Математические модели социально-демографических циклов и выхода из «мальтузианской ловушки»: некоторые возможные направления дальнейшего развития (стр. 7 )

Со второй трети – середины XV в. начинается хозяйственный подъем. Очень интересное свидетельство начала коренного изменения в принципе производства именно с XV в. можно увидеть в том, что с этого времени начинается завоз хлеба из отдельных стран в области, где его не хватало, «особенно перевоз хлеба и других сельскохозяйственных продуктов по морю, и рассказы об ужасах голода в качестве постоянного рефрена постепенно сходят со страниц хроник» (Сказкин 1968: 246). В условиях расширяющейся торговли нехватка хлеба в ряде мест (в связи с урбанизацией и ростом посевов технических культур) могла иметь для развития сельского хозяйства положительное значение. Торговля хлебом стремительно расширялась, а дефицит продуктов кое-где способствовал интенсификации сельского хозяйства.[7]

V. ВОЗМОЖНОСТИ ВЫХОДА ИЗ «МАЛЬТУЗИАНСКОЙ ЛОВУШКИ»

5.1. Основные условия выхода из «мальтузианской ловушки»

Обсудим условия, о которых шла речь, опираясь на результаты моделирования.

1. Основным условием выхода из «мальтузианской ловушки» является следующее: темпы роста производства продуктов питания должны быть стабильно выше темпов роста населения. В противоположном случае нехватка продуктов питания и демографическое давление неизбежно приведут к разбалансировке экосистемы и к социальным катаклизмам, которые в конечном итоге приведут количественный состав населения в соответствие с реальной емкостью имеющейся экологической ниши, но это будет очень болезненно для всего населения (включая как его рядовых представителей, так и элиту).

Данное условие очень жесткое, поскольку естественные темпы роста населения (при отсутствие ресурсных ограничений или при очень слабых ресурсных ограничениях) в аграрных обществах могут быть весьма высоки (см., например: Коротаев, Комарова, Халтурина 2007). Для аграрных обществ, использующих традиционные технологии сельскохозяйственного производства, это условие в принципе невыполнимо, поскольку данные технологии имеют естественный предел производительности труда. Выход здесь только один – жесткое ограничение численности общества (инфантицид, ритуальное убийство стариков и т. п.). Этот метод возможен и практикуется, например, в некоторых простых обществах с небольшой численностью населения. В сложных обществах с большой численностью населения демографический контроль затруднен, ограничения не такие жесткие. Соответственно, эти общества попадают в «мальтузианскую ловушку» и начинают трансформироваться по модели социально-демографических циклов (см., например: Коротаев, Комарова, Халтурина 2007).

2. Аграрное общество, основанное на натуральном хозяйстве, не способно вырваться из «мальтузианской ловушки». Такое общество локально по своей экономической сути, а «мальтузианская ловушка» − эффект макроэкономический. Поэтому реальная серьезность экономической угрозы осознается здесь слишком поздно, когда бороться с ней уже практически невозможно.

Необходимым условием успешной борьбы с «мальтузианской ловушкой» является наличие рыночного сектора в сельскохозяйственном производстве. Должны быть арендаторы (или другие самостоятельные сельскохозяйственные производители), ориентированные на рынок и зависящие от него. Рынок через изменение цен вовремя сигнализирует об изменении спроса. С другой стороны, повышение цен дает производителям возможность за счет появившихся дополнительных средств расширить и интенсифицировать производство и тем самым снять возникшее напряжение. Без повышения цен взяться дополнительным средствам просто неоткуда, поэтому оно – и индикатор бедствия, и средство, дающее шанс на его преодоление.

3. Дополнительные средства, появляющиеся у арендаторов вследствие повышения цен, должны направляться именно на интенсификацию производства, а не проедаться, и, тем более, не изыматься у арендаторов землевладельческой элитой или государством (например, путем повышения арендных платежей или налогов). Последнее условие очень критично и трудно осуществимо, поскольку государство и землевладельцы, обладая силой и властью, естественно, будут стремиться изъять у зависимых от них арендаторов возникающие дополнительные доходы. Чтобы этого не произошло, права арендаторов должны быть надежно защищены, должна иметься возможность апеллировать к закону, в государстве должны существовать правовые традиции. Но самая благоприятная ситуация – когда рыночными производителями сельхозпродукции являются сами землевладельцы, представители элиты, являющиеся собственниками своей земли и независимые в своих действиях. Таковыми были фермеры и джентри (йомены, новые дворяне, фригольдеры, городские предприниматели) в Англии; купеческие и городские компании в Голландии.[8] В частности, в Англии в XVI и первой половине XVII в. для верхнего слоя йоменов появилась дополнительные возможности покупки земли вследствие секуляризации монастырских земель, продажи королевских земель и начавшегося в этот период освоения новых участков – лесов, пустошей, болот (Штокмар 2005: 134)

4. Для того чтобы вложения (инвестиции) в сельскохозяйственное производство давали устойчивый прирост продукции, превышающий уровень демографического давления (см. Рис. 7), необходимы соответствующая технологическая база, инновационное мышление, необходимый уровень ремесленного (промышленного) производства для повышения механизации труда. Это жесткие условия, впервые они сложились в Голландии и Англии в XVI в.

5. Демографическое давление должно существовать (оно обеспечивает устойчивое увеличение спроса на сельскохозяйственную продукцию и стабильный приток к производителям дополнительных финансовых средств), но темп демографического роста не должен быть слишком сильным (иначе технические инновации и повышение производительности труда не смогут его скомпенсировать). То есть нужно умудриться проплыть между Сциллой и Харибдой слишком высокого и слишком низкого демографического давления. В обществе должны существовать механизмы удержания демографического давления на требуемом умеренном уровне в течение максимально длительного периода времени. В больших континентальных странах (типа Китая) это практически невозможно: сбрасывать избыточное население некуда и демографическое переполнение рано или поздно происходит, инициируя социальные катаклизмы. В этом смысле наиболее благоприятная ситуация складывается в небольших прибрежных (или островных) государствах, активно занимающихся внешней торговлей: в них избыточное население идет в моряки, уплывает в далекие колонии, смягчая демографическую обстановку внутри страны. В древности так было, например, в Финикии и Греции, в более поздние времена – в Нидерландах и Англии.

Другим способом долговременного избыточного снятия демографического напряжения является регулирование брачности и рождаемости. Как уже говорилось, в сложных обществах такое регулирование реализовать проблематично: нужны культурные императивы, например, религиозные запреты. Однако в Западной Европе к пятнадцатому веку в отсутствие религиозных запретов удалось сформировать особую модель брачности, ограничивающую демографический рост. Характерными чертами этой модели были: высокий процент людей, не вступивших в брак (от 10 до 25% взрослого населения), и весьма зрелый возраст, в котором заключалась часть браков (например, в Англии в XVII в. средний возраст вступления в брак для женщин составлял 24−25 лет) (Мельянцев 1996: 88, 234).

6. Во время фазы «сжатия» социальная система уязвима. Относительная перенаселенность в сельской местности, переезд значительных масс народа в города, вынужденная безработица, сложность адаптации к новым условиям повышают конфликтность и социальную напряженность, провоцируют применение силовых методов как со стороны власти (для сохранения управляемости), так и со стороны населения (для отстаивания своих интересов). В фазе «сжатия» усиливается не только внутренняя, но и внешняя конфликтность, учащаются завоевательные и гражданские войны, повышается общий уровень насилия. С другой стороны, как было отмечено выше, для выхода из «мальтузианской ловушки» необходимы политическая устойчивость и стабильное развитие рыночных отношений. Налицо противоречие, разрешить которое очень сложно. Однако это удалось Тюдорам в Англии в шестнадцатом веке (особенно в правление Елизаветы I), которые, несмотря на внутренние мятежи и военно-политическое противостояние всей католической Европе, смогли обеспечить условия для интенсивного экономического развития страны. Проблемы, возникшие в это время в связи с появлением большого количества бездомных из-за массовых «огораживаний» (процесс расширения рыночного сектора в сельском хозяйстве), решались предельно жестко (см. знаменитые законы против бродяг и нищих; но при Елизавете социальная политика несколько смягчается), избыточное население уходило в города, в торговый флот, становилось морскими пиратами (чему королевская власть не препятствовала, а наоборот – способствовала)[9]. Помогло Англии решить задачу выхода из «мальтузианской ловушки» также то, что она была открытой (а не замкнутой, как Китай) экономической системой и могла получать дополнительные ресурсы за счет активной внешней торговли, а также сбрасывать вовне свое избыточное население (в торговый флот, в заморские колонии). К тому же Англия была островом, что делало ее развитие более безопасным, уменьшая угрозу внешних вторжений (внешние вторжения чрезвычайно опасны на стадии «сжатия»; они могут досрочно прервать демографический цикл, что происходило неоднократно в истории континентальных государств).

5. 2. Выводы и итоги

Таким образом, наши основные предварительные выводы выглядят следующим образом:

1. Традиционное аграрное общество, основанное на натуральном хозяйстве, не способно преодолеть «мальтузианскую ловушку» и развивается в соответствии с демографическими циклами.

2. Необходимым условием выхода из «мальтузианской ловушки» является наличие серьезного рыночного сектора в сельском хозяйстве и достаточно развитой технологической базы, способной обеспечить устойчивый и непрерывный рост производительности сельскохозяйственного труда.