Морфологические и молекулярно-биологические особенности патологии легких, развившейся в условиях повышенной радиации (стр. 2 )

На II этапе методом иммуногистохимии исследовались матриксные металлопротеиназы (ММРs) и их ингибиторы (TIMP-1), что позволило установить дисбаланс между ними в наибольшей степени выраженный в основной группе пациентов. Основным генератором ММРs и TIMP-1 при ХДЗЛ в обеих группах являлись CD68+ альвеолярные и интерстициальные МФ, а также ПЯЛ, эндотелий сосудов и, в меньшей степени, эпителий. ММРs во всех клетках в основной группе были значительно выше чем ММРs во всех клетках контрольной группы (р≤ 0,001) (Рис. 6а, б). MMPs и TIMP-1 при иммуногистохимическом исследовании выявлялись в цитоплазме клеток.

ММР-1. При ХДЗЛ обнаружено отличие в экспрессии данного фермента как по уровню, так и по локализации в двух исследуемых группах. В тканях больных I группы отмечалось повышение уровня экспрессии ММР-1 в МФ и ПЯЛ, эпителии, а также в эндотелии сосудов и фибробластических элементах стромы по сравнению со II группой (р≤ 0,05). Кроме того, в основной группе были найдены особенности экспрессии ММР-1 при различных вариантах ХДЗЛ. При ХОБЛ наибольшие значения экспрессии фермента обнаруживались в CD68+ МФ, ПЯЛ и бронхиальном эпителии (р≤ 0,001); при БЭБ - в CD68+ МФ и ПЯЛ; при ФА – в CD68+ альвеолярных МФ (р≤ 0,05) (см. рис. 6а, б).

ММР-2. В тканях больных ХДЗЛ основной группы отмечалось повышение уровня экспрессии ММР-2 по сравнению с контрольной группой практически во всех изученных клетках (р≤ 0,05). Кроме того, в основной группе были найдены особенности экспрессии ММР-2 при различных вариантах ХДЗЛ. При ХОБЛ наибольшие значения экспрессии фермента обнаруживались в бронхиальном эпителии (р≤ 0,01); при БЭБ - в CD68+ МФ и ПЯЛ; при ФА – в CD68+ альвеолярных МФ и эндотелии сосудов, в очагах неоангиогенеза (р≤ 0,05) (см. рис. 6а, б).

а.

б.

в. г.

Рис. 6. Гистограмма экспрессия ММРs, TIMP-1, VEGF и TGFβ при ХДЗЛ.

*-эпителий бронхиальный

**-эпителий бронхиальный и альвеолярный

Условные обозначения: эпит. - эпителий; ФБ – фибробласты; сос. – сосуды; МФ - макрофаги инфильтрата.

ММР-9. В основной группе пациентов с ХДЗЛ все показатели экспрессии фермента были достоверно выше, чем в контрольной группе (р≤ 0,001). При этом, в основной группе фермент экспрессировался во всех изученных клетках, в то время как в контрольной группе – только в CD68+ МФ и в эндотелии сосудов. При ХОБЛ и БЭБ I группы наибольшие и, практически, одинаковые уровни экспрессии фермента обнаружены в эпителии, МФ и ПЯЛ (р≤ 0,05); при ФА основным источником являлись альвеолярные МФ и эндотелий сосудов (р≤ 0,01) (см. рис. 6а, б).

TIMP-1. МФ и ПЯЛ являются основными продуцентами TIMP-1 при ХДЗЛ (р≤ 0,01). В тканях больных I группы отмечалось повышение уровня экспрессии TIMP-1 в МФ, эпителии, эндотелии сосудов и в фибробластах стромы по сравнению со II группой (р≤ 0,001). При ХОБЛ и БЭБ I группы наибольшие уровни экспрессии фермента обнаружены в бронхиальном эпителии, МФ и ПЯЛ (р≤ 0,01); при ФА основным источником являются альвеолярные МФ и эндотелий сосудов (р≤ 0,01), что ведет к ремоделированию стромы с развитием интерстициального фиброза (см. рис. 6а, б).

На III этапе изучался ангиогенез. Ангиогенез в легочном интерстиции оценивался нами по относительной плотности новообразованных сосудов, эндотелий которых экспрессировал CD34, экспрессии VEGF и MMP-2, участвующих в ангиогенезе.

VEGF выявлялся в цитоплазме клеток. Установлена экспрессия фактора роста как эпителиальными, так и стромальными клетками очагов. Основным источником VEGF являлись CD68+ МФ, эндотелий сосудов и фибробласты стромы. В основной группе VEGF экспрессировался в бронхиальном, бронхиолярном и альвеолярном эпителии, уровень экспрессии был выше, чем в контрольной (р≤ 0,001).

При ХОБЛ и БЭБ основными источниками VEGF являлись альвеолярные МФ, эндотелий сосудов, а также фибробласты стромы и бронхиальный эпителий; при ФА – альвеолярные МФ и эндотелий сосудов, и в значительно меньшей степени, альвеолярный эпителий и фибробласты стромы (Рис. 6в, г).

CD34 экспрессировался эндотелиальными клетками сосудов капиллярного типа в очагах неоангиогенеза, что позволило рассчитывать нам среднюю плотность новообразованных сосудов. В основной группе средняя плотность сосудов в целом была выше, чем в контрольной группе при всех нозологиях (р≤ 0,05). Наиболее высокие цифры получены при ФА основной группы.

TGFβ в основной группе был больше чем в контрольной (р≤ 0,01). Основными источниками являлись фибробласты стромы, МФ и эпителий. При ХОБЛ - МФ и ПЯЛ, строма, эпителий; при БЭБ – строма, МФ и ПЯЛ, эпителий; при ФА – МФ, эпителий, фибробласты стромы. Особенности экспрессии TGFβ и объясняют морфологическую специфику фиброза при разных ХДЗЛ, а именно при ХОБЛ и БЭБ – перибронхиальный и периваскулярный фиброз, а при ФА - интерстициальный фиброз. Подтверждением сделанных выводов являются данные по ММР-2 (см. рис. 6в, г).

На IV этапе мы изучали варианты дисрегенераторных процессов в эпителии при ХДЗЛ: очаги бокаловидноклеточной трансформации (БКТ), базальноклеточную гиперплазию (БКГ) без атипии и с атипией - АБГ, плоскоклеточную метаплазию (ПМ), дисплазию III бронхиального эпителия (ДIII), атрофию, атипическую аденоматозную гиперплазию (ААГ) без/на фоне фиброза и гиперплазию нейроэндокринных клеток (ГНК), раздельно в клетках эпителия, стромы, сосудах и клетках воспалительного инфильтрата.

Гиперплазия нейроэндокринных клеток обнаружена в основном у больных первой группы и на светооптическом уровне имела сходство с базальноклеточной гиперплазией. Дифференциальная диагностика нейроэндокринной гиперплазии с базальноклеточной гиперплазией на светооптическом уровне была возможна лишь при реакции на выявление хромогранина-А. При этом в клетках иммуногистохимически выявлялся хромогранин-А. Ki-67-положительные клетки, как правило, экспрессировали хромогранин и располагались в базальных и парабазальных зонах.

При атипической аденоматозной гиперплазии, обнаруженной нами только в сотовом легком, отмечается пролиферация разнообразных клеток: цилиндрических (клетки Клара), кубических (альвеолоциты 2-го типа), слизистых, нейроэндокринных клеток, выстилающих альвеолы, чаще в очагах пневмосклероза в сотовом легком в исходе ИФА и вокруг абсцесса с формированием тубулярных, альвеолярных и сосочковых структур, иногда с явлениями плоскоклеточной метаплазии, что также описывается в литературе [, , 2003], увеличение размеров клеток, появление признаков клеточного и ядерного полиморфизма, в пролифератах появляются многорядные и сосочковые структуры. Ki-67-положительные клетки выявлялись в значительно большем количестве и соответствовали, преимущественно, слизьпродуцирующим, нейроэндокринным, безреснитчатым цилиндрическим клеткам и альвеолоцитам 2-го типа.

При БКТ, БКГ, атрофии и ПМ экспрессия ММР-1, -2, -9, TIMP-1, а также Ki-67 была низкой и не отличалась достоверно от контроля (неизмененного бронхиального эпителия) (Рис. 7). При этом, наиболее высокий уровень экспрессии ММР-1 в эпителиальных клетках отмечался при АБГ и ДIII (р≤ 0,001). Наиболее высокий уровень экспрессии ММР-2 в ДIII, а ММР-9 отмечался при АБГ и ПМ (р≤ 0,001). Наиболее высокий уровень экспрессии TIMP-1 отмечался при ДIII (р≤ 0,01).

а.	б.
в.	г.
д.	е.
ж.	з.

Рис. 7. Гистограмма экспрессия ММРs, TIMP-1, VEGF, TGFβ, СD34, СD68, хромогранина и Ki-67 в дисрегенераторных изменениях эпителия при ХДЗЛ.

Процентное содержание CD68 положительных клеток среди клеток инфильтрата при ДIII составляло 9 и 10% в исследованных группах пациентов (р≤ 0,05). Отмечался относительный рост процентного содержания CD68 положительных клеток до 31% и до 17% среди клеток инфильтрата в основной группе пациентов с АБГ (р≤ 0,001) и ГНК (р≤ 0,001) по сравнению с контрольной группой, где он составил по 3%. При ААГ процентное содержание CD68 положительных клеток среди клеток инфильтрата составляло 8 и 15% в I и во II группах пациентов (р≤ 0,001). Высокий уровень экспрессии VEGF в АБГ и ГНК коррелировал с высокой плотностью новообразованных сосудов (р≤ 0,001).

Плотность сосудов уменьшалась в очагах от АБГ, ГНК, ДIII, БКТ до ААГ. В образцах ткани контрольной группы больных, проживавших на территориях с неизмененным радиационным фоном, плотность сосудов была ниже в АБГ (р≤ 0,01) и ГНК (р≤ 0,001) по сравнению с основной группой (см. рис. 7). По вновь изученным маркерам АБГ, ГНК, ДIII и ААГ были близки по нашим данным к раку легкого [, , 2007].

Резюмируя полученные данные исследования по морфологическим и молекулярно-биологическим особенностям ХДЗЛ у лиц, проживавших длительное время на радиационно-загрязненных территориях Семипалатинской области Казахстана, следует подчеркнуть наличие у них выраженного фиброза легочного интерстиция, поражения микрососудов, приводящего к неоангиогенезу, выраженной макрофагальной реакции и дисрегенераторных изменений эпителия, включая НЭГ эпителия.

Как показало проведенное нами исследование, в процесс фиброзирования и неоангиогенеза вовлекаются разнообразные клетки, прежде всего, альвеолярные и интерстициальные макрофаги, ПЯЛ, эндотелий сосудов, фибробластические элементы стромы, а также бронхиальный, бронхиолярный и альвеолярный эпителий, продуцирующие факторы, способствующие новообразованию сосудов и склерозу: VEGF, TGFβ, MMP-2. Нами установлена тенденция к росту экспрессии TIMP-1 параллельно с ростом экспрессии ММР-1, -2, -9. Однако, судя по доминированию процессов фиброзирования над распадом, что обнаруживается при морфологическом исследовании, можно предположить, что, в целом, в основной группе экспрессия TIMP-1 клетками преобладает над продукцией MMPs. Данное предположение подтверждается экспериментальными данными [Kolb M., 2002, Suga M., 2000], показывающими повышение экспрессии TIMP1, 2 при пневмосклерозе у мышей. Таким образом, следует сделать вывод, что развитие фиброза связано не столько с продукцией компонентов экстрацеллюлярного матрикса, сколько с интенсивностью его деградации. Выявленное нами значительное усиление экспрессии TGFβ эпителиальными и макрофагальными элементами у пациентов основной группы имеет особое регуляторное значение в развитии фиброза, поскольку не только стимулирует коллагеногенез, но и способствует активации ингибиторов металлопротеиназ [Suga M., 2000]. Особенности экспрессии TGFβ разными клетками и объясняют морфологическую специфику фиброза при разных ХДЗЛ, а именно при ХОБЛ и БЭБ – перибронхиальный и периваскулярный фиброз, а при ФА - интерстициальный фиброз. Подтверждением сделанных выводов являются данные по экспрессии ММР-2.

Следует отметить, что MMPs играют важнейшую роль в развитии и прогрессировании ХДЗЛ, таких как ХОБЛ, БЭБ, ФА. При этом, основным источником MMPs являются макрофаги и палочкоядерные клетки - триггерные клетки при ХОБЛ и БЭБ, а также альвеолярные МФ и эндотелий сосудов при ФА, что отчасти определяет различные структурные перестройки в легочной ткани; ХОБЛ, БЭБ, ФА у лиц, проживавших на радиоактивно-загрязненных территориях Семипалатинской области Казахстана, отличались от контрольной группы более выраженным фиброзом, неоангиогенезом и дисрегенераторными изменениями эпителия, что сочеталось с высокой экспрессией MMP-1, -2, -9, TIMP-1, TGFβ, VEGF; дисрегенераторные изменения эпителия чаще встречались при ХОБЛ, БЭБ, ФА у лиц, проживавших на радиоактивно-загрязненных территориях Семипалатинской области Казахстана, и отличались более высокой экспрессией эпителием MMP-1, -2, -9, TIMP-1, TGFβ, VEGF, а также хромогранина.

Сочетание выраженного ангиогенеза и фиброза легких не случайно в нашей группе больных. Более того, можно предположить, что неоангиогенез предшествует склеротическим изменениям. Ранее было установлено, что в условиях радиационного поражения фиброз начинается с поражения мелких сосудов (капилляры и артериолы) в различных тканях [Hasleton P. S. 1996, Anderson R. E., 1996]. Наши данные подтверждаются данными других исследований, в которых выявлена сосудистая патология, индуцированная радиацией. Авторы показали, что в регионе Семипалатинского испытательного полигона длительное воздействие ионизирую­щих излучений существенно изменяет деятельность сосудистой стенки, при этом нейроциркуляторная дистония сохраняется даже через 15-30 лет после прекращения облучения [, 1994, , 1993].

В развитие дисрегенераторных процессов в легких безусловную роль вносит и иммунодепрессия, наведенная радиацией. Иммунная система организма человека – главный механизм противоопухолевой защиты и, в то же время, одна из основных мишеней для воздействия различных патогенных факторов внешней среды. Среди последних в настоящее время ведущую роль играют воздействия лучистой энергии различных диапазонов и интенсивности – от радиоволн до жесткого гамма-излучения, оказывающих угнетающее действие как на механизмы регуляции иммунитета от субклеточного до центрального уровня, так и непосредственное – на иммунокомпетентные клетки и их предшественников [, 1993, , 1991].

3. Морфологические и молекулярно-биологические особенности фиброзно-кавернозного туберкулеза легких населения Семипалатинского региона Казахстана с повышенным уровнем радиации.

Результаты проведенного исследования свидетельствуют о существовании морфологических и иммуногистохимических особенностей ФКТ у больных Семипалатинского района, длительно проживавших на радиоактивно загрязненных территориях.

К морфологическим особенностям ФКТ больных основной группы следует отнести большую выраженность деструктивных и фибротических изменений, снижение частоты выявляемости гранулематозного воспаления и наличие слабой местной лимфоидной инфильтрации по сравнению с контрольной группой, что косвенно может свидетельствовать о низком уровне развития клеточного иммунитета у лиц, проживавших на радиоактивно-загрязненных территориях [, 1984].

При окраске по Цилю-Нильсену микобактерии туберкулеза выявляются в 25% случаев как основной, так и контрольной групп. Процентное содержание CD-68 положительных макрофагов среди клеток мононуклеарного инфильтрата при ФКТ выше в основной группе (74%) по сравнению с контрольной группой (60%). Полученные данные подтверждаются исследованиями иммунного статуса больных туберкулезом Семипалатинского региона, у которых установлено наличие иммунодефицита, обусловленного, как полагают авторы, туберкулезом и воздействием ионизирующего излучения [Igembaeva K. S., 2001]. Выраженный фиброз в очагах ФКТ также можно связать с совместным эффектом туберкулезного и радиационного повреждения. Кроме того, в группе пациентов из Семипалатинского региона хромогранин был значительно выше и составлял в среднем 11% среди эпителиальных клеток. В контрольной группе больных хромогранин выявлялся в отдельных случаях ФКТ в единичных клетках бронхиального эпителия.

Изменения бронхиального эпителия в очагах ФКТ как в основной, так и в контрольной группах, включали в себя разнообразные дисрегенераторные изменения, которые рассмотрены нами в разделе по предраку легкого. При этом среди прочих дисрегенераторных процессов при ФКТ преобладала ПМ.

Помимо морфологических были обнаружены иммуногистохимические особенности ФКТ, развившегося у лиц в течение длительного времени проживавших в Семипалатинской области и подвергавшихся воздействию радиации I группы.

Как было установлено нами ранее, основную часть легочного интерстиция в условиях хронического воспаления и фиброза составляют коллагены III и IV типа, которые могут деградироваться матриксными металлопротеиназами определенного типа [Taylor JL, 2006, Rivera-Marrero CA, 2000, Chang JC, 1996], локализующимися в цитоплазме клеток.

Проведенное исследование показало, что основным тканевым источником ММР-1, -2, -9 и TIMP-1 в очагах ФКТ являются клетки гранулем и СD68+ макрофаги воспалительного инфильтрата (Рис. 8).

Обнаруженная высокая активность MMPs в клетках гранулемы и макрофагальном инфильтрате может обеспечивать с одной стороны миграцию клеток в очаг воспаления, что приводит к образованию гранулем [Taylor J. L., 2006], а с другой – деструкцию экстрацеллюлярного матрикса и базальных мембран и развитию казеозного некроза. Судя по тому, что в основной группе преобладали деструктивные изменения и реже развивались гранулемы, по сравнению с контрольной группой, а уровни активности MMPs в их клетках были значительно выше, можно предположить, что при различных уровнях ММРs может смещаться баланс между этими процессами. Так, при меньшей активности MMPs доминируют процессы формирования гранулем, при более высокой – казеоза.

ММР-1 расщепляет интерстициальные коллагены. В основной группе наибольшее количество ММР-1 зарегистрировано нами в цитоплазме эпителиоидных и гигантских многоядерных клеток Пирогова-Лангханса гранулем, CD68+ макрофагах инфильтрата, а, кроме того, в бронхиальном эпителии вблизи гранулем (Рис.8а). В контрольной группе ММР-1 обнаруживается только в клетках гранулемы и на достоверно более низком уровне (р≤ 0,001).

ММР-2. В тканях больных основной группы отмечалось повышение содержания ММР-2 в цитоплазме клеток. Основным источником ММР-2 при ФКТ является эндотелий сосудов в очагах поражения, и в меньшей степени фибробласты, эпителиоидные и гигантские многоядерные клетки Пирогова-Лангханса гранулем, макрофаги инфильтрата, а, кроме того, бронхиальный эпителий вблизи гранулем (Рис.8б). В контрольной группе обнаруживается только в фибробластах и на более низком уровне (р≤ 0,01).

ММР-9. Источником ММР-9 основной группы в очагах ФКТ являются эпителий, эпителиоидные и гигантские многоядерные клетки Пирогова-Лангханса гранулем, CD68+ макрофаги инфильтрата (Рис.8в). В контрольной группе ММР-9 выявляются только в цитоплазме клеток гранулемы и клетках инфильтрата на более низком уровне (р≤ 0,001).

а.	б.
в.	г.
д.	е.

Рис. 8. Матриксные металлопротеиназы (MMP-1,-2,-9), их ингибитор TIMP-1 и маркеры ангиогенеза (VEGF) и фиброза (TGF-β) в клетках различных очагов фиброзно-кавернозного туберкулеза.

Условные обозначения: (см. рис. 6.);

эп. Кл, П-Л - эпителиоидные клетки и клетки Пирогова-Лангханса гранулем.

ТIMP-1 при иммуногистохимическом исследовании выявляется также в цитоплазме клеток. В основной группе ТIMP-1 низкий, встречается в эпителии и в следовых количествах в гигантских многоядерных клетках Пирогова-Лангханса гранулем и CD68+ макрофагах инфильтрата (Рис.8г). В контрольной группе ТIMP-1 обнаруживаются только в клетках гранулем и на более низком уровне (р≤ 0,01).

Проведенное исследование показало, что основным тканевым источником ММР-1, -2, -9 и TIMP-1 в очагах ФКТ являются клетки гранулем и СD68+ макрофаги воспалительного инфильтрата. Обнаруженная высокая активность MMPs в клетках гранулемы и макрофагальном инфильтрате может обеспечивать с одной стороны миграцию клеток в очаг воспаления, что приводит к образованию гранулем, а с другой – деструкцию экстрацеллюлярного матрикса и базальных мембран и развитию казеозного некроза. Судя по тому, что в основной группе преобладали деструктивные изменения и реже развивались гранулемы, по сравнению с контрольной группой, а уровни активности MMPs в их клетках были значительно выше, можно предположить, что при различных уровнях ММРs может смещаться баланс между этими процессами. Так, при меньшей активности MMPs доминируют процессы формирования гранулем, при более высокой – казеоза. Наши данные совпадают с результатами исследований, в которых показано, что образование каверн напрямую связано с активацией экспрессии генов ММР-1 и ММР-7. При этом установлено, что усиление образования MMP-2 и ММР-9 в моноцитах гранулемы стимулируется рядом цитокинов, прежде всего TNF-α. Ингибиторы MMPs, такие как ВВ-94, стимулируют фиброзирование и подавляют миграцию моноцитов в ходе образования гранулем. В макрофагальном инфильтрате основной группы обнаруживается экспрессия MMPs и TIMP-1 в отличие от контрольной группы, где выявлена активность только MMP-1 и -9.

Как показало проведенное исследование, активность MMP- 2 связана не только с деструкцией тканей при ФКТ, но и с процессами неоангиогенеза и фиброза, что подтверждается наиболее высокими показателями ММР-2 в эндотелии сосудов и в фибробластах стромы. При этом в основной группе эти процессы выражены достоверно выше, что может указывать на воздействие, потенциирующее фиброз как туберкулезного, так и радиационного факторов у пациентов Семипалатинского региона.

В бронхиальном эпителии очагов плоскоклеточной метаплазии (ПМ) основной группы наблюдается высокая экспрессия MMPs и их ингибитора TIMP-1, что отчасти может быть связано с активирующим воздействием на эпителий цитокинов, выделяемых CD68+ макрофагами и клетками гранулем. В контрольной группе эпителий очагов ПМ не экспрессирует металлопротеиназ. Как было показано в экспериментальных исследованиях, секреция MMPs бронхиальным эпителием при туберкулезе индуцируется цитокинами, выделяющимися активированными макрофагами, которые также способны снижать секрецию эпителием ингибиторов металлопротеиназ [Price N. M., 2003]. MMP-2, ММР-9 и ММР-1 экспрессируются при ФКТ в эпителиальных клетках, что крайне опасно, поскольку может приводить к злокачественной трансформации и началу инвазивного роста. Инвазивному росту также может способствовать усиление ангиогенеза в подлежащих тканях, судя по повышенной экспрессии VEGF и CD34.

Ангиогенез и фиброзирование в очагах ФКТ оценивались нами по относительной плотности новообразованных сосудов, эндотелий которых экспрессирует CD34, содержанию VEGF и TGF-β в клетках очагов. VEGF выявляется в цитоплазме клеток. Установлена экспрессия фактора роста как эндотелием сосудов, так и стромальными клетками вблизи гранулем (см. рис. 8д). При этом в контрольной группе основными источниками VEGF являются клетки гранулем, макрофаги инфильтрата, а в основной группе – эпителиоидные и гигантские клетки гранулем и макрофаги инфильтрата, а также эндотелий сосудов. Высокий уровень экспрессии VEGF в ФКТ коррелировал с высокой плотностью новообразованных сосудов (р≤ 0,01).

При CD34 плотность сосудов значительно варьировала в зависимости от выраженности воспалительной реакции. Однако, в целом, обнаружено относительное увеличение плотности сосудов в очагах вблизи гранулем. В образцах ткани контрольной группы больных, проживавших на территориях с неизмененным радиационным фоном, плотность сосудов была ниже по сравнению с основной группой (р≤ 0,001).

Таким образом, ангиогенез в ФКТ в целом повышается. Усиление ангиогенеза наиболее выражено вблизи гранулем с нейроэндокринной и базальной дифференцировкой эпителиальных клеток, продуцирующих VEGF.

TGF-b в основной группе выявляется как в клетках бронхиального эпителия вблизи гранулем, так и эпителиоидными и гигантскими клетками гранулем и макрофагами инфильтрата (см. рис. 8е). В контрольной группе TGF-β выявляется лишь эпителиоидными и гигантскими клетками гранулем и макрофагами инфильтрата (р≤ 0,001).

В основной группе имеются молекулярные предпосылки для ангиогенеза, фиброзных изменений (активации TIMP-1, TGF-β, VEGF), что совпадает с данными других авторов [Shimouchi A, 2003, Hrabec E, 2002, Rivera-Marrero CA, 2000].

Резюмируя выше изложенное, можно отметить следующие особенности ФКТ у лиц, длительное время проживавших на радиоактивно-загрязненных территориях Семипалатинской области: большая выраженность деструктивных и фибротических изменений; снижение частоты выявляемости гранулематозного воспаления и наличие слабой местной лимфоидной инфильтрации, что косвенно может свидетельствовать о низком уровне развития клеточного иммунитета на фоне воздействия ионизирующего излучения; выраженность деструктивных процессов и фиброзирования при ФКТ зависит от активности MMPs, их ингибиторов, факторов ангиогенеза, множества факторов роста и других цитокинов, содержание которых значительно выше у больных ФКТ, проживавших в условиях повышенной радиации; клетки гранулем и СD68+ макрофаги воспалительного инфильтрата являются основным тканевым источником ММР-1, -2, -9 и TIMP-1 в очагах ФКТ.

4. Морфологические и молекулярно-биологические особенности предраковых процессов легких населения Семипалатинского региона Казахстана с повышенным уровнем радиации.

На I этапе исследования изучали морфологию и иммуногистохимическую характеристику предрака легкого. Мы исследовали очаги АБГ, ДIII бронхиального эпителия, ААГ без/на фоне фиброза и ГНК, раздельно в клетках эпителия, стромы, сосудах и клетках воспалительного инфильтрата. Кроме того, в качестве контроля исследовались бронхи без патологических изменений в участках сохранного легкого.

Дисплазия Ш бронхиального эпителия выявлена уосновной группы, 14 – контрольной группы) больных в бронхах разного калибра в виде очагов, состоящих из атипичных клеток плоского эпителия, обнаруживаемых во всех его слоях. Подлежащая базальная мембрана утолщена, гиалинизирована. В подлежащих тканях отдельные сосуды капиллярного типа и лимфоплазмацитарные и макрофагальные инфильтраты.

Атипическая базальноклеточная гиперплазия обнаружена уи 31) пациентов в бронхах разного калибра в виде очагов гиперплазии и атипии базальных клеток. Базальная мембрана в фокусах АБГ утолщена, гиалинизирована, в подлежащих тканях имеется инфильтрация лимфоидно-плазматическими клетками и макрофагами, а также сосуды капиллярного типа с гиалинизированными стенками.

Гиперплазия нейроэндокринных клеток обнаружена у 4 больных основной группы и 2 пациентов контрольной группы. Обращает на себя внимание утолщение базальной мембраны в фокусах ГНК, множество сосудов капиллярного типа с гиалинизированными стенками и лимфоплазмацитарная и макрофагальная инфильтрация в подлежащих тканях.

Атипическая аденоматозная гиперплазия найдена уи 25) пациентов, как правило, локализуется в субплевральных отделах легкого или в легочной паренхиме и не связана с бронхами. ААГ представлена аденоматозными альвеолярными, тубулярными и сосочковыми структурами, выстланными полиморфными эпителиальными клетками, наслаивающимися друг на друга. В большинстве случаев строма в этих участках расширена, представлена фиброзной гиалинизированной тканью, содержащей единичные сосудистые структуры, большое количество пылевых частиц, и небольшие скопления лимфоцитов, плазматических клеток и макрофагов. При окраске по Ван Гизону обнаруживаются грубые коллагеновые волокна красного цвета.

Ki-67-положительные клетки в основном локализуются в базальной и парабазальной областях, а при выраженной пролиферации и атипии базальных клеток – на всех уровнях эпителиального пласта. Уровень экспрессии Ki-67 в эпителиальных клетках основной и контрольной групп при ДIII составляет в среднем 9%, при АБГ 4,1% (р≤0,05), при ААГ 6,4% (р≤0,01), при ГНК в нейроэндокринных клетках в среднем достигает 3,9% (Рис. 9а).