Процессуальное право международного суда ООН: временные меры (стр. 2 )

       В связи с тем, что на стадии временных мер устанавливается не само существование прав, а скорее его вероятность, то порог вынесения положительного решения (как и применительно к определению prima facie юрисдикции) оказывается сравнительно низким32. Суду достаточно в самой общей форме убедиться, что права государства, которые являются предметом спора по существу и которые оно стремится защитить, соответствуют правам, в принципе признаваемым международным правом за государством, и в силу этого вероятно принадлежащим стороне дела в конкретных обстоятельствах. Таким образом, правдоподобными были признаны права, которые основывались на возможном толковании Конвенции против пыток (дело Бельгия против Сенегала)33; права, вытекающие из суверенитета над территорией (в том числе наличие титула на суверенитет над территорией) и права, вытекающие из действующего арбитражного решения (дело Коста-Рика против Никарагуа (первая просьба о временных мерах))34, права на суверенитет над территорией, на территориальную неприкосновенность, на защиту окружающей среды (дело Коста-Рика против Никарагуа (вторая просьба о временных мерах))35; право быть свободным от трансграничного загрязнения и право на получение оценки трансграничного воздействия на окружающую среду (дело Никарагуа против Коста-Рики)36.

       Несколько сложнее оказалась ситуация в деле Тимор-Лешти против Австралии -  права, которые Тимор-Лешти намеревался защитить при помощи временных мер были им представлены как право на иммунитет и неприкосновенность государственной собственности и бумаг, а также право на конфиденциальность общения государства co своими юридическими советниками. Австралия, в свою очередь, оспорила утверждение о том, что в международном праве признаются подобные права. Нельзя не заметить, что, в отличие от упомянутых выше дел, существования заявленных Тимором-Лешти прав в международном праве действительно неочевидно. Однако у Суда и не было цели определить, действительно ли подобные права составляют часть международного права, достаточно было установить вероятность или возможность такой гипотезы. Кроме того, Суд основывался на посылке, что у него нет необходимости в вынесении суждения о правдоподобности в отношении всех прав, упомянутых в требованиях по существу, так как для целей указания временных мер достаточно того, что хотя бы некоторые из них являются правдоподобными. Его логика состояла в том, что требования Тимора относились к ситуации, связанной с переговорами и арбитражной процедурой по спору, в который были вовлечены оба государства. В подобных обстоятельствах, исходя из принципа суверенного равенства государств, любая из сторон спора обладает правом участвовать в этих переговорах или арбитражной процедуре без того, чтобы другая сторона вмешивалась в ход её подготовки к ним. Таким образом, оставив в стороне вопрос об иммунитете и неприкосновенности государственной собственности и бумаг, Суд пришёл к выводу, что право государства вести переговоры и участвовать в арбитражной процедуре без вмешательства со стороны, включая право на невмешательство в общение с юридическими советниками и его конфиденциальность, вероятно может существовать, то есть является правдоподобным37.

       Некоторые специалисты без энтузиазма встретили введение нового критерия для указания временных мер. В частности, отмечаются три якобы существующие проблемы. Во-первых, неопределённость содержания данного критерии, условия выполнения которого не определены. Во-вторых, исследование правдоподобности на стадии временных мер рискует превратиться в рассмотрение вопросов существа, и таким образом постановление о временных мерах может стать близким по своей сути к промежуточному решению, размывая границу между ними. В-третьих, если правдоподобность некоторых прав признана уже на стадии временных мер, то будет трудно отрицать их существование на дальнейших стадиях судопроизводства38.

       Эта критика, однако, вряд ли оправданна. Как было показано выше, при рассмотрении просьбы о временных мерах Суд исходит из первоначальной и весьма общей оценки того, насколько права, защиты которых добиваются, то есть права, на которые государство претендует по существу дела, можно считать существующими в международном праве. Не занимаясь глубоким изучением вопроса о том, действительно ли государству принадлежат права, на которые оно претендует и которые стремится защитить, Суд исходит из презумпции, что если соответствующие права признаны международным правом, то, при отсутствии в материалах дела, которыми он располагает на тот момент, очевидных указаний на обратное, они в принципе могут принадлежать государству, которое обращается с просьбой об их защите. Наконец, выводы, которые Суд делает на этой стадии в отношении правдоподобности прав, не являются окончательными, и, как показывает практика применительно к аналогичной проблеме в отношении юрисдикции, у Суда не возникает затруднений в ситуации, когда более тщательное исследование материалов дела на последующих стадиях приводит его к необходимости изменить свою позицию.

2.7. Связь между правами, на которые выдвинуты притязания, и запрашиваемыми временными мерами

       Необходимость подобной связи вытекает непосредственно из статьи 41 Статута, которая предполагает, что временные меры принимаются «для обеспечения прав каждой из сторон». Отсюда следует, что запрашиваемые меры должны по своему характеру быть направлены на защиту прав, которые являются предметом спора по существу дела, и быть способны осуществит такую защиту. Практически в каждом постановлении Суд обращал на это внимание, хотя и с различными вариациями в формулировках данного требования и в комбинации с другими условиями, применимыми к просьбам о временных мерах. Только в 2007 году Суд впервые, и пока ещё в рамках определения юрисдикции prima facie, прямо сформулировал условие о необходимости существования связи между предполагаемыми правами, защита которых является предметом временных мер, и предметом судебного разбирательства по существу дела39.

       В постановлении от 01.01.01 года в деле Просьба о толковании решения по делу Авена (Мексика против США) это условие было выведено за рамки юрисдикционной части. Из того, что временные меры должны быть направлены на обеспечение прав, которые «могут впоследствии быть признаны … как принадлежащие заявителю или ответчику», Суд сделал вывод о том, что «связь должна, следовательно, быть установлена между предполагаемыми правами, защита которых является предметом запрашиваемых временных мер, и предметом основного требования, представленного Суду»40. В постановлении того же года по делу Грузия против России это положение было несколько уточнено, а именно: защищаемые права должны быть связаны не с предметом требования, а с «предметом производства по существу дела, рассматриваемого Судом»41. Принципиального значения это уточнение не имело, придавая положению лишь более общий характер, поскольку предмет разбирательства по существу, как правило, вытекает из предмета требования. Эволюция на этом, однако, не закончилась.

       В 2009 году, в постановлении, вынесенном в деле Вопросы, связанные с обязательством судить или выдать, рассматриваемое условие было сформулировано как связь между (1) запрашиваемыми мерами и (2) правами, которые являются предметом производства и которые должны быть защищены на период до окончания дела42. Данная формулировка представляет собой логическое завершение поиска Судом наиболее точного указания на реальное содержание данного условия43. Для указания временных мер необходимо, чтобы они «обеспеч[ивали] прав[а] каждой из сторон» и поэтому связь должна быть именно между «мерами» и «правами», а не между правами, защита которых испрашивается, и правами, представляющими собой предмет дела, как это иногда по-прежнему представляется в литературе44.

2.8. Непоправимый ущерб и неотложная необходимость

       Временные меры могут быть указаны только в том случае, если правам стороны в споре (или обеих сторон) грозит45 нанесение непоправимого ущерба, и если эта угроза реальна и непосредственна. Суд отказывает в просьбе, если оба элемента, или хотя бы один из них, отсутствуют46. Два этих условия в практике Суда представлены в качестве самостоятельных, однако, как будет показано ниже, они тесно взаимосвязаны и нередко их трудно отделить одно от другого. Обычно в постановлениях последнего времени они исследуются Судом в рамках одного раздела, и поэтому дальнейшая логика изложения исходит из этого обстоятельства.

2.8.1. Непоправимый ущерб

       То, что меры могут приниматься только тогда, когда правам, являющимся предметом спора, грозит нанесение «непоправимого ущерба», в качестве условия фигурирует во всех постановлениях о временных мерах, начиная с дел Юрисдикция над рыбными промыслами (Соединённое Королевство против Исландии) (ФРГ против Исландии)47.

       Суд и доктрина оперируют понятием «ущерб правам», однако нельзя не признать справедливость утверждения о том, что даже при нарушении прав они продолжают своё существование, то есть ущерб наносится не правам как таковым, а продолжению осуществления этих прав, либо предмету права, который может исчезнуть или подвергнуться нанесению ущерба48. С этой точки зрения ущерб, в принципе, может быть классифицирован как юридический или фактический. Например, в деле Вопросы, касающиеся изъятия и удержания некоторых документов и данных, по мнению Суда, действия Австралии (изъятие документов) создавали угрозу разглашения сведений, содержавшихся в материалах, изъятых из офиса юридического советника правительства Тимора-Лешти, в результате чего мог бы быть нанесён ущерб праву Тимор-Лешти на сохранение конфиденциальности этих сведений49. В данном случае ущерб наносится непосредственно конкретному праву, или точнее осуществлению этого права. В деле же Определённая деятельность, осуществляемая Никарагуа в пограничном районе, действия Никарагуа (отрывка траншеи в районе побережья) создавали риск того, что река Сан-Хуан, изменив своё течение, может через эту траншею соединиться с Карибским морем, что имело бы серьёзные последствия для прав, на которые претендует Коста-Рика, а именно: суверенитет над территорией и территориальная неприкосновенность (граница между двумя государствами проходит по правому берегу реки Сан-Хуан и изменение её русла привело бы к территориальным изменениям в пользу Никарагуа), а также право на защиту окружающей среды в районах под её суверенитетом50. Здесь ущерб наносится в первую очередь территории пограничного района (изменение русла реки) и через это – правам государства.