Для публикации в «Юг» (стр. 9 )

Как следует из материалов дела, истица И. в качестве средства доказывания своих требований, учитывая, что ответчик отрицает свое отцовство, просила суд назначить экспертизу по делу.

Определением суда от 01.01.2001 года была назначена судебная молекулярно-генетическая экспертиза, согласно заключению которой от 01.01.2001 года отцовство ответчика исключается.

В дальнейшем по ходатайству истицы И., которая полагала, что при проведении экспертизы произошла подмена образцов крови, суд определением от 01.01.2001 года назначил повторную экспертизу, указав, что результаты проведенной экспертизы вызывают у суда сомнение, поскольку были допущены грубые нарушения при заборе крови.

Действительно, из материалов дела видно, что при заборе крови на месте указаны одни понятые, а в материалах, представленных на экспертизу, другие.

Однако повторная экспертиза не была проведена ввиду не предоставления дополнительных материалов, в связи с неоднократной неявкой ответчика.

Надзорная судебная коллегия Верховного Суда, отменяя состоявшиеся по делу судебные акты и направляя дело на новое рассмотрение, указала на то, что судом необоснованно в качестве доказательства исключения отцовства ответчика принято заключение первой экспертизы, результаты которой были подвергнуты сомнению самим же судом, в связи с чем была назначена повторная экспертиза.

Кроме того, вышестоящим судом были признаны обоснованными доводы ходатайства истицы о том, что, поскольку ответчик удерживает у себя истребуемое судом доказательство, уклоняется от участия в производстве экспертизы и чинит препятствия ее проведению, то в соответствии с пунктом 10 статьи 66, пунктом 8 статьи 91 ГПК считается, что содержащиеся в удерживаемом доказательстве сведения им признаны.

Статьей 48 Закона «О браке и семье» предусмотрено установление факта признания отцовства в случае смерти лица, которое признавало себя отцом ребенка, но не состояло в браке с матерью ребенка.

Эти дела, как известно, рассматриваются судом в порядке особого производства.

Очевидно, что заявитель должен представить доказательства факта признания лицом своего отцовства при жизни.

Такими доказательствами могут быть также. как и при установлении отцовства, совместное проживание и ведение общего хозяйства, совместное воспитание ребенка, письменные доказательства с упоминанием ребенка как своего и другие достоверные доказательства.

В судебной практике имеют место случаи назначения посмертной генетической экспертизы путем изъятия образцов из эксгумированного трупа предполагаемого отца.

К. обратилась в суд с заявлением об установлении факта признания отцовства Б. в отношении дочери Анны 04.02.2002 года рождения, мотивируя тем, что с Б. проживала одной семьей с октября 1999 года до его смерти, Б. скоропостижно скончался 05.09.2004 года, не успев оформить документы дочери.

Решением суда первой инстанции от 01.01.2001 года в удовлетворении заявления отказано по тем основаниям, что проведенной по делу генетической экспертизой достоверно не установлено отцовство Б.

Экспертиза по данному делу проводилась по образцам, изъятым из эксгумированного трупа Б. и согласно заключению экспертизы от 01.01.2001 года установить, является ли Б. биологическим отцом ребенка не представляется возможным из-за деградации выделенной ДНК. Вероятность истинного отцовства Б. составляет 83,79%. Показания свидетелей суд первой инстанции признал противоречивыми и не доказывающими факт признания отцовства Б.

Апелляционная инстанция, отменяя решение суда первой инстанции и принимая новое решение об удовлетворении заявления, сослалась на пункт 12 нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан от 01.01.2001 года №5 «О судебном решении», в соответствии с которым заключение эксперта не обладает преимуществом перед другими доказательствами и не является обязательным для суда, оно должно оцениваться с другими доказательствами.

Апелляционная инстанция указала, что судом не дана надлежащая оценка показаниям других свидетелей, которые подтвердили факт совместного проживания заявительницы с покойным Б.

Более того, факт совместного проживания и ведения общего хозяйства заявительницы с Б. подтверждали  первая жена Б. и его дочь.

В частности, дочь Б. поясняла в суде, что Б. проживал с заявительницей с 1999 года до самой смерти, они вели общее хозяйство, после рождения девочки, он заботился о ней, называл ее доченькой, при жизни говорил « не оставляйте ее», общались  семьями, отец приводил ребенка к ней, чтобы она поиграла с ее детьми.

Однако в последующем она изменила свои показания, ввиду претензий заявительницы на долю в наследстве Б. 

С учетом изложенного, апелляционная коллегия пришла к выводу о возможности  установления факта признания отцовства Б.

В соответствии со статьей 290 ГПК дела особого производства суд рассматривает с участием заявителя и заинтересованных лиц.

Зачастую заявления об установлении факта признания отцовства подаются заявителем для получения свидетельства о праве на наследство или оформления права на получение пособия по случаю потери кормильца.

Поэтому, участвуя в судебном заседании наследники умершего лица, которого заявитель считает отцом своего ребенка, не во всех случаях соглашаются с доводами заявителя и представляют свои доказательства об обратном.

       В данном выступлении приведены примеры судебных ошибок по оценке доказательств, определения круга обстоятельств, подлежащих доказыванию, лишь по отдельной категории гражданских дел, вытекающих из семейных правоотношений.

       Доказывание по этим делам осуществляется по общим правилам, предусмотренным положениями главы 7 ГПК, однако, как указывалось в данном докладе, сложность для сторон представляет отсутствие возможности не во всех случаях представить доказательство в подтверждение того или иного обстоятельства, поскольку имущественные или неимущественные отношения имеют место между близкими людьми, между родственниками и доказательства, имевшие место, не фиксируются. 

Представитель гендерной комиссии

Южно-Казахстанского областного акимата

Уважаемые участники семинара!

Общеизвестно, что об уровне цивилизованности государства судят по его отношению к женщине, детям, пожилым людям. В нашей стране, благодаря ответственной политике Главы государства Нурсултана Абишевича Назарбаева, делается все необходимое для того, чтобы женщины смогли занять достойное место в жизни общества.

В последнее время женское движение в Казахстане стало реальной силой. Увеличивается количество женских организаций, растет их влияние на политическую и общественную жизнь страны. И это вполне естественно: наша страна на пути к обществу равных прав и возможностей, в том числе равных прав и возможностей женщин и мужчин. И хотя считается, что у нас запрещена какая-либо дискриминация - запрещена она только формально.

В сознании общества, в том самом менталитете, на который мы обычно списываем свои недостатки, глубоко укоренилось убеждение, что женщины -«слабый пол».

В первую очередь это сложившиеся веками традиционные стереотипы и, как следствие - дискриминация женщин практически во всех сферах жизни: экономической, социальной, политической, трудовой, бытовой.

Экономическая дискриминация женщин наиболее заметно проявляется в профессиональной сегрегации. Женщины, как правило, с трудом допускаются к высокооплачиваемым сферам труда, а сложившиеся в обществе отрасли женской занятости и «женские профессии» - самые низкооплачиваемые, хотя по сложности работы, требуемой квалификации и необходимости для общества работа учителя или врача просто несравнима со многими более высокооплачиваемыми «мужскими» профессиями.

Социальная дискриминация женщин связана с её репродуктивной функцией. Рождение и воспитание детей болезненно сказывается на карьере и доходах. Такая ситуация искусственно поддерживается общественной мифологией. Идейная нагрузка таких стереотипов, как «хранительница домашнего очага», «природное предназначение женщины», «слабый пол» сводится к примитивному стремлению удерживать «прекрасную половину» на ступеньку ниже. Это не мешает мужчинам считать детей равно и своими детьми, а государству - своими гражданами. При этом и государство и мужчины одинаково отстраняются от большинства тягот, связанных с их воспитанием.

В трудовых организациях имеет место негативное отношение работодателей к женщинам, решившим стать матерями. Семейная нагрузка женщин рассматривается работодателями как препятствие в трудовой деятельности, причина их низкой инициативности. Поскольку женщины выполняют важную для общества материнскую функцию, необходимы специальные меры защиты их интересов в области социально-трудовых отношений.

Основным институциональным механизмом по защите прав женщин в Республике Казахстан является Национальная комиссия по делам женщин и семейно-демографической  политике  при  Президенте  Республики Казахстан.

Комиссия по делам женщин и семейно-демографической политике при акиме Южно-Казахстанской области ведет отсчет своей деятельности с 1999 года. В составе комиссии 29 человек, куда входят представители государственных, правоохранительных органов, НПО и СМИ, а также бизнес структур. Во всех городах и районах области организованы региональные комиссии при акимах.

Основная задача комиссии - участие в разработке и реализации региональных программ в контексте Стратегии развития Казахстана до 2030 года, Стратегии тендерного равенства в Республике Казахстан, международных договоров по вопросам семьи и тендерного равенства, участником которых является Республика Казахстан.

Если говорить о конкретных целях, то в Стратегии тендерного равенства поставлена задача добиться 30-процентного представительства женщин на уровне принятия решений. И здесь свидетельством дальнейшей демократизации казахстанского общества является подписание Главой государства Закона «О государственных гарантиях равных прав и равных возможностей мужчин и женщин».

Сегодня можно с уверенностью говорить о том, что комиссия стала реальным инструментом продвижения идеи тендерного равенства и ее практической реализации в государственной политике.