История Селфи (стр. 10 )

Они эмфатически индивидуальны, но в тоже время они - это мы. Зная о своем предназначении, будучи выставленными на показ в доме где ожидают смерть эти люди смотрят на нас с тоской в глазах. (В буддистском искусстве, глаза опущены вниз, взгляд обращенный внутрь; в классическом Египетском искусстве, взгляд уходит за горизонт в бесконечность, Римляне же смотрят на художника, а через него на нас).

Самым усердным и доступным натурщиком для художника всегда был он сам.

Все что вам потребуется это зеркало. Невероятно интересно наблюдать за эволюцией сэлфи Рембранта от десятилетия к десятилетию.  Все началось с дерзкого юнца, с перьями в шляпе. Высокомерный, честолюбивый Рембрандт Харменс ван Рейн предупреждающий мир, убраться с его пути. Но постепенно, становясь старше, мудрее и печальнее,  портреты Рембранта становились все мрачнее и все больше похожи на Фаюмские. Пока этот величайший из художников не смотрит на свое отражение в зеркале. Он смотрит в лицо смерти.

Прошлой ночью в Художественной галереи Южной Австралии я запустил ретроспективную выставку работ Роберта Ханнафорда, многие из которых – портреты, включая портрет вашего покорного слуги.  Он был создан на ферме, в то время когда я боролся с раком – болезнью, с которой Роберт как и я имел дело. Поэтому образ вышел не самый жизнерадостный. Впрочем, Роберт, никогда и не был льстецом. Десятки сделанных им  портретов других людей, в том числе автопортретов, в первую очередь правдивы. С этой точки зрения он больше Гойа, чем  комплиментщик.
Что ж, быть изображенным Робертом это удивительный опыт. В то время, как многие работают по фотографии, он требует чтобы вы сидели и позировали. Сидели. И сидели, снова и снова. Он усаживает вас в общую бутафорию на маленькой сцене, которую сам же и смастерил (к слову, художник из него, гораздо лучше чем плотник) прикрепляет мольберт рядом с вами, изображает падение листьев, отбрасывает свои ботинки в сторону, затем отходит на пять ярдов назад, пристально смотрит на вас и готовится. Буквально. Он делает мазок, только один, и снова отходит. Как торреодор, укрощающий быка или как будто танцует па па де с неподвижным партнером.  И это длится изо дня в день

№ 000.

История селфи

Богатство человечества в его разнообразии

АВТОР: ФИЛЛИП АДАМС

На первых селфи были не лица, а пальцы. Следы рук, отпечатанные на стенах пещер. Двумя основными методами нанесения были: простой отпечаток или трафарет. Ты прикладываешь смоченную в краске ладонь к скале или обрызгиваешь изо рта полного краски поверхность вокруг руки. «Я есть». Или, по крайней мере, «Я был». Таким образом, автопортретная живопись начинается с отпечатков ладоней времен палеолита, аплодирующих сами себе. Мужчины, женщины и дети самостоятельно вписывают себя в наиболее древних из Арчибальдов.

Датированные минимум 40,000 лет назад, такие отпечатки рук находят повсеместно от пещеры Альтамира в Испании до округа Кимберли в Западной Австралии. Тысячелетие спустя, грамотность обратилась к использованию букв, алфавитные эгоисты раздирали плоть Коринфских колонн в Афинах или Италии, или колонн, увенчанных лотосом, в Карнаке. Однажды я нашел инициалы Байрона, обезобразившие маленький храм на греческом мысе. Он должен был знать лучше. 

Лица появляются позже. Оставляя в стороне погребальные маски фараонов, со знаменитой маской Тутанхамона, вполне возможно, что первые известные портреты конкретных людей были найдены в Эль-Файюме, в дельте реки Нил. У меня есть шесть портретов из нескольких сотен сохранившихся, различающиеся по качеству от закорючки местного Люнинга до опытного живого изображения людей, живших и умерших 2000 лет назад. Эти эффективные паспортные фотографии для загробной жизни писали чтобы после положить в гроб. Вдали от дома Римляне переняли египетские погребальные традиции. Поскольку лица на египетских саркофагах редко были портретами погребенных в них людей – просто конвейерные изображения «египтянина», нежели «этого египтянина» – файюмцы добавили портретам индивидуальности. И они такие же, как и мы. Лица прохожих на улице.

Они подчеркнуто индивидуальны, но они – это мы. Осознавая цель своего предназначения, они отображают ее дома, вплоть до символа «С», обозначающего день смерти. Изображенные люди смотрят в наши глаза с грустью. (В буддийском искусстве глаза опущены вниз и смотрят внутрь. В классическом египетском искусстве взгляд устраняется за горизонт в вечность. Римляне смотрят на художника и, таким образом, на нас.)

Самыми любезными и имеющимися в наличии моделями всегда были сами художники. Все что тебе нужно – это зеркало. Увлекательно наблюдать эволюцию селфи Рембрандта на протяжении десятилетий. Они начитаются с изображений самоуверенного юнца с пером в шляпе. Высокомерный и амбициозный Рембрандт Харменс ванн Рейн предупреждает мир, что лучше не стоять у него на пути. Но по мере того, как он становится старше, мудрее и печальнее, его портреты делаются мрачными, более файюмскими. До тех пор, пока этот великий художник перестает смотреть на себя в зеркало. Он смотрит в лицо смерти.

Вчера в художественной галерее Южной Австралии я открыл выставку ретроспективу картин Роберта Ханнафорда, многие из которых портреты, в том числе и вашего покорного слуги (см. выше). Этот портрет был нарисован на ферме, когда я боролся с раком – болезнью, которая и Роберту была хорошо знакома. Так что это не самая радостная картина. (Не то чтобы Роберт был одним из льстецов. Десятки его портретов других людей и себя самого, прежде всего, правдивы. В этом смысле он больше Гойя, чем сторонник чрезмерных украшений.)

И все же опыт позирования Роберту был очень забавным. В то время как многие пишут с фотографий, он требует, чтобы ты сидел. И сидел. И сидел. Он размещает тебя на небольшой самодельной сцене (он гораздо лучший художник, чем плотник), ставит свой мольберт рядом с тобой, расстилает простыню, скидывает обувь, отходит почти на пять метров, пристально смотрит на тебя и заряжается. В буквальном смысле. Он делает всего один мазок и отходит назад. Подобно тореадору с быком на привязи или танцору, выполняющему па-де-де с неподвижным партнером. И все это продолжается и продолжается несколько дней. 

№ 000.

История селфи

Человечество богато портретами

Мнение: Филип Адамс

Первые селфи не содержали лиц, а демонстрировали отпечатки. Руки были отпечатаны на стенах пещеры. Существует два основных подхода к изображению отпечатков: простое приложение руки или же ее трафарет. Вы прикладываете смоченную краской ладонь на камень или размазываете краситель. «Я существую». По крайней мере, «Я существовал». Таким образом, создание автопортретов берет начала с эпохи Палеолита, где жители восхваляли сами себя. Мужчины, женщины и дети были описаны одним из представителей семьи Арчибальдов.

Датируемые по меньшей мере 40 000 годами, такие отпечатки были найдены от пещеры Альтамира в Испании до пещеры Кимберли на западе Австралии. Тысячелетия спустя, образованные люди перешли на изучение писем, а алфавитные эгоистические люди, разрывая собственную плоть, на коринфские колонны в Афинах, или Италии, или на колонны, капители которых были украшены цветками лотоса в Карнаке. Однажды я нашел стирающиеся инициалы Байрона на стенах небольшого храма на греческом мысе. Ему следовало бы знать об этом.

Лица пришли позже. Если не принимать во внимание погребальные маски фараонов, наиболее известных масок Тутанхамона, возможно, первые известные портреты конкретных людей были найдены в Файюме, расположенного в дельте Нила. Я получил шесть из нескольких сотен сохранившихся, отсортированных от самых примитивных масок Леюнига к искусным, ярким изображениям людей, которые жили и умерли 2000 лет назад. Это действительно были своеобразные паспортные фотографии для загробной жизни, они были расписаны как надгробные эпитафии. Римляне приняли далекие от дома погребальные традиции египтян. В то время, как лица на египетских саркофагах изображались ранние портреты жителей ˗ обобщенные портреты «Египтян», а не портрет конкретного «Египтянина» ˗ люди, жившие в Файюме, добавляли персональный вклад человека. И этим они похожи на нас. На лица, которые мы видим на улицах.

Они выразительно индивидуальны, но они ˗ это мы. Осознавая предназначенную для них цель, и продемонстрированную каждому дому в День высадки, многие вещи теперь в наших глазах рассматриваются с грустью. (В буддийском искусстве глаза подавлены, обращены внутрь; в классическом египетском искусстве взор человека обращен за горизонт к вечности. Римляне смотрели на художника, а, следовательно, на нас.)

Самыми услужливыми и подходящими моделями художников всегда были сами художники. Все, что вам нужно, ˗ зеркало. Это так захватывающе ˗ смотреть на эволюцию селфи Рембрандта спустя десятилетия. Они начинаются с изображения нахального юнца, носящего перья на шляпе. Высокомерный, амбициозный Рембрандт Харменс ван Рейн предупреждал весь мир держаться от его пути подальше. Но, по мере того, как он становился старше, мудрее и печальнее, его портреты становятся более мрачными, похожими на портреты жителей Файюма. До тех пор, пока этот величайший из художников не смотрит на себя в зеркало. Он смотрит в лицо смерти.

Прошлой ночью, в Художественной галерее Южной Австралии, я начал ретроспективную выставку по картинам Роберта Ханнафорда, многие из которых ˗ портреты, включая один из твоих (выше названных). Он был написан на ферме, когда я столкнулся с раком ˗ болезнь, которую Роберт тоже хорошо знал. Так что, это не самое веселое изображение. (Не то, чтобы Роберт когда-либо был одним из твоих льстецов. Множество его портретов с изображением других людей и себя являются, прежде всего, правдивыми. В этом смысле его манера близка к Гойе, и в ней нет никакой искусственности.)

Пока что опыт быть натурщиком Роберта был очень забавным. В то время, пока многие работают с фотографиями, он требует, чтобы ты сидел на месте. И сидел. И сидел. Он располагает тебя на маленький поддерживающий постамент, который сам и конструирует (он гораздо лучший художник, чем столяр), ставит возле тебя мольберт, вешает драпировку, скидывает ботинки, отступает на пять ярдов, смотрит на тебя сосредоточенно ˗ и начинает наполнять картину красками. Буквально.  Он делает мазок, только один, и отходит назад. Как тореадор с привязанным к нему быком, или как делающий па-де-де с обездвиженным партнером. И это продолжается днями вновь и вновь.

Не в сети

1 Конкурс портретной живописи на приз Арчибальда – один из самых давних и престижных ежегодных конкурсов изобразительного искусства в Австралии.

2 Имеется в виду храм Посейдона на мысе Сунион. Побывавший там в 1810 году Байрон вырезал на одной из колонн свое имя.

3 Майкл Люниг – известный австралийский художник-карикатурист.

4 1 ярд приблизительно равен 0,9 метра.