Морфология современного мировоззрения (стр. 3 )

“Трансцендентальный предмет =Х” - это, как выясняет Ханна, “базисный формальный конституент... во всяком опыте вообще”15. Это тот предмет, явления которого образуют наш опыт, и, как пишет Кант, существование которого является необходимым условием опыта и, следовательно, знания. Разумеется, этот предмет сам по себе непознаваем и потому лежит в неопределенном умопостигаемом мире.

Созвучные трактовки терминов «вещь в себе», «ноумен», «трансцендентальный предмет» были предложены некоторыми отечественными кантоведами. Так, предлагает различать гносеологический и онтологический статусы умопостигаемых объектов. пишет:

“Присоединяя к слову “вещь” определение “в себе”, Кант стремится одновременно выразить [два] обстоятельства: он хочет сказать, что имеются “вещи”, которые, существуя сами по себе, в этом своем бытии непознаваемы. ... Если утверждается, что вещь существует “в себе”, то это, в первую очередь, означает, что она существует на своем собственном основании, субстанционально сама по себе... Вместе с тем то обстоятельство, что вещь постоянно остается “в себе”, означает, что она представляет собой нечто замкнутое, изолированное, закрытое и стало быть, непознаваемое”16.

Таким образом,

“an sich” указывает... на модус бытия: “вещь в себе” - это вещь, как она существует сама по себе. А далее, “an sich” указывает и на познавательный статус объекта: это нечто, абсолютно недоступное для научного знания”17.

Теория Абрамяна хорошо сочетается с теориями Ханны и Аллисона, вводя дополнительное основание для классификации терминов трансцендентального идеализма.

вводит собственное различение кантовских терминов “вещь в себе” и “ноумен”: “ноумен” есть понятие о вещи в себе, причем последняя в своих “менее” агностических значениях имеет слабо выраженную тенденцию отхода от значения термина “ноумен”18. “Ноумен” имеет столько же значений, сколько ролей принимает вещь в себе в философии Канта. Ролей этих выделяет четыре:

Вещь в себе как “некий непознаваемый возбудитель наших ощущений и представлений”19. Вещь в себе как “символ (через посредство термина “ноумен”) всего того, что в принципе непознаваемо”20. Вещь в себе – “указатель на трансцендентные духовные объекты”21. Особый вариант предыдущего пункта, когда вещь в себе “выступает в роли наименования для сферы идеалов, то есть совокупности недостижимых во всей полноте целей ценностных стремлений”22.

В концепции можно распознать фрегевское различение смысла и значения, которое представляется весьма плодотворным для прояснения кантовской теории. Термин «вещь в себе» может иметь смысл, но не иметь эмпирического значения.

в своей статье критикует теорию Г. Праусса, который, как уже говорилось, предлагает трактовать вещь в себе и явления как два способа описания одного и того же объекта. Основанием для своей критики он называет то, что “это … гипертрофия одного (… второго) из четырех  значений кантовской вещи в себе”23. Этот перекос, согласно автору статьи, ведет в сторону агностицизма и субъективного идеализма. Представляется, однако, что, во-первых, критикуемая трактовка позволяет сохранить возможность научного знания как знания об объективной реальности, поскольку предполагает онтологическое существование такой реальности, а также интерсубъективного и законосообразного способа ее восприятия как явления; при этом второй способ понимания реальности как вещи в себе, обладающей потенциально неограниченным многообразием свойств, становится необходимым, как только мы допускаем априорные познавательные способности у субъекта, которые налицо, но состав, структура, степень полноты которых не поддаются объяснению. Во-вторых, критикуемая теория, как представляется позволяет ответить на наиболее существенное из возражений (и, пожалуй, единственное “смертельное” из них), выдвинутых против кантовской теории – известное возражение о немыслимости аффицирования чувственности сверхчувственными сущностями, или о невозможности инициации процесса познания принципиально непознаваемыми объектами. не видит способа преодоления этого разрыва, констатируя то, что позиция Канта остается двойственной: “нет оснований сдвигать известное учение Канта о “вещах в себе” и ноуменах ни далее в сторону материализма, ни далее в сторону идеализма”24. В заключение обсуждения этой статьи можно отметить, что центральные предложения по толкованию кантовской теории, высказанные и Г. Прауссом не только не вступают в противоречие, но и способны плодотворно сочетаться: теория “двух взглядов” может быть существенно дополнена введением в нее различения смыслов и значения термина “вещь в себе”.

Предложенную и трактовку термина “вещь в себе” существенно развивает и дополняет 25. Его теория вводит оставшийся вне поля зрения этих исследователе кантовский термин “вещь вообще”, показывает отношение этого термина с терминами “вещь для нас” и “вещь в себе”, а также выделяет три смысла последнего.

“Вещи вообще” - это множество, включающее “вещи в себе” и “вещи для нас”. В свою очередь, “вещи в себе” суть мыслимые предметы, или предметы мышления, а “вещи для нас” суть эмпирические объекты, и потому – предметы не только мышления, но и познания. Здесь заметно, что, имея первоначальное множество “вещей вообще”, признаком которых является “мыслимость”, мы ограничиваем в его пределах подмножество “вещей для нас” путем введения второго признака “познаваемость”, а остаток именуем “вещами в себе”. “Если из вещей вообще вычесть предметы опыта, то можно фиксировать тождество вещей вообще и вещей в себе”26. В таком случае кантовское высказывание: “Трансцендентальное применение понятий в любом основоположении относится к вещам вообще и в себе, а эмпирическое – только к явлениям, т. е. к предметам возможного опыта”27 можно понимать как то, что трансцендентальное применение понятий возможно относительно всех членов множества “вещей вообще”, в том числе и относительно явлений, или “вещей для нас”, а эмпирическое – только относительно последних. Здесь возникает повод предположить возможным двойственное рассмотрение “вещей для нас”, или “явлений” – с одной стороны, как “вещей вообще”, способных аффицировать чувственность, с другой – как произведенное ими чувственное восприятие.

выявляет три смысловых значения, которые термин “вещь в себе” принимает в кантовских текстах. Первое из них – “это вещь в себе как средство аффицирования нашей чувственности, как поставщик “материи ощущений”, материальный объект”28. В связи с этим значением возникает вопрос о кантовском агностицизме, о том, насколько полным и несовместимым с идеей научного познания он является. удается найти решение проблеме совмещения кантовского учения о непознаваемости «вещей в себе» и пониманием науки как системы знаний. Для этого “вещь в себе как средство аффицирования нашей чувственности должна быть понята как совокупность всего возможного опыта. Только как такая совокупность, как абсолютное целое всего возможного опыта, вещь в себе никогда не может быть дана нам вся целиком, не может стать предметом наших чувств, поэтому она, представляя собой потенциальную бесконечную наличность непознанного, непознаваема”29. То есть, непознаваемость вещи в себе следует трактовать как невозможность окончательного познания внешней реальности, а не как невозможность знания о ней вообще.

Второй смысл термина “вещь в себе” встречается, когда Кант говорит о Боге и о бессмертной душе “как спекулятивных теологической и психологической идеях”, не являющихся не только предметами познания, но и мышления, поскольку к ним нельзя применить категории рассудка. В теоретическом применении разума эти идеи имеют только негативный смысл.

Третий смысл – это те же идеи свободы и бессмертия души, Бога, но уже как постулаты практического разума. В этом своем смысле “вещь в себе” также непознаваема, поскольку “выходит за пределы совокупности возможного опыта”30.

Обзор трактовок терминов «вещь в себе», «ноумен», «трансцендентальный предмет», предложенных в англо-американском и отечественном кантоведении, открывает возможности взаимной дополнительности этих трактовок. Во-первых, введение различения смыслов и значений используемых терминов позволяет составить следующую классификацию:

Термин	Смысл	Значение
«Вещь в себе» как основание явлений, или «вещь для нас»	+	+
«Вещь в себе» как ментальное понятие, или «ноумен»	+	–
«Вещь в себе» как совокупность всего возможного опыта	–	+
«Вещь в себе» как «нечто = Х», или «трансцендентальный предмет»	–	–

«Вещь для нас» - это кантовское основание явлений, которому соответствует и значение – эмпирический предмет, – и смысл – понятие об этом предмете. «Ноумен» – понятие о предмете, в опыте не обнаруживающемся. Общие понятия, монады, мифические животные – всевозможные продукты абстракции и рационального моделирования, – и, наконец, кантовский идеал чистого разума. «Вещь в себе» как совокупность всего возможного опыта имеет значение, которым является весь чувственный мир, но не имеет законченного смысла, поскольку понятие обо всем наличном бытии превосходит емкость человеческого разума, упираясь в сложности, связанные Кантом с «космологическими идеями». Мы постоянно производим операции с предметом этого термина, получая те или иные результаты, при этом постоянно расширяя свое понятие о предмете, но никогда не имея его в законченном виде. «Вещь в себе» как неопределенный предмет, или «трансцендентальны предмет» – все, что, возможно, находится вне поля человеческого опыта и не может быть сформулировано в понятии. «Апофатический» термин.

Представляется, что теория трансцендентального идеализма окажется свободной от многих из часто вменяемых ей трудностей, а кантовский текст обретет еще большую ясность, если для каждого употребления терминов «вещь в себе», «ноумен», «трансцендентальный предмет» прояснить вопрос о том, каким подразумевается смысл и значение термина