История селфи (стр. 4 )

Прошлой ночью, в художественной галерее Южной Австралии, я открыл ретроспективную выставку картин Роберта Ханнафорда, многие из его картин – портреты, включающие вашего покорного слугу. Картины были написаны красками на ферме, когда я заболел раком – болезнью, о которой Роберт Ханнафорд хорошо знал. Так что это не самые весёлые из картин. (Не то, чтобы Роберт был одним из приукрашиваемых льстецов. Его два десятка портретов других людей и самого себя – правдивые. В этом смысле он больше как Франсиско Хосе Гойя, чем Лили – позолотчик).

Всё же опыт росписи Роберта был забавным. В то время как многие работают по фотографиям, он просит вас сидеть. И сидеть. И сидеть. Он создаёт для вас маленький реквизит, который сам придумывает (он гораздо лучший художник, чем плотник), помещает свой мольберт рядом с вами, расстилает, покрывает лист каплями, сбрасывает свои туфли, встаёт в пяти ярдах и атакует. В буквальном смысле, как тореадор с быком на привязи или па-де-де с неподвижным партнёром. И это происходит день за днём.

№ 000.

История селфи

Человечество богато портретами

Мнение: Филлип Адамс

На первых селфи были изображены не лица, а пальцы. Это были отпечатки рук на стенах пещер. Использовалось два основных подхода: обычный отпечаток и трафарет. Люди прислоняли влажную от краски ладонь к скале или распыляли красящий пигмент вокруг руки. Своеобразный способ сказать «Я существую», или, по крайней мере, «Я существовал». Так и началась история самопортеров: с приветствующих ладоней эпохи палеолита. Мужчины, женщины и дети оставляли свои отпечатки в древние времена.

Прошло уже, по крайней мере, 40000 лет с тех пор, как появился отпечаток руки, найденный в пещере Альтамира в Испании, а также в Кимберли в западной Австралии. Тысячелетием позже образованные люди освоили навык письма; ученые честолюбцы стали калечить плоть коринфских колонн в Афинах, в Италии, в Карнакском храме. Однажды я нашел инициалы Байрона, испортившие небольшой храм на греческой земле.

Лица приходят позже. Если оставить в стороне похоронные маски фараонов, в том числе самую известную – Тутанхамона, возможно, первый известный портрет конкретного человека нашли в Файюме, в дельте Нила. У меня было шесть изображений из нескольких сотен, что сохранили мастерски выполненные яркие образы людей, живших 2000 лет назад. Подобные фотографиям на паспорт для загробной жизни, они были нарисованы для того, чтобы их положили в гроб. Римляне, совершившие долгий путь, перенимали египетские погребальные традиции. Поскольку лица на египетских саркофагах являлись редкими портретами жителей, простые сборочные линии изображений говорят скорее «Египтянин», чем «Этот египтянин». Так файюмцы оставляли личный отпечаток. И они такие же, как мы. Подобные лица мы видим на улице.

Каждое из них неповторимо, но в них мы видим себя. Осознавая свое предназначение и наблюдая в домах до дня смерти хозяев, портреты смотрят в наши глаза с печалью (в буддийском искусстве глаза потуплены, вглядываются вглубь себя; в классическом египетском искусстве пристальный взгляд уходит за горизонт, в вечность. Римляне смотрят, как художники. И мы такие же.)

Большинство услужливых и способных натурщиков художников были творцами самих себя. Все нуждаются в зеркале. Увлекательно наблюдать за десятилетиями эволюции селфи Рембрандта. Все началось с нахального юнца, носящего перья в шляпе. Заносчивый, честолюбивый Харменс ван Рейн Рембрандт будто приказывал миру посторониться. Но как только художник стал старше, мудрее и печальнее, его портреты сделались мрачными, файюмскими. Теперь величайший из художников не смотрит на себя в зеркало. Он заглядывает в лицо смерти.

Прошлой ночью в Галерее искусства Южной Австралии я запустил ретроспективу выставки картин Роберта Хеннофорда, множество из которых – портреты. На одном из них изображен ваш покорный слуга. Его рисовали на ферме, когда я был болен раком – болезнью, которую Роберт также знал чересчур хорошо. Получилось не слишком веселое изображение (Роберт никогда не был одним из льстецов. Его оценка собственных и чужих портретов мгновенна и, прежде всего, правдива. В этом он больше похож на Гойю, чем на потворника фальши).

Опыт модели для Роберта был очень забавным. Несмотря на то, что многие сейчас работают с фотографией, он требовал, чтобы я сидел. И сидел. И сидел. Он усаживает вас на маленькой сцене, которую сооружает (художник из Роберта лучше, чем плотник), пристраивает мольберт рядом с вами, раскладывает лист, сбрасывает обувь, отходит на пять метров, пристально смотрит – и атакует. Именно так, без преувеличения. Он делает мазок, всего один, и отступает. Будто он тореадор с быком на привязи или танцует с неподвижным партнером. И это продолжается и продолжается несколько дней.

 

№ 000.

История «селфи»

Человечество богато портретами

АВТОРСКАЯ СТАТЬЯ: ФИЛЛИПА АДАМСА

Первыми «селфи» были вовсе не лица, а отпечатки пальцев и рук, оставленные на стенах пещер. Существовало два основных способа нанесения подобных изображений - отпечаток и трафарет. Смазанную краской ладонь плотно прислоняли к скале или просто наносили эту краску вокруг ладони, сообщая тем самым – «я есть» или как минимум, «я был», из этого следует, что самопортретная живопись начинается еще с Палеолитических ладоней, приветствующих себя, мужчин, женщин и детей, приписывающих себя к самым древним из Арчибальдов.

Подобные отпечатки рук находят на различных территориях, от пещеры Альтамира в Испании, до округа Кимберли в Западной Австралии, а их возраст составляет по меньшей мере 40 000 лет. Тысячелетия спустя, образованные люди перешли на письмена, и текстовые надписи избороздили плоть коринфских колонн в Афинах, строений в Италии или Карнаке. Однажды, я нашел инициалы Байрона, начертанные на стенах маленького храма на греческом мысе. Должно быть, он знал лучше.

Затем, на смену письменам приходят лица. Не принимая во внимание похоронные маски египетских фараонов и самую известную из них – маску фараона Тутанхамона, можно предположить, что первые известные портреты определенных людей были найдены в дельте реки Нил. У меня есть шесть из нескольких сотен, сохранившихся, различного диапазона, от начерченных местным Лойнигом, до искусно выполненных, ярких изображений людей, живших и умерших 2000 лет назад. По сути дела, это были фотографии паспорта для загробной жизни, окрашенные для вхождения в гроб. Римляне вдалеке от дома переняли египетские погребальные традиции. Поскольку, лица на египетских саркофагах редко представляли собой портрет конкретного жителя, скорее это было просто собирательное изображение «египтянина», характерные черты человека, такого же как мы с вами. Такие же лица, которые мы встречаем на улице.

Несомненно, они решительно отличаются от нас, но они – это мы. Находясь в доме в день смерти, маски смотрят в наши глаза с печалью (в буддистском искусстве глаза изображаются печальными, отражающими внутренний мир, в классическом египетском искусстве пристальный взгляд изображается обращенным вне горизонта в вечность. Римляне смотрят на художника, таким образом, они смотрят прямо на нас).

Произведения самых учтивых и известных художников всегда выражали сущность своих создателей. Зеркало – вот, что вам нужно. Потрясающе наблюдать за процессом развития «селфи» Рембрандта, начинающегося с изображение самодовольного мальчика с перьями на шляпе, спустя десятилетия. Высокомерный, амбициозный Рембрандт Харменсзун ван Риджн, предостерегал мир держаться от него подальше. Но когда он становился старше, мудрее и печальнее, его портреты делались холодными. До тех пор, пока этот великий живописец не смотрит на себя в зеркало, он смотрит в лицо смерти.

Прошлым вечером, в Картинной галерее Южной Австралии, я открыл ретроспективную выставку картин Роберта Хэннэфорда, многие из которых являются портретами, включая один из портретов вашего покорного слуги (упомянутого ранее). Он был написан на ферме, когда я боролся со страшной болезнью – раком, о которой Роберт хорошо знал. Вот почему, этот портрет не является самым веселым изображением (Роберт никогда не был льстецом, и множество его авторских работ других людей и самого себя выполнены очень правдиво. В некотором смысле он – больше Гойя, нежели лилия – позолотчик).

И все же написание моего портрета Робертом было очень потешным делом. Учитывая то, что многие художники работают по фотографиям, Роберт требует, чтобы Вы сидели смирно. Он прислоняет Вас к сцене, которую сам же и сооружает (к слову сказать, рисовать у него получается гораздо лучше, чем строить), фиксирует рядом с Вами свой мольберт, раскидывает парус, снимает обувь, отступает пять ярдов, пристально всматривается в Вас, и буквально нападает. Делая всего один мазок, он отступает, как тореадор перед быком. И это продолжается еще многие дни.

№ 000.

Как появились селфи?

Человечество богато портретами

АВТОР: ФИЛИПП АДАМС

На первых селфи были изображены не лица, а пальцы, отпечатки на стенах пещер. Существовало два основных метода: обычные отпечатки или трафаретная копия. Ладонь, на которую предварительно наносили краску, прижимали к стене или же обильно распыляли красящее вещество вокруг нее. “Я есть” или, по крайней мере, “я был”. Таким образом, история автопортрета берет свое начало с ладоней эпохи палеолита, которые аплодировали сами себе. Мужчины, женщины и дети вносили себя в списки самых древних обладателей премии им. Арчибальда. Подобные отпечатки пальцев появились как минимум 40 000 лет назад, и их находят везде, начиная от пещеры Альтамира в Испании и заканчивая Кимберли в Западной Австралии. Тысячелетием позже образованные люди переключились на письмо. Буквенные эгоисты раздирали плоть Коринфских колонн в Афинах и Италии, а также Карнакских, верхушки которых украшены лотосом. Однажды я обнаружил инициалы Байрона, которыми был изуродован маленький храм на одном греческом мысе. Ему бы следовало знать, что лучше этого не делать.

Лица появились позже. За исключением похоронных масок фараонов (самыми знаменитыми из них были маски Тутанхамона), самые первые известные науке портреты конкретных людей были обнаружены в Эль-Файюме, в дельте Нила. У меня в наличии шесть из нескольких сохранившихся сотен, они варьируются в мастерстве от закорючки местного Леюнига до искусных и ярких изображений людей, живших 2000 лет тому назад. Фактически это были паспортные фотографии для загробной жизни, написанные для того, чтобы положить их в гроб. Римляне переняли погребальные традиции из далекого Египта. В свою очередь лицо, изображенное на египетском саркофаге, редко когда изображало его владельца. Это был обычный конвейер из изображений, на которых был портрет “египтянина”, а не “этого египтянина”, включая характерные черты жителей Эль-Файюма. И они выглядят в точности как мы: лица, которые мы видим на улице.