, которые сохранились, варьируемые по качеству от тильды местного Леюнига до умелых – ярких образов людей, которые жили и умерли 2.000 лет назад. Впечатляющие фотографии для загробной жизни писались для вкрапления в гроб. Римляне, будучи вдали от дома, переняли египетские традиции погребения. Следует отметить, что на египетских саркофагах изредка появлялись и портреты обычных жителей – просто собирательные образы всех жителей Египта, а не каких-то конкретных Египтян высших слоев – Фаюмский стиль придал им индивидуальности. Они такие же, как и мы. Лица, которые мы видим на улице.

Они, несомненно, неповторимы, но они как мы. Зная о прямом назначении таких портретов и выставляя их в доме вплоть до дня погребения, лица на них будто смотрят нам в глаза с грустью. (В буддийском искусстве глаза опущены, словно заглядывая в душу. В классическом египетском искусстве взгляд уходит за горизонт вечности. Римляне смотрят на художника, таким образом, и на нас.)

Самыми любезными и доступными моделями художников всегда были сами художники. Все, что нужно – это зеркало. Очень интересно посмотреть на эволюцию селфи Рембрандта на протяжении десятков лет. Они начинаются с дерзкого юнца, который носит перья в шляпе. Высокомерный, амбициозный Рембрандт Харменс ванн Рейн, предупреждающий мир сойти с его пути. Но когда он становится старше, умнее и отчаяннее, портреты приобретают мрачный вид, более Фаюмный. До этого величайшего художника никто не смотрит на себя в зеркало. Он же смотрит в лицо смерти.

Вчера вечером, в художественной галерее Южной Австралии я запустил ретроспективную выставку картин Роберта Ханнафорда, многие из которых – это портреты, в том числе, один вашего покорного, упомянутого выше. Он был написан на ферме, когда я боролся с раком – болезнью, с которой Роберт тоже был хорошо знаком. Так что это не самое веселое изображение. (Не то, чтобы Роберт никогда не был льстецом. Десятки его портретов, других людей и его самого, в первую очередь правдивы. В этом смысле, он настолько похож на Гойя, что даже нечего добавить.)

Тем не менее, быть моделью для Роберта было очень забавно. В то время как многие работают с фотографиями, он требует, чтобы сидели вы. Долго сидели. Он подпирает вас на маленькой сцене, конструирует (художник из него гораздо лучший, чем плотник), сует вам мольберт, разбрасывает падающие листы, стучит ботинками, отходит на 5 ярдов назад, смотрит на вас пристально – и все это за дополнительную плату. Буквально. Он делает мазок кистью, только один, и отходит. Подобно тореадору с привязанным быком, или па-де-де с неподвижным партнером. И это продолжается в течение нескольких дней.

№ 000.

История селфи

Богатство человечества – в лицах

Автор: ФИЛИПП АДАМС

Первые селфи были связаны с не лицами, а с пальцами. Руками рисовали на стенах пещер. Существовали два основных подхода: простой отпечаток и шаблон. Прикладываешь ладонь, смоченную в краске, к камню или разбрызгиваешь краситель вокруг нее. «Это я». Или по крайней мере «Я тут был». Таким образом, автопортретирование началось с палеолитических ладоней, приветствующих самих себя. Мужчины, женщины и дети начали участвовать в самой древней версии премии Арчибальда[5].

Такие отпечатки рук возрастом как минимум 40 000 лет были найдены от Испании (в пещере Альтамира) до округа Кимберли в Западной Австралии. Тысячелетиями позже образованные люди переключились на буквы, этих алфавитных самолюбцев, которые рвали плоть коринфских колонн в Афинах или Италии или лотосообразные колонны в Карнакском храме. Однажды я нашел инициалы Байрона, испортившие внешний вид небольшого храма на утесе в Греции. Ему не следовало бы этого делать.

Лица пришли позже. Если не брать в расчет погребальные маски фараонов, самая известная из которых маска Тутанхамона, то, возможно, первые известные нам портреты конкретных людей были найдены в Эль-Файюме в дельте Нила. В моей коллекции есть шесть из нескольких сотен сохранившихся портретов, качество которых начинается от каракулей местного Льюнига[6] и заканчивается искусными и выразительными изображениями людей, которые жили и умерли 2000 лет назад. Фактически являясь фотографиями на паспорт для их загробной жизни, эти картинки были нарисованы для того, чтобы положить их в гроб. Римляне вдалеке от дома переняли похоронные традиции египтян. Так как лица на египетских саркофагах редко были именно портретами местных жителей – скорее простыми однообразными изображениями «одного египтянина», нежели «этого египтянина» – в Эль-Файюме начали добавлять характерные черты человека. И они точно такие же, как мы. Лица, которые мы видим на улице.

Они, несомненно, своеобразные, но они – это мы. Помня о цели написания портрета, который был повешен в доме до дня смерти, люди смотрят нам в глаза печально (в буддийском искусстве глаза человека смотрят вниз, как будто внутрь себя; в классическом египетском искусстве взгляд направлен за горизонт к бесконечности; римляне смотрят прямо на художника и, как следствие, на нас).

Самыми сговорчивыми и готовыми к работе моделями для художников всегда были они сами. Все, что тебе нужно – это зеркало. Наблюдать за тем, как развивается мастерство автопортретов Рембрандта в течение десятилетий, завораживает. Все началось с дерзкого юноши в шляпе с перьями. Высокомерный и амбициозный Рембрандт Харменс ван Рейн просит мир уступить ему дорогу. Но когда он становится старше, мудрее и печальнее, портреты становятся мрачнее и больше похожи на картины из Эль-Файюма. Вплоть до того момента, когда этот великий художник смотрит на себя в зеркало. Он смотрит в лицо смерти.

Вчера вечером в Галерее искусств Южной Австралии я открыл ретроспективную выставку работ Роберта Ханнафорда, многие их которых являются портретами, включая портрет вашего покорного слуги (см. выше). Он был нарисован на ферме, когда я боролся с раком, болезнью, о которой Роберт тоже знает не понаслышке. Поэтому это не самая жизнерадостная картина. (Не то, чтобы Роберт когда-то был тем, кто все приукрашивает. Все его портреты, как других людей, так и собственные, в первую очередь правдивы. В этом смысле он больше похож на Гойю, чем на позолотчика.)

При этом быть человеком, которого рисует Роберт, было занятно. Тогда как многие работают с фотографиями, он же требует, чтобы вы сидели перед ним. И сидели. И снова сидели. Он усаживает вас на маленький помост, который сделал сам (художник из него лучше, чем плотник), ставит свой мольберт рядом с вами, раскладывает защитную пленку, скидывает свою обувь, отходит на 4-5 метров, пристально вас разглядывает и … атакует. Буквально. Он делает мазок кистью, всего один, и отходит. Как тореадор с быком на привязи или па-де-де с неподвижным партнером. И это продолжается очень и очень долго.

№ 000.

История селфи

Человечество богато портретами.

Мнение: Филипп Адамс

На первых селфи были не лица, а руки. Руки прикладывали к стенам пещер. Два основных подхода: простая печать против шаблона. Прикладывали смоченную в краски ладонь к скале или распыляли вокруг неё красящие вещества. «Я есть». Или по крайней мере, «Я был». Таким образом, автопортрет начинается с ладоней древнего каменного века, палеолита, аплодирующих самим себе. Мужчины, женщины и дети начали запечатлять самих себя в самый древний период времени Арчибальдов.

Исчисление ведётся, по крайней мере, от 40000 лет назад, такие настенные изображения ладоней рук найдены в пещере Альтамира в Кантабрийских горах Северной Испании до Кимберли в Западной Австралии. Спустя тысячелетия грамотный человек перешёл к буквам, алфавитные эгоисты стали уродовать, начиная от Коринфских колоний в Афинах или в Италии и до Карнаки. Однажды я нашёл инициалы Байрона, уродующие маленький храм на греческом мысе. Он должен был знать лучше.

Лица приходят позже. Оставляя в стороне погребальные маски фараонов, самую известную фараона Тутанхамона, первые известные заупокойные живописные портреты конкретных людей были найдены в оазисе Эль-Файюма, в дельте Нила. У меня есть 6 из нескольких сотен, сохранившихся в диапазоне качества от искажений местным Leuning, мастерских изображений людей, которые жили и умерли 2000 лет тому назад. Эффектны фотографии на паспорт для загробной жизни, написанные красками. Римляне приняли египетские погребальные традиции. В то время как лица на египетских саркофагах – это необыкновенные портреты владельцев – это просто сборочный конвейер изображений. «Египтянин» лучше, чем «Египетский» - файюмцы добавили для общения. И они совершенно похожи на нас. Такие лица мы видели на улице.

Они эмфатически индивидуальны, но они похожи на нас. Они осознают своё предназначение и изображены в домашних условиях до дня смерти, их лица смотрят в наши глаза с грустью.(В Буддистском искусстве глаза опущены вниз, потуплены, подавлены, как бы заглядывают внуть; в классическом египетском искусстве – кристальный взгляд уходит как будто за горизонт в вечность. Римляне смотрят на художника, а значит и на нас).

Натурщиками самого услужливого и доступного, уважаемого художника всегда были сами художники. Всё, что вам нужно – это зеркало. Интересно пронаблюдать эволюцию Рембрандских селфи на протяжении десятилетий. Они начинаются с дерзкого, самодовольного юноши, носящего перья на шляпе. Амбициозный, честолюбивый Рембрандт Харменс ван Рейн предостерегал мир не мешать ему. Но чем старше он становился, тем мудрее и печальнее, и портреты его становятся мрачными больше, чем у Файюма. До этого величайшего из художников никто не смотрел на себя в зеркало. Он смотрит в лицо самой смерти.