История селфи (стр. 9 )

№ 000.

История селфи

Люди всегда любили делать портреты

Мнение: Филлип Адамс

На первых селфи были изображены пальцы человека, а не его лицо. Отпечатки ладоней на стенах пещеры. Существовало два подхода: простой отпечаток и трафарет. Измажьте ладонь краской и приложите ее к камню, или разбрызгайте небольшое количество краски по камню вокруг ладони. «Это я», или, по крайней мере, «Здесь был я». Таким образом, жанр авто-портрета берет свое начало в период Палеолита, со ладоней, аплодирующих самим себе. Так древние мужчины, женщины и дети стремились запечатлеть свой образ.

Подобные отпечатки, оставленные более 40 000 лет назад, находят во всем мире: от пещеры Альтамира в Испании до Кимберли в Западной Австралии. Многие тысячи лет спустя грамотные люди прибегли к помощи букв. Эти самолюбивые поклонники алфавита рассекали своими письменами плоть колонн коринфского ордера в Афинах и Италии и прекрасные лотосы столпов в Карнаке. Однажды на стене небольшого храма в Греции я даже обнаружил инициалы Байрона. Ему ведь точно лучше знать.

Лицо человека начали изображать много позже. Не считая погребальные маски фараонов, наиболее выдающаяся из которых принадлежала Тутанхамону, первые известные нам портреты реальных людей были найдены в городе Эль-Файюм, в дельте Нила. В моей коллекции есть шесть из нескольких сотен, сохранившихся до наших дней изображений разного толка, начиная от простых закорючек местного умельца в стиле Майкла Леюнига до впечатляющих портретов людей, которые жили и умерли 2000 лет назад. Подобно фотографии в паспорте для загробной жизни, их старательно выписывали и помещали в гроб. Римляне в ходе дальних походов переняли погребальные традиции Египта. Лица на египетских саркофагах редко принадлежали их хозяевам, и представляли, скорее, собирательные образы «египтянина», а не какого-то конкретного человека. Мастера из Эль-Файюма писали иначе: они стремились запечатлеть индивидуальность своей модели. Они так похожи на нас! Как прохожие на улице.

Все такие разные, особенные, но ведь они – это мы. Эти портреты выставляли в доме вплоть до самой смерти их хозяина. Поэтому они глядят на нас с грустью, с полным осознанием их конечной цели. (В буддийском искусстве глаза опущены, обращены внутрь себя, в классическом египетском искусстве взгляд устремлен за горизонт, в вечность. Римлянин смотрят на художника, а значит, и на зрителя).

Самой доступной моделью для художника всегда был... сам художник. Все, что вам нужно - зеркало. Поразительно наблюдать эволюцию селфи Рембрандта на протяжении многих десятилетий. Сначал это дерзкий юнец с перьями на шляпе. Высокомерный, честолюбивый Рембрандт Харменс ван Рейн как бы предупреждает мир: не стой на моем пути! По мере того, как художник становится старше, мудрее и печальнее, его авто-портреты приобретают мрачные тона, близкие к искусству Эль-Файюма. В то время этот величайший из художников смотрел уже не в зеркало, а в лицо самой смерти.

Вчера вечером в художественной галерее Южной Австралии я открыл ретроспективную выставку картин Роберта Ханнафорда, многие из которых – портреты, среди которых и ваш покорный слуга (см. выше). Роберт написал его на ферме, в то время, когда я боролся с раком – болезнью, которую он и сам пережил. Так что это не самый веселый портет. (Вообще, Роберт редко льстит кому-либо на своих картинах. Десятки его портретов, изображающие других людей и его самого, в первую очередь, правдивы. В этом смысле, он больше Гойя, нежели Дисней).

Мой опыт позирования для Роберта был весьма занимательным. В то время, как многие художники сегодня пишут портреты по фотографии, Роберту нужна живая натура – ваше личное присутствие. И ваша усидчивость. Колоссальная усидчивость. Вы позируете, опираясь на небольшую конструкцию, созданную им самим (художник он куда лучше, чем плотник), а он ставит мольберт рядом с вами, натягивает холст, сбрасывает обувь, отходит на пять шагов назад, пристально смотрит на вас – будто прицеливается. Буквально. Сделав один мазок, снова отступает. Как тореадор с быком на привязи, или танцор па-де-де с застывшим на месте партнером. И так несколько дней подряд.

№ 000.

История селфи

Человечество изобилует портретами

МНЕНИЕ: ФИЛЛИП АДАМС

Первыми селфи были не лица, а пальцы. Отпечатки рук на стенах пещер. Два основных подхода: простой отпечаток или же трафарет. Вы прикладываете к скале смоченную в краске ладонь, либо же распыляете краситель вокруг нее при помощи рта. «Я есть», – или, по крайней мере: «Я был». Так самозапечатление начинается с палеолитических ладоней, аплодирующих самим себе. Мужчины, женщины и дети, entering themselves in the most ancient of Archibalds.

Датирующиеся сроком в, по меньшей мере, 40 000 лет назад, такие отпечатки найдены от пещеры Альтамира в Испании до региона Кимберли в Западной Австралии. Тысячелетия спустя образованные слои общества перешли на буквы, алфавитные эгоцентристы, раздирающие плоть коринфских колонн в Афинах и Италии или увенчанных лотосами в Карнаке. Однажды я наткнулся на инициалы Байрона, уродующие маленький храм на одном из мысов в Греции. Ему сдедовало бы знать лучше/ему лучше знать/ему виднее.

Лица появились позднее. Если оставить в стороне погребальные маски фараонов, самая известная из которых – маска Тутанхамона, то, возможно, самые ранние известные портреты конкретных людей были найдены в Файюме, в дельте Нила. Я владею шестью из нескольких сотен сохранившихся, которые по качеству варьируются от каракулей в исполнении местных лёйнигов до искусных, «живых» изображений людей, живших и умерших 2000 лет назад. Фактически паспортные фотографии для загробной жизни, они были написаны для помещения в гроб. Римляне, будучи вдали от дома, переняли египетские погребальные традиции. В то время как лица в египетских саркофагах редко были портретами умерших – скорее просто сборные портреты «египтянина вообще», чем «этого египтянина», – фаюмские портреты имели индивидуальные черты. И они в точности как мы. Как те лица, что мы видим на улицах.

Они подчеркнуто индивидуальны, но они – это мы. Осведомленные о своем предназначении, выставлявшиеся в домах до самого дня С-означает-смерть, они с грустью смотрят нам в глаза. (В буддистском искусстве взгляд направлен вниз, внутрь себя; в искусстве античного Египта взгляд устремлен за горизонт – в вечность. Римляне же смотрят на художника и, таким образом, на нас.)

Самыми покладистыми и доступными моделями для художников всегда были они сами. Все, что требуется – зеркало. Увлекательно наблюдать за эволюцией рембрандтовских автопортретов на протяжении десятилетий. Они начинаются с напыщенного юнца с перьями в шляпе. Высокомерный, честолюбивый Рембрандт Харменс ван Рейн, предостерегающий мир не становиться у него на пути. Но по мере того, как он становится старше, мудрее и печальнее, портреты становятся мрачнее, более «фаюмскими». До тех пор пока величайший из художников не перестанет смотреть на себя в зеркало. Теперь он смотрит в лицо смерти.

Прошлой ночью в Художественной галерее Южной Австралии я открыл ретроспективную выставку работ Роберта Ханнафорда, многие из которых – портреты, включая портрет вашего покорного слуги. Он был написан на ферме, где я боролся с раком – болезнью, с которой Роберт тоже был хорошо знаком. Так что это не самая веселая из картин. (Не то чтобы Роберт когда-либо был одним из льстецов. Множество его портретов как других людей, так и самого себя, прежде всего достоверны. В этом смысле он скорее Гойя, чем приукрашиватель.)

И все же быть запечатленным Робертом было забавным опытом. В то время как многие пишут с фотографий, он требует, чтобы вы сидели. И сидели. И сидели. Он усаживает вас на небольшую самолично сооруженную сцену (он гораздо более лучший художник, чем плотник), ставит перед вами мольберт, расправляет холст, скидывает обувь, отходит на пять ярдов, сосредоточенно смотрит на вас – и бросается в атаку. Буквально. Он делает мазок кистью, всего один, и отступает. Как тореадор перед стреноженным быком, или па-де-де с неподвижным партнером. И так продолжается день за днем.

№ 000.

История автопортретной живописи

Человечество многолико в портретах.

Глазами Филиппа Адамса

На первых автопортретах были изображены не лица, а пальцы. Отпечатки от вдавленных в стены пещер ладоней. Различают два основных способа исполнения: простой отпечаток и нанесенный по шаблону рисунок. Прикладываете руку с нанесенной на нее краской вплотную к каменной поверхности или распыляете вокруг нее достаточным количеством окрашивающего вещества. «Я» или, по крайней мере, «здесь был я». Таким образом, первыми предметами автопортретного искусства являются рукоплещущие себе ладони из эпохи палеолита. Мужчины, женщины и дети, древнейшие предшественники Арчибальдов.

Датируемые возрастом как минимум 40.000 лет, такие отпечатки ладоней были найдены в нескольких местах, начиная пещерой Альтамира в Испании и заканчивая Кимберли в западной Австралии. Тысячелетием позже, когда овладевший грамотой человек перешел на знаки, отдельные буквенные символы стали уродовать поверхность коринфских колонн Афин или Италии или же увенчанных бутонами лотоса колонн Карнака. Однажды я обнаружил инициалы лорда Байрона; выцарапанные на колонне, они портили облик миниатюрного храма, расположенного на одном греческом мысе. С какой целью, ему было знать лучше.

Затем пошли лица. Не принимая во внимание погребальные маски фараонов, самых известных Тутанхамонов, вероятно, самые первые известные изображения лиц отдельно взятых человеческих существ были найдены в Фаюме, в дельте Нила. Мне удалось достать шесть из нескольких сотен сохранившихся, которые можно расположить по степени их качества, варьирующего от загогулин, сделанных местным Лойнигом, до искусно выполненных живых изображений людей, живших и умерших 2000 лет назад. Фактически фотокарточки на паспорт в жизни после смерти, они писались красками для последующего вложения в гробницу. Римляне, находясь вдалеке от своей родины, переняли у египтян связанные с ритуалом погребения традиции. В то время как лица на египетских саркофагах крайне редко были портретами определенных жителей – скорее просто шаблонные изображения египетского человека, а не конкретного египтянина – жители Фаюма отражали в портретах индивидуальные черты человека. И они довольно похожи на нас, эти лица. Лица, которые мы видим на улице.