Договорное право. Книга пятая (стр. 3 )

Однако вскоре (в 1893 г.) жизнь заставила законодателя принять новые законоположения, направленные на борьбу с весьма характерным явлением того времени - ростовщичеством, когда займодавцы, пользуясь затруднительным материальным положением заемщиков, выдавали им займы под чрезвычайно высокие проценты.

Согласно новым законоположениям займы при определенных условиях признавались ростовщическими и объявлялись недействительными в части взимаемых по ним процентов. При этом выделялись две группы случаев ростовщических займов: когда займы выдавались лицам, не занимающимся такими сделками профессионально, и когда в роли займодавцев выступали профессионалы (которые "занимаются ссудами"). В первом случае соглашение о процентах признавалось недействительным: 1) если был условлен чрезмерный рост - свыше 12%; 2) если занявшее лицо вынуждено было своими стесненными обстоятельствами, известными кредитору, принять условия займа, крайне обременительные и тягостные по своим последствиям. Во втором случае недействительность соглашения о процентах обусловливалась: 1) чрезмерностью роста, т. е. свыше 12% годовых; 2) сокрытием чрезмерного роста каким-либо способом, например включением процентов в капитальную сумму в виде платы за хранение им неустойки. В обоих случаях заемное обязательство оставалось в силе, недействительным признавалось только условие о процентах. При этом кредитор лишался возможности получения не только условленных, но и узаконенных процентов, сохраняя за собой лишь право требовать от заемщика возврата выданной ему денежной суммы. Более того, если заем признавался ростовщическим уголовным судом, то займодавец подлежал тюремному заключению, а иногда сверх того и денежному штрафу; если же займодавец занимался ростовщичеством как промыслом, то он мог быть подвергнут лишению прав и ссылке <*>.

<*> См.: Мейер . соч. С. ; Шершеневич . соч. С.

Еще одной характерной чертой российского дореволюционного законодательства, регулирующего заемные обязательства, являлось то, что проценты по займу подлежали начислению только на заемный капитал. Начисление процентов на неуплаченные проценты по займу (анатоцизм) не допускалось. Исключение составлял лишь случай, когда заемщик не уплачивал займодавцу проценты по займу за срок не менее года, что давало кредитору право требования к заемщику об уплате процентов (в размере узаконенных 6% годовых) на проценты по займу.

При подготовке проекта Гражданского уложения в части регулирования процентов по займам в основном были сохранены подходы, характерные для действовавшего тогда законодательства, но появились и некоторые новые положения. В общих положениях об исполнении обязательств (глава III раздела 1 книги пятой проекта ГУ) можно обнаружить норму об узаконенных процентах, которым, однако, не придавалось значение предельно допустимого размера процентов по займу и иным долговым денежным обязательствам. Согласно этой норме проценты могут быть требуемы верителем на причитающиеся ему денежные суммы лишь в том случае, когда эти проценты обусловлены в договоре или установлены законом. Определение размера процентов предоставляется усмотрению договаривающихся сторон. При неопределении в договоре размера процентов, а равно в случаях, в коих по закону причитаются проценты, они полагаются по 5 на 100 в год (узаконенные проценты) (ст. 1632).

Несмотря на то что узаконенным процентам (5% годовых) не придавался более характер предельных размеров по займам, для тех случаев, когда установленный по соглашению сторон размер процентов по договорам займа превышал узаконенные проценты, предусматривалось некоторое специальное регулирование. Например, в проекте ГУ имеется статья, согласно которой заемщик, обязавшийся платить свыше 6% на занятый капитал, имеет право во всякое время, спустя шесть месяцев по заключении займа, возвратить занятый капитал с тем, однако, что займодавец был письменно предварен об этом не менее как за три месяца. Всякое соглашение, отменяющее или ограничивающее такое право заемщика, признается недействительным (ст. 1892).

Введение этого правила, которое распространялось на случаи превышения узаконенных процентов более чем на 1%, Редакционная комиссия объясняла необходимостью противодействия ростовщичеству. Хотя эффективность (в этих целях) такой меры, как наделение заемщика, обязавшегося платить проценты выше узаконенных, правом досрочного возврата суммы займа по истечении шести месяцев после получения указанной суммы и при условии предупреждения займодавца не позже трех месяцев до ее уплаты, вызывает большие сомнения.

Довольно интересно в проекте ГУ решался вопрос об основаниях взимания процентов по договорам займа (ст. 1893). Для тех случаев, когда заем совершался между гражданами (не торговцами), была установлена по сути презумпция безвозмездности договора займа, о чем свидетельствует норма о том, что "проценты могут быть лишь тогда требуемы займодавцем, когда они назначены в договоре". Вместе с тем для этих же случаев предусматривалось правило о том, что "заемщик, уплативший проценты, хотя бы о них не было соглашения, не может требовать ни возвращения их, ни зачисления в погашение занятой суммы".

Пытаясь как-то объяснить очевидное противоречие между двумя названными нормами, Редакционная комиссия указывала, что первое правило вытекает из существа займа как договора, основанного на передаче заменимых вещей и, следовательно, рождающего лишь одно обязательство, состоящее в возвращении таких же вещей и в том же количестве. "Из передачи в заем, - утверждала Комиссия, - не возникает само собою обязательства для заемщика возвратить что-либо сверх полученного: оно должно истекать из самостоятельного основания - из добавочного соглашения, лишенного того реального момента, какой присущ договору займа. Займодавец, требующий присуждения роста, должен доказать наличность такого самостоятельного основания" <*>.

<*> Гражданское уложение. Проект. С. 461.

Казалось бы, при таком подходе получение займодавцем по договору безвозмездного займа процентов, пусть и добровольно уплаченных заемщиком, должно квалифицироваться как неосновательное обогащение. Но Редакционная комиссия придерживалась другого мнения, суть которого состояла в том, что "правило о необходимости самостоятельного основания для предъявления требования об уплате процентов не препятствует признанию добровольно уплаченных процентов, о коих не было соглашения, не подлежащими обратному требованию, так как добровольная уплата процентов, не назначенных по договору, служит указанием, что общехозяйственная цель займа - получение выгоды заемщиком от предоставления капитала в его временное распоряжение - была достигнута в данном случае и побудила заемщика к исполнению долга, хотя не подлежащего понудительному против него осуществлению, но тем не менее существующего на деле, вознаградить за это займодавца. По общему же правилу уплата долга, не подлежащего взысканию (напр., вследствие ссылки на истечение исковой давности), но на самом деле существующего, не может быть требуема обратно" <*>.

<*> Гражданское уложение. Проект. С.

Весьма странное объяснение! Как можно говорить о якобы существующем и лежащем на заемщике долге по уплате процентов, когда договор займа не может служить его основанием, поскольку, как утверждала Редакционная комиссия ранее, обязательство по уплате процентов должно проистекать из самостоятельного основания - добавочного соглашения о взимании процентов. Ссылка на общее правило об уплате долга, существующего, но не подлежащего взысканию (видимо, имелось в виду натуральное обязательство), явно некорректна, поскольку в данном случае у заемщика нет обязательства уплачивать проценты и, следовательно, речь идет о несуществующем долге.

Для тех случаев, когда договор займа совершался между торговцами, проект ГУ предусматривал презумпцию возмездности такого договора, о чем может свидетельствовать следующая норма: "По займам, совершаемым торговцами между собой, проценты могут быть требуемы и без положительного о том соглашения сторон и притом в размере, который существовал для подобных займов во время и в месте заключения договора" (ч. 2 ст. 1893).

Включение в проект ГУ этого правила со стороны Редакционной комиссии объяснялось тем, что займы между торговцами всегда совершаются с целью получения выгоды. "...Займы эти, - сказано в материалах Комиссии, - по общераспространенному торговому обычаю, всегда возмездны, хотя бы в договоре верителю и не было предоставлено право требовать вознаграждения. Признание этого обычая и составляет суть 2-й части проектируемой статьи... размер процентов по подобного рода займам должен быть определяем, в случае умолчания о том в договоре, по условиям денежного рынка, где заем совершен, а не по одному неизменному размеру, установленному для неторговых займов" <*> (имеются в виду узаконенные проценты).

<*> Гражданское уложение. Проект. С. 462.

Проектом ГУ была полностью воспринята точка зрения действовавшего законодательства по вопросу о возможности начисления процентов на проценты (анатоцизм, сложные проценты), о чем свидетельствует норма, согласно которой "проценты исчисляются только на самый капитал. Состоявшееся заранее соглашение о начислении процентов на сумму просроченных процентов признается недействительным. Но когда в назначенный по договору срок не последует платежа процентов не менее, как за год, то по требованию займодавца на следующую ему с заемщика сумму просроченных процентов начисляются с вышеозначенного срока проценты узаконенные" (ст. 1894).

Условия о сроке возврата займа и о подлежащих уплате процентах являлись элементами содержания договора займа, но далеко не основными его элементами, а скорее случайными, как было принято считать в юридической литературе. Как писал : "Действие, которое составляет содержание обязательства, основанного на займе, заключается в возвращении ценности. Возвращены должны быть не те же вещи, что были взяты, а только подобные, того же рода и в том же количестве. Это вытекает из того, что переданы были вещи заменимые, а не индивидуальные и что право собственности на них перешло к должнику" <*>.

<*> Шершеневич . соч. С.

Аналогичный подход к определению содержания договора займа мы находим у , который указывал: "Существенной принадлежностью займа почитается у нас действительная передача или отдача в кредит денежной ценности. Заем, при котором такой передачи или зачета не было, называется безденежным и признается ничтожным... Однако наш закон не требует, чтобы в заемном письме означено было получение денег; в формуле его означается только: занял и обязуюсь заплатить" <*>.

<*> Победоносцев . соч. С. 337.

Форма договора займа

В соответствии с дореволюционным российским законодательством договор займа подлежал заключению в письменной форме нотариальным или домашним порядком и не мог быть доказываемым свидетельскими показаниями. Договор займа, составленный у нотариуса (крепостное заемное письмо), должен был удостоверяться подписями не менее двух свидетелей. Обязательство займа, составленное без участия нотариуса, называлось домашним и оформлялось домовым заемным письмом. Различие между указанными двумя порядками заключения и оформления договора займа состояло, главным образом, в различной степени обеспечения и защиты прав кредитора-займодавца. Крепостное заемное письмо давало его обладателю определенные преимущества перед займодавцем по займу домашнему, в частности: в устранении возможности для должника спорить о безденежности займа; в удовлетворении требования такого кредитора при несостоятельности должника в преимущественном порядке по отношению к займодавцу по домашнему займу; в возможности требовать от суда принятия мер по обеспечению иска, предъявленного к заемщику.

Напротив, домовое долговое письмо не могло служить надежным средством защиты интересов кредитора-займодавца: он был лишен права требовать от просрочившего должника уплаты законной неустойки, а при банкротстве последнего мог получить удовлетворение своего требования лишь из остатков имущества должника после расчетов с другими кредиторами. Правда, в целях избежания негативных для кредитора последствий законодательство предусматривало возможность оформления домашнего займа явочным порядком. В этом случае заемщик должен был в семидневный срок со дня составления домового заемного письма (для проживающих в уездах - в месячный срок) явиться к нотариусу (маклеру), который вносил сведения о домовом заемном письме в специальную книгу и учинял на нем соответствующую отметку. Вместе с тем, как указывал : "Явка, по смыслу закона, должна быть произведена самим должником. Трудно предполагать, чтобы должник согласился всегда на этот невыгодный для него акт после того, как получил деньги. Зная это, очевидно, и кредитор не согласится дать деньги, пока должник не представит ему явленного уже письма. В виду этих формальностей и последствий их упущения заемное письмо в нашем быту совершенно вытеснено простым векселем" <*>.

<*> Шершеневич . соч. С. 486.

Характерно, что заемным письмам, как крепостным, так и долговым, российские правоведы не придавали значения обязательной формы договора займа. Так, отмечал, что письменная форма договора займа "необходима только для доказательства, но не для действительности займа, который может быть заключен значительно ранее облечения его в установленную форму", а сам договор займа "совершается передачей денег или других заменимых вещей от кредитора должнику" <*>.

<*> Шершеневич . соч. С. 485.

Аналогичный подход обнаруживается и у : "Прямым доказательством займа служит обыкновенно письменное заемное обязательство, хотя закон вообще не исключает возможности доказывать заем и всеми установленными способами в суде, посредством фактов, несомненно указывающих на существование займа" <*>.

<*> Победоносцев . соч. С. 539.

Но наиболее категорическим образом выразил свою позицию по этому вопросу : "Действительно, в юридическом быту существует очень много займов без заемных писем, а по счетам, распискам. Но счета и расписки - только доказательства существования займа, а не формы его совершения. Даже очень нередко заем совершается словесно, без всяких формальностей: одно лицо занимает у другого деньги, и договор не оставляет по себе никакого следа. Но тем не менее если существование займа будет доказано собственным признанием должника, то он будет присужден к обязательству удовлетворить займодавца: суд не вправе признать иск неосновательным потому только, что претензия истца по займу не подтверждается заемным письмом; все, что может сделать суд, - это взыскать с участников договора гербовый штраф. Все это ведет к тому заключению, что заемное письмо не составляет безусловно корпуса договора займа... а что заем есть нечто самостоятельно существующее, но связанное безусловно с заемным письмом" <*>.

<*> Мейер . соч. С. 604.

Несмотря на то что заемные письма (как крепостное, так и долговое) не признавались российскими правоведами формой займа, поскольку им отводилась лишь роль доказательств, удостоверяющих возникновение заемного обязательства, указанные заемные письма выполняли еще одну весьма важную роль для имущественного оборота. Об этом, в частности, писал : "В заемном письме заключается обыкновенно ясное и простое требование, составляющее ценность, более или менее определительную, в имуществе займодавца. Посему односторонняя передача такого требования допускается без затруднения и нашим законом. Займодавец может передать свое право, как до срока, так и после срока, всякому лицу, кто заплатит ему деньги вместо должника, т. е. может продать заемное письмо" <*>.

<*> Победоносцев . соч. С. 341.

Действительно, в соответствии с законодательством заемные письма (в отличие, например, от закладных) подлежали свободной передаче без согласия должника, как правило, путем учинения передаточной надписи на самом заемном письме. Однако не исключалась и возможность оформления перехода прав займодавца по заемному письму (с передачей последнего цессионарию) путем заключения соглашения об уступке права требования. Как указывал , "последствием передачи будет выбытие из обязательственного отношения прежнего активного субъекта и занятие его места другим. В случае неудовлетворения со стороны должника, новый веритель не вправе обращаться со взысканием к прежнему, который, в противоположность вексельному надписателю, не отвечает за осуществимость обязательственного права. Зато передавший заемное письмо отвечает, если переданное право оказалось недействительным: но ответственность его за недействительность права требования основывается не на обязательственном заемном отношении, а на неосновательном обогащении" <*>.

<*> Шершеневич . соч. С. 488.

То обстоятельство, что в реальной жизни заемные обязательства далеко не всегда оформляются заемными письмами, было учтено при подготовке проекта Гражданского уложения, в который была включена норма о том, что денежный заем на сумму свыше 30 руб. должен быть удостоверен заемным письмом, распиской или иным письменным актом; заем других заменимых вещей на сумму свыше 300 руб. должен быть удостоверен на письме (ст. 1885).

Комментируя данное законоположение, Редакционная комиссия отмечала, что в договоре займа форма, в какой он совершается, не может иметь значения существенной принадлежности. "Обязательство возвратить занятое имущество, - подчеркивается в материалах Комиссии, - возникает вследствие события передачи и принятия в заем, в котором и выражается согласие сторон заключить договор займа, между тем как самое торжественное выражение согласия, не сопровождаемое передачей, не образует займа" <*>.

<*> Гражданское уложение. Проект. С. 455.

Включение в проект правила о письменной форме договора займа (на сумму свыше 30 руб.) объяснялось единственной целью: ограничить способы доказывания факта заключения договора займа, а именно устранить в качестве такого доказывания показания свидетелей. "В пользу недопущения свидетелей в подтверждение займа, - сказано в материалах Комиссии, - можно привести, между прочим, то, что передача, как событие внешнее, несомненно, может быть удостоверена сторонними очевидцами, но внутренний смысл передачи, определяемый намерением сторон, может легко ускользнуть от их внимания или представиться им неверно, так как предметом займа бывают такие предметы, которые ежедневно передаются в уплату долга, в дар, вследствие продажи и притом передаются для потребления, т. е. в полное распоряжение должника, как и при займе" <*>.

<*> Гражданское уложение. Проект. С. 455.

Исполнение обязательств

По российскому дореволюционному законодательству исполнение заемного обязательства состояло в платеже денег либо в возвращении того количества заменимых вещей, какое было передано займодавцем заемщику. При этом полное удовлетворение требований кредитора именовалось платежом, а частичное исполнение, если таковое допускалось соглашением сторон, - уплатой. Удостоверение исполнения заемного обязательства могло выражаться на самом заемном письме или путем составления другого документа.

Заемное письмо могло служить доказательством удостоверения исполнения заемного обязательства в случаях, когда на нем имелась отметка займодавца об удовлетворении его требований или когда оно имело внешние признаки, свидетельствующие о прекращении заемного обязательства путем его исполнения. В первом случае доказательством погашения займа со стороны заемщика служила надпись об удовлетворении, которую совершал кредитор на самом заемном письме. "Спрашивается, какое значение имеет заемное письмо, когда на нем имеется надпись должника об удовлетворении им верителя? - задавался вопросом . - Нельзя не принять в соображение, что, по естественному порядку, документ всегда находится в руках верителя и самая возможность для должника совершить надпись на своем заемном письме невольно вызывает предположение, что кредитор сам допустил это сделать, а допустить он мог под условием удовлетворения. Как предположение, оно может быть опровергнуто доказательствами кредитора, что надпись была совершена на документе помимо его воли" <*>.

<*> Шершеневич . соч. С. 489.

Что касается иных признаков заемного письма, свидетельствующих об исполнении, то в соответствии с законодательством таким внешним признаком, внушающим предположение об исполнении займа, признавалось прежде всего так называемое наддранное заемное письмо. Если такое наддранное заемное письмо находилось в руках должника, данное обстоятельство обычно служило доказательством платежа по займу, пока кредитором не будет доказано обратное. По этому поводу писал: "Дело в том, что в торговом обороте документы не уничтожаются, а сохраняются для целей счетоводства. Документ только портится, надрывается, перечеркивается, штемпелюется, в отличие от целых и чистых документов, сохраняющих еще свою юридическую силу. Предположение платежа основывается в данном случае на двух обстоятельствах: порче документа и нахождении его в руках должника. Но, как предположение, оно может быть опровергнуто доказательствами, что наддрание документа и нахождение его в руках должника произошли случайно, помимо воли кредитора" <*>.

<*> Шершеневич . соч. С. 489.

Доказательствами исполнения заемщиком своих обязательств по договору займа могли служить надпись кредитора и другие знаки на самом заемном письме, удовлетворение требований займодавца могло удостоверяться и другими документами. В частности, действовавшим тогда законодательством дозволялось вместо надписи займодавца на заемном письме брать расписку, в которой указывалось, что она выдана в удостоверение погашения обязательства. Такая расписка должна была иметь подпись кредитора. подчеркивал: "Ясно, что доказательственная сила расписки основывается на предположении, что она относится к тому именно заемному письму, которым удостоверяется существование данного долга. Кроме платежной расписки, платеж или уплата долга по заемному обязательству могут быть доказываемы и всякими другими письменными средствами, напр., распиской кредитора в расписной или памятной книжке должника, почтовыми квитанциями об отсылке должником кредитору денег. Оценка всех подобных документов принадлежит суду" <*>.

<*> Там же. С. 490.

Весьма интересно подошел к проблеме исполнения обязательств, вытекающих из договора займа, , выделивший новые права займодавца и заемщика, которые могли быть реализованы ими в ходе исполнения договора займа. В частности, помимо традиционного права требовать от заемщика возврата займа и уплаты причитающихся процентов займодавцу принадлежит в отношении заемщика право зачесть долг, т. е. покрыть им другое долговое обязательство, по которому сам займодавец является должником. "Юридическое воззрение действительности не представляет никакого сомнения насчет существования этого права, - считает , - хотя в законодательстве нет на то прямого указания. Но, конечно, и здесь зачет может иметь место лишь при известных условиях..." <*>.

<*> Мейер . соч. С. 609.

Займодавец может уступить свое право, принадлежащее ему по договору займа, другому лицу, как и право почти по всякому иному обязательству. "Уступка эта, - писал , - совершается или посредством особого акта, или посредством передаточной надписи на заемном письме и совершается по займу чаще, нежели по другим договорам... Но когда заемное письмо имеет вид закладного акта, когда заем обеспечен залогом, то передача права по займу не допускается без согласия должника..." <*>.

<*> Там же.

Займодавец вправе предоставить должнику отсрочку, учинив об этом соответствующую надпись на заемном письме или выдав особую расписку с обязательством при первой возможности заменить ее надписью на заемном письме. Займодавец также может (при желании должника) превратить заемное обязательство в срочное, для чего не требуется совершения нового заемного акта; достаточно учинить соответствующую надпись на заемном письме или выдать временную расписку.

В случае неисполнения заемщиком обязательства по возврату займа в установленный срок "займодавец может тотчас же прибегнуть к законной защите для принуждения должника к удовлетворению... Но займодавец может и не прибегать тотчас же при неисправности должника ко взысканию, а может отложить его до другого времени; только тогда он должен принять некоторую меру для полного охранения своего права. Меру эту составляет явка заемного письма по сроку: в течение трех месяцев со дня просрочки займодавец должен заявить о неплатеже по заемному письму нотариусу, и это-то заявление называется явкой по сроку, а также протестом. Явка по сроку имеет то практическое значение, что при несостоятельности должника заемные письма, не явленные по сроку, удовлетворяются уже после заемных писем, надлежащим образом засвидетельствованных и явленных по сроку" <*>.

<*> Там же. С. 610.

Помимо уплаты долга по займу (капитальной суммы) и причитающихся процентов (роста) займодавцу в соответствии с законодательством принадлежало право требовать взыскания с неисправного заемщика так называемых указных процентов (6% годовых) и законной неустойки в форме штрафа, взимаемого однократно в размере 3% от просроченной суммы займа. Наделение займодавца таким правом объяснял следующим образом: "Этот указный рост и эта законная неустойка по заемному письму объясняются тем, что в редких случаях займодавец может доказать, какой именно он претерпевает убыток вследствие неисправности должника; вот поэтому-то законодательство постановляет, что независимо от всяких доказательств убытка неисправность должника имеет для него последствием обязательство платить указный рост со времени просрочки по день платежа и, кроме того, заплатить неустойку" <*>.

<*> Мейер . соч. С. 611.

Наиболее интересным в подходе представляется то обстоятельство, что он выделяет не только права займодавца, который по определению является кредитором и, стало быть, обладателем прав требования по отношению к должнику, но и права заемщика, являющегося, казалось бы, "чистым" должником в одностороннем обязательстве займа, имея в виду его обязанность возвратить полученную сумму займа (или полученное количество заменимых вещей) и уплатить причитающиеся проценты.

Тем не менее, как доказывает , и должник в одностороннем обязательстве обладает некоторыми правами, которые могут быть объединены в группу прав, проявляющих себя в ходе исполнения обязательства. Вот как пишет об этом применительно к правам заемщика в одностороннем обязательстве займа: "Права должника: 1) Он не только обязан в срок удовлетворить займодавца, но и вправе заплатить ему в срок: должник может требовать, чтобы займодавец в срок заемного письма принял от него платеж, а в противном случае может представить долговую сумму в суд и тем разрешить обязательство и устранить от себя последствия просрочкиПодобно займодавцу, и должник может произвести зачет и тем удовлетворить займодавца. 3) После полного платежа по заемному письму, равно как и по уплате части долга, должник вправе требовать от займодавца расписки в получении платежа, которая может быть или сделана на самом заемном письме, или выдана в виде отдельного акта" <*>.

<*> Там же. С. 612.

Вопросам исполнения договора займа было уделено пристальное внимание при подготовке проекта Гражданского уложения. Помимо общей нормы о том, что "обязательство по займу исполняется платежом займодавцу заемщиком в назначенный договором срок занятой суммы с процентами, если таковые причитаются" (ст. 1887), проект ГУ включал целый ряд специальных правил, обеспечивающих дифференцированное регулирование отношений, связанных с исполнением заемного обязательства и применением последствий в случае нарушения договора займа в зависимости от его предмета, содержания условий о сроке и процентах, субъектного состава и иных обстоятельств.

Так, особым образом регулировался порядок исполнения договора займа, предметом которого служили предъявительские ценные бумаги. Проект ГУ включал в себя норму, согласно которой если предмет займа составляют процентные либо ценные бумаги на предъявителя, то заемщик, за отсутствием иного соглашения, обязан возвратить точно такие же бумаги и на ту же сумму по нарицательной их цене, независимо от повышения или понижения их курсовой разницы. В случае ненахождения к сроку займа в продаже подлежащих к возвращению бумаг заемщик обязан уплатить их стоимость по последнему курсу, а в случае изъятия их из обращения - по цене погашения (ст. 1888).

При комментарии данного законоположения Редакционная комиссия подчеркнула, что в целом она посчитала ненужным предусматривать в проекте ГУ случай, когда возвращение занятой заменимой вещи становится невозможным вследствие отсутствия ее в обращении. "Трудно допустить, - указывалось в материалах Комиссии, - чтобы род вещей, к которым принадлежала занятая вещь, совсем перестал существовать, о возврате же той самой вещи, которая была взята в заем, не может быть и речи ввиду того, что занятая вещь передается заемщику в собственность и цель займа состоит в потреблении этой вещи. Единственный достойный внимания случай ненахождения в обороте подлежащей возврату заменимой вещи может иметь место тогда, когда предмет возвращения состоит в процентных либо иных ценных бумагах, изъятых из обращения или хотя бы и неизъятых, но не находящихся в продаже... Обязанность заемщика удовлетворить займодавца в обоих случаях должна быть сведена к возмещению стоимости занятых процентных бумаг, а стоимость эта подлежит определению в случае изъятия бумаг из обращения - по цене погашения, а в случае ненахождения в предложении - по последнему курсу" <*>.

<*> Гражданское уложение. Проект. С. 457.

Кстати сказать, как видно из материалов Редакционной комиссии, в ходе одного из обсуждений проекта ГУ применительно к указанной статье было высказано замечание о том, что в случае ненахождения ценных бумаг в продаже заемщик должен возвратить их стоимость не по последнему курсу, а по тому курсу, который существовал на день совершения займа. По результатам рассмотрения указанного замечания Комиссия пришла к выводу, "что с предложением этим нельзя согласиться, так как при займе процентных и иных ценных бумаг обе стороны идут на риск: как заемщик, так и займодавец имеют в виду, чтобы к сроку займа были возвращены такие же бумаги, какие были заняты, а потому для них повышение либо понижение курса безразличны и в силу сего расчет между ними должен производиться именно по последнему курсу, а отнюдь не по курсу для займа, который не соответствует по существу данной сделки соглашению сторон" <*>.

<*> Гражданское уложение. Проект. С. 457.

Особым образом регулировались проектом ГУ и отношения, связанные с исполнением договора займа с условием о возврате займа по востребованию либо договора, не предусматривающего срока и порядка возврата займа. На этот счет в проекте имелись два специальных правила. Согласно первому из них заемщику, обязавшемуся произвести платеж по востребовании или по предъявлении, предоставляется для исполнения трехдневный срок со дня заявления ему требования о платеже (ст. 1889). Необходимость предоставления заемщику указанного трехдневного срока (со дня предъявления кредитором требования о платеже) объяснялась Редакционной комиссией теми обстоятельствами, что "занятая сумма поступает в собственность заемщика, который и занимает ее с целью произвести какие-либо платежи и потому не может быть в каждый данный момент готов возвратить ее займодавцу; что заемщик, прибегая к займу, нередко находится в стесненном положении и бывает вынужден, вследствие настояния займодавца, принять на себя обязательство без определения срока его исполнения и тем ставит себя в зависимость от займодавца; что займодавцы нередко бывают склонны пользоваться правом внезапного предъявления требования с целью вынудить заемщика принять новые отяготительные обязательства..." <*>.

<*> Там же. С. 458.

Правда, остается неясным (при таком отношении к заемщику по займу по востребовании), почему срок, предоставляемый заемщику для платежа, должен составлять всего три дня, явно недостаточных для получения заемщиком соответствующей суммы, необходимой для исполнения обязательства перед займодавцем. Комментарий Редакционной комиссии состоит в следующем: "Срок этот не может быть назначен более трех дней во избежание нарушения законных интересов займодавцев. Установление столь краткого льготного срока в пользу заемщика не нарушит потребностей обыкновенного гражданского оборота, не нуждающегося в особенно энергических и суровых приемах взыскания" <*>. Однако, на наш взгляд, данное объяснение не представляется убедительным.

<*> Гражданское уложение. Проект. С. 458.

Применительно к договорам займа, не устанавливавшим срок и порядок возврата суммы займа заемщиком, в проекте ГУ предусматривалось правило, в соответствии с которым если в договоре не назначен срок платежа и не определено, за сколько времени после предварения о прекращении займа платеж должен быть произведен, то заемщик обязан произвести платеж в случае предварения со стороны займодавца, а займодавец обязан принять платеж в случае предварения со стороны заемщика не позже трех месяцев со дня предварения. Предварение о платеже должно быть заявлено на письме, за исключением займа на сумму не свыше 30 руб. (ст. 1890).

Включение данной нормы в проект ГУ вызывалось не только желанием урегулировать порядок и срок возврата занятой денежной суммы (или заменимых вещей), но и необходимостью исключения (путем введения специального правила) действия общего положения о бессрочном обязательстве, согласно которому кредитор вправе требовать от должника исполнения немедленно по возникновении бессрочного обязательства (ст. ст. 1622 и 1664 проекта ГУ). Применение указанного общего положения к договору займа, как подчеркивается в материалах Редакционной комиссии, "было бы нецелесообразно, так как хозяйственному значению займа свойственно предоставление заемщику соответственного времени между получением в заем и возвратом для того, чтобы он успел распорядиться занятым имуществом согласно предложенному назначению" <*>.

<*> Там же.

Что касается правила о форме, в которой должно совершаться предупреждение (предварение) о платеже, то, по мнению Редакционной комиссии, такое предупреждение "должно быть заявлено в такой форме, чтобы не оставалось сомнения относительно устанавливаемого этим заявлением срока обязательства. Наилучшая форма письменная, к которой, конечно, и прибегнут займодавцы и заемщики по более крупным займам, несмотря на некоторые хлопоты и расходы, сопряженные с этим способом предварения. Что же касается займов на небольшие суммы, то предварение о платеже по таковым следует допустить и на словах для того, чтобы оно могло быть удостоверено и свидетельскими показаниями, так как вообще предварение о платеже может быть заявлено в той же форме, в какой совершается обязательство, по коему требуется платеж" <*>.

<*> Гражданское уложение. Проект. С. 459.

Обращают на себя внимание и содержащиеся в проекте ГУ положения, определяющие возможность (или соответственно невозможность) досрочного возврата займа (ст. 1891). Речь идет о двух противоположных правилах, каждое из которых подлежит применению в зависимости от того, является ли договор займа возмездным или безвозмездным.

Первое правило, допускающее досрочное исполнение заемщиком своего обязательства, рассчитано на случаи беспроцентного займа, но выглядит это правило довольно странно: "по беспроцентному долгу заемщик может произвести платеж и до срока, но не вправе требовать учета процентов за время, остающееся до срока".

Оказывается, по мнению Редакционной комиссии, при досрочном погашении займа "может возникнуть вопрос - не вправе ли заемщик ввиду того, что займодавец раньше срока получает возможность пользоваться своим капиталом и извлекать из него выгоду, от которой он отказался в пользу его, заемщика, произвести вычет процентов из возвращаемого капитала за все время, остающееся до срока" <*>. Сама Редакционная комиссия отвечала на этот вопрос отрицательно, для чего и было включено соответствующее правило в проект ГУ, хотя трудно себе представить ситуацию, когда бы заемщик, получивший беспроцентный (т. е. безвозмездный) заем, возвращая его досрочно, оставил бы себе часть этого займа, составляющую проценты, начисляемые (выходит, на займодавца) за тот период, в течение которого он мог бы еще пользоваться займом, если бы не возвратил его досрочно. Ситуация эта выглядит намеренно искусственной и уж во всяком случае не требующей какого-либо правового регулирования.

<*> Там же.

Второе правило состоит в том, что "по процентному долгу займодавец не обязан принимать платеж до срока". Лишение заемщика по процентному займу права досрочного (без согласия займодавца) исполнения своего обязательства объясняется в материалах Редакционной комиссии следующим образом: "По беспроцентному займу срок исполнения обязательства имеет значение главным образом для заемщика, но не для займодавца, так как, получая свой капитал, он собственно получает все то, на что имеет право. Что же касается займодавца по процентному займу, то получение одного только отданного в заем капитала, но не условленных по срок займа или не в полном количестве процентов, нарушает его интересы самым существенным образом, потому что не только лишает его приобретенного в силу договора займа права на проценты, но и может причинить ему потери и расходы, связанные с приисканием нового помещения для капитала" <*>.

<*> Гражданское уложение. Проект. С. 460.

В проекте ГУ можно обнаружить и специальное правило о порядке и сроке уплаты процентов, действие которого рассчитано на тот случай, если в договоре займа отсутствуют соответствующие условия. Согласно ст. 1895 проекта за отсутствием соглашения о сроке уплаты процентов они уплачиваются ежегодно по истечении каждого года, при займах же на срок менее года - одновременно с платежом капитала.

Особым образом регулировалась ответственность торговцев, выступающих совместно в роли заемщика по договору займа. Речь идет о норме, согласно которой торговцы, занявшие деньги совместно, отвечают перед займодавцем как совокупные должники (ст. 1896 проекта ГУ). Смысл этой нормы, видимо, состоит в том, чтобы в императивном порядке установить солидарную ответственность торговцев, которые совместно берут деньги взаем, и тем самым исключить действие аналогичного по содержанию общего положения о совокупных (солидарных) обязательствах, сформулированного в форме диспозитивной нормы: "...если двое или несколько лиц приняли на себя обязательство по договору, относящемуся к торговле или имеющему своим предметом их общую собственность, то они подлежат совокупной ответственности, разве бы в договоре было постановлено иначе" (ст. 1707) <*>.

<*> Там же. С. 288.

Правда, в комментарии Редакционной комиссии говорится несколько о другом, а именно: "Действие этого правила (о совокупной ответственности по обязательствам, возникшим из торгового промысла. - В. В.) должно быть распространено... и на заемные обязательства; но так как доказать, что данное заемное обязательство возникло из торгового промысла, иногда бывает трудно, то к признакам обязательства, по коему содолжники обязаны нести совокупную ответственность, следует отнести выдачу его торговцами, т. е. такими лицами, которые занимаются торговлей, как профессией..." <*>.

<*> Гражданское уложение. Проект. С. 468.

Остается констатировать, что приведенный комментарий Редакционной комиссии не соответствует содержанию комментируемой нормы.

Безденежность и иные основания недействительности займа

В связи с реальным характером договора займа и односторонним характером вытекающего из него обязательства специфическим основанием недействительности (ничтожности) займа признавалась его безденежность. Понятие безденежности займа трактовалось довольно широко и охватывало не только те элементарные случаи, когда заемное письмо выдавалось займодавцу заемщиком, не получившим от кредитора якобы занятую денежную сумму (либо соответствующее количество заменимых вещей), но и любые иные ситуации, когда выдача заемного письма не основывалась на каком-либо долговом обязательстве заемщика перед займодавцем.

По этому поводу писал: "Но если займа не было произведено на деле, не было и другого обязательства, которое соответствовало бы займу, то заемное письмо считается безденежным и обязательство должника, основывающееся на нем, признается ничтожным" <*>.

<*> Мейер . соч. С. 606.

Более определенно о сфере применения законоположений о безденежности займа высказался , который указывал: "Итак, безденежностью должно признавать доказанное отсутствие всякого зачета, всякого долгового отношения между сторонами, когда акт вовсе не содержит в себе действительной ценности. Но как не требуется непременно, чтобы при заключении займа денежная сумма была передаваема наличностью от кредитора должнику, то из сего явствует, как трудно бывает доказать безденежность заемного письма". Тем более что споры о безденежности крепостных заемных писем законодательством не допускались. "Итак, в смысле закона, - продолжал свою мысль , - пределы спора о безденежности заемного акта стеснены значительно: необходимо доказать, что по воле и намерению сторон выдача заемного письма не соединялась ни с каким зачетом образовавшейся до того ценности, ни с каким действительным долгом. Случаи этого рода могут быть, напр., когда заемное письмо составлено между сторонами не ради долга, а ради обеспечения других соглашений, с тем чтобы ценность его служила вместо неустойки, или страховой премии. В таком случае ценность акта оказывается мнимою, недолговою, и не имеет значения перед законом" <*>.

<*> Победоносцев . соч. С.

Против такой широкой трактовки категории безденежности займа (а вернее сказать, самого понятия займа) выступал , который подчеркивал, что "там, где закон не опасается злого умысла со стороны должника, он оставляет теоретическую точку зрения и допускает действительность и возможность займа, основанного на пользовании трудом или услугами кредитора, на передаче товаров и изделий или вообще на поступлении какой-либо ценности от кредитора к должнику... Может быть, с точки зрения экономической подобный взгляд и верен, но в юридических понятиях он способен произвести полное смешение, потому что понятие о займе охватит собою все другие договоры: куплю-продажу, личный или имущественный наем, доверенность, комиссию и пр. Следуя по намеченному законом пути, практика наша дошла до заключения, что заемное обязательство, данное вследствие дара, т. е. выражающее собою обязательство дарителя передать подаренную, но при самом совершении дара не переданную сумму, не может быть признано безденежным... Таким образом, оказывается возможным заем, т. е. обязанность возвратить то, что никогда не было получено" <*>.

<*> Шершеневич . соч. С.

Особое внимание обращалось российскими правоведами на случаи, когда безденежные заемные письма выдавались неплатежеспособными должниками в преддверии банкротства. Видимо, подобные ситуации имели в ту пору широкое распространение. Вот как об этом пишет : "Наконец, считаются недействительными заемные письма, выданные несостоятельным должником подложно, в ущерб верителям, для возвращения ему имущества, которое должно бы идти на удовлетворение кредиторов. В действительности операция эта обрабатывается так: лицо видит, что дела его идут плохо; ему хочется обмануть кредиторов, не заплатить им долги не только из всего своего имущества, но и из того, которое он объявит при несостоятельности; и вот он безденежно выдает заемные письма своим приятелям с тем, чтобы они с получением по таким заемным письмам удовлетворения из конкурсной массы возвратили ему полученное - все или за вычетом некоторой части в собственную пользу". В подобных случаях "заемные письма выдаются безденежно, следовательно, они ничтожны уже по своей безденежности" <*>.

<*> Мейер . соч. С. 608.

акцентирует внимание на законодательной оценке подобных действий должника: "Закон указывает на другой случай безденежности, соединенный с подлогом, т. е. со злостным намерением сторон обмануть третье лицо, в договоре не участвовавшее. Этот случай может быть при несостоятельности, когда неоплатный должник, желая присвоить себе часть массы имущества, составляющей достояние кредиторов, соглашается с посторонним лицом - выдать ему безденежно, т. е. подложно, земельные акты дутые, с тем чтобы они могли быть представлены в конкурсе наравне с актами подлинных кредиторов. Так образуется мнимая и притом лживая ценность, которую закон отвергает. Такой лживый займодавец не только лишается права на удовлетворение из массы, но подвергается еще ответственности по законам уголовным..." <*>.

<*> Победоносцев . соч. С. 338.

Опровержение заемных писем несостоятельного должника обеспечивалось (пусть и с использованием положений о безденежном займе) благодаря специальному конкурсному законодательству. Во многих же других случаях признанию займа недействительным по безденежности препятствовало действовавшее тогда правило о недопустимости спора о безденежности займа, оформленного крепостным заемным письмом. Кстати сказать, российские правоведы пытались устранить данное препятствие при подготовке проекта Гражданского уложения, который, как отмечалось ранее, не придавал особого значения крепостному заемному письму, не имевшему никаких преимуществ перед любой иной письменной формой договора займа.

Содержавшаяся в проекте ГУ норма о недействительности займа по безденежности выглядела следующим образом: "Заемщик вправе доказывать безденежность займа, то есть что деньги не переданы или переданы в меньшем количестве против показанного в акте займа" (ст. 1897). В материалах Редакционной комиссии подчеркивается, что в проект не были включены какие-либо положения о доказательственной силе различных заемных актов по той причине, что "вопрос этот должен подлежать общим правилам о силе письменных доказательств. Возможное несоответствие содержания заемного акта в момент его написания с действительностью и подтвержденное опытом предположение, что это несоответствие может иногда продолжаться и существовать как при вручении акта противной стороне, так и при предъявлении его ко взысканию, побуждает... к принятию мер, которые ограждали бы лиц, выдавших безденежные заемные акты..." <*>.

<*> Гражданское уложение. Проект. С. 463.

Интересно отметить, что в первой редакции проекта ГУ приведенная статья включала в себя норму, не допускающую спора о безденежности заемного акта, удостоверенного нотариусом, но при последующих обсуждениях проекта данная норма была исключена <*>.

<*> См.: Там же.

Проект ГУ так и не стал действующим законом, а действовавшее правило о недопустимости спора о безденежности крепостного заемного письма не исключало возможности признания договора займа недействительным по иным основаниям (помимо безденежности). Об этом хорошо сказано у : "Припомним, что спор о безденежности крепостного заемного письма не допускается; следовательно, стоило бы только для прикрытия лихоимственных изворотов или к ущербу кредиторов выдать крепостное заемное письмо, и цель была бы достигнута. Но при существовании особого закона о недействительности заемных писем, выданных для прикрытия взяточничества или в ущерб кредиторам, цель еще не будет достигнута выдачей крепостного заемного письма. Если спор о его безденежности не допускается, то можно опорочить заемное письмо по другому основанию: по прикрытии им взяточничества, по выдаче в ущерб кредиторам, - результат в гражданском отношении будет один и тот же: заемное письмо будет признано не подлежащим удовлетворению, ничтожным" <*>.

<*> Мейер . соч. С. 608.

Законодательство, действовавшее в ту пору, особым образом относилось к займам, которые делались лицами, участвовавшими в азартных играх. В частности, закон не признавал правового значения займа, когда он заключался по игре и для игры с ведома о том кредитора. Под займом по игре понимался долг проигравшего, оформленный заемным письмом. По закону уплата такого долга составляла дело чести проигравшего, а отсутствие ее правового обеспечения восполнялось нравственной защитой. Заем по игре признавался недействительным, во всяком случае, в том числе и тогда, когда обе стороны были согласны на установление заемного обязательства.

Считалось, что заем для игры имел место тогда, когда проигравший занимал денежную сумму у третьего лица в целях платежа проигрыша выигравшему игроку. Заем для игры признавался недействительным только в том случае, если займодавцу (третьему лицу) было известно об этих целях заемщика. Если же заемщик, получая от займодавца денежную сумму, не сообщал ему о своих целях, о которых займодавцу не могло быть известно также из других источников, заемное обязательство сохраняло свою силу.