Математические модели социально-демографических циклов и выхода из «мальтузианской ловушки»: некоторые возможные направления дальнейшего развития (стр. 3 )

3.2. Вопросы ценообразования

в их отношении к проблеме выхода

из «мальтузианской ловушки»

Однако в вышеприведенном утверждении есть существенные аспекты, которые не позволяют принять его как полностью безоговорочное. Необходимо отметить, что на определенном уровне анализа, рост цен можно рассматривать как фактор в ряде отношений благоприятный для экономики, и даже в качестве фактора, способного (в определенных случаях) создать ситуацию, делающую возможным выход социальной системы из мальтузианской ловушки (т. е. переход из зоны притяжения аттрактора низкопродуктивного экономического равновесия в зону притяжения аттрактора, соответствующего высокопродуктивному экономическому равновесию [см., например: Чернавский, Старков, Щербаков 2002]).

В этой связи нам представляются существенными следующие соображения:

1. Цены являются экономическим показателем, который зависит от многих долгосрочных, среднесрочных и краткосрочных причин и факторов. При этом даже внутренний спрос может оказаться не ведущим фактором, например, в условиях активной внешней торговли, конкуренции со стороны других обществ и т. п. (ср., например, как влиял спрос на товары в Америке на рост цен в Испании в XVI в. [Литаврина 1972: 254]). Существенное влияние на цены также могут оказывать ценовое регулирование властей, налоги (на землю, на транспортировку, торговые пошлины и т. п.), рост издержек и т. п. В условиях скудости данных о ценах во многих обществах это может существенно дезориентировать исследователя. При этом, чем выше уровень товарности в обществе, тем больше факторов способно влиять на колебания цен, но сама амплитуда цен при высокой товарности скорее будет не столь большой, как в обществах с низкой товарностью и слаборазвитым денежным обращением. Сильное влияние могут оказать и меры, ведущие к инфляции (такие, например, как порча монеты). В частности, такая ситуация спровоцировала резкий рост цен в Англии в середине XVI в. поскольку при Генрихе VIII была проведена порча монеты, что вызвало при Эдуарде VI и Марии огромный рост цен (Тревельян 1959: 140; Дмитриева 1990: 8).

2. Спрос со стороны неквалифицированных рабочих (особенно в условиях слаборазвитой мануфактурной и фабричной промышленности) далеко не всегда составляет ведущую причину изменения цен. Неквалифицированные рабочие, как правило, в доиндустриальных обществах не составляют основной части городского населения (и даже в индустриальных обществах они не так часто являются основной группой горожан).

3. Наибольшее влияние на спрос на продовольствие, особенно в столичных центрах, может оказывать государство – например, различными проектами строительства крупных объектов (когда в определенном месте сосредотачивается большое число рабочих), дислокацией и передислокацией армейских частей, особенно, если воины получают жалованье и сами покупают продовольствие на рынках и т. п.; а также действиями элит, часто концентрирующихся именно в столицах; элиты, соперничая друг с другом в роскоши, различных затратных акциях, количестве прислуги и т. п., неизбежно создают высокий спрос на продовольствие. В меньшем масштабе, но принципиально похожая ситуация нередко складывается в провинциальных центрах, где сосредотачиваются правительственные учреждения, армия и местная элита.

4. Таким образом, рост цен на продовольствие в крупных городах и, особенно в столицах, в прединдустриальных обществах часто является показателем в некоторых отношениях как раз хорошего положения дел, когда государство и элита могут создавать высокий спрос на продовольствие и новые рабочие места, тем самым стимулируя производство.[5] В некоторых аспектах эти инфляционные процессы можно рассматривать не столько как признаки физической нехватки продовольствия, сколько как признаки определенного (но одностороннего) экономического подъема общества, при котором один сектор (административно-городской: промышленно-ремесленный, торговый, элитарный непроизводственный и государственный) растет быстрее аграрного.[6] Это может быть и следствием определенной эйфории власти, в условиях относительного собственного благополучия увеличивающей без меры расходы, а также следствием прочих инфляционных факторов, не обязательно свидетельствующих об актуальном голоде.

5. При этом, однако, могут усиливаться диспропорции в распределении ресурсов, в частности расти численность групп плохо оплачиваемых неквалифицированных рабочих. Такие явления весьма нередки при инфляции роста. Следует также учитывать, что даже при высоком уровне деловой активности в ведущие города, как правило, приходит больше людей, чем требуется, поэтому какая-то часть неквалифицированных работников нередко оказывается временно или постоянно не у дел. С другой стороны, в аграрных обществах, привыкших к постоянным ценам и повинностям, существует сильный консерватизм в отношении изменения уровня плат и повинностей. Например, в Вавилонии в VI в. до н. э. денежная плата наемным работникам держалась на одном уровне с завидной постоянностью в течение 100 лет (см. Нефедов 1999б). Поэтому такой консерватизм в условиях начавшейся инфляции роста, может сильно препятствовать росту заработной платы неквалифицированных рабочих. С другой стороны, хозяева не меняют порой эту плату и в условиях дефляции, когда цены на продовольствие понижаются (тогда как, если бы они только стремились к своей выгоде, то должны были бы при понижении цен на продовольствие понижать и заработную плату).

О том, что явления фактического понижения заработной платы неквалифицированных рабочих не всегда говорят о том, что их число резко растет, и в результате этого спрос на их услуги падает, а являются просто результатом неадекватной реакции общества на инфляцию, говорит и то, что в раннее Новое время возникли и распространились ситуации своего рода «ловушки» для землевладельцев, когда в результате инфляции (в т. ч. революции цен) их расходы резко повысились, а коммутированные повинности и ренты на землю оставались номинально теми же, но фактически падали, что приводило к разорению землевладельцев. Такие явления также являются во многом результатом отсутствия в обществе эффективных механизмов реагирования на внезапную инфляцию (и они не всегда или не всегда в основном связаны с демографическим давлением).

На этом явлении в отношении Англии XVI века стоит остановиться подробнее. Например, С. Д. Сказкин неоднократно указывал, со ссылкой на фундаментальные работы ряда исследователей (в т. ч. А. Н. Савина), что в целом в XVI и (и даже еще в XVIII) вв. повинности арендатора-копигольдера были строго определены и не могли изменяться; чтобы повысить их надо было сменить титул держания (Сказкин 1968: 303). А поскольку сроки аренды были длительные (на десятки лет, на одно-два и даже три поколения), то повышение аренды могло произойти только после окончания срока. Разумеется, землевладельцы постоянно искали возможности повысить арендную плату, но в целом этот процесс отставал от роста цен в Англии в XVI в. Впрочем, во многом сходные явления были и в других европейских странах (см.: Сказкин 1968: 212). Такая ситуация отставания арендной платы от цен была характерна и для более позднего времени. Как показал А. Н. Савин, в документах маноров XVII в. мы часто встречаем против указания о величине полученной сеньориальной ренты, следуемой с копигольда, указание на размеры возможного дохода, в случае если участок будет сдан на условиях обыкновенной аренды. Последние цифры выше первых иногда в полтора десятка раз (Сказкин 1968: 303, см. также с. 220). Поэтому, с учетом такой традиционной защищенности английского копигольдера, С. Д. Сказкин (1968: 303) имел полное основание заявить, что, по сути, копигольдер все же не был обычным арендатором, то есть его положение было гораздо лучше, чем положение обычного арендатора (по поводу низких арендных платежей и длительных сроков аренды см. также Винокурова 1993, Штокмар 2005: 132–133; Тревельян 1959; этот момент отмечал и К. Маркс в Капитале, когда утверждал, что фермеры могли обогащаться за счет лендлордов [Маркс К., Соч., 2-е изд., т. 23, с. 754).

Как указывает Дж. М. Тревельян, при Генрихе VIII была проведена порча монеты, что вызвало при Эдуарде VI и Марии (то есть в 50-е годы XVI века) такой огромный рост цен, что за ними не могли угнаться ни уровень заработной платы, ни размеры фиксированной ренты (Тревельян 1959: 140, 209). Таким образом, больше всего от этого изменения выиграли товаропроизводители, особенно фермеры и свободные крестьяне, ренты которых стали в это время относительно малыми.

Ниже мы еще вернемся к проблемам соотношения цен и арендных ставок, каковое, по нашему мнению, играло ключевую роль в изменении ситуации в английском сельском хозяйстве и в целом в обществе.

6. Стремление сельских жителей уйти в города не всегда объясняется голодом в деревне, поскольку если в городах не требуются работники, то они не могут принять существенное количество людей. А занятие нищенством в беднеющих городах не всегда является существенным фактором оттока населения. Напротив, если города растут, если там требуются новые рабочие руки, то они будут притягивать население, особенно в условиях образования его избытка в селе. В богатых городах занятия нищенством и т. п. деятельностью может быть вполне выгодным, поэтому часть людей может заниматься такими промыслами даже в условиях возможности найти работу. Следует также учитывать, что значительная часть изъятого элитой и государством продукта не является чистым вычетом из доходов населения, а возвращается населению через механизм повышенных цен (продавцам-крестьянам) и через оплату наемных рабочих.

3.3. О влиянии на положение крестьянства

высоких цен на основные продукты питания

В этом плане можно отметить следующее.

1. В аграрных обществах крестьяне составляют основную часть населения. Поэтому положение горожан (особенно их меньшей части – неквалифицированных рабочих) можно рассматривать только как КОСВЕННЫЙ (а не абсолютный) индикатор общего положения ситуации в обществе, который в ряде случаев, НО НЕ ВСЕГДА, может указывать на положение в селе при условии правильной интерпретации причин ухудшения (улучшения) этого положения (то есть с учетом сказанного выше). Надо непременно учитывать, что интересы сельчан и горожан нередко являются антагонистическими. Это доказывается уже фактами государственного регулирования цен на продовольствие, например в Испании в XVI в. (Литаврина 1972: 251–252). Особенно ярким примером в этом плане является политика регулирования цен на продовольствие, проводившаяся османскими властями в Стамбуле и других крупных городах империи.