Договорное право. Книга пятая (стр. 11 )

Поскольку судом не дана надлежащая правовая оценка договору займа, не исследован вопрос о предоставлении заемных средств, вывод суда о подтверждении задолженности ответчика по договору займа был признан ошибочным.

Кроме того, 24 апреля 2002 г. (до принятия решения по данному делу) арбитражным судом по другому делу было вынесено определение о принятии заявления Московского земельного комитета о признании несостоятельным (банкротом) ОАО "Интур-Сокольники" и назначен временный управляющий.

В соответствии с Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" с момента вынесения арбитражным судом определения о принятии заявления о признании банкротом имущественные требования к должнику могли быть предъявлены только с соблюдением порядка предъявления требований к должнику, установленного указанным Федеральным законом. Данное обстоятельство также судом учтено не было.

В связи с тем что решение было принято без учета всех обстоятельств дела, имеющих существенное значение для правильного разрешения спора, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ его отменил и направил дело на новое рассмотрение <*>.

<*> Вестник ВАС РФ. 2001. N 10. С.

К сожалению, в судебно-арбитражной практике нередко выявляются факты, когда участники имущественного оборота (зачастую в преддверии своего банкротства) искусственно создают задолженности перед определенными (как правило, заинтересованными) кредиторами путем заключения с указанными кредиторами договоров займа в целях наделения их возможностью реального влияния на судьбу должника при проведении в отношении него процедур банкротства. В подобных ситуациях иные кредиторы должника располагают единственным средством защиты своих прав и законных интересов, а именно правом на подачу иска о признании соответствующего договора займа недействительным.

Так, открытое акционерное общество "Реалбаза N 1" обратилось в арбитражный суд с иском с открытому акционерному обществу "РТИ-Каучук" и открытому акционерному обществу "Михайловский ГОК" о признании недействительным на основании ст. ст. 166, 168, 807 и 815 ГК РФ договора займа, заключенного между ОАО "Михайловский ГОК" (займодавцем) и ОАО "РТИ-Каучук" (заемщиком), и применении последствий недействительности сделки.

Решением суда в удовлетворении иска было отказано.

Отказывая истцу в иске о признании недействительным договора займа от 01.01.01 г. с дополнительным соглашением к нему о предоставлении займа в форме простых беспроцентных векселей, суд первой инстанции исходил из того, что договор займа не был заключен, поскольку денежные средства займодавцем заемщику не передавались, подтверждения платежей по векселям суду не представлено. Суд указал, что вексель как безусловное денежное обязательство по своей природе не может быть объектом займа, так как займодавец фактически становится должником по денежному обязательству, а в соответствии со ст. 413 ГК обязательство прекращается совпадением должника и кредитора в одном лице.

Постановлением апелляционной инстанции решение изменено. Из мотивированной части исключен вывод суда о том, что договор займа не заключен и должник и кредитор совпадают в одном лице. В остальной части решение оставлено без изменения.

Суд апелляционной инстанции обосновал свое постановление тем, что в силу ст. 421 ГК стороны могут заключить договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами. Договор займа с дополнительным соглашением не противоречит указанной статье, и оснований для признания его незаключенным не имеется. Однако истец не обосновал свою заинтересованность в обращении с иском и не указал, каким образом заключение этого договора займа нарушило его права и интересы.

Арбитражный суд кассационной инстанции своим постановлением оставил постановление апелляционной инстанции без изменения. Суд кассационной инстанции исходил из того, что спорный договор - договор купли-продажи векселей с отсрочкой платежа - является заключенным, и согласился с выводом суда апелляционной инстанции о недоказанности истцом своей заинтересованности в обращении с иском.

При рассмотрении данного дела в порядке надзора Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ пришел к выводу о том, что судебные акты подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение по следующим основаниям.

Как видно из материалов дела, по договору займа от 01.01.01 г. ОАО "Михайловский ГОК" (займодавец) обязалось предоставить ОАО "РТИ-Каучук" (заемщику) беспроцентный заем в сумме 150 млн. руб. на 12 месяцев с даты выдачи. Договором было предусмотрено право займодавца досрочно расторгнуть договор. Сторонами утвержден график поэтапного возврата займа начиная с 11 апреля 2000 г.

Дополнительным соглашением к договору займа от 01.01.01 г. установлено, что заем предоставляется в форме простых беспроцентных векселей ОАО "Михайловский ГОК". Заем считается предоставленным с даты подписания акта приема-передачи векселей. Возврат займа производится в денежной форме.

По акту приема-передачи 11 февраля 2000 г. ОАО "Михайловский ГОК" передало ОАО "РТИ-Каучук" 10 своих простых векселей номиналом 15 млн. руб. каждый со сроком платежа по предъявлении, но не ранее 1 августа 2000 г.

Однако уже 14 апреля 2000 г. займодавец (ОАО "Михайловский ГОК") уведомил заемщика о досрочном расторжении договора займа и потребовал перечислить на его счет 150 млн. руб.

Вскоре (16 мая 2000 г.) по заявлению одного из кредиторов арбитражным судом было возбуждено дело о признании заемщика - ОАО "РТИ-Каучук" - банкротом. В рамках дела о банкротстве ОАО "Михайловский ГОК" по его заявлению было признано конкурсным кредитором с объемом требований к должнику в размере 150 млн. руб.

Оценивая заключенный сторонами договор займа, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ исходил из того, что по договору займа займодавец передает заемщику денежные средства либо вещи, определяемые родовыми признаками (ст. 807 ГК). В данном же случае, несмотря на то что договором займа предусматривалось предоставление займодавцем денежных средств в сумме 150 млн. руб., на самом деле денежные средства заемщику не передавались. Доказательства оплаты векселей векселедателем (займодавцем) в материалах дела отсутствовали. Дополнительное соглашение к договору займа не предусматривало обязанности заемщика по обратному индоссированию векселей векселедателю - ОАО "Михайловский ГОК", т. е. по возврату векселей займодавцу.

Учитывая изложенное, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ отменил все состоявшиеся судебные акты по этому делу и, направляя дело на новое рассмотрение, предложил арбитражному суду дать оценку заключенному между сторонами договору займа с точки зрения ст. 168 ГК (недействительность сделки, противоречащей закону) и ст. 170 ГК (мнимая и притворная сделка) <*>.

<*> Вестник ВАС РФ. 2002. N 9. С.

Как известно, признание сделки недействительной означает, что указанная сделка не влечет для сторон юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью. Согласно п. 2 ст. 167 ГК при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре возместить его стоимость в деньгах, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Применительно к консенсуальным договорам, признаваемым недействительными сделками, видимо, правильнее говорить не о последствиях их недействительности, а о последствиях исполнения сторонами недействительных сделок. Признание недействительной сделкой консенсуального договора, не исполненного сторонами, имеет лишь то последствие, что указанный договор (как сделка) аннулируется, т. е. не может служить основанием соответствующих обязательственных правоотношений.

Реальный характер договора займа проявляется в том, что при признании его недействительной сделкой практически во всех случаях должен рассматриваться вопрос о применении последствий недействительности сделки, предусмотренных п. 2 ст. 167 ГК. Правда, говорить о специфических особенностях указанных последствий можно лишь применительно к договорам денежного займа, когда на стороне заемщика появляется обязанность не только возвратить полученную от займодавца денежную сумму, но и уплатить последнему соответствующие проценты. Разъяснение по этому вопросу имеется в Постановлении Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14 (п. 29), согласно которому при применении последствий недействительности сделки займа сторона, пользовавшаяся заемными средствами, обязана возвратить полученные средства кредитору, а также уплатить проценты за пользование денежными средствами на основании п. 2 ст. 167 ГК за весь период пользования средствами. Не составляют исключения и те ситуации, когда недействительной сделкой признается безвозмездный договор займа. В том же Постановлении (п. 29) имеется разъяснение о том, что в случаях, когда договор займа был заключен между гражданами на сумму, не превышающую 50-кратного установленного законом минимального размера оплаты труда, и не связан с осуществлением предпринимательской деятельности хотя бы одной из сторон, заемщик обязан уплатить кредитору проценты за пользование денежными средствами с момента, когда он узнал или должен был узнать о неосновательности пользования средствами.

Особым образом должен решаться вопрос в ситуации, когда заемщик по возмездному договору займа или по кредитному договору до признания договора недействительным исполнял свое обязательство по возврату суммы займа (соответствующей ее части) и уплате договорных процентов. Согласно разъяснению высших судебных инстанций (п. 30 Постановления Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14) в подобных случаях при применении последствий недействительности сделки сумма полученных кредитором от заемщика договорных процентов в части, превышающей сумму, определенную исходя из установленной законом ставки процентов (учетная ставка Банка России) за весь период пользования денежными средствами, может быть признана судом неосновательно приобретенной кредитором, вследствие чего у последнего может появиться обязанность по уплате заемщику узаконенных процентов, начисленных на указанную сумму.

И еще одно разъяснение из содержащихся в Постановлении Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14 непосредственно относится к практике применения последствий недействительности договора займа и заслуживает внимания. Речь идет о п. 31 названного Постановления, согласно которому при признании недействительной по иску лица, получившего денежную сумму, оспоримой сделки (займа, кредита), предусматривавшей уплату процентов на переданную на основании этой сделки и подлежащую возврату сумму, суд с учетом обстоятельств дела может прекратить данную сделку на будущее время (п. 3 ст. 167 ГК). В этом случае проценты в соответствии с условиями сделки и в установленном ею размере начисляются до момента вступления в силу решения суда о признании оспоримой сделки недействительной. После вступления в силу решения суда проценты за пользование денежными средствами начисляются по правилам о неосновательном обогащении в соответствии с п. 2 ст. 1107 ГК.

9. Виды договора займа

Общие положения

В современной юридической литературе трудно обнаружить попытку исчерпывающей классификации договоров займа, в ходе которой были бы выявлены все отдельные виды этого договора. Правда, многие авторы обращают внимание на то, что в ГК наряду с общими положениями о договоре займа (§ 1 гл. 42) имеются и нормы, посвященные отдельным видам договора займа, однако при этом перечень видов договора займа определяется по-разному. Например, применительно к гл. 42 ГК указывал: "Общие положения о кредитных обязательствах в данной главе не выделены, но они существуют в виде правил о займе, которые применяются к другим кредитным обязательствам, если иное не установлено правилами о кредитном договоре, товарном и коммерческом кредите или не противоречит существу таких обязательств. Заем с этой точки зрения представляет собой наиболее типичное кредитное обязательство, выражающее основные признаки и других форм кредитования" <*>.

<*> Хохлов . соч. С. 420.

подчеркивает, что ГК "различает несколько договорных обязательств, оформляющих единые по экономической природе заемные отношения". "В гл. 42, - пишет , - регламентированы, во-первых, договор займа в строгом смысле слова, правила о котором одновременно являются общими для договоров денежного и товарного кредита; во-вторых, кредитный договор, к которому при отсутствии специальных предписаний могут применяться также правила о договоре займа, если они не противоречат существу урегулированных им отношений; в-третьих, особые разновидности кредита - товарный и коммерческий, к которым наряду с правилами о договорах кредита и займа могут также применяться правила об основных договорах, обслуживаемых кредитом... Таким образом, различные кредитные обязательства рассматриваются как самостоятельная разновидность общей категории заемных обязательств" <*>. И далее он указывает: "В Кодексе специально урегулированы отдельные разновидности обязательств займа: вексельные обязательства, обязательства, возникающие при выпуске и продаже облигаций (например, хозяйственными обществами), и обязательства по договору государственного или муниципального займа" <**>.

<*> Суханов и кредитно-финансовые сделки в новом Гражданском кодексе Российской Федерации. С. 35.

<**> Там же. С. 40.

Несколько иначе подходит к определению отдельных видов договора займа , который пишет: "В действующем ГК особо оговариваются два вида договора займа: целевой заем (ст. 814 ГК) и заем государственный (ст. 817 ГК). В отличие от кредитного договора, обычный договор займа, как правило, не является целевым, т. е. не содержит условия об использовании полученных средств под определенные задачи. Однако стороны вправе придать договору займа строго целевой характер" <*>. Как к отдельным видам договора займа относится также к государственному муниципальному займу и к кредитному договору <**>.

<*> Гражданское право: Учебник. Ч. II / Под ред. , . С. 431 (автор гл. 39 - ).

<**> См.: Там же. С. 432, 434.

Договоры займа могут быть классифицированы двумя способами. По этому поводу замечает: "Первый составляет дихотомию, или иначе "деление надвое". С ее помощью, используя последовательно определенное основание (критерий), делят понятие на две группы, из которых одну характеризует наличие этого основания, а другую - его отсутствие... При втором способе с помощью определенных оснований создается в принципе неограниченное число групп. В каждой из них указанные основания соответствующим образом индивидуализируются" <*>.

<*> , Витрянский . соч. С. 308.

По принципу дихотомии все заключаемые договоры займа могут быть разделены на шесть пар по шести различным критериям.

Во-первых, в зависимости от объекта заемного обязательства все договоры займа дифференцируются на денежные и товарные (неденежные) займы (объектом первых являются денежные средства; объектом вторых - вещи, определяемые родовыми признаками).

Во-вторых, по признаку наличия (или отсутствия) на стороне заемщика обязанности по встречному предоставлению займодавцу все договоры займа могут быть разделены на возмездные (когда на заемщике лежит обязанность уплаты процентов) и безвозмездные (когда обязанности заемщика ограничены возвратом полученной от займодавца денежной суммы или определенного количества вещей без уплаты процентов за пользование ими).

В-третьих, в зависимости от наличия (или отсутствия) в договоре условия об определенной цели использования заемщиком объекта займа можно выделить целевые займы, противопоставив им договоры займа без определенной цели.

В-четвертых, с точки зрения использования (или, напротив, неиспользования) сторонами одного из гражданско-правовых способов обеспечения исполнения заемного обязательства все договоры займа можно разделить на обеспеченные и необеспеченные.

В-пятых, в зависимости от оснований возникновения заемных обязательств можно выделить договоры займа, заключенные сторонами (заемщиком и займодавцем), противопоставив им заемные обязательства, возникшие из соглашений сторон по другим договорам о новации долга в заемное обязательство.

В-шестых, все договоры займа могут быть разделены на срочные и бессрочные с учетом того, что во втором случае срок исполнения заемщиком обязательства по возврату займа определяется по правилам, предусмотренным п. 1 ст. 810 ГК.

Конечно же, используя принцип дихотомии и различные иные критерии, можно дифференцировать все договоры займа на практически неограниченное число пар. Однако мы выделили лишь те классификационные пары, которые имеют юридическое значение, поскольку в отношении их законодателем обеспечивается дифференцированное правовое регулирование.

Если же говорить об отдельных видах договора займа, которым ГК придает правовое значение путем установления специальных правил по их регулированию, то мы должны в качестве таковых (отдельных видов договора займа) вслед за ГК выделить четыре договора: кредитный договор (ст. 819 ГК); договор товарного кредита (ст. 822 ГК); договор облигационного займа (ст. 816 ГК); договор государственного займа (ст. 817 ГК).

Каждый из названных договоров наряду с общими чертами договора займа (обязательство заемщика, получившего в собственность денежную сумму или какое-либо конкретное количество вещей, определяемых родовыми признаками, возвратить займодавцу такую же денежную сумму или равное количество вещей) имеет свои видообразующие признаки, позволяющие выделить его в отдельный вид договора займа. Указанные видообразующие признаки представляют собой присущие этим договорам некоторые особенности в субъектном составе, в предмете договора или в содержании вытекающего из него обязательства. Данные особенности не являются столь существенными, чтобы признать названные договоры самостоятельными гражданско-правовыми договорами (sui generis), но тем не менее требуют их специального регулирования.

Все названные отдельные виды договора займа объединяет то обстоятельство, что за рамками специальных правил, посвященных каждому из договоров, к соответствующим договорным правоотношениям подлежат применению общие положения о договоре займа.

Кроме того, в ГК специальным образом выделяются обязательства коммерческого кредита (ст. 823) и заемные обязательства, удостоверенные векселем (ст. 815). Указанные договорные обязательства не являются отдельными видами договора займа, их выделение в ГК объясняется необходимостью определить порядок правового регулирования соответствующих правоотношений. В первом случае (коммерческий кредит) обязательства заемного типа обнаруживаются в иных гражданско-правовых договорах, к которым (в соответствующей части) в силу этого подлежат применению нормы о договоре займа. Во втором случае (вексель), несмотря на то что обязательство заемщика изначально вытекает из договора займа, напротив, законодатель исключил возможность регулирования соответствующих правоотношений нормами о займе, поскольку эти правоотношения подпадают под действие специальных правил вексельного законодательства.

Кредитный договор

Под кредитным договором понимается такой договор, по которому банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуется предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее (п. 1 ст. 819 ГК).

В качестве отдельного вида договора займа кредитный договор обладает четырьмя характерными особенностями, которые одновременно могут служить его видообразующими признаками.

Во-первых, в отличие от договора займа кредитный договор строится по модели консенсуального договора. Как следствие, он считается заключенным с момента подписания кредитором и заемщиком соглашения о предоставлении кредита, а не с момента передачи денежных средств заемщику, как это имеет место в договоре займа. Другое последствие консенсуального характера кредитного договора состоит в том, что он порождает двустороннее обязательство, когда обязанности имеются как на стороне кредитора (обязанность выдать кредит), так и на стороне заемщика (обязанности возвратить кредит и уплатить проценты за пользование кредитом).

Во-вторых, существенная особенность имеется в субъектном составе кредитного договора: на стороне кредитора может выступать лишь банк или иная кредитная организация. Следовательно, если на стороне кредитора в договоре, предусматривающем его обязанность выдать заемщику определенную денежную сумму в качестве кредита, выступает организация, не являющаяся банком или иной кредитной организацией, такой договор не может быть квалифицирован как кредитный договор, а должен признаваться договором займа, который, будучи реальным договором, может приобрести юридическую силу лишь с момента фактического предоставления денежной суммы заемщику.

В-третьих, объектом кредитного договора могут выступать только денежные средства, но не вещи, определяемые родовыми признаками, как это имеет место в отношениях по договору займа.

В-четвертых, кредитный договор во всех случаях носит возмездный характер: за пользование денежными средствами, полученными в кредит, заемщик обязан уплачивать проценты, начисляемые на соответствующую денежную сумму.

Последние две черты кредитного договора сами по себе не могут быть отнесены к его видообразующим признакам как отдельного вида договора займа, поскольку они присущи всякому возмездному договору денежного займа; скорее они дополняют общую характеристику кредитного договора, который отличается от договора займа двумя видообразующими признаками: консенсуальным характером и особым субъектным составом.

В современной юридической литературе можно встретить различные мнения относительно правовой природы кредитного договора: от признания его видом (разновидностью) договора займа до квалификации кредитного договора как самостоятельного гражданско-правового договора. Так, пишет: "Кредитный договор - разновидность договора займа. В силу прямого указания закона к кредитному договору применяются правила, предусмотренные параграфом ГК о договоре займа..." <*>. , признавая кредитный договор разновидностью займа, тем не менее придает ему некоторую степень самостоятельности. "Кредитный договор, - указывает он, - является особой, самостоятельной разновидностью договора займа. Именно это обстоятельство дает возможность в субсидиарном порядке применять для его регулирования правила о займе, если иное не вытекает из существа кредитного договора (п. 2 ст. 819 ГК)" <**>.

<*> Гражданское право: Учебник. Ч. II / Под ред. , . С. 434 (автор гл. 39 - ).

<**> Гражданское право: Учебник. В 2 т. Т. II. Полутом 2 / Отв. ред. проф. . С. 224 (автор гл. 49 - ).

, напротив, всячески подчеркивал родовую принадлежность кредитного договора к договору займа. Он, в частности, писал: "Отличаясь от займа как договор, обязывающий кредитора предоставить деньги взаймы, кредитный договор, вместе с тем, включает типичные для любого заемного обязательства условия. После того как деньги по кредитному договору получены заемщиком, на него возлагаются обязанности возвратить полученную сумму и уплатить проценты на нее. Порядок, сроки и другие условия исполнения таких обязанностей урегулированы правилами о займе, и нет необходимости особо регламентировать их в параграфе о кредитном договоре" <*>.

<*> Хохлов . соч. С. 429.

На самостоятельном характере кредитного договора по отношению к договору займа в настоящее время настаивает , который утверждает: "Гражданскому законодательству известны два самостоятельных договора - займа и кредита (гл. 42 ГК). Эти договоры имеют много общего. Основным предметом данных договоров являются денежные средства. Договор займа более общий: его положения распространяются на кредитные отношения, если ГК не устанавливает для последних особое регулирование либо иное не вытекает из существа кредитного договора (п. 2 ст. 819 ГК). Однако данные договоры имеют и существенные различия, что побудило законодателя к раздельному регулированию отношений, вытекающих из договора займа и кредита" <*>.

<*> Павлодский . соч. С. 4.

Наиболее полный сравнительно-правовой анализ договоров займа и кредита проведен , которая подчеркивает, что "практически все особенности правового режима кредитного договора можно так или иначе подвести под частный случай договора займа, за исключением одного. Договор займа является традиционно реальным договором, а кредитный договор сконструирован действующим ГК РФ как консенсуальный" <*>. Вместе с тем, по мнению , данное обстоятельство не может служить препятствием для квалификации кредитного договора в качестве отдельного вида договора займа, поскольку "можно сконструировать консенсуальную разновидность договора займа. По этому пути пошел действующий ГК РФ, предусмотрев несколько таких договоров: кредитный договор, договор коммерческого кредита и договор товарного кредита". При этом она предлагает учитывать, что "ближайшей правовой целью договора кредита является передача займодавцем заемщику денег или других вещей, определяемых родовыми признаками, в собственность с обязательством возврата. Она полностью соответствует правовой цели договора займа. Следовательно, это один и тот же договорный тип. Таким образом, создание консенсуальной разновидности реального договора не приводит к появлению новой договорной конструкции". Конечный вывод состоит в том, что "договор кредита со своими формами (кредитным договором, договором коммерческого и договором товарного кредита) является консенсуальной разновидностью договора займа" <**>.

<*> Ефимова сделки: право и практика. М., 2001. С. 559.

<**> Ефимова сделки: право и практика. С. 561.

Рассуждения представляются вполне приемлемыми и обоснованными, за исключением, пожалуй, выделения в качестве отдельного (консенсуального) вида договора займа так называемого договора коммерческого кредита (наряду с кредитным договором и договором товарного кредита). Как отмечалось ранее, обязательство коммерческого кредита обнаруживает себя в иных гражданско-правовых договорах, исполнение которых связано с передачей в собственность одного из контрагентов денежных сумм или других вещей, определяемых родовыми признаками, и ни при каких условиях не образует отдельного договора коммерческого кредита.

Содержащиеся в ГК специальные правила, направленные на регулирование кредитного договора как отдельного вида договора займа, предопределены консенсуальным характером этого договора, а также тем обстоятельством, что в соответствующих правоотношениях на стороне займодавца выступает банк или иная кредитная организация, являющаяся профессиональным участником имущественного оборота.

Кредитный договор в обязательном порядке (под страхом его недействительности) должен быть заключен в письменной форме (ст. 820 ГК). Банк (иная кредитная организация), выдавая кредит, по сути, распоряжается привлеченными во вклады и на банковские счета денежными средствами других лиц, перед которыми в связи с этим банк (иная кредитная организация) несет обязанности, вытекающие соответственно из договоров банковского вклада и банковского счета: по выдаче денежных средств по требованию клиентов; перечислению их на счета других лиц; выполнению иных банковских операций по поручению вкладчиков и владельцев банковских счетов. При этих условиях применение общих правил о форме договора займа и последствиях ее (формы) несоблюдения (невозможность ссылаться на свидетельские показания в удостоверение факта заключения договора в устной форме) не позволило бы осуществить контроль за деятельностью банков и иных кредитных организаций по распоряжению привлеченными ими средствами клиентов.

Этими целями объясняется включение в ГК (п. 1 ст. 821) специального правила, наделяющего кредитора правом отказаться от предоставления заемщику предусмотренного кредитным договором кредита полностью или частично при наличии обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что предоставленная заемщику сумма не будет возвращена в срок. Естественно, применение этого специального правила оказывается возможным лишь в силу консенсуального характера кредитного договора, поскольку решение об отказе в предоставлении кредита заемщику может быть принято кредитором лишь в период после заключения кредитного договора (вступления его в силу) до фактического его исполнения (выдачи кредита). Благодаря этому правилу, несмотря на наличие заключенного кредитного договора, а стало быть, и обязательства на стороне кредитора выдать кредит заемщику, при появлении обстоятельств, свидетельствующих о повышенном риске невозврата кредита заемщиком, кредитор может отказаться от исполнения своего обязательства и тем самым сохранить привлеченные средства клиентов.

Консенсуальный характер кредитного договора служит необходимым "фоном" для действия и другого специального правила в виде диспозитивной нормы, наделяющей заемщика правом отказаться от получения кредита полностью или частично, уведомив об этом кредитора до установленного договором срока его предоставления, если иное не будет установлено законом, иными правовыми актами или договором (п. 2 ст. 821 ГК). Реализация этого права заемщиком, в особенности если положение последнего с финансовой точки зрения не является стабильным, позволяет ему избежать появления дополнительного долгового обязательства по возврату суммы кредита и уплаты причитающихся банку процентов.

Оба названных правила, расширяющих возможности сторон кредитного договора отказаться от его исполнения, носят специальный характер по отношению не только к нормам о договоре займа, но и к общим положениям об исполнении гражданско-правовых обязательств, провозглашающих недопустимость одностороннего отказа от исполнения обязательства. Как известно, односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных законом, а если речь идет об обязательстве, связанном с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, исключение могут составить и случаи, предусмотренные договором (ст. 310 ГК). Применительно к кредитному договору, когда банк оперирует привлеченными им средствами своих клиентов, правила о праве кредитора и заемщика на отказ от исполнения обязательств представляются вполне оправданными.

Родовая принадлежность кредитного договора к договору займа (в качестве его отдельного вида) подчеркивается положением о субсидиарном применении к отношениям, вытекающим из кредитного договора, правил о договоре займа (п. 2 ст. 819 ГК). Лаконичность законодателя, когда речь идет о кредитном договоре, объясняется именно тем обстоятельством, что указанный договор регулируется в качестве отдельного вида договора займа, а это предполагает применение к соответствующим правоотношениям большинства норм, регламентирующих отношения, вытекающие из договора займа.

В реальном имущественном обороте кредитный договор играет весьма важную роль и заслуживает отдельного рассмотрения.

Договор товарного кредита

Под договором товарного кредита понимается такой договор, по которому одна сторона обязуется предоставить другой стороне вещи, определяемые родовыми признаками, а последняя обязуется возвратить аналогичное количество вещей того же рода и качества в срок, предусмотренный договором (ст. 822 ГК).

Правовое регулирование договора товарного кредита в рамках § 2 гл. 42 ГК сводится к двум отсылочным нормам. Согласно первой из них к договору товарного кредита применяются правила о кредитном договоре, если иное не предусмотрено самим договором товарного кредита и не вытекает из существа обязательства. Среди указанных правил о кредитном договоре следует выделить положение о том, что к отношениям по кредитному договору подлежат применению в субсидиарном порядке и нормы о договоре займа (п. 2 ст. 819 ГК).

Существо второй отсылочной нормы, направленной на регламентацию договора товарного кредита, заключается в том, что условия указанного договора о количестве, об ассортименте, о комплектности, качестве, таре (упаковке) вещей, предоставляемых в кредит, должны исполняться сторонами в соответствии с правилами о договоре купли-продажи товаров (ст. ст. ГК), если иное не предусмотрено договором товарного кредита (ст. 822 ГК). Впрочем, последняя норма не составляет особенность правового регулирования именно отношений, вытекающих из договора товарного кредита, поскольку, видимо, должна применяться ко всякому договору товарного (неденежного) займа в части обязательства заемщика по возврату займодавцу определенного количества вещей, равного полученному, того же рода и качества (по аналогии закона).

Таким образом, по существу, единственным отличительным признаком договора товарного кредита, позволяющим выделить его в отдельный вид договора займа, является консенсуальный характер договора товарного кредита (как известно, договор займа является реальным договором).

Именно консенсуальный характер договора товарного кредита позволяет применять к соответствующим правоотношениям нормы о кредитном договоре, и прежде всего положения о праве кредитора отказаться от предоставления заемщику предусмотренного договором товарного кредита - количества вещей, определяемых родовыми признаками, при наличии обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что указанные вещи не будут возвращены заемщиком в срок, предусмотренный договором, а также положения о праве заемщика отказаться от получения согласованного сторонами количества вещей, уведомив кредитора об этом до предусмотренного договором срока предоставления товарного кредита (ст. 821 ГК).

Вместе с тем консенсуальный характер договора товарного кредита, являющийся видообразующим признаком этого договора, позволяющим выделять его в отдельный вид договора займа, не исключает того обстоятельства, что договору товарного кредита должны быть присущи все остальные общие признаки договора займа. Напротив, отсутствие хотя бы одного из этих признаков не позволяет квалифицировать соответствующие правоотношения в качестве договора товарного кредита.

Так, одна торговая фирма, действующая в форме общества с ограниченной ответственностью, обратилась в арбитражный суд с иском к сельскохозяйственному производственному кооперативу о понуждении последнего к исполнению в натуре обязательства по договору товарного кредита и передаче истцу 105,5 т пивоваренного ячменя стоимостью 350 тыс. руб. При рассмотрении этого дела арбитражным судом было установлено, что между сторонами заключен договор товарного кредита, в соответствии с которым сельскохозяйственный производственный кооператив принял на себя обязательство передать фирме 105,5 т пивоваренного ячменя.

Как утверждал истец, данное обязательство ответчика было обусловлено тем обстоятельством, что ранее, еще до заключения договора товарного кредита, торговая фирма отгрузила по транспортной накладной в адрес сельскохозяйственного производственного кооператива соответствующее количество минеральных удобрений, расчеты за которые между сторонами не были произведены. Однако, как было установлено арбитражным судом, текст договора товарного кредита не включал в себя условия о распространении его действия на связанные с поставкой минеральных удобрений отношения, возникшие до заключения договора товарного кредита, который в силу этого считается заключенным с момента его подписания и не охватывает собой предшествующие отношения сторон (п. 2 ст. 425 ГК). В связи с этим арбитражный суд признал требования истца, основанные на договоре товарного кредита, необоснованными и в иске отказал. Данное решение было оставлено в силе постановлениями арбитражных судов апелляционной и кассационной инстанций <*>.

<*> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 01.01.01 г. по делу N А35-1935/01-С5 // Справочные правовые системы.

В приведенном примере стороны не имели оснований для оформления своих отношений договором товарного кредита. Во-первых, передача минеральных удобрений сельскохозяйственному производственному кооперативу уже состоялась (при отсутствии каких-либо договорных отношений) к моменту заключения договора товарного кредита, в то время как из договора товарного кредита, который носит консенсуальный характер, должно вытекать обязательство кредитора по предоставлению заемщику товарного кредита. Во-вторых, обязательство заемщика по договору товарного кредита должно состоять в возврате кредитору количества вещей, равного полученному, того же рода и качества. В данном же случае речь шла о действиях ответчика по поставке пивоваренного ячменя в обмен на полученные минеральные удобрения, которые никак не могут служить предметом договора товарного кредита. Таким образом, требования истца действительно не могли быть основанными на договоре товарного кредита, и с этой точки зрения решение арбитражного суда об отказе в иске является правомерным.

Напротив, при наличии всех общих черт договора займа и, плюс к этому, соответствующего квалифицирующего признака (консенсуальный характер договора) договорные отношения сторон охватываются понятием договора товарного кредита. Например, одним из арбитражных судов было рассмотрено дело по иску областной клинической больницы, являющейся государственным учреждением здравоохранения, к комитету по управлению имуществом муниципального образования о присуждении к исполнению обязательства по возврату 1444,6 т угля в натуре. Как следовало из материалов этого дела, между больницей и комитетом по управлению имуществом был заключен договор, по условиям которого больница на основании гарантийного письма администрации соответствующего муниципального образования обязалась выделить комитету по управлению имуществом этого муниципального образования 2000 т каменного угля на нужды муниципальных котельных с обязанностью комитета возвратить такое же количество угля. При исполнении этого договора из полученных заемщиком от больницы 2000 т угля было возвращено лишь 655,4 т. Арбитражный суд квалифицировал договор, заключенный между сторонами, как договор товарного кредита и удовлетворил исковые требования, обязав комитет по управлению имуществом передать истцу невозвращенное и требуемое последним количество угля. При рассмотрении этого дела в апелляционном и кассационном порядке решение арбитражного суда оставлено без изменений <*>.

<*> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 3 марта 2003 г. N А05-4863/02-256/3 // Справочные правовые системы.

В данном случае можно было бы обратить внимание на субъектный состав спорных правоотношений. Во всяком случае, в качестве заемщика здесь выступало само муниципальное образование (а не комитет по управлению имуществом). Однако квалификация спорных правоотношений не вызывает сомнений.

В реальном имущественном обороте обязательства товарного кредита нередко обнаруживают себя в сложных многосторонних договорных отношениях и нередко сочетаются с иными видами договорных обязательств. Так, Министерство финансов РФ - швейной фирме о взыскании 1,7 млн. руб., составляющих сумму бюджетной ссуды, процентов за пользование заемными средствами и пени за просрочку возврата ссуды. При рассмотрении дела выяснилось, что между Министерством финансов РФ и швейной фирмой первоначально было заключено соглашение о предоставлении средств федерального бюджета на закупку сырья и материалов с условием об уплате процентов за пользование ссудой в размере одной четвертой ставки рефинансирования Банка России. Позже те же стороны и открытое акционерное общество - поставщик текстильных материалов подписали трехсторонний договор, в соответствии с которым Министерство обязалось предоставить швейной фирме на один календарный год товарный кредит на сумму 900 тыс. руб. в виде гарантированной поставки швейной фирме текстильных материалов на возвратной и платной основе с уплатой процентов годовых в ранее согласованном размере. В отношении акционерного общества - поставщика текстильных материалов договором предусматривалось списание с него имеющейся у него задолженности по бюджетной ссуде в размере стоимости текстильных материалов, поставленных швейной фирме.

Во исполнение указанного договора товарного кредита поставщик произвел поставку текстильных материалов швейной фирме в полном объеме, однако последняя не возвратила бюджетную ссуду и не уплатила Министерству финансов РФ причитающиеся проценты.

Арбитражный суд, рассматривавший это дело, признал требования Министерства финансов РФ, основанные на трехстороннем договоре товарного кредита, правомерными и иск удовлетворил. Однако арбитражные суды апелляционной и кассационной инстанций признали данное решение необоснованным и в иске отказали, основываясь на том, что представленные истцом доказательства не содержат ссылки на конкретное обязательство, указанное истцом в качестве основания иска.

При рассмотрении данного дела в порядке надзора Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ пришел к выводу о том, что получение ответчиком - швейной фирмой бюджетной ссуды в виде товарного кредита следует признать доказанным, поскольку предусмотренные договором текстильные материалы были поставлены ответчику. Последний не выполнил свои обязательства, вытекающие из этого договора, по возврату бюджетной ссуды и уплате процентов. В результате постановления апелляционной и кассационной инстанций были отменены, а решение арбитражного суда об удовлетворении иска оставлено в силе <*>.

<*> См.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 01.01.01 г. N 894/01 // Справочные правовые системы.

В судебно-арбитражной практике встречаются споры, вытекающие из договоров товарного кредита, осложненные тем обстоятельством, что по условиям договора на стороне заемщика устанавливается альтернативное обязательство: либо возвратить аналогичное количество тех же вещей того же рода и качества, либо уплатить стоимость полученного имущества.

Например, открытое акционерное общество обратилось в арбитражный суд с иском к министерству сельского хозяйства и продовольствия одного из субъектов Российской Федерации о взыскании свыше 5 млн. руб., составляющих проценты за пользование чужими денежными средствами. Решением арбитражного суда исковые требования были удовлетворены. При рассмотрении этого дела в порядке надзора выяснилось следующее. Между акционерным обществом и министерством был заключен договор товарного кредита, согласно которому акционерное общество должно было по отгрузочным разнарядкам министерства отпускать бензин и дизельное топливо сельскохозяйственным организациям, а министерство приняло на себя обязательство возвратить нефтепродукты либо оплатить их стоимость.

При исполнении этого договора министерство возвратило акционерному обществу лишь часть нефтепродуктов на сумму более 1 млн. руб. Оставшаяся сумма задолженности (более 4 млн. руб.) была взыскана с министерства решением арбитражного суда по другому делу.

Предъявляя иск о взыскании с министерства процентов за пользование чужими денежными средствами, акционерное общество основывало свои требования на положениях, содержащихся в ст. 811 ГК, согласно которой кредитору по договору займа предоставлено право требования от должника, просрочившего возврат суммы займа, уплаты процентов, начисляемых в соответствии со ст. 395 ГК.

Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ пришел к выводу, что арбитражный суд, принимая решение об удовлетворении исковых требований, не учел существенные обстоятельства данного дела. В частности, заключенным сторонами договором товарного кредита на стороне заемщика было установлено альтернативное обязательство: возвратить нефтепродукты в натуре или оплатить их стоимость.

Согласно ст. 320 ГК должнику, обязанному передать кредитору одно или другое имущество либо совершить одно из двух или нескольких действий, принадлежит право выбора, если из закона, иных правовых актов или условий обязательства не вытекает иное. Возвратив часть нефтепродуктов в натуре, должник осуществил свой выбор способа исполнения обязательства.

С учетом этого обязательства суду следовало определить, возникло ли в данном случае у должника денежное обязательство, за просрочку исполнения которого применяется мера гражданско-правовой ответственности, установленная ст. 811 ГК, либо взысканная решением по другому делу сумма фактически является убытками кредитора в связи с неисполнением обязательства в натуре.

Данные обстоятельства послужили основанием для отмены решения и направления дела на новое рассмотрение <*>.

<*> Вестник ВАС РФ. 2001. N 10. С.

Договор облигационного займа

Отличительные (видообразующие) признаки договора облигационного займа как отдельного вида договора займа сводятся к особому порядку его заключения и к специфической форме этого договора.

Договор облигационного займа заключается путем выпуска и продажи облигаций. Облигацией признается ценная бумага, удостоверяющая право ее держателя на получение от лица, выпустившего облигацию, в предусмотренный ею срок номинальной стоимости облигации или иного имущественного эквивалента. Облигация предоставляет ее держателю также право на получение фиксированного в ней процента от номинальной стоимости облигации либо иные имущественные права (ст. 816 ГК). указывает: "Облигации используются как форма различных займов, т. е. сбора денежных средств у достаточно широкого, нередко вообще заранее неопределенного круга физических и юридических лиц, под обещание их возврата в определенный срок за установленное вознаграждение. Иначе говоря, они оформляют типичные заемные отношения, в которых заемщиком (должником) выступает эмитент облигаций, а займодавцами (кредиторами) - владельцы облигаций (облигационеры)" <*>.

<*> См.: Гражданское право: Учебник. В 2 т. Т. II. Полутом 2 / Отв. ред. проф. . С. автор гл. 49 - ).

Несмотря на типично заемный характер правоотношений, возникающих при выпуске и продаже облигаций, ГК (ст. 816) предусматривает весьма существенную особенность их правового регулирования: к отношениям между лицом, выпустившим облигацию, и ее держателем содержащиеся в ГК общие положения о договоре займа применяются постольку, поскольку иное не предусмотрено законом или в установленном им порядке. Дело в том, что права и обязанности сторон по договору облигационного займа имеют ту особенность, что они выражены в облигации, являющейся эмиссионной ценной бумагой. Порядок выпуска, размещения и обращения эмиссионных ценных бумаг подчинен специальному законодательству, регулирующему рынок ценных бумаг.

Согласно ст. 2 Федерального закона от 01.01.01 г. N 39-ФЗ "О рынке ценных бумаг" <*> эмиссионной ценной бумагой признается ценная бумага, в том числе бездокументарная, которая характеризуется одновременно следующими признаками: закрепляет совокупность имущественных и неимущественных прав, подлежащих удостоверению, уступке и безусловному осуществлению с соблюдением формы и порядка, предусмотренных законом; размещается выпусками; имеет равные объем и сроки осуществления прав внутри одного выпуска вне зависимости от времени приобретения ценной бумаги.

<*> СЗ РФ. 1996. N 17. Ст. 1918.

Процедура эмиссии облигаций должна включать в себя следующие этапы: принятие эмитентом решения о выпуске облигаций; регистрацию выпуска облигаций; изготовление сертификатов ценных бумаг (для документарной формы выпуска); размещение облигаций; регистрацию отчета об итогах выпуска эмиссионных ценных бумаг (ст. 19 Федерального закона "О рынке ценных бумаг").

Эмитент вправе начать размещение выпускаемых им облигаций только после регистрации их выпуска. При этом количество размещаемых облигаций не должно превышать количества, указанного в учредительных документах эмитента и проспекте эмиссии ценных бумаг. Не позднее 30 дней после завершения размещения облигаций эмитент должен представить отчет об итогах выпуска эмиссионных ценных бумаг в регистрирующий орган, который рассматривает указанный отчет и при отсутствии нарушений, связанных с выпуском облигаций, регистрирует его (ст. ст. 24, 25 Федерального закона "О рынке ценных бумаг").

Права владельцев на эмиссионные ценные бумаги документарной формы выпуска удостоверяются сертификатами (если сертификаты находятся у владельцев) либо сертификатами и записями по счетам депо в депозитариях (если сертификаты переданы на хранение в депозитарии). Права владельцев на облигации бездокументарной формы выпуска удостоверяются в системе ведения реестра записями на лицевых счетах у держателя реестра или (в случае учета прав на ценные бумаги в депозитарии) - записями по счетам депо в депозитариях (ст. 28 Федерального закона "О рынке ценных бумаг").

Важная роль в деле правового регулирования порядка выпуска облигаций отводится корпоративному законодательству (если речь идет о таких эмитентах облигаций, как юридические лица). Именно корпоративное законодательство наделяет юридические лица определенных организационно-правовых форм правом на выпуск облигаций в целях привлечения заемных средств, необходимых для их развития. Например, в соответствии с п. 2 ст. 102 ГК акционерное общество вправе выпускать облигации на сумму, не превышающую размер уставного капитала либо величину обеспечения, предоставленного акционерному обществу в этих целях третьими лицами, после полной оплаты уставного капитала. При отсутствии такого обеспечения выпуск облигаций допускается не ранее третьего года существования акционерного общества и при условии надлежащего утверждения к этому времени двух годовых балансов общества.