(p+Δр)·Nг·А - H - Gа > 0. (7)
Появившиеся дополнительные средства равны:
ΔG ≈ Δр·Nг·А. (8)
Встает вопрос: какова будет дальнейшая судьба этих финансовых средств? Здесь возможны варианты:
1) эти дополнительные средства могут быть изъяты земледельческой элитой у арендаторов либо путем повышения арендной платы, либо каким-то другим образом. На языке модели это означает увеличение величины Н:
Н' = Н + ΔG (9)
В конечном счете эти средства снова возвращаются в город: ими элита расплачивается с ремесленниками за приобретаемые предметы роскоши. Внешне это выглядит как расцвет ремесленного производства и искусства, но реально указывает на приближение кризиса. Поскольку денег на развитие у арендаторов не остается, то объем производства товарной сельзхозпродукции практически не увеличивается, и через какое-то время неизбежно наступит демографический коллапс со всеми вытекающими последствиями: голодом, войнами, эпидемиями. После завершения социальной катастрофы начнется новый демографический цикл, и все вернется «на круги своя». Это вариант классического срабатывания «мальтузианской ловушки»;
2) практически к такому же исходу приводит вариант, когда дополнительные средства остаются у арендаторов, и они расходуют их на повышение уровня своего благосостояния, покупая ремесленную продукцию у горожан. Жизнь арендаторов на какое-то время становится более комфортной. Но поскольку объем производства товарной сельхозпродукции продукции не увеличивается, демографический кризис неминуем и «мальтузианская ловушка» срабатывает;
3) третий вариант более мягкий. Производители (фермеры, арендаторы) под влиянием повышенного спроса на сельхозпродукцию стремятся увеличить обрабатываемые площади и увеличить объемы производства экстенсивным образом, используя традиционные технологии. Дополнительные средства ΔG идут на увеличение арендных платежей (см. (9)) и переходят в руки элиты, которая затем тратит их на предметы роскоши. Деньги снова возвращаются ремесленникам в город, и круг замыкается, экономическое равновесие восстанавливается. Это напоминает первый из рассмотренных вариантов, но с тем отличием, что площадь арендуемой земли расширяется, а производство товарной сельхозпродукции увеличивается. Однако это расширение происходит частично за счет вытеснения крестьян с общинных земель (исторический пример – «огораживание» в Англии).
Отметим, впрочем, что огораживания только в некоторой части можно отнести к экстенсивной форме расширения производства. Фактически чаще это был интенсивный путь. Экономическая целесообразность огораживаний становилась в XVI в. все более признанной. Современники считали, что один акр огороженной земли стоит полутора неогороженной общинной (Дмитриева 1990: 10). При этом огороженная земля позволяла гибко реагировать на изменения рыночной конъюнктуры, то есть извлекать из земли максимальную прибыль. Повышение доходности земель нового дворянства достигалось как за счет изменений в самой организации землепользования, так и за счет переориентации хозяйства на новые культуры и новые методы его ведения. Если в XV – первой половине XVI в. огороженная пашня в основном конвертировалась в пастбище для овец, во второй половине столетия на огороженных землях все чаще занимаются земледелием или разведением мясомолочного скота в соответствии с конъюнктурой рынка. Известны случаи огораживаний ради устройства прудов для разведения ценных пород рыбы. Единственной и главной целью во всех случаях было наиболее рациональное и продуктивное использование земли и извлечение более высоких доходов (Дмитриева 1990: 19–20). Фактически огораживания были возможностью для зажиточной части крестьянства-фермерства вырваться из тесных рамок сельской общины с ее принудительным севооборотом и системой «открытых полей». Повышенный рыночный спрос на овечью шерсть, а со второй половины столетия – на зерно и мясомолочные продукты стимулировал стремление крепкого хозяина переходить к овцеводству и интенсивному земледелию. Однако это было практически неосуществимо в условиях общины, где каждый имел строго определенную долю выпаса скота на общих угодьях и сохранялась чересполосица земельных наделов. Поэтому чрезвычайно распространенным явлением в XVI в. стало выделение земель богатого крестьянства и выведение их из сферы действия общинных порядков. Это достигалось путем обмена участков, скупки их, брачных контрактов, а порой – и применения силы, в результате чего несколько наделов сводились воедино и, как правило, огораживались. Впоследствии такой значительный по размерам участок либо конвертировался в пастбище, либо отводился под интенсивное земледелие с применением наемного труда поденщиков. Согласно данным правительственной комиссии 1607 г. по расследованию огораживаний в центральных графствах Англии, в конце XVI – начале XVII в. значительно увеличилась доля огораживаний небольших участков (менее 100 акров) и земельных разделов, совершавшихся внутри крестьянской общины по инициативе и в интересах зажиточных сельских хозяев (Дмитриева 1990: 23–24).
Нищающее крестьянское население уходит в города, дополнительно увеличивая социальную напряженность и спрос на продукты питания. В конечном итоге, при неизменности производственных технологий «мальтузианской ловушки» избежать не удается, оттягивается лишь время наступления демографического коллапса;
4) четвертый вариант заключается в том, что арендаторы тратят дополнительные средства ΔG на инвестиции, то есть на совершенствование технологий обработки земли и повышение производительности труда за счет его механизации. В конечном счете средства ΔG частично снова возвращаются в город ремесленникам в качестве платы арендаторов за производство разнообразных технических средств (а не предметов роскоши, как в предыдущих вариантах).
Gа' = Gа + ΔG (10)
В этом варианте деньги из сектора потребления перетекают в производственный сектор. За счет повышения уровня производства F происходит компенсация избыточного спроса ΔN ·А на продукты питания. Весь вопрос лишь том, достаточно ли приращения производительности труда арендаторов для полной компенсации увеличивающегося спроса. В рамках модели это вопрос об эффективности производственных инвестиций. Качественно суть вопроса отражена на Рис. 7:
Рис. 7. Соотношение прироста производства
сельскохозяйственной продукции (за счет
дополнительных инвестиций в повышение
его эффективности) и дополнительного спроса
на продукты питания
1 – слабая отдача от инвестиций, 2 – существенная отдача от инвестиций
На рисунке приведена зависимость прироста производства сельскохозяйственной продукции ΔF от уровня дополнительных инвестиций ΔI, направленных на повышение производительности труда. В зависимости от конкретных условий отдача от инвестиций может быть низкой (кривая 1), но может быть и значительной (кривая 2). При низкой отдаче (кривая 1) дополнительные инвестиции не спасают ситуацию: рост спроса опережает возможности наращивания предложения и «мальтузианская ловушка» сохраняется. При значительной и быстрой отдаче от инвестиций (кривая 2) прирост производства ΔF при дополнительных вложениях ΔG может удовлетворить возрастающий спрос ΔN ·А. Если такая ситуация становится постоянной и повышение производительности труда успевает компенсировать потребительский спрос увеличивающегося населения, то «мальтузианская ловушка» исчезает. При этом демографические циклы прекращаются и начинается непрерывный рост населения, что мы и наблюдаем в Западной Европе начиная с шестнадцатого века, когда «мальтузианская ловушка» впервые сработала не полностью (см. Рис. 8):
Рис. 8. Демографическая динамика в Европе
(млн человек)
ИСТОЧНИК: McEvedy C., Jones R. 1978.
4.5. Некоторые исторические пояснения
к вышесказанному
Таким образом, в зависимости от особенностей экономического поведения ключевых социальных групп, а также от существующих технологических возможностей повышения эффективности сельскохозяйственного производства возможны различные сценарии развития событий в фазе демографического «сжатия». При этом выход из «мальтузианской ловушки» возможен при выполнении сразу нескольких условий социального и технологического характера. Сложность одновременного выполнения сразу всех условий явилась причиной того, что, несмотря на длительную историю аграрных обществ, прошедших через большое количество демографических циклов, впервые все эти условия сложились лишь в Англии к концу шестнадцатого века – и «мальтузианская ловушка» была там впервые частично преодолена. По стопам Англии пошла сначала Западная Европа, а затем и остальной мир: произошел глобальный фазовый переход от преимущественно циклической динамики к непрерывному демографическому и экономическому росту.
Но очень важным было то, что различные изменения в сельском хозяйстве и в целом в народном хозяйстве различных европейских стран, включая урбанизацию, развитие мануфактуры, рост торговли в т. ч. хлебом и продуктами питания, готовили возможности для собирания всех необходимых условий в одно месте и в одно время. Уже в конце XIV – начале XV вв. «выход из аграрного кризиса был достигнут путем значительной хозяйственной перестройки: развития наиболее товарных сфер сельского хозяйства, новой организации землепользования и труда в поместьях, более интенсивного использования природных ресурсов, особенно промышленного значения» (Сванидзе 1990: 412). С этого периода постепенно во Франции, Англии, Северо-Западной Европе начался процесс формирования фермерского и капиталистического хозяйств, шли изменения в агрокультуре: многополье, внесение неорганических удобрений, травосеяние, дренаж и мергелирование, особые способы обработки почвы и т. п.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 |
