Морфология современного мировоззрения (стр. 1 )

Министерство образования  и науки Российской Федерации

НОУ ВПО “УРАЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ БИЗНЕСА”

Кафедра

Гуманитарных дисциплин

Оценка работы____________________

Подпись руководителя _____________

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

По дисциплине

Морфология современного мировоззрения

Вариант №18

Студент
(подпись)	(инициалы, фамилия)
Группа	ЗСПИ-2004
Руководитель
КФН, доцент	(подпись)	(инициалы, фамилия)
(уч. степень, звание)

Екатеринбург

2005

Содержание

1.Ноумен  и ноуменализм как постижение субстанцианальности бытия

1.1.Ноумен как «вещь в себе» И. Канта. Интерпретация  данного вопроса разных

философов.                                                                                        3-14стр.

1.2.Определение понятия «ноумен» через соотношение понятий «сущность» и

«явление».                                                                                         15-20стр.

1.3.Ноуменализм как исторически конкретный способ постижения действительности. Моделирование                                                                                21-23стр.

Список использованной литературы.                                                        24стр.

1.1.Ноумен как «вещь в себе» И. Канта.

Термины «вещь в себе», «ноумен», «трансцендентальный предмет» являются центральными в кантовской системе трансцендентального идеализма. От того, каким смыслом тот или иной исследователь наделяет эти термины, во многом зависит его понимание всей системы. Попытка Канта преодолеть скептицизм и догматизм, помирить рационализм и эмпиризм нашла отклик не у всех участников спора. И справа, и слева стали появляться интерпретации критической философии, пытающиеся подтянуть ее к той или иной точке зрения. Нас будет интересовать критика слева, со стороны эмпиристски настроенных, или научно мыслящих философов.

Триумфальное шествие науки определило и триумф соответствующего типа философии с его вниманием к чувственному опыту и «языку физики». В этом отношении климат в англо-американской академической философии ХХ века и в советской философии, всерьез занимавшейся проблемами научной методологии, похожи. Поэтому предпосылки кантовских исследований двух философских традиций имеют сходство. Конечно, есть и различия. Так, история развития кантовских исследований в англо-американской философии ХХ века показывает изменение отношения от неприятия или игнорирования всей системы у логических эмпиристов (например, у Рассела и Карнапа) через попытки избирательного «осовременивания» кантовских идей (например, у Стросона) к нынешним попыткам целостной интерпретации всей критической системы. Положение Канта в советской философии было более прочным ввиду его идеологических «заслуг» как основоположника немецкого идеализма. К тому же в отечественном кантоведении принцип целостности в интерпретации критической системы провозглашался всегда. Однако те же самые идеологические каноны, которые закрепляли за Кантом его место, не позволяли и сколько-нибудь глубоко пересматривать это место, что во многом ограничивало развитие кантовских исследований. В целом обе школы каждая по-своему пытались приблизить кантовскую философию к современному научно-ориентированному мировоззрению. Интерпретация трансцендентального идеализма и его ключевых терминов представляла в этом отношении особую сложность.

«Проблема «вещей в себе»», которую считают одной из главных трудностей кантовской философии, имеет длинную историю. Известно, что впервые она была сформулирована в диалоге «Давид Юм о вере, или Идеализм и реализм»1, изданном в 1787 г. Суть критики Якоби состоит в том, что в философии Канта непознаваемая «вещь в себе» является слишком активным персонажем, чтобы и в самом деле быть непознаваемой. Так, нам известен продукт воздействия мира «вещей в себе» на чувственность – мир явлений, который, как следствие, открывает нечто и о своей причине. «Вещь в себе» не может одновременно воздействовать на нас и оставаться вне досягаемости познания, в противном случае мы постулируем некий мистический вид причинно-следственных отношений. Сходная критика трансцендентального идеализма воспроизводилась на протяжении более чем двух столетий. Нам предстоит рассмотреть, как англо-американские и отечественные кантоведы предлагали вывести трансцендентальный идеализм из поля действия этой критики. Все эти предложения связаны с переосмысливанием кантовских терминов.

Сделав предварительное описание предмета обсуждения, перейдем к его деталям. Начнем с обзора теорий, предложенных английскими и американскими философами. Прежде всего, рассмотрим теорию , который первым в своей философской традиции всерьез и глубоко занялся идеями Канта, и чьи работы как ничто другое содействовали пересмотру отношения к наследию великого немецкого философа. Разделяя философию Канта на поддающуюся переводу на современный язык и актуальную теорию опытного познания, с одной стороны, и все остальное, представляющее собой  «бессмысленную» метафизику, с другой, Стросон относит учение о «вещах в себе» к области последнего.

Кантовский трансцендентальный идеализм Стросон представляет следующим образом. Во-первых, тезис о существовании сверхчувственной реальности вещей в себе является предпосылкой учения, которая не только не сопровождается сколько-нибудь приемлемым доказательством, но и в принципе не может быть доказана2. Во-вторых, в этой реальности существует особый класс отношений, который мы можем представить по аналогии с причинно-следственными отношениями, обнаруживаемыми в опыте. Благодаря этому механизму сверхчувственные вещи в себе воздействуют на нашу чувственность, которая, подхватив импульс, преобразует его в опыт. Стросон называет этот класс отношений “А-отношения” и выделяет в нем две взаимодействующих стороны: аффицирующую и аффицируемую, активную и пассивную, соответственно. Существуют частные случаи “А-отношений”, в которых разделение этих двух сторон затруднено: например, человек объединяет в себе и источник восприятий (неопределенный), и его проекцию (состояния сознания). Кроме того, человек как субъект познания объединяет в себе и пассивную (чувственность), и активную (рассудок) стороны, чье взаимодействие, как считает Стросон, сходно с “А-отношениями”. Поэтому “А-отношения”,  подобные причинно следственным отношениям в опыте или отношениям чувственности и рассудка в субъекте, требуют основания, аналогичного единому субъекту или единству опытного знания, тогда как абсолютная оторванность вещей в себе от опыта как раз исключает такое основание3.

В-третьих, содержание сознания, являющееся результатом “А-отношений”, не является знанием или представлением о каком-либо предмете самом по себе, но явлением того, чему принадлежат способности чувственности и рассудка. Этот субъект сам по себе не может быть объектом опыта и потому непознаваем. Кроме того, сам этот субъект упорядоченного во времени внутреннего опыта является только благодаря тому, что его явление сопровождается опытом о кажущейся объективной реальности, упорядоченным во времени и в пространстве. При этом опыт о том, что представляется объективной реальностью, также является фикцией, результатом “А-отношений” между вещами в себе и познавательными способностями субъекта4.

Стросон не только излагает свою интерпретацию трансцендентального идеализма, но и рассматривает те задачи, решению которых служат кантовские взгляды. Тезис о непознаваемости вещей в себе имеет не только негативное значение; он открывает дорогу утверждению о том, что среди этих вещей в себе, в сверхчувственной реальности, лежат неопределенные основания определенных моральных принципов, не сводящихся к собственно знанию.

Существенной особенностью интерпретации “Критики” Стросоном является то, что она предлагает только одно значение для всех кантовских вариаций именования умопостигаемых объектов. “Вещь в себе”, (“вещь сама по себе” - Ding an sich), “вещь, как она существует сама по себе” (Ding, die an sich selbst streibt), «трансцендентальный предмет», “ноумен” обозначают при этом непознаваемый объект, существование которого постулируется Кантом сугубо для целей моральной философии. Кант создает мир непознаваемых сущностей, чтобы в нем укрыть столь ценные для него лично принципы практического разума, различные же способы именования этих сущностей не отражают никаких изменений смысла, вернее, его отсутствия. Ибо понятие непознаваемого предмета не может не казаться бессмысленным “научно мыслящему философу”. Кроме того, Стросон не пытается установить различия и взаимосвязь между онтологической и гносеологической сторонами кантовского определения умопостигаемых объектов, то есть различие между вопросом об их существовании и вопросом об их познавательном статусе и зависимость решения одного от решения другого.