Семинар-совещание руководителей аналитических служб аппаратов законодательных (представительных) органов государственной власти Российской Федерации (стр. 4 )

Вот, видимо, это и должно быть продуктом нашей деятельности. То есть мы должны, если юристы дают юридическую экспертизу, мы должны давать оценку последствий, это очень сложный процесс, и я много лет отбивался от этих записей в Регламенте, но сейчас вот мы уже считаем, что мы готовы. Это будет, конечно, испытание, понятно, что мы попадем в гущу политических страстей, но тем не менее, и с учетом того, что новый закон, законопроект о порядке формирования, предполагает недопущение создания партийных и фракционных структур в Совете Федерации, то нам легче в этом смысле. Но тем не менее вот такое предложение я хотел бы внести.

И поддержать, может быть тоже записать в решение тему следующего года, конечно, евразийский этот проект, это очень важно.

Спасибо.

А. Г. МАКУШКИН, руководитель Аналитического центра при Правительстве Российской Федерации

Уважаемые коллеги!

Мне сейчас хотелось бы очень коротко остановиться на одном, на мой взгляд, очень важном сутевом вопросе, связанном с теми переменами, которые, ну вот, по всей видимости, будут сейчас происходить довольно активно, в том числе о взаимоотношениях между структурами исполнительной власти и законодательной власти и начну вот с несколько такого концептуального утверждения, я бы сказал так, что мы, и об этом сегодня тоже говорилось, уже знаем такую практику, как всевозможные заключения, скажем, о непротиворечии действующему законодательству. Но вот есть, по меньшей мере, еще два, и вот замечательно, я считаю, очень важная мысль, которую сейчас формулировал у нас Виктор Дмитриевич в отношении последствий принятия, непринятия закона, ну я, в общем, наверное, в эту же категорию отнес бы, наверное, примерно, хотя это, наверное, даже не совсем точно. Потому что есть две, по меньшей мере, других, еще два дополнительных вопроса или среза, в которых вот нам приходится работать.

Первое. Это надо экспертировать, делать заключение о том, действительно ли предложенная последовательность действий приведет к обещанному результату. Вот когда мы говорим о программах, о проектах и так дальше, когда возникает соответствующий блок вопросов, то выясняется, что здесь дело вкуса, либо поскольку там есть некое там очень высокое решение, то это просто не подлежит обсуждению.

Вообще говоря, это противоречит и нашим даже, не побоюсь этого слова, международным обязательствам. Мы являемся подписантами разного рода международных хартий и положений, где говорится о том, что наряду, скажем, с финансовым аудитом и с финансовым контролем существуют управленческие и частью такого контроля является как раз вот выявление всякого рода противоречий, связанных особенно с обещанием за деньги государства дать какой-то важный результат.

Вот прежде чем такие документы, значит, принимаются и затем мониторятся и контролируются, они должны быть очевидным образом доказаны и приняты. И это делает не сам разработчик, а делает, кстати говоря, в большинстве случаев та или иная структура, представляющая законодательную ветвь власти. Скажем, в Соединенных Штатах этим занимается такой, ну скажем, близкий аналог там к нашему контрольному управлению или там к Счетной палате. Кстати, сейчас у них он переводится уже как, значит, Управление по контролю за деятельностью власти. То есть они уже там, был когда-то офис главного аудитора, вот он эволюционировал, аббревиатура остается одна и та же, а суть меняется. У них он действует при Конгрессе и это очень мощная консолидированная такая площадка. Вот одна из ее главных задач - проводить и докладывать в профильные комитеты Конгресса свою оценку относительно того, что же предполагается сделать, если принять именно соответствующую последовательность действий, которую вот предлагает, скажем, исполнительная ветвь власти.

Работы непочатый край при том, что, значит, есть международные, ну рамочные документы. У нас очень, к сожалению, они не очень хорошо известны и применяются они, скорее, в порядке исключения. Вот хотя мы, вот если взять ту же... декларацию 1977 года и Счетная палата должна ее применять. Ну, она вроде как может применяет, но здесь тоже дефицит соответствующих нормативных документов и так дальше. Проблема с раскрытием информации, с межведомственной коммуникацией, со стандартными требованиями, собственно говоря, к участникам экспертной деятельности, к самой процедуре проведения этой деятельность, то есть здесь очень, очень много вот таких вот белых пятен.

И второй пункт, большой вопрос, большой такой важный срез, который вот буквально в последние месяцы стал, вышел, так сказать, на первый план, это тоже экспертиза, затем, насколько принимаемые властью в целом и не только исполнительной, но и законодательной, какие-то решения, тем более, если эти решения обеспечиваются деньгами налогоплательщиков, насколько тот результат, который эти структуры власти хотят дать населению, соответствуют ожиданиям этого населения.

Вот это то, что сейчас связано с деятельностью, скажем, общественных советов, экспертных советов при руководителях и правительстве, и в других структурах. Это, по большому счету, ну скажем так, методологически очень новый подход, потому что это не просто одобрение того, с чем выходит инициатор программы, проекта, какого-то проекта или государственной программы, и еще надо понять, а каков же механизм, который нам позволит более или менее однозначно, достоверно, по крайней мере, определить, для кого это делается.

Это потому что надо деньги освоить, потому что, как мы сейчас скажем, в энергетике у нас, при всех разговорах о всяких дефицитах, как утверждают специалисты, гигантские деньги тратятся на производство избыточных никому не нужных мощностей генерирующих. Та же самая ситуация, как была в Советском Союзе, когда ведомства, в том числе союзные, просто выбивали деньги под строительство и так дальше, а кому они это делали, для чего они это делали? К сожалению, эта практика, как мы видим, сохраняется. Может быть, не так это бросается в глаза порой, но тратятся очень большие деньги. И причина, по которым такую деятельность можно не проводить, в общем, по большому счету, одна - это нецелесообразность, с точки зрения общества, потому что никто пользоваться этим не будет.

Все остальное, вроде бы, и не противоречит действующему законодательству и соответствует приоритетам, утвержденным в разных стратегиях отраслевых, региональных и так дальше, то есть, прицепиться не к чему, кроме самого главного: почему, собственно, чужие деньги пытаются потратить, собственно, на решение чьих задач.

Вот три таких очень больших, два дополнительных и в целом вот три таких больших среза, они должны быть осмыслены и методологически, и методически. Они за собой тянут и вопросы о данных, а где эта информация первичная, собственно, которую, мы собираемся с вами анализировать. И второе, а, когда мы говорим о самом анализе - это что? Это собрались, проголосовали и разошлись? Так по-взрослому не делается. Значит, где тогда методики, где процедуры?

И, что тоже принципиально важно - это сейчас анализировать, имея такую относительно небольшую табличку с цифрами, очень сложно. Тем более такие комплексные проблемы и задачи, которые мы хотим решать. Соответственно, вопросы инструментов. А у нас здесь тоже возникает много известных вам проблем.

У нас, слава богу, компьютеры есть почти у всех сейчас, и с офисными программами все разобрались. Но, если говорить вот, скажем, о такой задаче, которую сейчас пытаются поставить, как сделать, например, весь бюджет государственный программным бюджетом, и, то ли 100 процентов, то ли там 94 процента всех денег... под заявленные и, соответственно, доказанные и проэкспертированные цели, то вот спрашивается: какой же объем информации должен быть положен в обоснование этих целей, кто эту работу должен проводить, по каким правилам, и, что будем делать, когда у нас не совпадут позиции.

Поэтому мы здесь, уже практика наша бежит немножечко впереди возможностей в целом аналитических или там экспертно-аналитических структур. Мы здесь вынуждены догонять, и поэтому я в целом вот хотел бы, это завтра мы будем об этом подробнее говорить, сказать, что сейчас принципиально важно действительно поднять на некий новый уровень и кадровое, и техническое обеспечение, и вопросы профессиональной подготовки и переподготовки сотрудников всех экспертно-аналитических служб.

Второе, о чем тоже уже сегодня говорилось, и уже и по указам Президента, и по еще там предыдущего президента, и ныне действующего Президента, что надо обеспечивать коммуникацию между такими... Речь шла в свое время о распределенной сети ситуационных центров. Но здесь дело не в словах, по сути дела. Просто тоже известная всем вам проблема, что многие «варимся в собственном соку».

В качестве такого яркого примера по Москве могу вам привести такой пример. Это лет восемь тому назад было исследование: сколько в Москве проводится постоянно действующих семинаров и, соответственно, групп экспертов, которые обсуждают разные более-менее предметно ориентированные вопросы. Оказалось, что их больше двух тысяч. Но на вопрос, что они знают друг о друге, выяснилось, что они практически ничего друг о друге не знают. То есть, вот это вот большое, вроде бы, количество встреч, таких экспертных групп, на практике, даже в Москве, где, казалось бы, люди часто встречаются на разных, знания и представления о том, чем заняты вот эти экспертные группы, и как они работают, что они обсуждают, очень слабые. А если брать масштабы страны, то эта проблема, она еще более острая. Поэтому вот вопрос коммуникации этих экспертно-аналитических структур - это один из ключевых вопросов, которыми надо заниматься.

Вот я здесь хотел бы сейчас поставить точку, то, что я не договорил, я обязательно договорю завтра с картинками, и коллеги наши присоединятся к этому. А в завершение своего выступления хотел бы, безусловно, поблагодарить всех наших коллеги и из Совета Федерации, и из Государственной Думы. Это не первая попытка, как вы знаете, наверняка есть здесь участники кто присутствовал на предыдущих, я думаю, что сам мо себе факт, что это не разовая встреча, а это, по сути, превратилось в регулярную, это уже очень отрадный факт.

И я просто считаю, что здесь надо еще дальше стараться поднимать уровень, привлекать дополнительных людей, потому что, на мой взгляд, это просто исключительно важное условие, без которого эффективная работа ни Госдумы, ни Совета Федерации, ни структур Правительства просто невозможно.

С. В. ВОЛОДЕНКОВ, доцент кафедры государственной политики факультета политологии Московского государственного университета имени

Добрый день, уважаемые участники семинара!

Вот на самом деле я бы хотел двумя руками поддержать предыдущее выступление Алексея Георгиевича и немножко его продолжить.

По большому счету, по моим ощущениям, мы тоже занимаемся аналитикой в рамках анализа государственной политики и в рамках прикладной практики аналитических работ.

И сегодня есть уже устойчивое понимание того, что в условиях модернизации политической системы, а это совершенно нормальный процесс, задачи, которые предъявляются и будут предъявляться к аналитическим службам разных уровней, в том числе и законодательных органов власти в регионах, они существенно меняются и требования меняются, которые предъявляются к этим службам.

И, собственно говоря, вот я бы, наверное, чтобы в 5 минут уложиться, а, может быть, и меньше, выделил бы, наверное, три основные проблемы, которые, мне кажется, сегодня являются достаточно значимыми вот по результатам наших оценок.

Вот мы много говорим о том, что аналитические службы должны давать прогноз последствий принятия, непринятия того или иного законопроекта. По большому счету, действительно очень важная работа.

Но вот ни разу не слышал о том, что аналитическая служба должна также анализировать правоприменительную практику. Собственно говоря, каким образом, на земле заземляясь, этот закон реализуется? Мы можем спрогнозировать применение. На самом деле все работает по-другому.

И вот, сколько в регионы не ездил, понятно, что огромный объем работ у аналитических служб, у меня до этого руки не доходят. Но почти нигде мы не видим, а эта задача, даже не вина - это проблема общая, а именно анализа правоприменительной практики, которая является, по сути, обратной связью для оптимизации законов, для внесения дополнений и, вообще, для оптимизации законотворческой деятельности. Это первый вопрос.

Второй. Вот сегодня в самом начале мы говорили о том, что ключевым понятием сегодня является все-таки легитимность органов власти, в том числе органов государственной власти. А, по большому счету, учитывая то, что основная деятельность государственных органов власти сегодня смещена в публичное пространство - этому уделяется особое внимание - это мировая тенденция, строго говоря, и легитимность, она становится такой операбельной, то есть своего рода результатом определенной работы.

Иными словами, мы, на мой взгляд, должны сегодня говорить уже не только о последствиях применения того или иного закона, или принятие законопроекта, но и о том, каким образом он должен быть позиционирован в публичном пространстве для целевых аудиторий, то есть для тех, собственно говоря, для кого он и предполагается.

Как правило, сегодня эта задача поручена в лучшем случае пресс-службам, которые не владеют содержательной информацией о тех или иных законопроектах на достаточно таком, но, уже простите меня, грубом уровне пытаются заниматься таким пиаром деятельности государственных органов власти. Пресс-службы, как правило, действительно несут большую нагрузку, но без взаимодействия с аналитическими управлениями, такого рода работа, она на самом деле весьма и неэффективна.

И, строго говоря, на мой взгляд, тут одно из требований сегодняшних, что вот эта легитимная деятельность органов государственной власти - это результат, в том числе и сопровождения, и аналитического сопровождения. Ведь как позиционировать тот или иной законопроект, как позиционировать деятельность законодательного органа власти - это не только проблемы и задачи пресс-службы.

Пресс-служба только должна осуществлять приемную коммуникации. Но в первую очередь, это задачи, которые предъявляются и к аналитическим структурам, которые показывают, а каким образом нужно позиционировать, каким образом нужно показать, обеспечить легитимность определенной деятельности, в том числе в принятии и одобрении целевыми аудиториями, в данном случае населением, например, тех законопроектов, которые принимаются.

Третье, наконец. Вот опять-таки к Алексею Георгиевичу возвращаюсь. Он начал, поднял эту проблему. А как показывает мой опыт, может быть, вы меня поправите, я, например, буду очень рад этому, правда. Есть аналитические управления в законодательных органах власти, в исполнительных. Ну, слава богу, существуют такие семинары. Но вот координация деятельности и каких-то системных общих проектов между аналитическими структурами разных ветвей власти я, например, особо сильно не наблюдаю. И на выходе мы получаем, что законодательные органы власти имеют свою аналитику, исполнительные имеют свою аналитику, у каждого свои базы данных, у каждого своя информация, у каждого свои выводы и рекомендации. А системность, ведь это ветви одной власти, а системность-то отсутствует.

Я действительно, быть может, говорю какую-то такую тривиальную вещь, которая всем хорошо известна, но мне кажется, что на сегодняшнем уровне по развитию политической системы эта необходимость системности в работе и появление инерджертности во взаимодействии служб, аналитических служб разных уровней и ветвей власти, она является тоже необходимой.

Вот, на мой взгляд, естественно, я хотел об эффективности работы поговорить позднее, и готовился к завтрашнему докладу, но, наверное, выделил вот эти три ключевые проблемы, исходя из того, что действительно по ощущениям задачи, которые будут ставиться перед аналитическими структурами, они будут не обязательно меняться вместе с модернизацией политической системы. Спасибо.

М. Ю. ГУСЕВА, начальник отдела пресс-службы, аналитики и общественных связей Думы Астраханской области

Уважаемые коллеги!

Выступление должно было быть большим и посвящено оно было, должно было быть и будет вопросам взаимоотношений законодательного органа с институтами гражданского общества, рядом институтов, составляющих неотъемлемую часть политической системы, это общественными объединениями, профсоюзами, политическими партиями. То есть практики.

Ну, имеющаяся в настоящее время модель коммуникации Думы с институтами гражданского общества выстраивалась поступательно, системно и с целью выйти на двухстороннюю модель взаимодействия. Более 5 лет назад Думой был создан Совет по взаимодействию с представительными органами муниципальных образований. В его состав входят председатели местных советов всех 177 муниципальных образований области. На обсуждение выносятся самые различные проблемы развития территории, в том числе достаточно острые. Практический результат - это новые законы, не только областные, но и федеральные. И в качестве небольшого примера. Именно на заседании этого Совета было высказано пожелание расширить сферу применения материального капитала, в результате совместных действий, в том числе и с коллегами из других регионов, появились соответствующие изменения в законодательстве.

Далее. Молодежный парламент, который работает и при многих других законодательных органах, создан у нас был еще в 2004 году. И именно членами молодежного парламента были подготовлены и приняты Думой областные законы о государственной поддержке молодежных и детских объединений, о защите нравственности и здоровья детей в Астраханской области. И еще пример недавний. Именно молодежные парламентарии предложили нашим депутатам в регионе первыми законодательно установить запрет на продажу сетей из синтетических материалов. И Дума взрослую эту инициативу поддержала, и поддержала также эту идею южная российская парламентская ассоциация.

У Думы продолжительный и позитивный опыт работы с профсоюзными организациями. В 2007 году было подписано соглашение с профсоюзами о взаимодействии на срок полномочий Думы, которое предполагало обсуждение всех социально значимых, участие профсоюзов в обсуждении всех социально значимых законопроектов, важных для жителей региона. И вот сейчас готовится подписание такого соглашения на новый созыв и уже в новом формате. Вот сейчас проводится... То есть на две недели продлили подписание этого соглашения и только для того, чтобы сейчас профильные комитеты Думы смогли провести совещания с отраслевыми профсоюзами для того, чтобы детализировать это соглашение. То есть соглашение на созыв, оно дополняется ежегодным планом не только совместных действий, но и мероприятий, направленных на контроль реализации этих действий.

Далее. Вот еще хотелось бы сказать, что органы исполнительной власти тоже стараются идти в тренде и прекрасно создают необходимость нестандартных действий, направленных для закрепления вот этой диалоговой модели. Вот в качестве примера, в этом году впервые в отчете главы региона о деятельности правительства был выделен целый раздел о работе исполнительных органов с гражданским обществом.

В частности, речь идет о том, что в территориях нормативно закреплена практика отчетов глав муниципального образования, участковых перед жителями населенного пункта, причем, в присутствии руководителей исполнительных органов, закрепленных за территорией, в присутствии представителей силовых ведомств и депутатов.

И еще. Вот в качестве примера гражданского влияния на выработку государственной политики и совместного поиска выхода из очень острой и проблемной ситуации. Я хотела бы привести принятый Думой закон Астраханской области, установивший механизм разрешения проблемы обманутых дольщиков в Астраханской области, принятый после и публичных акций многочисленных, и консультаций совместных.

И еще хотела бы вот что сказать. Что, несмотря на то, что все гражданские инициативы, они должны рождаться все-таки не в кабинетах властных, но, на мой взгляд, государство все-таки с такими инициативами опережает гражданское общество.

Например, Астраханская область - один из немногих регионов, где в областном уставе закреплено право граждан на законодательную инициативу. Таким правом астраханцы воспользовались только один раз.

И необходимость законодательной деятельности, которая может стать объединяющей не только для думских фракций, но и для всего общества, об этом недавно говорил Сергей Евгеньевич Нарышкин, да, подтверждаем.

Вот три базовых закона, открывшие законотворческую деятельность нового созыва Думы, все они были внесены депутатами, нашли широкую поддержку практически всех фракций и общественных объединений. Касались они установления дополнительных гарантий прав граждан при обращении в органы власти, закон практики всенародного обсуждения в Астраханской области и поддержки многодетных семей.

И последнее. Вот также и на связи между прочной демократией и правовой политической культурой, о том, как пробить стену взаимного социального непонимания.

Еще недавно, вы, наверное, знаете, Астраханская область была в центре внимания средств массовой информации и социальных сетей, речь идет о голодовке экс-кандидата, вот одного из экс-кандидата в мэры Астрахани.

Не вдаваясь в подробности, вы их знаете и без меня, хочу отметить, что именно областной парламент стал площадкой, где впервые с начала конфликта обе стороны смогли высказаться публично и донести свою точку зрения до общества. Именно по инициативе председателя областной Думы, экстренно при совете при председателе было решено внести этот вопрос в повестку заседания Думы. Была предоставлена возможность высказаться всем сторонам.

У нас присутствовало более 30 средств массовой информации, в том числе «Вашингтон-пост», «Радио Свобода».

Для них мы оборудовали пресс-центр специальный для тех, кто не поместился в зал, велась трансляция заседаний. И вот по итогам выступлений всех этих, депутаты Думы приняли постановление и рекомендовали сторонам вернуться в правовое поле, и рекомендовали органам исполнительной власти, органам государственной власти создать постоянно действующую дискуссионную публичную площадку.

И еще один вот очень печальный информационный повод. В феврале нынешнего года нас потрясла трагедия - обрушение жилого дома (вы, наверное, тоже знаете). Говорю здесь о ней в контексте гражданской активности, которая проявляется далеко не всегда в протесте, а по уровню социальной сплоченности перекрывает и митинговые страсти.

Так вот уже на следующий день после трагедии в одной из социальных сетей, по инициативе молодежи нашей зарегистрировалось более полутора тысяч астраханцев, устремившихся на помощь пострадавшим. Оперативно работал центральный штаб. Но именно в областном парламенте вот на базе нашего управления работал информационный центр для пострадавших. Совет при Председателе Думы, экстренно собравшись, закрепил депутатов индивидуально за жителями обрушившихся квартир.

Говорила я это вот к чему. Мы действительно стоим на пороге новой политической реальности. И в этой реальности именно законодательный орган может стать центральной составляющей, центральной площадкой, объединяя интересы общества не только в законотворчестве, но и в гражданственности, политическом саморазвитии и взаимодействии.

Спасибо.

А. Б. МАКСУТОВ, начальник информационно-аналитического управления Законодательного Собрания Свердловской области

Уважаемые коллеги!

Свердловская область в отношении последних трендов, последних федеральных инициатив по изменению политической системы, наверное, будет очень показательным таким материалом. У нас выборы проходили в законодательный орган каждые два года. И вот эта практика, она буквально, в конце 2011 мы перешли к единой системе, к однопалатной, то была двухпалатная система.

К чему я это все говорю? К тому, что на примере Свердловской области видно, какие тренды происходят, и что происходит с нашей политической системой на уровне регионов. В 2009 году был назначен новый губернатор, который в принципе не очень был интегрирован в региональную элиту и сложившиеся там, скажем, структуры, финансово-промышленные интересы и так далее. И в 2010 году сразу же идет падение по рейтингу «ЕДИНОЙ РОССИИ», мы получаем 42 процента на выборах, но только там партийное было голосование, то есть по партийным спискам полсостава Думы.

В конце 2011 года мы получаем 32 процента - один из самых низких результатов по всей России за «ЕДИНУЮ РОССИЮ». Внутри зреют значительные политические интенции другого плана, и в апреле уже состоялись этого года, поскольку приняты вот эти федеральные законы, и к этому дело шло, и партия человека и труда, и партия пенсионеров учредительный съезд провела уже в регионе. Я говорю о том, что вот эти процессы, которые происходят в регионе сейчас, и при вот этой либерализации политической системы, приведут к очень серьезным и интересным, для аналитиков интересным процессам самих регионов, потому что в принципе весь контроль уже уходит на уровень региональный вот этих процессов. И мониторинг и анализ этих тенденций в регионах для Федерации и федеральных органов будут крайне важны. Потому что формирование, что там будет происходит, и как это будет происходит, будет потом отражаться и на федеральном уровне.

В связи с такими трендами у нас получалось следующее. В 2010 году законодатели стали активно вмешиваться в политические процессы. Несмотря на то, что первоначально поддержали ряд инициатив нового губернатора, фактически стали контролировать все сделки по Мингосимуществу и привели к тому, что к отставке министра, то есть губернатор вынужден был принять отставку действующего министра, который не проработал и года, и назначить другого. То же самое по системе здравоохранения. Была обрушена программа «Доступные лекарства». И депутаты стали активно вмешиваться, создали рабочую комиссию, рабочую группу, извините. Она стала активно посещать муниципалитеты, в саму ситуацию вникать. И, таким образом, тоже был поставлен вопрос о недоверии данному министру, который только что был назначен собственно новым губернатором.

И вот эти процессы постоянного вмешивания, они поднимают волну снизу тех инициатив, которые зреют уже собственно в регионах.

Вот в связи с этим у меня такие в качестве выводов, наверное, три момента.

Первое. Наверное. Есть какая-то все-таки электоральная усталость от тех четырех партий, которые существуют и, естественно, на этом сыграют партии, которые будут возникать. Естественно, эти все процессы пройдут через формирование законодательных органов регионов.

И вот в связи с этим тут как бы надо определить внутреннюю готовность или неготовность аналитических служб к тому, чтобы эти процессы мониторить, контролировать и, каким-то образом, действительно прогнозировать и писать соответствующие аналитические материалы для того, чтобы информировать и председателя, руководителей законодательных органов, и исполнительных органов.

Ко мне все чаще стали обращаться из органов исполнительной власти, из администрации губернатора, ну там прежние связи достаточно сильные, по поводу консультаций по ряду конкретных, принятия конкретных законопроектов, которые важны для администрации губернатора.

Буквально, в таком вот русле садимся и читаем, какие голоса, кто как проголосует, насколько этот законопроект может пройти? В связи с этим у меня такое ощущение, что мы, аналитики законодательных органов, оказываемся в поле напряженности. С одной стороны, мы лучше всего знаем «кухню» как принимаются политические решения, и какие интересы здесь сталкиваются, когда принимаются законы?

И, с другой стороны, мы, поскольку находимся в поле деятельности всех партий, которые присутствуют в законодательном органе, мы не имеем права эту «кухню» всю поднимать, все это аналитически выкладывать. Работая на губернатора, мы можем давать ему любые записки и применять любые методики аналитические. А здесь мы ограничены, и мы получаемся в качестве чисто информаторов. А когда доходит дело до интересов председателя, мы делаем ему служебные записки, которые не предназначены для других.

И я столкнулся с тем, что когда я обратился в правительство, в Аналитическое управление, пытаясь наладить какие-то коммуникации, отношения, мы примерно пришли к следующему, что те моменты, которые они пишут лично для председателя правительства, они мне не сбрасывают и не указывают, они могут в устной форме там мне поделиться, но в качестве записки, там, которые направляют, они не дают. А я со своей стороны тоже.

То есть, есть вопросы, которые касаются, собственно, личной информации для руководителей законодательной (исполнительной) власти, и где мы тоже ограничены в своих возможностях по обмену, информационному обмену между собой.

Вот эти проблемы я как бы хотел озвучить. Спасибо.

Семинар-совещание руководителей аналитических служб аппаратов законодательных (представительных) органов государственной власти Российской Федерации на тему «Практика разграничения полномочий между уровнями публичной власти»

31 мая 2012 года, Совет Федерации Федерального Собрания

Российской Федерации

Г. Г. ПОКАТОВИЧ, начальник Управления государственных программ и проектов Аналитического центра при Правительстве Российской Федерации

Уважаемые коллеги!

Я хотел бы сделать достаточно краткую ремарку на тему того, что нас в ближайшем будущем ждет с точки зрения практики мониторинга обработки данных с учетом новых инициатив в области разграничения полномочий.

Как всем известно, некоторое время назад в рамках работы «Открытого Правительства» по результатам деятельности десяти рабочих групп был подготовлен сводный доклад и с предложениями был направлен руководству страны. Вот два пункта, на которые я хотел бы обратить внимание и даже в большей степени для экономии времени на второй. Пункт о том, что в рамках направления по децентрализации полномочий в сфере государственного управления предполагается перейти на так называемую презумпцию информационной открытости. То есть декларируется, что вся информация, все данные, которые, естественно, не подпадают под законодательные ограничения, должны быть доступны, причем доступны не только специалистам, не только представителям органов власти и местного самоуправления, но и населению.

Что это означает для формирования вообще информационных, информационно-аналитических систем в стране? Это означает, что перед нами стоит целый ряд проблем. Прежде всего, это проблема колоссальных объемов данных, которыми необходимо манипулировать в реальном времени, потому что с каждым годом информации генерируется все больше и больше, и обеспечение доступности этой информации, обеспечение ее пригодности для обработки требует колоссальных вычислительных ресурсов.

Собственно, сейчас, например, Министерство финансов Российской Федерации ведет работу только по описанию концепции системы «электронного бюджета», то есть это такой подмассив той информации, которая должна быть доступна, и уже колоссальная проблема встает с тем, каким образом эту систему спроектировать и сформировать хотя бы технический проект ее создания.

Сама по себе информация, она, естественно, никому не нужна, абсолютно бессмысленна без аналитики. Поэтому следующая задача, которая возникает, – это задача совместной подготовки информационных специалистов и предметных специалистов, потому что в нашей практике мониторинга проектов по реализации основных направлений деятельности Правительства, проектов по реализации проектов президентской комиссии по модернизации мы столкнулись с тем, что, собственно, этот разрыв между информационным потоком отчетности данных цифр и всевозможных формальных таких вещей, вот его отрыв от содержательного анализа специалистами-предметниками приводит к тому, что результат этого мониторинга с очень большим трудом находит свое место просто в цепочке принятия решений.

И задача организационная, задача встраивания результатов этой аналитики и этого мониторинга в систему принятия решений, то есть использование этих данных для того, чтобы принимаемые меры действительно могли влиять на то, что происходит, эта задача на данный момент не решена. И, в общем, те документы, которые сейчас появляются, в частности, даже последние корректировки в постановление по госпрограммам, они указывают на то, что в оперативном режиме существование такого механизма даже и не предполагается, даже не закладывается.

Как вы, я предполагаю, прекрасно знаете, система мониторинга государственных программ предполагает ежегодные отчеты и оценку, собственно, по итогам года. Внутри года получается так, что никто за этим не следит и никаких системных корректировок, будь то финансовые корректировки и корректировки целевых параметров и так далее, получается, происходить просто не может.

Просто несколько численных примеров. По состоянию на февраль 2011 года в мире вообще в базах данных было накоплено более 1 млрд. терабайт информации, и эта цифра удваивается каждые полтора года. Поэтому если говорить об информационной открытости органов местного самоуправления, органов исполнительной власти, даже если предположить, что там одна стотысячная от этого объема с учетом постоянного удвоения, это означает, что соответствующие мощности ресурсов для агрегирования и для обработки этих данных должны тоже получать соответствующее развитие. При этом хотел бы обратить внимание, что всего около 20 процентов данных вот во всем этом колоссальном объеме – это данные структурированные, ну, грубо говоря, в табличной форме, все остальное – это аудиозаписи, веб-камеры, какая-то пространственная информация и так далее. И налаженного механизма обработки информации тоже на данный момент не существует.

Соответственно, возникает очень большой запрос на специализированные инструменты проведения аналитических исследований. То есть вся эта информация не может обрабатываться вручную, должны развиваться специализированные системы, и эти специализированные системы, к сожалению, они существуют, в общем-то, в мире. Они, к сожалению, во-первых, стоят колоссальных денег, а во-вторых, с позволения сказать, там очень крутая учебная кривая, то есть нужно потратить очень серьезные время и усилия просто для освоения самого инструмента. Вот в сочетании с высокой стоимостью это является, в общем, достаточно серьезным порогом для эффективного использования этих средств. В связи с этим возникает концепция так называемых Big Data (больших данных), в которой существуют три основных как бы таких, больших магистральных направления.

Первое – это то, что сейчас, в общем-то, активно развивается, – это облачные вычисления. То есть строятся централизованные, мощные центры обработки данных с большим запасом мощности на вот это удвоение потока информации, который происходит в течение каждых полутора лет.

Затем вторая вещь – развитие автоматизированных механизмов сборки данных. Это поисковые роботы этой системы, которые выгружают напрямую данные из локальных информационных систем муниципалитетов и органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации. Такие вещи в принципе могут туда прикручиваться, как погодные данные, географические данные, карты и так далее. И все это обрабатывается с помощью информационно-аналитических инструментов нового типа, которые позволяют работать именно с неструктурированной информацией, то есть сводить все эти вещи воедино.

Хотел бы обратить внимание на то, что, конечно, мы, как Аналитический центр при Правительстве Российской Федерации, не можем на данный момент претендовать на то, чтобы предложить абсолютно готовое работающее решение для всех этих проблем. То есть здесь я, в общем, разворачиваю некую перспективу, с которой нам всем совместными усилиями каким-то образом придется справляться.