Дипломная работа: «Злоупотребление субъективными гражданскими правами на примере корпоративных правоотношений», Пермь 2013 (стр. 4 )

Таким образом,  статья 2 ШГК являлась значительным шагом вперед в развитии гражданского права Европы. Признание иных форм злоупотребления правом, которые наравне с шиканой должны были лишаться юридической защиты, было прогрессивной характеристикой нормы Швейцарского гражданского кодекса.

В гражданском праве Швейцарии, в отличие от права Германии, запрет злоупотребления правом регулируется одной правовой нормой, которая закрепляет обязанность осуществлять свои права добросовестно, недобросовестность же является одним из критериев для квалификации поведения лица в качестве злоупотребления правом. Но при этом, как и параграф 826 ГГУ, швейцарская норма ставит вопрос о квалификации действий субъекта в качестве злоупотребления правом в зависимость от категории «добрая совесть» («добрые нравы»).

Французский гражданский кодекс 1804 года в отличие от германского и швейцарского прямо не закрепляет на законодательном уровне нормы, запрещающие злоупотребление правом. Однако вопрос о необходимости введения прямого запрета на злоупотребление гражданскими правами широко обсуждался в научных кругах Франции. Именно в гражданско-правовой доктрине можно найти упоминания о запрете осуществления права, единственной целью которого является причинение вреда другому лицу.

Необходимость законодательного запрещения злоупотребления гражданскими правами стала в 1905 году предметом большой дискуссии.  Комиссия по пересмотру Французского гражданского кодекса (далее - ФГК) предприняла попытку внести изменения и дополнения в статью 6 ФГК, автором которых был Р. Салейль. Они заключались в следующем: «Не может признаваться законным осуществлением права действие, совершенное лицом без ощутимой и правомерной для себя выгоды, но имеющее в качестве единственно возможного результата причинение вреда другому лицу». Таким образом, комиссия предлагала поместить запрет злоупотребления правом в общую часть Французского гражданского кодекса. Однако, несмотря на представленный комиссией доклад,  данные поправки приняты не были.

Несмотря на отсутствие специальных норм, предусматривающих последствия причинения вреда в результате осуществления субъективного гражданского права, во французской судебной практике принцип недопустимости злоупотребления правом достаточно широко применялся.

Сталкиваясь с подобными случаями, суды во Франции выносят решения, опираясь на положения статьи 1382 ФГК, регулирующей деликтную ответственность. Данная норма предусматривает следующее: «Какое бы то ни было действие человека, которое причиняет другому ущерб, обязывает того, по вине которого ущерб произошел, к возмещению ущерба».44

Согласно французской судебной практике, причинитель вреда привлекался к ответственности в случае преднамеренного использования своего права с целью причинения ущерба другому лицу (шикана). К. Цвайгерт и Х. Кетц также замечают, что французские суды удовлетворяют иски о возмещении ущерба на основании статьи 1382 ФГК даже тогда, когда, используя свои права, ответчик причиняет ущерб не преднамеренно, а просто не проявляет должную степень осмотрительности, которая требуется при данных обстоятельствах. В данном случае считается, что ответчик возмещает ущерб в связи со «злоупотреблением правом в иной форме, чем шикана».45

Таким образом, французская судебная практика и доктрина выработали два понятия: во-первых, шикана - осуществление субъективного права с исключительной целью причинить вред другому, и, во-вторых, «злоупотребления правом в иных формах», т. е. его осуществление «с нарушением его пределов либо содержания».

В виду того, что норма о запрете злоупотребления правом во Французском гражданском кодексе 1804 года не была закреплена, французская гражданско-правовая доктрина и правоприменительная практика в случае осуществления права с целью причинения вреда другому лицу  применяли правила о деликтной ответственности.

Как и в германском и швейцарском законодательстве,  судебная практика Франции выработала по сути две формы злоупотребления правом: шикана и иные формы злоупотребления правом, которые не обладают признаком  исключительности и преднамеренности.

Общей чертой законодательства Германии, Франции и Швейцарии является обязанность лица, злоупотребляющего своими правами возместить пострадавшей стороне убытки.

В виду отсутствия в законодательстве Франции общей нормы, закрепляющей запрет злоупотребления правом, судебная практика Франции  для квалификации действий в качестве злоупотребления правом требует наличие вреда в качестве одного из признаков. При этом законодательство Германии и Швейцарии говорит не о наличии вреда, а только о намерении его причинить.

Подводя итог, можно прийти к выводу, что ни один  национальный гражданский нормативно-правовой акт не раскрывает содержание категории «злоупотребление правом», и устанавливает в качестве общих ориентиров, которые позволяют квалифицировать действия субъекта в качестве злоупотребления правом такие оценочные категории как «добрые нравы», «добрая совесть».

1.3. Гражданско-правовые последствия злоупотребления правом

Способ реагирования государства на злоупотребление субъективными гражданскими правами  сформулирован в пункте 2 статьи 10 ГК РФ: «В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом». Следует отметить, что новая формулировка данной статьи существенно отличается от ранее действовавшей редакции, разрешила ряд теоретических и практических проблем.

Общим гражданско-правовым последствием злоупотребления правом является отказ в защите принадлежащего лицу права. Ввиду отсутствия достаточно четких и конкретных формулировок, представленных в статье 10 ГК РФ перед учеными и правоприменителями возникло несколько важных вопросов. Первый из них – в каких формах может выражаться отказ в защите права. В цивилистической доктрине и судебной практике было выработано существенное количество конкретных форм его проявления.

Так, отмечал, что отказ в защите права может означать как прекращение самого права, так и признание  недопустимым отдельных форм реализации этого права без утраты субъектом права в целом.46 выявил следующие формы отказа в защите права: 1) отказ в принудительном осуществлении права; 2) отказ в конкретном способе защиты права; 3) отказ в защите конкретно избранной формы осуществления гражданского права; 4) лишение правомочий на результат, достигнутый путем недозволенного осуществления права; 5) лишение субъективного права в целом.47 Современная наука гражданского права также не выработала единого подхода к определению содержания данной санкции.48 Так например, В. С. Ем49 говорит о следующих формах отказа в защите гражданских прав: отказ в конкретном способе защиты; лишение субъективного права в целом; возложение обязанностей по возмещению убытков; признание сделки недействительной и т. д. 

Следующий важный вопрос - может ли суд по собственной инициативе применить санкцию пункта 2 статьи 10 ГК РФ, если другая сторона спора не ссылалась на злоупотребление правом со стороны своего контрагента? Сложившаяся судебная практика признает право суда по собственной инициативе проверить действия лиц на соответствие требований данной нормы. Так, например, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в Постановлении50 от 01.01.01 г. № 17АП-6347/2012-ГК по делу по собственной инициативе применил статью 10 ГК РФ и отказал в защите права истцу по требованию  о переводе прав и обязанностей по договору уступки доли в уставном капитале общества; о признании недействительными решений общего собрания участников общества.

При этом в юридической литературе была озвучен следующий вопрос: конструкция статьи 10 ГК РФ, а именно отсутствие обязанности для суда применить данную норму, означает ли возможность для суда встать на сторону лица, злоупотребившего правом, т. е. правонарушителя?51 Но, как справедливо отмечает 52, с таким пониманием содержания данной статьи согласиться нельзя, так как никакая норма не может в принципе предоставлять любому лицу право на злоупотребление, так и статья 10 ГК РФ не предоставляет суду таких полномочий.

Еще один вопрос, с которым столкнулась правоприменительная практика, это вопрос о допустимости применения данной статьи к ответчику. Поскольку в суд с требованием о защите права обращается лицо, имеющее процессуальный статус истца, то можно сделать вывод, что суд вправе применить нормы о злоупотреблении правом только к нему, поскольку только ему можно отказать в защите права. Данный вывод следует из буквального толкования данной нормы. Однако при разрешении любого спора в судебном порядке, ответчик в обоснование своей позиции всегда приводит те или иные возражения против требований истца. Так, например, в этих возражениях ответчик может обосновывать невозможность исполнения требований истца наличием у него соответствующего субъективного гражданского права со ссылкой на ту или иную правовую норму. Следовательно, суд, установив, что злоупотребление правом со стороны ответчика действительно имело место, вынося решение об удовлетворении заявленных истцом требований, тем самым откажет ответчику в защите его права.

Примечательно, что судебная практика исходит из допустимости применения этой статьи и к ответчику. Так, например, по делу-160-857 Федеральный арбитражный суд Московского округа в постановлении от 01.01.01 года 53применил указанную санкцию к ответчику и отметил, что действия ответчика по оспариванию начала действия договора страхования в условиях уже выплаченного истцом за ответчика страхового возмещения, представляют собой злоупотребление правом в форме возложения на истца исполнения собственных договорных обязательств и не подлежат судебной защите на основании статьи 10 ГК РФ. Аналогичное положение содержится в пункте 5 Информационного письма Президиума ВАС РФ «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»54, в котором указано, что «упомянутая норма закона может применяться как в отношении истца, так и в отношении ответчика».

С указанной позицией Президиума ВАС РФ о возможности применения статьи 10 ГК РФ к ответчику принципиально не согласен . Ученый отмечает, что  действие статьи 10 ГК РФ направлено не на защиту нарушенных прав потерпевших, а на защиту их законных интересов, которые состоят, в частности, в том, чтобы права осуществлялись в соответствии с их назначением. Поэтому, если лицо за защитой своих прав не обращалось, невозможен и отказ в предоставлении такой защиты.55