Значительное число включенных в главу норм оказалось традиционным для договора простого товарищества. Речь шла прежде всего о нормах об обязательности взносов участников, а также о признании вкладов, а равно имущества, которое было создано или приобретено участниками, их общей собственностью. Этого указания уже было достаточно для вывода, что созданное таким путем образование юридическим лицом не является. Порядок ведения общих дел участниками должен был осуществляться по общему согласию кем-либо из них. Организационный характер, присущий рассматриваемому договору, выражался среди прочего в возможности поручения одному из участников руководства совместной деятельностью и в этой связи ведения общих дел. Соответственно, основанием для таких его действий должна была служить оформленная остальными участниками доверенность.
В главе отсутствовали прямые указания на признание или непризнание самого объединения участником совместной деятельности - юридическим лицом. Однако указания на то, что имущественные взносы участников, а равно имущество, которое создано или приобретено ими в результате совместной деятельности, признаются общей собственностью участников, было достаточным для вывода: подобное образование участников юридическим лицом не является <*>.
<*> См., в частности: , Толстой Гражданский кодекс РСФСР. Л., 1965. С. 351.
Из пяти статей той же главы ГК 1964 г. одна статья предусматривала, что отдельные виды совместной деятельности регулируются в соответствии с Кодексом постановлениями Совета Министров РСФСР, а еще одна в самом общем виде определяла порядок покрытия расходов, предусмотренных договором, и убытков, возникших в результате совместной деятельности.
Как отмечал , "замена в ГК 1964 г. наименования "товарищество" другим названием - "совместная деятельность" не является простым обновлением терминологии. По сути дела, сконструирован новый юридический институт с использованием в известном объеме только тех норм старого законодательства, которые после внесения в них необходимых изменений вполне могли быть сохранены в целях правового регулирования сложившихся в современных условиях новых общественных отношений" <*>.
<*> , Толстой Гражданский кодекс РСФСР. С. 351.
Это все же не помешало позднее признать: "ГК предусматривал... договор простого товарищества для достижения целей, которым ныне служит договор о совместной деятельности. Под этим новым наименованием он и закреплен ст. ст. действующего ГК (в обоих случаях имелся в виду Кодекс 1964 г. - М. Б.)" <*>.
<*> Иоффе право. С. 765.
Приведенный вывод, однако, не учитывал того, что отношения по поводу совместной деятельности не исчерпывались теми, которые были указаны в ст. 434 ГК 1964 г. В подтверждение можно было бы сослаться на гораздо более широкий перечень, по сравнению с примерным перечнем, содержавшимся в самом ГК, который приводили, например, <*> и <**>.
<*> См.: Тархов . соч. С. 157.
<**> См.: Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР / Под ред. , . С. 509 и сл.
Отмеченное обстоятельство в сочетании с узким кругом норм, включенных в гл. 38 ГК 1964 г., открывало возможность самого широкого использования соответствующей конструкции. Это дало повод еще до принятия Кодекса 1964 г. утверждать: "В практике встречаются различные названия договоров о совместной деятельности, оформляющих отношения совместной деятельности: договор о простом товариществе, договоры о научно-техническом содружестве, консорциум, договор о долевом участии в совместной кооперации, договор о взаимодействии, о сотрудничестве, о совместном финансировании, что свидетельствует о широких возможностях его использования" <*>.
<*> Седунов -правовые формы колхозной электрификации // Советское государство и право. 1957. N 12. С. 27.
В результате, в частности, являлось весьма спорным утверждение о том, что за пределами соответствующей главы ГК 1964 г. находились договоры о создании юридического лица. Не случайно сторонники приведенной точки зрения, считая ее, очевидно, само собой разумеющейся, все же не уточняли, какому именно признаку договора о совместной деятельности, указанному в ст. 434 ГК 1964 г. и в целом в гл. 38 того же Кодекса, это противоречит <*>. Во всяком случае, даже если бы была принята за основу ссылка в ст. 434 ГК 1964 г. на то, что договор о совместной деятельности не охватывает отношений, связанных с передачей результата в оперативное управление, то и тогда это должно было бы означать, что соответствующая исключительная норма относится только к случаям, когда передача состоялась не всем вообще юридическим лицам, а только тем, которые представляют собой государственную организацию либо по крайней мере организацию с участием государства (см. ст. 93.1 ГК 1964 г. "Оперативное управление").
<*> См., например: Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР / Под ред. , . С. 509; Тархов . соч. С. 157.
По указанной причине признание договора о совместной деятельности договором простого товарищества не помешало сделать справедливый, как постараемся показать, вывод: "К договорам о совместной деятельности относятся как договоры, направленные на создание... организации, становящейся самостоятельным юридическим лицом, так и не приводящие к образованию юридических лиц" <*>.
<*> Иоффе право. С. 769.
Значение для установления правовой природы договора о совместной деятельности имели еще две нормы гл. 38 ГК 1964 г. Из них одна (ст. 435) определяла порядок ведения общих дел участников договора, а другая (ст. 436) - правовой режим их имущества. Соответственно предусматривалось, что лицо, которому поручено ведение общих дел участников договора, действует на основании доверенности, подписанной остальными участниками договора, и, кроме того, то, что денежные или иные имущественные взносы участников договора, а также имущество, созданное или приобретенное в результате их совместной деятельности, становится их общей собственностью. Приведенного можно было считать достаточным для включения в число договоров о совместной деятельности обычного договора простого товарищества, способного служить основанием для учреждения коллективного образования, но лишь с тем, что такое образование не является юридическим лицом.
Основы гражданского законодательства 1991 г. во многом отличались в части, относящейся к товариществам, от ГК 1964 г., что давало возможность считать по этой причине Основы "дорожкой, проложенной между соответствующими двумя Кодексами": ГК 1964 г. и действующим Кодексом, который и должен был его сменить. Речь идет, в частности, о ст. 19 этих Основ. В ней были названы пользующиеся правами юридического лица хозяйственные товарищества и общества: полное товарищество, коммандитное товарищество, общество с ограниченной или с дополнительной ответственностью, акционерные общества, а также приводились определения каждого из них.
Все те же Основы включили и главу под тем же, что и ГК 1964 г., названием - "Совместная деятельность". Среди расхождений между указанными актами - ГК 1964 г. и Основами гражданского законодательства 1991 г., - пожалуй, имеющим особое значение можно было считать главным образом то, что соответствующая глава Основ, несмотря на столь емкое ее наименование, в действительности регулировала лишь один определенный вид договоров о совместной деятельности - договор простого товарищества. Отмеченное обстоятельство подтверждалось уже тем, что в его определении соответствующий договор был назван "Договор о совместной деятельности (договор простого товарищества)". Этот же вывод подтверждали и некоторые иные положения соответствующей главы. Так, общее имущество участников признавалось их долевой собственностью, притом сама эта норма носила императивный характер.
Основы гражданского законодательства регулировали наряду с внутренними и внешние отношения. Имеется в виду, что взыскание по долгам участников договора о совместной деятельности, которые не связаны с указанной деятельностью, могло быть обращено на их долю в общем имуществе. Это было возможно только при условии, если всего другого имущества, которое принадлежало участнику, оказывалось недостаточным.
Само легальное определение договора включало указание на то, что речь идет о договоре, который "осуществляется без создания для этой цели юридического лица". По указанной причине договор, который имел целью создание юридического лица и соответствовал "договору о совместной деятельности" по ГК 1964 г., находился вне рамок одноименной главы Основ гражданского законодательства (см. подробнее гл. II настоящего комментария).
Среди других можно было указать на отличие в целях "совместной деятельности". Имелись в виду не только хозяйственные цели, как было указано ранее в ГК 1964 г., но и другие, которые "не противоречат законодательным актам".
Основы гражданского законодательства 1991 г., имея в виду специфику простого товарищества, отказались от фигуры руководителя совместной деятельности. Отсутствовавшая в ГК 1964 г. норма Основ 1991 г. (также императивная) устанавливала необходимость наделения функциями по учету объединенного участниками - юридическими лицами имущества того из участников, которому в соответствии с договором поручено ведение общих дел товарищества.
Действующий Кодекс, продолжая линию, выраженную в Основах гражданского законодательства 1991 г., прямо назвал соответствующую главу "Простое товарищество", а соответствующий договор - договором о простом товариществе. Тем самым есть все основания усматривать смысл содержащегося в действующем Кодексе определения договора "простое товарищество (договор о совместной деятельности)" не в отождествлении этих договоров, а лишь в том, чтобы указать родовую принадлежность одного из них - договора о простом товариществе к договорам о совместной деятельности. Не случайно, как уже отмечалось, определения обоих договоров в соответствующей части поменялись в Гражданских кодексах местами и теперь в легальном определении значится: "договор простого товарищества (договор о совместной деятельности)" <*>.
<*> В арбитражной практике используются в основном как равнозначные понятия "договор простого товарищества" и "договор о совместной деятельности".
4. Квалификация договора простого товарищества
При квалификации любой правовой конструкции роль исходных начал выполняют ее признаки. Применительно к договору простого товарищества это оказывается весьма сложным, подтверждением чего могут служить ведущиеся на протяжении многих лет в литературе споры относительно того, какие именно признаки отличают такой договор. Уже это дает возможность считать условным наименование соответствующего вида товарищества ("простое") <*>.
<*> Изданное уже в нынешнее время, притом без указания авторов, практическое пособие "Договор простого товарищества" (М., 1997) использовало прямо противоположную оценку указанной конструкции: "Договор о простом товариществе является одним из наиболее распространенных, но в то же время одним из самых "коварных" договоров. Причиной ошибок, допускаемых предприятиями при ведении учета совместной деятельности, является значение требований, предъявляемых основными законодательными и нормативными актами" (с. 8).
Ключевое значение для квалификации договоров, в том числе и рассматриваемого, имеет то, как разделяются в нем права и обязанности между сторонами.
Не вызывает сомнений то, что договор простого товарищества порождает у каждой из его сторон как права, так и обязанности.
Весьма распространенная точка зрения исходит из того, что договоры простого товарищества делятся на двух - и многосторонние, имея в виду при этом, что в таком договоре каждая из сторон по отношению к другой является одновременно носителем прав и обязанностей. В них каждому товарищу противостоят в качестве носителей прав и обязанностей все остальные товарищи.
Однако следует признать, что при таком делении оказывается утраченным отмеченный ранее основной для договоров простого товарищества признак: независимо от того, участвуют ли в договоре три и более стороны или только две, всех товарищей объединяет наличие общей цели и общего интереса. Этого как раз нет в двустороннем договоре, в котором у каждой из сторон имеется свой интерес и каждая преследует, вступая в договор, свою цель. Прямым выводом из указанного может быть только одно: признание договора простого товарищества независимо от числа участников, т. е. два либо более, многосторонним <*>.
<*> Гражданское право. Т. 2. Полутом II / Под ред. . С. Развернутая аргументация того же вывода содержится у (см.: Савельев простого товарищества // Актуальные вопросы гражданского права. М., 1998. С. 278 и сл.). Наряду с изложенной в разное время высказывалась и прямо противоположная точка зрения. Так, применительно к действию ГК 1964 г. полагал: "Каждый участник договора о совместной деятельности является должником и одновременно кредитором по отношению ко всем остальным его участникам. Поскольку каждый из них имеет права и обязанности, договор о совместной деятельности следует отнести к категории двусторонних договоров" (, Масляев о совместной деятельности в советском гражданском праве. М., 1998. С. 18).
В отличие от "многосторонности" применительно к используемой при квалификации сделки, при которой разграничение двух - и многосторонних сделок основывается на количестве лиц, выразивших свою волю совершить сделку, для договора простого товарищества сам по себе этот признак является безразличным: для такого образования значение имеет лишь распределение прав и обязанностей в договоре. Определяя сущность рассматриваемой договорной конструкции, особо подчеркивал то, что "участники договора простого товарищества не могут быть разделены на активную и пассивную стороны. Они имеют целый комплекс прав и обязанностей по отношению друг к другу" <*>. Разделяя эти исходные позиции, обращает внимание на то, что "в договоре простого товарищества интересы его участников не противоположно направлены, а устремлены к достижению общей для всех цели, т. е. однонаправлены. Разумеется, это не означает, что в обязательстве из договора простого товарищества вообще отсутствуют фигуры кредитора и должника. Каждый из товарищей выступает одновременно и как кредитор, и как должник по отношению ко всем и каждому из участников договора, который, следовательно, является взаимным. Поэтому главная особенность обязательства из простого товарищества заключается в том, что ни одна из сторон не вправе требовать исполнения в отношении себя лично и соответственно не должна производить исполнение непосредственно в отношении какой-либо другой стороны" <**>.
<*> Гражданское право. Т. 2. Полутом II / Под ред. . С. 313.
Подтверждением практической значимости квалификации договора простого товарищества как многостороннего договора может служить приведенное ниже рассмотренное арбитражным судом дело.
Так, ТОО был подписан с по созданию, развитию и эксплуатации производственных мощностей для производства и переработки сельскохозяйственной продукции в целях удовлетворения своих потребностей. При этом в соответствии с договором истец отказался обеспечить производство зерновых, бахчевых, овощных культур, мяса, молока и другой сельскохозяйственной продукции, эксплуатацию действующего технологического оборудования и освоения новых производств, выпуск и реализацию продукции. Впоследствии при рассмотрении в арбитражном суде иска ТОО об истребовании имущества, подлежащего передаче по договору, возник вопрос о природе заключенного сторонами договора. Отменяя решение нижестоящего арбитражного суда, удовлетворившего иск, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ обратил внимание на то, что в решении не было определено, к какому виду обязательств следует отнести договор и соответственно какие именно нормы должны быть применены. Стороны назвали заключенный договор договором о совместной деятельности; в этой связи следовало определить, "является ли спорное имущество вкладом ответчика в совместную деятельность и вправе ли один участник совместной деятельности требовать принудительной передачи в свою пользу вклада другого участника" (Вестник ВАС РФ. 2000. N 4. С. 50).
<**> Гражданское право: Учебник. Т. 2 / Под ред. , . М., 2003. С. 76.
С полным основанием В. С. Ем и , характеризуя договор простого товарищества, усматривают в этом своеобразное проявление взаимности в данном договоре. Поэтому не случайно партнеров по договору простого товарищества именуют одинаково: участники или товарищи (см.: Ем В. С., Козлова договор: понятие, содержание и правовая природа (комментарий действующего законодательства) // Законодательство. 2000. N 3. С. 6).
Большие споры возникали ранее и продолжаются теперь также по другому имеющему столь же принципиальное значение вопросу: относятся ли договоры о простом товариществе к числу возмездных или безвозмездных? И это при том, что речь идет о признаке, который сам по себе является весьма определенным. Более того, по поводу его есть прямые указания в самом ГК. Имеется в виду ст. 423 ГК, которая различает договоры в зависимости от того, должна ли быть стороной получена плата за то или иное встречное предоставление по отношению к исполнению ею своих обязанностей (возмездный договор) или сторона обязуется предоставить что-либо другой стороне без получения от нее платы или иного встречного удовлетворения (безвозмездный договор). Закрепляя в ст. 423 ГК общую презумпцию возмездности гражданско-правовых договоров, законодатель при этом совершенно очевидно указывал, что именно возмездность более всего отвечает самой природе договора соответствующей отрасли права (имеется в виду, что гражданско-правовой договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное).
Сторонники признания договора простого товарищества безвозмездным приводят по существу аналогичные соображения. Так, в период действия ГК 1964 г., когда можно было считать, что место договора простого товарищества занял договор о совместной деятельности, считал необходимым обратить внимание на то, что нет оснований рассматривать этот договор как возмездный, поскольку "соответствующие денежные и иные затраты воплощаются в создании того материального объекта, который должен затем служить удовлетворению потребностей всех участников. Но они не получают друг от друга встречного удовлетворения, а действуют сообща для достижения общей цели. Стало быть, по характеру взаимоотношений между его участниками договор о совместной деятельности является безвозмездным". И там же: "Встречное удовлетворение один контрагент получает от другого непосредственно и для себя, тогда как в договоре о совместной деятельности польза извлекается каждым именно от совместных усилий всех, включая собственные усилия данного контрагента. Но поскольку нельзя предоставлять "мзду" самому себе и невозможно приписывать подобное качество сообща достигаемому результату, совместная деятельность должна рассматриваться как безвозмездный договор" <*>.
<*> Иоффе право. С. 764.
Такую же точку зрения тогда же высказывал , считая, что "обязательства о совместной деятельности возникают из договоров, являющихся безвозмездными. Своеобразие этих договоров заключается в том, что участники их не располагаются на двух сторонах правоотношения. Здесь нельзя сказать: "одна сторона обязуется", "одна сторона предоставляет другой" и т. д. Ни один участник совместной деятельности не обязан что-либо делать для другого, каждый из них обязуется совершить определенные действия для общей цели. Имущественные и трудовые вклады участника совместной деятельности не передаются другому участнику, поэтому нельзя определить совместную деятельность как возмездную" <*>.
<*> Тархов . соч. С. 157.
Из работ, появившихся после принятия действующего Кодекса, можно указать, в частности, на один из комментариев к нему, в котором также признается: "Не является данный договор (имеется в виду договор простого товарищества. - М. Б.) возмездным, так как участники не представляют друг другу встречное удовлетворение, а действуют сообща для достижения единой определенной договором цели" <*>.
<*> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный) / Под ред. , . М., 2003. С. 852 (автор - ).
В противовес изложенному есть основания полагать, что те, кто считают безоговорочно договор простого товарищества безвозмездным, все же не учитывают того, что свои требования о выплате соответствующей части прибыли, полученной от совместной деятельности, о признании права на долю в объекте, произведенном в результате совместной деятельности, участник договора простого товарищества направляет именно той стороне, которая воспользовалась результатами совместных действий товарищей, включая и его часть, которая должна принадлежать тому, кто не получил соответствующего удовлетворения. Признание договора безвозмездным в конечном счете означало бы необходимость отказать в правовой защите интересов стороны, пострадавшей от невыполнения встречной обязанности контрагентом.
В подтверждение вывода о возмездности договора простого товарищества в литературе приводятся различные соображения. Едва ли не наиболее убедительным можно назвать, пожалуй, то, в котором подчеркнуто, что "ни один из товарищей не обязуется совершать какие-либо действия непосредственно в интересах другого, т. е. фигуры должника и кредитора в традиционном смысле отсутствуют. При этом стороны взаимно обязуются внести вклады в общее дело, что как раз и можно считать одним из видов встречного удовлетворения. Кроме того, основанием участия в таком договоре для каждого из товарищей является участие в нем других сторон, а выполнение обязательств по достижению общей цели обусловлено аналогичными обязательствами других товарищей. Это и позволяет квалифицировать договор в качестве возмездного" <*>.
<*> Гражданское право: Учебник. Часть вторая / Под ред. , . С. 654 (автор - ). См. также: Гражданское право: Учебник. Т. 2. Полутом II / Под ред. . С. 306 (авторы - В. С. Ем, ); Шипилов простого товарищества. Бизнес. Менеджмент // Право. 2003. N 4. С. 88; , Масляев . соч. С. 18 и сл.; Козлова юридического лица. М., 2005. С. 222 и сл.
Можно выделить также соображения, приведенные в одном из учебников, изданных задолго до принятия действующего Кодекса. В нем обращалось внимание на то, что "договор о совместной деятельности носит возмездный характер. Возмездность рассматриваемого договора имеет своеобразное выражение. Она не состоит здесь в передаче другой стороне встречного эквивалента за полученные от нее имущественные блага, как, например, в договоре купли-продажи. Возмездность в договоре о совместной деятельности проявляется, во-первых, в том, что для достижения общей хозяйственной деятельности каждый из участников должен сделать соответствующий имущественный вклад. Во-вторых, участник, выполнивший свои обязанности по совместной деятельности, вправе пользоваться общим имуществом, результатом совместной деятельности для удовлетворения своих интересов соответственно внесенному вкладу. По этим соображениям нельзя согласиться с высказанным в литературе мнением о том, что рассматриваемый договор является безвозмездным" <*>.
<*> Советское гражданское право / Под ред. . М., 1985. С. автор - ).
Сторонники безвозмездности рассматриваемого договора не учитывают того, что всякий раз, когда участник договора простого товарищества вносит в любой форме свой вклад в общее имущество (общее дело) или принимает в различных формах участие своими фактическими или юридическими действиями в совместной деятельности, он это делает в расчете на получение удовлетворения в виде доли в результатах совместной деятельности <*>. Таким образом, речь идет о непременно присущем и указанному договору принципе - do ut des <**>. В конечном счете именно на этом строятся соответствующие, адресованные контрагенту требования, направленные на выделение части результата <***>. Имеется тем самым в виду, что применительно к договору простого товарищества обязанности каждого из товарищей внести вклад соответствует обязанность контрагента (контрагентов) по указанному договору поделиться конечным результатом. Истребуемая часть (доля) результата как раз и представляет собой встречное удовлетворение. Право на встречное удовлетворение нашло, в частности, свое выражение в ст. 1048 ГК. Речь идет о том, что в этой статье особо предусмотрена применительно к наиболее распространенному случаю - получению прибыли - ничтожность соглашения об устранении кого-либо из товарищей от участия в ее распределении.
<*> См.: Советское гражданское право. Т. 2 / Под ред. , , . М., 1971. С. 348; Советское гражданское право. Ч. 2. Киев, 1985. С. 284; Гражданское право: Учебник. Часть вторая / Под ред. , . М., 1997. С. 654; Т. 2. М., 2003. С. 764 и сл.
<**> Следует отметить, что уже в Древнем Риме проявлялась забота о встречном удовлетворении, в связи с чем допускались любые соглашения о размере выплачиваемой участнику прибыли, кроме тех, которые предусматривали внесение кем-либо из участников только убытков, без участия в прибылях, имея в виду societas leonine (т. е. в соответствии с известной басней, в которой описывалась ситуация, при которой лев охотился не один, что не помешало ему забрать всю добычу себе по праву сильнейшего) (см.: Бартошек Милан. Римское право. Понятия. Термины. Определения. М.: Юрид. лит., 1989. С. 297).
<***> В подтверждение вывода о возмездности договора простого товарищества в литературе высказываются и иные соображения. Весьма убедительными можно назвать среди других те, в которых подчеркнуто, что "ни один из товарищей не обязуется совершать какие-либо действия непосредственно в интересах другого, т. е. фигуры должника и кредитора в традиционном смысле отсутствуют. При этом стороны взаимно обязуются внести вклады в общее дело, что как раз и можно считать одним из видов встречного удовлетворения. Кроме того, основанием участия в таком договоре для каждого из товарищей является участие в нем других сторон, а выполнение обязательств по достижению общей цели обусловлено аналогичными обязательствами других товарищей. Это и позволяет квалифицировать договор в качестве возмездного" (Гражданское право: Учебник. Часть вторая / Под ред. , . М., 1997. С. 654 (автор - ). См. также: Гражданское право: Учебник. Т. 2. Полутом II / Под ред. . С. 306 (авторы - В. С. Ем, ); Шипилов простого товарищества. Бизнес. Менеджмент // Право. 2003. N 4. С. 88).
Заслуживает внимания и еще один аргумент в пользу возмездности договора простого товарищества, который использовался еще до принятия действующего ГК: "Возмездность рассматриваемого договора имеет своеобразное выражение. Она не состоит здесь в передаче другой стороне встречного эквивалента за полученные от нее имущественные блага, как, например, в договоре купли-продажи. Возмездность в договоре о совместной деятельности проявляется, во-первых, в том, что для достижения общей хозяйственной деятельности каждый из участников должен сделать соответствующий имущественный вклад. Во-вторых, участник, выполнивший свои обязанности по совместной деятельности, вправе пользоваться общим имуществом, результатом совместной деятельности для удовлетворения своих интересов соответственно внесенному вкладу. По этим соображениям нельзя согласиться с мнением о том, что рассматриваемый договор является безвозмездным" <*>.
<*> Советское гражданское право / Под ред. . С. автор - ).
Можно сослаться и на , обращающего внимание на то, что "при наличии у товарищей цели в виде занятия предпринимательской деятельностью и извлечения прибыли каждый участник рассчитывает получить при выполнении им своих обязанностей и часть этой прибыли, пополнив таким образом свой капитал. То, что эта прибыль получена от совместных действий всех участников, не ставит под сомнение встречность такого предоставления. Ибо, не объединив имущество и усилия с другими участниками, невозможно было бы получить такой результат" <*>.
<*> Савельев . соч. С. 281. Сходная аргументация приведена (Советское гражданское право. Т. II / Под ред. . М., 1985. С. 313).
Не противоречит признанию договора простого товарищества возмездным и допускаемая им неэквивалентность встречных действий стороны. Имеется в виду в данном случае, что эквивалентность - только один из вариантов возмездности. "Возмездность и эквивалентность,- указывал по этому поводу , - не синонимы, эти понятия вместе с тем друг друга и не покрывают. Точнее было бы сказать, что они перекрещиваются. Эквивалентное отношение безусловно возмездное отношение, но возмездное отношение не безусловно эквивалентное отношение. Возмездность и безвозмездность - это антиподы. Возмездность и эквивалентность - это явления, относящиеся друг к другу как род к виду" <*>.
<*> Бару и содержание возмездности и безвозмездности в советском гражданском праве // Уч. зап. Харьковского юрид. ин-та. Вып. 13. Харьков, 1959. С. 37. О соотношении понятий эквивалентности и возмездности см. также: Максоцкий и безвозмездность в гражданском праве. М., 2002. С. 11 и сл.
Составители Проекта Гражданского уложения считали признаком товарищества не только его возмездность, но и эквивалентность. Указывая на меновой характер договора простого товарищества в Проекте, они подчеркивали: "...не представляется оснований отступать от господствующего мнения, рассматривающего товарищество как меновой договор. Товарищество устанавливает имущественную общность между его участниками, и приобретаемая каждым из них в момент заключения договора доля участия в общности представляет эквивалент принимаемого им тогда же обязательства содействовать в определенной мере своим вкладом достижению предназначенной цели. Количественное или качественное неравенство вкладов тут ни при чем, так как стороны обмениваются между собою не прямо вкладами, а определенными по договору долями в общности, образуемой соединением всех этих вкладов в один общий состав. При этом имеется полнейшее соответствие содержания принимаемого обязательства и приобретаемого требования каждым участником" (Гражданское уложение. Книга пятая: Обязательства. Т. IV. С объяснениями. С. 326).
В отличие от выделенных выше не вызывают споров по крайней мере оставшиеся два признака договора простого товарищества.
Один из них - то, что этот договор должен быть отнесен к числу консенсуальных - вступающих в силу со времени их заключения, т. е. в момент получения лицом, направившим оферту, акцепта (п. 1 ст. 433 ГК). Тем самым необходимость для участников внесения (соединения) вкладов, равно как и необходимость совершения совместных действий, т. е. исполнения конституирующих договор как таковой обязательств, входит в его содержание с момента достижения участниками согласия. Отмеченное имеет ключевое значение при решении вопроса об ответственности за допущенное сторонами неисполнение или ненадлежащее исполнение данного договора.
Другой - фидуциарность договора. Имеется в виду, что договор простого товарищества представляет собой соединение не только имущества, но и лиц. Отмеченное, в частности, позволяет усмотреть в числе признаков договора его лично доверительный характер, т. е. фидуциарность. Это находит свое выражение уже в том, что, заключая такой договор, физические и юридические лица в равной степени учитывают не только цель совместной деятельности и способы ее осуществления, но также и то, с кем именно эту деятельность предстоит осуществлять. С этим связано среди прочего решение еще двух вопросов. Прежде всего речь идет о п. 2 ст. 388 ГК, который предусматривает недопустимость уступки требования в таких обязательствах, в которых, подобно договору простого товарищества, личность кредитора имеет существенное значение для должника. Другой пример: норма, прямо адресованная рассматриваемому договору. Имеется в виду п. 1 ст. 1050 ГК, в силу которого в договоре простого товарищества среди прочих может служить основанием для его прекращения такое носящее личный характер обязательство, как объявление кого-либо из участников недееспособным или ограниченно дееспособным.
5. Стороны в договоре простого товарищества
Пункт 1 ст. 1041 ГК предусматривает возможность заключения договора простого товарищества с участием двух или нескольких лиц. Приведенная норма позволяет прежде всего сделать вывод о том, что количество участников данного договора может насчитывать любое число. Необходимо лишь, чтобы сторон оказалось не менее двух.
Вместе с тем законодательство устанавливает и определенное ограничение для участия различных субъектов права в рассматриваемых договорах.
Некоторые из таких ограничений носят общий характер и соответственно относятся ко всем участникам гражданского оборота. Имеется в виду прежде всего необходимость получения в случаях, предусмотренных Законом "О лицензировании отдельных видов деятельности" <*>, лицензии. Определенное значение имеет среди прочего и то, что, если бы обязательность лицензирования не распространялась на создание такого товарищества, последнее могло бы принять форму скрытого предпринимательства для тех, кому возможности осуществлять соответствующую деятельность в свободном режиме законодательство не предоставляет.
<*> СЗ РФ. 2001. N 33 (ч. I). Ст. 3430.
Статья 1041 (п. 2) ГК представляет собой специальную норму, ограничивающую круг возможных участников договора простого товарищества, который создается для осуществления предпринимательской деятельности <*>. Указанная норма допускает участие в договоре простого товарищества только индивидуальных предпринимателей и (или) коммерческих организаций <**>.
<*> Гражданский кодекс РФ крайне редко употребляет термин "предприниматель", но зато весьма широко упоминает об "отношениях между лицами, которые осуществляют предпринимательскую деятельность". Об удельном весе таких отношений можно судить по тому, что из более чем 600 статей, составляющих главы Кодекса, посвященные отдельным видам договоров, свыше 260 рассчитано именно на участников, осуществляющих предпринимательскую деятельность. Особенности предпринимательской деятельности, содержащиеся в п. 1 ст. 2 ГК, позволяют сделать вывод о том, что указанная деятельность отвечает следующим признакам: является самостоятельной, осуществляется на свой риск, направлена на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг, исходит от лиц, зарегистрированных в качестве предпринимателей в установленном законом порядке.
<**> В литературе высказываются определенные сомнения по поводу проведенного в ГК деления организаций на коммерческие и некоммерческие. Так, обращает внимание на "формирование (взамен классификации юридических лиц на коммерческие и некоммерческие) новых конструкций: "предпринимательская (прибыльная) организация" и "непредпринимательская (бесприбыльная) организация". Аналогом такой классификации может послужить деление корпораций по законодательству США на публичные (правительственные), непредпринимательские (non-profit corporations), предпринимательские (business corporations). "Некоммерческие организации" (по терминологии ГК) должны быть лишены... какой-либо возможности заниматься предпринимательской деятельностью, а главное - извлекать при этом прибыль (предпринимательский доход)" (Белых предпринимательской деятельности: понятия и виды // Сборник науч. трудов: Правовое положение субъектов предпринимательской деятельности. Екатеринбург, 2002. С. 32).
По указанному поводу следует отметить, что единое для всех некоммерческих организаций решение в принципе может вызывать сомнение. Достаточно сравнить потребительский кооператив с религиозными организациями, в равной мере отнесенными к числу некоммерческих организаций.
К этому можно добавить и то, что и сторонники сохранения указанного деления (на коммерческие и некоммерческие организации) в свою очередь оспаривают обоснованность используемых для подобного разграничения критериев. Так, обращал внимание на то, что "когда извлечение прибыли является основной целью организации, а когда - побочной, в реальной жизни определить бывает довольно трудно; одна цель может специально прикрывать другую, поэтому данный признак остается малопригодным для отграничения некоммерческих организаций от коммерческих. С другой стороны, неясно, что может означать разрешение "осуществлять предпринимательскую деятельность лишь постольку, поскольку это служит достижению целей, ради которых организация создана, и соответствует этим целям" (Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Под ред. . М., 1997. С. 122).
Таким образом, необходимым условием участия граждан в договоре простого товарищества, который был заключен для осуществления предпринимательской деятельности, служит их государственная регистрация в качестве индивидуального предпринимателя в соответствии со ст. 23 ГК, а также с Законом "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей" <*>.
<*> СЗ РФ. 2001. N 33. Ст. 3431; 2005. N 27. Ст. 2127.
Определенные сложности решения того же вопроса - о законодательных ограничениях, действующих применительно к возможности заключения договора простого товарищества, связаны с установлением дифференцированного режима для коммерческих и некоммерческих организаций, имея в виду, что первые, как указано в ст. 50 ГК, преследуют увеличение прибыли в качестве основной цели своей деятельности, а вторые не имеют такой цели и не распределяют полученную прибыль между своими участниками. Вместе с тем п. 3 той же статьи признает за некоммерческими организациями право осуществлять определенную коммерческую деятельность постольку, поскольку это служит достижению тех целей, ради которых они созданы и соответствуют этим целям. Таким образом, речь идет о двух различных признаках. Один из них относится к обязательному направлению использования прибыли - обеспечению достижения общих целей, которые поставлены перед организацией, а другой - к характеру самой деятельности, служащей источником получения прибыли.
Определенная конкретизация п. 3 ст. 50 ГК содержится в ст. 24 Закона "О некоммерческих организациях" <*>. В ней вслед за общим указанием на возможность осуществления некоммерческой организацией одного или нескольких видов деятельности, не запрещенных законом и соответствующих целям, перечисленным в ее учредительных документах, установлены виды предпринимательской деятельности, которой по общему правилу могут заниматься и некоммерческие организации. При этом прямо, в частности, названо участие в хозяйственных обществах и товариществе на вере в качестве вкладчика. Судебная практика дает основания рассматривать соответствующие нормы как исключительные и по этой причине не подлежащие распространительному толкованию. В подтверждение этого можно указать на Обзор практики разрешения споров, связанных с договорами на участие в строительстве, составленный Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ (информационное письмо от 01.01.01 г. N 56). Приведенным в нем двум арбитражным делам <**> предпослано общее положение: "Учреждения и некоммерческие организации не могут быть участниками договора о совместной деятельности только в случае, когда такой договор заключен для осуществления предпринимательской деятельности" <***>.
<*> СЗ РФ. 1996. N 3. Ст. 145.
<**> В одном из этих дел арбитражный суд удовлетворил иск акционерного общества к научно-исследовательскому институту о признании недействительным заключенного сторонами договора по сооружению и эксплуатации платной стоянки, которая должна была использоваться для предпринимательской деятельности. Возражения ответчика против того, чтобы считать договор недействительным со ссылкой на ст. 50 ГК, было отклонено арбитражным судом. Последний указал в своем решении на то, что наличие у некоммерческой организации права осуществлять предпринимательскую деятельность в случаях, указанных в п. 3 ст. 50 ГК РФ, не меняет характера такой организации как некоммерческой.
В другом деле шла речь о признании недействительным договора городской студии изобразительных искусств с городским спортивным обществом о строительстве офиса. На этот раз истец сослался на то, что еще до истечения договора о "совместной деятельности" ответчиком был заключен договор с третьим лицом, которым продана часть здания, причитавшаяся ему по договору. Однако суд не согласился с позицией истца, сославшись на то, что в данном случае договор с третьим лицом на продажу будущего имущества ответчика был обусловлен сокращением штатной численности городского спортивного общества и по этой причине миновала надобность в дополнительных помещениях. Поэтому отсутствуют основания полагать, что оспариваемый договор заключен в целях осуществления предпринимательской деятельности.
<***> Вестник ВАС РФ. 2001. N 9. С. 86.
Пункт 2 ст. 1041 ГК совпадает с п. 4 ст. 66 ГК. Оба они устанавливают аналогичные ограничения для отдельных участников товариществ. Имеется в виду, что в силу п. 2 ст. 1041 ГК сторонами договора простого товарищества, как и участниками полных товариществ, а также полными товарищами в товариществе на вере, могут быть и индивидуальные предприниматели и (или) коммерческие организации (п. 4 ст. 66).
В литературе была высказана точка зрения, в силу которой "некоммерческие организации имеют право учреждать коммерческие организации, благодаря чему предпринимательская деятельность, необходимая для решения уставных задач, может осуществляться на самом деле и некоммерческой организацией. К примеру, если религиозные объединения (церкви, монастыри, мечети) не могут совершать некоторые сделки по этическим или каноническим нормам, то коммерческая структура в форме хозяйственного товарищества (общества), учрежденная религиозным объединением, вполне способна выполнить любые задачи без оглядки на каноническое право <*>.
<*> См.: Грешников гражданского права. СПб., 2002. С.
В свою очередь обратил внимание еще на одну особенность, относящуюся к субъектному составу договора простого товарищества. Речь идет о том, что "одно и то же лицо может участвовать в нескольких простых товариществах одновременно. Отсутствие здесь запретов, аналогичных тем, что предусмотрены в отношении полных или коммандитных товариществ, легко объяснимо. Простое товарищество не является самостоятельным субъектом права, и поэтому нет необходимости особо заботиться об упрочении его финансового положения. Закон не вправе лимитировать количество договоров простого товарищества, в которых лицо может участвовать и по которым оно принимает на себя ответственность" <*>. Соглашаясь в целом с таким выводом, необходимо все же признать, что приведенное правило знает и исключения, содержащиеся в специальных законодательных актах.
<*> Гражданское право: Учебник. Т. 2 / Под ред. , . М., 2003. С. 767 (автор - ).
Наряду с общими могут существовать для отдельных видов простого товарищества и дополнительные ограничения, относящиеся к субъектному составу. Примером может служить прежде всего Закон "О финансово-промышленных группах" <*>. В соответствии со ст. 3 Закона участниками группы могут быть только юридические лица и иностранные лица. Особо оговорена возможность участия в финансово-промышленных группах инвестиционных институтов, негосударственных пенсионных и иных фондов, а также страховых организаций при условии, если такое участие обусловлено их ролью в обеспечении инвестиционного процесса именно в данной финансово-промышленной группе. Тот же Закон предусматривает наряду с этим обязательное вхождение в состав финансово-промышленной группы организаций, которые действуют в сфере производства товаров и услуг, а равно банков и иных организаций.
<*> СЗ РФ. 1995. N 49. Ст. 4697.
Можно указать также на то, что в другом виде простых товариществ - в страховом пуле, в свою очередь, допускается возможность участия только образований, которые отвечают предъявляемым Законом "Об организации страхового дела в Российской Федерации" <*> требованиям к страховщикам.
<*> СЗ РФ. 1993. N 2. Ст. 56.
6. Порядок заключения
и форма договора простого товарищества
Глава 55 не содержит специальных правил, устанавливающих порядок заключения данного договора, а также требований к его форме. В этой связи при заключении договора простого товарищества надлежит руководствоваться, с учетом его специфики, общими на этот счет нормами ГК.
Как договор консенсуальный, договор простого товарищества считается заключенным в момент, когда лицом, которое выступило с офертой, получен направленный ему акцепт (ст. 433 ГК).
В случаях, при которых в рассматриваемом договоре участвуют более двух товарищей, его заключение связывается с получением товарищем акцепта от всех, кому он адресовал оферту. Если хотя бы от одного из адресатов оферты акцепт получен не будет, договор не должен считаться заключенным. Следовательно, акцепт, полученный оферентом от части адресатов, не способен породить права и обязанности между оферентом и даже теми из адресатов оферты, которые ему прислали акцепт, если иное не вытекает из оферты.
Время получения акцепта оферентом признается моментом заключения договора. Применительно к договору простого товарищества, в котором участвуют три и более участника, имеется в виду момент получения акцепта от последнего из адресатов оферты.
Место заключения договора определяется по месту жительства гражданина или местонахождению юридического лица, от которых исходила оферта.
На договор простого товарищества распространяется предусмотренная п. 2 ст. 434 ГК возможность заключения письменного договора путем составления одного документа, который подписан сторонами, либо путем обмена документами, который осуществляется с использованием почтовой, телеграфной, телефонной, телетайпной, электронной или иной связи. При этом необходимо, чтобы способ, избранный сторонами, позволял сделать вывод: оферта и акцепт действительно исходят от лица, которое является в нем стороной. Из приведенной нормы следует, что тем самым риск, связанный с возможным отказом лица от направленных ему оферты или акцепта, несет тот, кто их принял, не удостоверившись в том, что подпись действительно принадлежит лицу, указанному в качестве отправителя. В этой связи значительные перспективы в упрощении порядка заключения договора и установления идентичности подписавшей его стороны открывает использование электронной цифровой подписи <*>.
<*> См.: Постановление Правительства РФ от 01.01.01 г. "Об уполномоченном федеральном органе исполнительной власти в области использования электронной цифровой подписи" // СЗ РФ. 2003. N 23. Ст. 2232.
Пункт 2 ст. 438 ГК признает молчание адресата оферты акцептом в трех случаях: если это вытекает из закона, из обычаев делового оборота или из прежних деловых отношений сторон. Следует в этой связи отметить, что в самой гл. 55 ГК в отличие от некоторых других глав Кодекса, посвященных названным в них договорам, отсутствуют специальные нормы, которые придают правовое значение "молчанию". Соответственно, в силу ст. 438 ГК при заключении договора простого товарищества "молчание" может считаться акцептом, лишь если соответствующие указания содержатся в законе или в достигнутом сторонами соглашении.
На договор простого товарищества распространяется и п. 3 ст. 438 ГК, определяющий правовое значение конклюдентных действий, совершаемых адресатом оферты. Имеется в виду признание акцептом совершения тем, кому была направлена оферта, действий в установленный для акцепта срок на выполнение указанных в оферте действий - отгрузка товаров, предоставление услуг, выполнение работ, уплата соответствующей суммы (для рассматриваемого договора имеется в виду прежде всего внесение вклада) и т. п., если только иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или не указано в оферте. Есть основания полагать, что договор простого товарищества с большим, чем два, числом сторон может считаться заключенным в случае, когда только часть адресатов (участников) получила прямой ответ, в то время как другая воспользовалась указанным в п. 3 ст. 438 ГК способом. Для описанного способа заключения договора применительно к простому товариществу в силу его специфики (учитывается, в частности, длящийся характер отношений сторон) значение имеет включенное в п. 58 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" указание. Речь идет о необходимости "учитывать, что для признания соответствующих действий адресата оферты акцептом Кодекс не требует выполнения условий оферты в полном объеме. В этих целях для квалификации указанных действий в качестве акцепта достаточно, чтобы лицо, получившее оферту (в том числе проект договора), приступило к ее исполнению на условиях, указанных в оферте, и в установленный для ее акцепта срок" <*>.
|
Из за большого объема эта статья размещена на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 |
Основные порталы (построено редакторами)