Предмет и метод философии образования (стр. 2 )

О, в этот век преступный и постыдный

Отрадней спать, отрадней камнем быть.

Не жить, не чувствовать – удел завидный.

Прошу, молчи, не смей меня будить.

Так писал на заре Нового времени Микеланджело Буонаротти, уже тогда чутьем художника понявший, какую опасность таит в своей сердцевине нарождающаяся эпоха.

Европейский капитализм изначально опирался на определенные духовные основы, в частности – на этику протестантизма, когда ставил задачу развития производства вещей и, вероятно, эту задачу было необходимо решить человечеству. Но в силу ограниченности поставленных целей западный человек в массе своей постепенно утрачивал духовность, а с ней и себя, постепенно превращаясь в функционера, в придаток производственного конвейера. И этим, прежде всего, Новое время в своем конце неизбежно приводит человечество к мировым потрясениям.

Педагогика в Новое время все удалялась от философии, тем более от философии, исповедовавшей духовность как сердцевину сущности человека. Философия постепенно вытеснялась за пределы практики. Функционер Нового времени не доверял философии, вплоть до того, что «метафизика» объявлялась пустым делом.

К сожалению, основы педагогических технологий остаются до сих пор теми, что были разработаны Коменским. А они внутренне содержат в себе идеологию своего времени: идею школы как «мастерской людей», конвейерную технологию классно-урочной системы. Вместо того, чтобы забрать в методологию все ценное, что внес в образование великий педагог, образование Европы продолжало копировать в практике конкретное и частное.

С учетом этого понятными становятся истоки некоторых современных подходов к педагогике, типа асмоловских, в которых в очередной раз заявлено узко прагматическое видение образования, профессионализма, рыночное начало как ведущее.

Но в советской педагогике был и второй источник: русские образовательные традиции. Именно он помогал сохранить духовное богатство образования, которое составило славу русского образования в мире.

Обобщая русскую традицию в педагогике, можно сказать, что ее стержнем было и во многом остается формирование духовно-нравственного человека. Истоки этой традиции мы можем найти в платоновской Академии – уникальном образовательном учреждении, действовавшим в свое время почти тысячу лет, определившим на века и тысячелетия важнейшие правила образования: соединение интеллектуальной работы слушателей с упражнениями в добродетели; потребности отдавать знания с потребностью их получать; ученых и слушателей (по-гречески «любознательный» – это любящий слушать); преподавание наук в «академическом» духе с непрерывной преемственностью исследовательских принципов. Впечатляюще широк круг дисциплин: философия, математика, астрономия, естествознание и др.; самое тесное общение слушателей с «умнейшими из эллинов»; интеллектуальные путешествия (изучение наук, искусств, событий и фактов по месту их происхождения); любомудрие, родство науки с поэзией, литературой, использование, в частности жанра диалога, «уроков философии»; особая академическая интеллектуальность работы и жизни слушателей и учителей, добровольно ограничивающих себя во сне, еде, плотской любви и истово следовавших правилам старого Академа. Это и академические свободы – выборность ректора, совместное определение форм, содержания обучения, перспектив, совершенствования работы, постоянного и самого тесного общения учителя и ученика. Это были не просто учителя и тем более не предметники-урокодатели, а учителя жизни («magister vitae»), выдающиеся ученые и уважаемые люди у уважаемых и выдающихся учеников. Для Аристотеля – Платон, для Платона – Сократ, для Александра Македонского – Аристотель стали не только учителями, но и наставниками, научными руководителями и придирчивыми критиками, непререкаемым нравственным и профессиональным авторитетом, близкими товарищами, отцами-воспитателями, духовными пастырями, т. е. были педагогами во всех многочисленных значениях этого высокого греческого понятия.

Двадцатилетним юношей Платон встретился с Сократом и по выражению Алкивиада, «сел у его ног». Всю жизнь он трепетно относился к Сократу, своему главному учителю и, по собственному признанию, «старшему другу». Как писал профессор в своем обстоятельном и одухотворенном гением Платона предисловии к очередному изданию трудов основателя греческой Академии, «божественный философ» Сократ стоит особняком и не просто упоминается в произведениях Платона, не просто выступает одним из многих персоналий его диалогов, «он их герой, их нерв, их ведущее начало». В трудах Платона передаются не просто высказывания «мудрейшего эллина», там пульсирует его мысль, бьется его сердце, живет его гений. Платон говорит устами Сократа, видит мир глазами учителя. Совместной лаборатории мысли и жизни ученика и учителя предстояло жить и повторяться логикой развития человечества, стать образцом воспитанности и образованности по Сократу, по Платону, по Аристотелю, по выдающимся ректорам Академии Платона, ее древней, средней и новой истории – Спевсиппа, Ксенократа, Аркесилая, Карнеада и др. Платону не удалось лично осуществить свой проект общественного самоусовершенствования путем «союза мудрости и могущества», одухотворения и возвышения сильных мира сего. Больше того, одним из «просвещенных» с его помощью тиранов Македонии – правителем Сиракуз Дионисием – философ был продан в рабство. Увы, дух, традиции эпохи, коварство правителей оказались в то время сильнее расчетов мыслителя. Был казнен современниками за свои идеи, подвижничество и духоборчество и его учитель Сократ. Но уже прямой ученик Платона Аристотель, приехавший за мировой славой из далеких Стагир в Афины в 367 году до н. э. не известным еще никому семнадцатилетним юношей, сумел соединить мудрость и могущество в своем ученике Александре Македонском. Кстати, сам Платон испытал в жизни не только козни и угрозы жизни от «просвещенных» тиранов. Поклонник любомудрия Анникерид, как известно в истории, выкупил Платона на торгах и вернул его из рабства с острова Этна в Афины.

Истории известны и другие парадоксы; человечество благодарно хранит и по возможности преумножает философское наследие Платона, Сократа, Аристотеля. По образному выражению американца Уайтхеда, вся европейская философия представляет собой ряд примечаний к Платону. айдеггер полагает, что вся западная философия есть платонизм. В отличие от философов, педагоги оказались менее благодарны и мудры в сохранении памяти о своих наставниках, сохранении школы и философии образования платонизма. Очевидно, не случайно при таком беспамятстве оскудела отечественная и мировая педагогическая мысль и образовательная практика на пороге III тысячелетия.

Академия Платона, как справедливо пишет профессор , – «это не только приют мечтательного отдохновения, это уникальное образовательное учреждение, не имеющее аналогов в древнем мире, это прообраз новоевропейских университетов отдаленного тогда будущего, вообще это целое явление – и учебное заведение, и научный центр, и религиозно-философский союз, требовавший подвижничества и аскезы».

Вместе с углублением самосознания, интеллектуальным и духовным взрослением человечество не может не «заглядывать» вглубь пролетевших веков и тысячелетий, подниматься, говоря словами Платона, «от наблюдения того, что рождается, живет и умирает, к разумному исследованию того, что существует вечно». Платон и его Академия сохраняют открытыми двери «одухотворенного и возвышенного», «тщательного и блестящего» храма общения с «умнейшими из эллинов». На рубеже III тысячелетия естественно возрождение интереса образования к своим истокам, к педагогическому наследию античного грека. Думается, что без рассмотрения философско-педагогических доктрин, традиций школы античности, Древнего Рима, эпохи Возрождения невозможно углубиться и исследовать русло отечественной и мировой педагогической мысли, ведущей свою родословную от эпохи Просвещения, а нередко – от публикаций и практического опыта своих современников. Подобный ситуативный, фактологический подход не может не отражаться и на педагогической науке, ее философском осмыслении.

Одним из первых создателей философии образования можно считать английского философа XVII в. Дж. Локка. Он посвятил образованию специальные работы: «Мысли о воспитании», «О воспитании разума», «Об учении». Их особенность в том, что образование автор рассматривает на основе философской методологии, выработанной им самим.

Идеи Локка оказали значительное влияние на развитие теории образования, они не утратили своей ценности до сих пор. Среди его педагогических идей отметим следующие. Ребенок нуждается в специально организованном педагогическом процессе, поскольку сам он не в состоянии стремиться к развитию заложенных в нем человеческих возможностей; все граждане государства равны и свободны, и потому достойны образования (но уровень образования крестьянина значительно ниже уровня «джентльмена»); главным в обучении является воспитание, формирование характера, но Локк в соответствии с буржуазными представлениями ограничивает развитие индивида характером добродетельного дельца. Локк стремится к целостности воспитания: свою педагогику он начинает с забот о физиологии, хотя и называет тело Clay–cottage, «бренной оболочкой», но прежде нужно позаботиться именно о нем, затем о душе, о религиозном воспитании, о подготовке к практической жизни. Хотя принцип целостности и не сформулирован, но раскрыт он достаточно полно для того времени. Дж. Локк также считает необходимым развитие разума, можно понять – практического разума как центрального свойства классического дельца. В методике Локк делал акцент на увлечение ученика содержанием обучения, на поощрение и пример (образец) воспитателя, а не на наказание. С одной стороны, в его учении много того, что необходимо образованию, является существенным в образовании, с другой – ограничение педагогики мещанскими добродетелями, а в методике – неправильно понятое впоследствии его знаменитое выражение « tabula rasa» (чистая доска). Но нельзя отрицать, что философ способствовал развитию педагогики и практически одним из первых заложил основу создания научной дисциплины «Философия образования».