Математические модели социально-демографических циклов и выхода из «мальтузианской ловушки»: некоторые возможные направления дальнейшего развития (стр. 10 )

Usher D. 1989. The Dynastic Cycle and the Stationary State. The American Economic Review 79: 1031–1044.

Wood J. W. 1998. A Theory of Preindustrial Population Dynamics: Demography, Economy, and Well-Being in Malthusian Systems. Current Anthropology 39: 99–135.

[1] Стоит, однако, отметить, что, по крайней мере, теоретически вполне возможна ситуация, при которой в доиндустриальных обществах имеется рост ВВП на душу населения, превышающий рост насленеия, однако из-за диспропорций в распределении общественного продукта основные выгоды от этого роста достаются только небольшой части общества, в результате чего общественное богатство растет одновременно с ростом социально-экономической поляризации общества (иными словами, когда богатые становятся богаче, а бедные беднее). По нашему мнению, такую ситуацию нельзя безоговорочно относить к ситуации мальтузианской ловушки, а можно обозначить как мальтузианско-марксову ловушку, для выхода из которой нужен не только экономический подъем, но и социальное реформирование.

[2] МГП = минимальный годовой паек, т. е. такой объем продовольствия, который минимально достаточен для того, чтобы поддержать выживание одного человека в течение одного года.

[3] Более подробный анализ этой модели см. Grinin 2007a; Гринин, Коротаев 2008.

[4] Фактически именно с началом аграрной революции и появился действительно капитальный сектор (сектор производства средств производства), поскольку впервые образовался крупный сектор, где можно было делать долгосрочные трудовые вложения, отсроченные на десятилетия. Этот момент модель Арцруни − Комлоса практически не отражает, зато хорошо объясняет теория производственных революций, развиваемая одним из авторов данной статьи, и тесно связанная с теорией производственных революций его же концепция смены принципов производства благ (см. в частности: Гринин 2000, 2006, 2007; Grinin 2006, 2007a; Grinin, Korotayev 2006; Гринин, Коротаев 2007, 2008; Коротаев, Гринин 2007).

[5] «Проезжая в 1787 г. через Бордо, Артур Юнг замечал: “Цена найма домов и квартир поднимается с каждым днем…, и это совпадает с общим ростом цен: жалуются, будто стоимость жизни выросла за десять лет на 30%. Ничто не способно нагляднее доказать рост процветания”« (Бродель 1988: 160).

[6] О позитивной роли роста городского сектора в плане выхода общества из мальтузианской ловушки см. Artzrouni, Komlos 1985; см. также Grinin 2007a.

[7] Перевозка хлеба большим партиями на далекое расстояние отмечается не ранее XVI века и при этом главным образом по водным – речным и морскими – путям (более ранние перевозки могли быть только при особо благоприятных условиях, они отмечаются в Юго-Восточной Англии и в XIII веке) (Сказкин 1968: 208−209). По некоторым данным большие партии хлеба вывозили в XVI в. из Польши в страны Европы. В частности, некоторые историки приводят данные, что из Гданьска ежегодно вывозилось до 220 тыс. тонн ржи, что могло прокормить до 1 млн человек (см. Якубский 1975: 34).

[8] В частности, в сельском хозяйстве Англии новый тип владельцев осваивал пустоши и осушал болота, чтобы без помех со стороны общин устраивать пастбища, вводить усовершенствования. Еще более активно развивалось создание новых сельскохозяйственных угодий (польдеров) в Голландии, имевшей многовековой опыт отвоевания земель у моря. При этом откачка воды производилась специальными двигателями, работающими на ветряной энергии. С 1590 по 1665 г. компаниями купцов и горожан было осушено до 110 тыс. га таких земель (Удальцова, Карпов 1990: 159). О развитии польдеров и осушении болот в Европе в последующие века см.: Винокурова 1994: 265−266)

[9] По некоторым, вероятно, завышенным данным, в царствование Елизаветы I английские пираты принесли своей стране доход 12 млн фунтов – огромная по тем временам сумма (Форстер 1955: 147).

[10] Приведем еще раз мнение Дж. М. Тревельяна (1959: 141−144). Между 1500 и 1560 годами цены, которые лендлорд должен был уплачивать для удовлетворения собственных и своей семьи с домочадцами нужд, поднялись больше, чем в два раза, цены на продукты питания возросли почти в три раза (см. также с. 143). Рента оставалась прежней, поэтому косвенным путем (при окончании сроков аренды и возобновлении арендных прав рента могла резко повышаться, что часто вело к разорению тех, кто попадал в такую ситуацию). Таким образом, относительно быстрые и плохо регулируемые перемены вели к резкому обогащению одних и разорению других, но в целом процесс канализировался стремлением получить как можно больше выгоды от растущих цен на продукты сельского хозяйства (и соответственно цен на землю и ренту). В результате одна группа крестьян копила деньги, не платя дополнительной ренты, в то время как на другую группу – социально не отличимую от первой, исключая лишь сроки их аренд или юридические формы их держаний, – нажимали все больше, чтобы получить компенсацию за то льготное положение, в котором находились другие. Между тем иомен-фригольдер, который не платил лендлорду манора никой ренты или лишь чисто символическую, продавал свое зерно и скот в три раза дороже той цены, по которой мог бы продать его дед. Таким образом, в то время как некоторые люди чрезмерно наживались и процветали, другие, включая многих лендлордов и сквайров, оказались в поистине бедственном положении.