Хроника Ленинаканской эпопеи (стр. 1 )

Хроника Ленинаканской эпопеи

Для меня Ленинаканская эпопея началась 23 января и завершилась 17 августа 1989 года. За этот период я семь раз прилетал в Армению и, в общей сложности, пробыл в командировках три месяца. Моё, в высшей степени, сочувственное отношение к людям, попавшим в страшную беду, постепенно сменилось на раздражительное. Однако ещё до первого приезда, а потом и после расставания с Ленинаканом, вопросы, связанные с восстановительными работами в Армянской ССР, давали о себе знать.

Когда по центральному телевидению 7 декабря 1988 года было передано первое сообщение о Спитакском землетрясении в Армении, я не предполагал, что его последствия коснутся нашего Минуралсибстроя СССР и меня лично. Слишком далеко это произошло от Москвы. Но поражавшие воображение количество людских жертв и размер ущерба, нанесённый народному хозяйству Республики, не оставили в стороне строителей всего Союза.

Утром следующего дня, когда я рассматривал почту, по прямому телефону с очень резким звонком, который не спутаешь с другими, позвонил министр , и попросил дать ему информацию о характере разрушения зданий в зависимости от бальности землетрясения.

Ознакомление с данными убеждало в том, что сила подземных толчков, если судить о состоянии объектов по сообщавшимся сведениям, превышала 9 баллов по шкале Рихтера. В этом случае мало остаётся уцелевших строений. Позднее будут опубликованы данные о том, что в Спитаке, на который пришёлся эпицентр стихии, было менее 9 баллов. Таким образом, в Ленинакане, располагавшемся километрах в сорока, последствия не могли быть столь катастрофическими без влияния дополнительных факторов, способствовавших разрушениям. Они действительно имели место, о чём я потом узнал на месте.

9 декабря, а это была пятница, мне звонит первый заместитель министра , находившийся в командировке в Свердловске. Он просит подобрать документацию пионерного городка для строителей на человек с использованием инвентарных казарм и бытовых вагончиков, оценить время, требуемое для привязки, а также выяснить наличие мобильных дизельных электростанций.

В субботу даю задания заместителям начальника технического управления, которым руководил: - подобрать документацию по пионерным городкам, - по панельным и кирпичным домам малой этажности, В. - по домам из монолитного железобетона. Сообща обсуждаем направления поиска.

Утренняя программа в понедельник 12 декабря не нарушается. В 7.30 министр начинает селекторное совещание со всеми главстроями и заслушивает меры, обеспечивающие ввод объектов социальной сферы, поскольку наступила пора, решающая выполнение годового плана. После селектора Башилов приглашает к себе Почкайлова, своих заместителей и членов коллегии.

В кабинете речь пошла о восстановительных работах в Армении. Министр сообщил о прошедшем в выходной день заседании Совмина СССР по этой теме и первых принципиальных решениях:

- Для Спитака и Ленинакана с населением более 250 тысяч человек необходимо возвести 5 млн. кв. метров жилья, один миллион - в сельской местности. Работы по восстановлению Ленинакана поручены РСФСР. Распределение площадок для пионерных городков строителей и производственных баз за председателем Госстроя РСФСР . Нашему министерству предстоит построить 100 тысяч кв. метров жилья, школу, 4-5 детских садиков, коттеджи для служащих, гостиницу.

Далее Башилов переходит к внутренним вопросам:

- Ответственным от министерства назначается Почкайлов. Следует направить в Армению специалистов для проектирования железнодорожного тупика, обеспечить приём первого состава, а затем обустраиваться. Подготовить задание на проектирование городка для территориальных строительных объединений (ТСО) министерства.

Конкретности пока мало, поэтому тон разговора строгий, чтобы меньше задавалось вопросов, а объём работ вырисовывается внушительный. На реализацию программы потребуется не один год, предстоит же всё сделать срочно.

***

Уже на следующий день по министерству выходит приказ № 000 «О мерах по ликвидации последствий землетрясения в ряде районов Армянской ССР». Потом документов подобного характера появится уйма, окажутся они многостраничными с массой приложений, в которых расписывались задания исполнителям и каждый шаг их действий. Первый же приказ краток, и можно привести его почти полностью.

«Для принятия мер по ликвидации последствий землетрясения в Армянской ССР и оперативного решения вопросов, ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Создать штаб Министерства в составе: тт. - первый заместитель Министра (руководитель), - заместитель Министра - начальник Главного управления материально-технического снабжения (заместитель руководителя), - заместитель Министра - начальник Главного научно-технического управления (заместитель руководителя)».

Далее перечислены 11 членов штаба - начальники и заместители основных служб министерства.

«2. Поручить указанному штабу принять неотложные меры в организации работ по ликвидации последствий землетрясения подведомственными организациями Министерства, комплектованию для этих целей подразделений и их оснащению необходимой техникой и материальными ресурсами.

3. Возложить руководство подразделениями территориальных строительных организаций по выполнению порученных работ в текущем году в г. Ленинакане на начальника Главного управления механизации, энергетики и транспорта т.

Министр ».

В тот же день Почкайлов проводит первое заседание штаба. 14 декабря члены штаба собираются дважды. Уточняются вопросы, в том числе и возможности по изготовлению металлической опалубки для возведения монолитных домов. Но до этого ещё далеко. Есть дела более срочные - министерству поручено немедленно начать разборку завалов, извлечение тел погибших.

Замечу, кстати, что первое распоряжение Совмина СССР тоже выходит 13 декабря и касается особенностей оплаты труда работников, участвующих в ликвидации последствий землетрясения. В первом пункте говорилось: «…привлекать работников на работы, связанные с ликвидацией последствий, в выходные и праздничные дни с оплатой труда в двойном размере».

Последний пункт имел отношение к служащим: «Оплату труда работников, занятых на строительстве, производить по повышенным на 25 процентов тарифным ставкам (должностным окладам)». Фактически руководителям высокого ранга выплаты не производились, так как они относились к сознательной категории граждан.

***

Припоминается мне в этой связи один случай. В середине лета я в очередной раз находился в Ленинакане. Пришёлся этот визит на разворот бетонных работ, точнее сказать, имелась возможность для разворота, а он всё не наступал. Вагоны с цементом подходили отвратительно.

Из-за накала страстей вокруг Нагорного Карабаха Азербайджанская ССР не пропускала по своей территории железнодорожные составы в Армению, они задерживались, оборудование разворовывалось, выводилось из строя. Межнациональные конфликты в ту пору разгорались, принимали открытую форму, правительство Союза оказывалось бессильным изменить положение.

Из-за саботажа на железных дорогах Азербайджана скапливались сотни вагонов со строительными материалами и конструкциями, а рабочие со всех концов страны просиживали без дела. Новые составы направлялись в обход неуправляемого соседа Армении через Грузию, этот путь добавлял тысячу километров и пересекал вдоль горный Кавказ. Случались перебои в поставках цемента по несколько дней. Стройплощадки лихорадило, не хватало терпения успокаивать людей. Когда поступал цемент, то на его разгрузку бросались все силы.

В этот раз после задержки цемент подошёл, и ночная смена должна была, наконец-то, получать бетон. Я укладывался спать с хорошим настроением. Нравилась мне и маленькая комната на первом этаже скрипучего инвентарного деревянного дома, в которой стояла ещё койка, но жил я один, и густая темнота ночи, так не похожая на ту, что бывает в летние месяцы в наших северных широтах. Заранее предвкушал удовольствие от сна, заслуженного напряжённым трудом.

В начале второго ночи меня разбудил , руководивший тогда на месте отрядами нашего министерства:

- Борис Александрович, вставайте. Что делать? Водители бастуют.

- Как бастуют? - спрашиваю я, просыпаясь.

Удивляться было чему, тогда это слово в моду ещё не вошло, мне с подобным сталкиваться не приходилось. Ну, случалось иногда выслушивать претензии рабочих, так поговоришь с ними, объяснишь обстановку и всё мирно улаживалось.

Чертыхаясь больше потому, что не представляю дальнейшего развития событий, быстро собираюсь. В машине Полонский продолжает:

- Водители возбуждены, требуют разговора с главным начальником. Я не советую Вам вступать в переговоры с толпой. Южане люди горячие и всякое может случиться. Нужно разговаривать с представителями бастующих.

От машинной тряски и услышанных слов окончательно прихожу в себя. Во мне закипает злость:

- Вот черти, надо же выбрать такой момент, чтобы сорвать начало долгожданных бетонных работ. Специально подстроили. Надо же! - повторяю про себя, так как водитель местный житель.

Уже знаю о том, что информация среди коренного населения даже без телефонной связи распространяется молниеносно.

Рабочих на стройке хронически не хватало, местные жители на подмогу не шли. Лишившись основной работы, после разрушения и закрытия производств, и частично крова, они, тем не менее, трудиться наравне с приехавшими со стороны не хотели. Поначалу думалось, что причина в пережитой трагедии, коснувшейся напрямую или косвенно каждую семью в Ленинакане. Только шли месяцы, а равнодушное отношение к одержимости приезжих продолжалось.

Женщины вели домашнее хозяйство и на улицу носа не казали. Мужчины сбивались с утра в кучки по несколько человек и подолгу не расходились. Меня поражала странность поведения.

- Ну, о чём на трезвую голову можно говорить часами? Что обсуждать, когда за плечами семьи? - мучился я в догадках.

Водитель из армян как-то на моё восклицание заметил.

- Мужчины обсуждают, где достать деньги.

Я обратил внимание на то, что здесь деньги не зарабатывают, а достают. Ошибки в передаче мысли не было, ибо шофёр отлично владел русским языком.

Такие виды работ, как опалубочные, арматурные, бетонные и подобные им, местных мужчин не привлекали, но это совсем не значило, что они не интересовались происходящим на строительных площадках. Их внимательные взгляды примечали то, что плохо лежало, и то, что исправно двигалось. Внимание задерживало многое, так как оценивалось с позиции полезности в личном хозяйстве.

Выбор приходился, что можно утверждать однозначно, на строительные машины и механизмы. Правда, не на все без исключения. Гусеничные экскаваторы, краны, погрузчики, перемещавшиеся медленно, не подходили, поэтому на них работали командированные уральцы и сибиряки.

А вот механизмы на пневмоходу и автомашины любого назначения ценились коренными жителями высоко. Управлять ими хотели все, и чтобы оказаться за баранкой транспортного средства, люди проходили конкурсный отбор. По каким критериям определялись победители, я не ведал, но система в этой части, известная только армянской стороне, существовала и работала слаженно. Мы, приезжие руководители, и не заметили, как все начальственные посты в автохозяйстве заняли армяне. Они-то и производили по своим правилам набор водителей.

Популярными оказались и автобетоносмесители для перевозки бетона и раствора. В бухгалтерских отчётах разница между изготовленной и уложенной в дело бетонной смесью оказывалась заметной. Ужесточались требования, вводились новые системы контроля, которые предлагались руководителями автобазы, а также бетонных узлов, где тоже начальствовали местные кадры, но положение не исправлялось. Организация несла убытки и мирилась с ними, как с неизбежным злом. Что ещё оставалось делать?

***

Въехали во двор автохозяйства. Бетоносмесители с грушевидными ёмкостями, способными выдавать бетон порциями, оставлены где попало. Работают двигатели на холостом ходу, горят подфарники, смягчая темноту и давая возможность ориентироваться в пространстве; дверцы кабин распахнуты, на машинах следы бетона и грязи.

Эта прекрасная техника подобного обращения не заслуживала - она были редкостью в территориальных объединениях, её изготовление на отечественных предприятиях только осваивалось. Наше министерство в техническом отношении было передовым, вот и смогло собрать и направить сюда столько машин. Конечно, сделало это в ущерб стройкам Урала и Западной Сибири.

В центре двора темнеет группа водителей, они жестикулируют, курят. Понятно, что это бастующие, к ним и попросил подъехать. Вышел из машины, сделал несколько шагов и поздоровался. В ответ нестройные пожелания здравствовать. Меня обступили со всех сторон. Лица недоброжелательные, давно не бритые, чёрные глаза полны нетерпения и раздражённости. Чувствую по обстановке, что право начинать переговоры дают мне. После паузы тихо произношу:

- Ну, что скажете? Почему не работаем?

Слово «бастуете» упускаю.

Все разом загалдели, задвигались, замахали руками, но суть разобрал: тяжёлые условия труда, а платят копейки, за такие деньги никто не хочет вкалывать. Я молчу, это даёт возможность всем выкричаться. Не тороплюсь, не в моих правилах, не разобравшись, ввязываться в перепалку, ничего хорошего она не сулит. Меньше останется доводов, когда перейдём к нормальному разговору. Слушаю, глядя в землю. Волна возмущения схлынула, выкрики реже и не столь воинственные.

Понимают, что завести меня не удалось, моё отношение к происходящему не знают. Я продолжаю молчать даже тогда, когда приумолкли самые бойкие. Потом также тихо, как в начале, спрашиваю:

- А сколько же Вы зарабатываете?

Я на самом деле этого не знал, но не ожидал, что труд водителей так оплачивался. Ответ держал только один:

- Да разве это зарплата? Какую-то тысячу рублей в месяц.

Он, наверняка, приуменьшил заработки.

Теперь настала моя очередь говорить:

- Вы знаете, что я заместитель министра, отвечаю здесь за восстановительные работы, на которых занято пять тысяч человек. Моя зарплата 550 рублей, плюс командировочные, известно какие, других доплат не получаю. У меня есть семья. Может быть, объясните, какого чёрта за такие деньги я нахожусь здесь у Вас?

Размер моего заработка произвёл на бастующих не меньшее впечатление, чем на меня новость о заработной плате водителей.

Явное замешательство на лицах, недоверие. Уж они-то знают, какие деньги имеют их начальники.

- Я не вру, - добавил я.

Ну, теперь можно говорить не только короткими фразами, будут слушать, а сказать есть о чём. И у меня на душе накопились обиды по разным поводам ещё до этой ночной сходки, поэтому говорил жёстко, открыто, упрекал и винил водителей. Нравилось забастовщикам не всё, временами устраивали галдёж, но помогали слова:

- Я же Вас не перебивал.

С час мы простояли, отдавая инициативу друг другу, только в конце «беседы» разочарованные водители разошлись и выехали на линию. Всё уладилось, а неприятный осадок остался. Однако ночь не казалась мне теперь такой тёмной, и редкие звёзды лучились добрее перед тем, как укрыться за тучами, словно стесняясь расположения ко мне, которого я не заслужил за черствое отношение к людям, пережившим трагедию на этой каменной земле под нешироким прикрытым горами небом.

Понимал, что подобное может повториться в любой момент. Попытался для исключения эксцессов разбавить армянский водительский коллектив командированными шоферами, но из этого ничего не вышло. «Братство» было заварено на таких взаимоотношениях, о которых до этого я не ведал. Больше забастовок при мне не случалось, а хищения бетона продолжались.

Как-то по дороге в Спитак заметил кладбище. Мы остановились и прошли с шофёром посмотреть на обычаи захоронения. На кладбище чистота, порядок, камень и бетон. В разных местах люди в опалубку принимают бетонную смесь. Появилась возможность хитростью и обманом бесплатно достать материалы, и началось «движение» не только на свежих могилах.

Строительство жилья для пострадавших и оставшихся в живых идёт с перебоями, а здесь всё налажено.

- Государство богатое, но разве можно так поступать? - думал я.

***

Почкайлов, Жирнов, Атаманов готовятся к отъезду в Ленинакан. С пустыми руками там делать нечего. Уральским объединениям, которые территориально находятся ближе к Кавказу, даются задания по формированию поездов, укомплектованных людьми, а также машинами, кранами, бульдозерами, дизельными электростанциями. Хватает поручений и мне.

Так как основную работу никто не отменял, то приходится заниматься всем сразу. 15 декабря несколько раз приглашает министр, каждая встреча с ним заканчивается поручениями. Нужна информация о состоянии сноса ветхого жилья в Башкирии, следует подготовить для рассмотрения на очередном заседании коллегии, назначенном на 20 декабря, меры по повышению качества строительных работ и предложения по ускорению монтажа импортного оборудования на предприятиях строительной индустрии объединений. Только этих заданий мне сейчас не доставало.

и группа коллег, определившись с тылами, вылетают в Ереван, там на их долю выпадет самая тяжёлая участь, когда дело предстоит начинать с разгребания завалов и извлечение тел погибших. Перед отъездом Михаил Иванович оговаривает со мной порядок взаимоотношений, которого будем придерживаться, работая на большом удалении.

Почкайлов родился на Брестчине в 1933 году, вместе с родителями был в оккупации, пережил бомбёжки и артобстрелы, видел грабежи и расстрелы. После школы поступил на инженерно-строительный факультет Львовского политехнического института. Со второго курса был круглым отличником, избирался заместителем секретаря комитета комсомола института. Ещё во время учёбы стал коммунистом.

В 1957 году окончил институт с отличием и по направлению оказался в Донбассе. На строительстве Макеевского металлургического завода трудовой путь начинал прорабом управления «Прокатстрой». Быстро продвигался по ступенькам служебной лестницы. Был главным инженером комбината «Донецктяжстрой», потом на заводе «Азовсталь» в г. Мариуполь возглавлял строительство комплекса толстолистового прокатного стана «3600», не имевшего себе равных в Европе по размаху и новизне технических решений. В организациях Донбасса проработал 20 лет и в совершенстве постиг возведение объектов чёрной металлургии.

В 1976 году его назначают заместителем министра Минтяжстроя Украины, а через два года - заместителем министра Минтяжстроя СССР. Курировал объекты чёрной металлургии и не только их. Михаил Иванович - Герой Социалистического Труда, награждён семью орденами, в том числе двумя орденами Трудового Красного Знамени. Уникальная производственная биография!

Почкайлов невысокого роста, стройный, подвижный. У него отлично поставленный командирский голос и чёткая правильная речь. Когда ведёт оперативное совещание, то не отвлекается на второстепенные детали, решения формулирует так, что человеку, отвечающему за протокол, остаётся только не пропустить ни одного слова. Это удавалось, поскольку М. И. скороговоркой не пользовался. Он истинный командир производства.

Своим положением первого заместителя Почкайлов не кичился, был доступен в отношениях. Когда я работал в министерстве, и у меня возникали вопросы, то из всех замов обращался только к нему. Он старался помочь, подсказать, посоветовать. Будучи старожилом, ибо на восемь лет раньше меня начал работать в аппарате министерства, Михаил Иванович знал действовавшие порядки.

Человек он принципиальный, со своим взглядом на проблемы, не всегда совпадающим с мнением руководства. На этой почве случались и конфликты с начальством, дававшиеся порой трудно. Ему и в Ленинакане пришлось первый наиболее тяжёлый удар принимать на себя, так часто бывало и в других случаях на работе.

17 декабря в 14.15 Почкайлов звонит мне уже из Армении, передаёт поручения и вопросы: «Выяснить нахождение свердловского и челябинского поездов, которые до сих пор не пришли. Проследить за отправкой погрузчиков. Наиболее тяжёлый район Треугольник, где стояли жилые 9-ти и 16-ти этажные дома. Вес разрушенных конструкций и материалов, которые предстоит вывозить, оценивается в 2 млн. тонн.

Надо срочно найти министра и передать ему, что на общем заседании штаба в Ленинакане к нам вопросов не было. Все местные заводы будут восстанавливаться хозспособом. Поступившая техника выведена на линию. Строительство постоянного жилья пока не рассматривалось. Железнодорожные тупики и ветку к ним, общей протяжённостью 90 км, поручено выполнять Министерству путей сообщения».

Голос у Михаила Ивановича твёрдый, уверенный, энергичный, эмоции в стороне. Такими качествами и должен обладать руководитель на передовой. Я нахожу Башилова на даче, что весьма странно, так как все субботы, а то и воскресные дни он на работе, и передаю информацию.

***

Следующая неделя добавила проблем по Армении. В понедельник дважды звонил Атаманов, докладывал о положении дел и по каким вопросам нужно вести проработку. Запрашивал справку по Ленинакану министр. Во вторник на общеминистерском селекторе по обеспечению ввода жилья и на заседании коллегии идёт постоянный возврат к теме восстановительных работ. Вечером министр проводит новое совещание. Он принимает решения:

- Почкайлов остаётся в Ленинакане до 28 декабря, но должен подлететь в Москву для доклада на заседании Совмина РСФСР. Заместителям начальников главстроев выехать к своим людям. Пусть имеют на каждого командированного по 150-200 рублей. Подписан протокол по строительству в районе Треугольник, в 15 километрах будет место для собственных баз строителей, выделена площадь 50 га. Возвратить поезд челябинцев.

С поездами неразбериха, на этот момент не нужно такое количество техники. Ей нет фронта работ, хотя по 32 домам, где есть погибшие, к разборке конструкций ещё не приступали.

Среда 21 декабря начинается совещанием у министра, на котором объявляется организационная схема управления подразделениями Минуралсибстроя СССР в Армении: «Создать производственное строительное объединение (ПСО) для руководства деятельностью поездов строительных объединений министерства». Без согласия Совмина СССР такие решения не принимаются, следовательно, вопрос в верхах обсуждался, предложение министерства одобрено и структуру управления, уже стихийно формирующуюся там, можно узаконить.

Далее в мой адрес:

- Ускорить разработку задания на проектирование генеральных планов пионерного городка и производственной базы ПСО «Армуралсибстрой».

Так со временем станет именоваться наша структура в Ленинакане.

- Хозяйства нужно закладывать образцовыми. Фурманову собрать проектные службы и составить протокол поручений.

В завершение министр добавляет:

- Почкайлову в субботу на заседании Совмина, назначенном на 11 часов, доложить о работе организаций министерства в Ленинакане.

В течение этого и последующих дней мне по несколько раз пришлось проводить встречи с исполнителями, чтобы реализовать полученные задания. Правда, сами поручения никак не приобретали реальные контуры. Вопросы уточнялись постепенно, зачастую решения, принимавшиеся правительством, противоречили договорённостям, достигнутым там же, накануне.

Неопределённость мешала, еще продолжалась разборка завалов, местные власти пребывали в шоке. Какой линии придерживаться? Восстанавливать разрушенное или отстраивать жильё и социальную сферу на новых площадках? Если на новых, то на каких именно? Не опаснее ли они в сейсмическом отношении освоенных территорий? Эти метания в выборе окончательных вариантов затягивались, а требовалось давать осмысленные предложения уже сейчас, так как один за другим шли отчёты министра правительству.

Очередной понедельник 26 декабря начинается с совещания по Армении у Башилова, потом членов штаба собирает Почкайлов. Содержание этих встреч во многом дублируются, но каждый раз появляются уточнения, постепенно проясняющие общую картину. Вот и на этот раз прозвучало: «Наше министерство ведёт работы в пятой зоне. Более 70 зданий, что составляет 25 процентов от жилого фонда, полностью разрушено. В том числе развалилось 45 высотных домов, превратившись в каменные груды. Рядом отведена площадка для палаточного городка, на ней нужно располагаться».

***

Только 27 декабря 1988 года принимается постановление Центрального Комитета КПСС и Совмина СССР «О мерах по оказанию помощи Армянской ССР в восстановлении и строительстве…». С выходом его случилась задержка, три недели в состоянии неопределённости находились те, кто разворачивал работы. В устных командах и поручениях недостатка не было, но без документа даже министр не мог внести изменения в планы, сделать переброску людей и техники из областей. На местах партийные власти ревностно относились к отвлечению сил, поскольку самим не хватало, а тут ещё забираются люди и дефицитные материальные ресурсы.

Излишней детализацией отличались все директивные документы центральных органов, этакая зарегламентированность всего и вся, влезание в любую мелочь, отнимающее инициативу у исполнителей. Можно не приветствовать, не соглашаться с подобным подходом, но таким был стиль руководства Центра. Этим обстоятельством и объяснялись отставания от событий, разворачивавшихся в начальный период по собственным сценариям. Так было и на этот раз.

Зато долгожданное постановление получилось солидным, дававшим ответы на множество вопросов, просто руководство к действию, исключающее размышления. Выполняй, следуя букве. Впечатляющим было введение: «…народному хозяйству и населению республики нанесён огромный ущерб. Имеются десятки тысяч погибших и раненых, сотни тысяч человек остались без крова. Города Спитак и Степанован разрушены практически полностью, огромные разрушения в Ленинакане».

Приведу и некоторые выдержки из постановляющей части документа: «Считать главной задачей восстановление и строительство в годах с помощью всех союзных республик, министерств и ведомств СССР жилых домов, объектов производственной и социально-культурной сферы.

Совмину Армянской ССР с участием Госгражданстроя при Госстрое СССР обеспечить в первом квартале 1989 года разработку с учётом карт сейсмического районирования генеральных планов городов и посёлков, проектов детальной планировки и застройки, предусмотрев в них: строительство жилых домов, как правило, высотой не более четырёх этажей (ограничение этажности было явной крайностью), а также индивидуальную застройку домами коттеджного типа (эта установка не учитывала возможности страны).

Осуществить строительство жилых домов и общественных зданий преимущественно из монолитного железобетона в сейсмическом исполнении. Возложить на Госстрой Армянской ССР функции генерального проектировщика. Привязка проектов производится силами проектных организаций министерств, осуществляющих их строительство».

35 обстоятельных пунктов касались разных проблем: было введено понятие строительно-монтажный поезд, назван генеральный подрядчик , в приложениях всем расписаны поручения по объёмам работ.

Передача Госстрою Армении функций генерального проектировщика и генерального подрядчика, из-за малых сил организации, потом вредила делу.

К тому же вместо выполнения порученной работы, что всегда сложнее, местные службы увлеклись контролем и надзором, коими полностью пренебрегали до случившейся беды. Но обойти Республику было нельзя, и она, пользуясь предоставленным правом, предъявляла завышенные требования по всем вопросам. Хотела, используя ситуацию, получить такое комфортабельное жильё, какого не имели другие территории Союза.

Задание нашему министерству выглядело так: обеспечить ввод жилых домов в годах в объёме 440 тысяч кв. метров общей площади (в 1989 году – 170), школ на 7056 мест (2744), детских учреждений на 2080 мест (840), поликлиник на 700 посещений и больниц на 850 коек. В денежном выражении перечисленное составляло 108 млн. рублей строительно-монтажных работ. Окончательно определившиеся цифры отчасти совпадали с теми, что назывались министром в первые дни после трагедии.

По тем временам и с учётом состояния дел, когда в Ленинакане продолжалась разборка завалов, когда главстрои столь удалены от Армении, когда монолитное домостроение было новым делом, не стану дальше перечислять причины, задание представлялось архисложным.

Приказ Минуралсибстроя СССР по постановлению ЦК КПСС и Совмина СССР выходит в свет 6 января 1989 года. Потребовалось приличное время на установление заданий главстроям, несмотря на спешку при подготовке документа. Пунктов в нём было вдвое меньше, чем в союзном документе, но с учётом приложений он перещеголял по количеству страниц постановление властных структур, поскольку излагал в начале дословно содержание правительственного постановления, что требовал действовавший порядок.

Был в приказе и пункт 4, целиком относившийся ко мне: «обеспечить в двухнедельный срок получение от Госстроя Армянской ССР исходных данных для привязки жилых домов, установить до 15 января институтам министерства объёмы работ по привязке с началом выдачи документации в январе. Предусматривать включение затрат территориальных строительных объединений и других организаций в сметы на восстановительные и ремонтные работы».

Всегда было так. На подготовку приказа ушло десять дней, а на выполнение поручений, не сравнимых по сложности с канцелярской работой, отводились совсем сжатые сроки. Их устанавливали силовым порядком, зная о невыполнимости заданий. Такая система была на всех уровнях управления: от правительства страны до строительных участков. И в данном случае отступления от правила не было.

Но продолжу: «Семь комплектов опалубки, для монолитных домов, изготавливаемых по плану Польской Народной Республикой, направить в распоряжение ПСО «Армуралсибстрой», согласовать с польской стороной приближение сроков её поставки».

Так одним росчерком пера весь годовой объём опалубки, с которой мы собирались осваивать монолитное домостроение в Урало-Сибирской зоне, был переадресован в район бедствия. Кто оценит потом эту и другие жертвы? Оправданы ли они были? Тогда мы не задавались такими вопросами, ведь пострадали младшие братья, и им требовалась безотлагательная помощь.

***

Завершение года для любой строительной организации, в чём мне пришлось убедиться, работая в строительном управлении, в аппаратах Главсредуралстроя и министерства, довольно суматошное и напряжённое время. Идёт сдача в эксплуатацию объектов, предварительно подводятся итоги деятельности для доклада вышестоящим инстанциям, появляются дела, с которыми непременно хочется распрощаться сейчас, не перенося их в будущее, каким бы радужным оно не представлялось накануне праздника.

Все спешат, суетятся, не забывают в разговоре поздравить с наступающим и добавить добрые пожелания, отправляют и получают приветственные открытки и прочее. В этот раз в канун Нового года добавились заботы, связанные с Арменией, да такие, что они потеснили другие. Каждый день, из остававшихся до 1 января, был перенасыщен событиями.

28 декабря министр представляет начальника ПСО «Армуралсибстрой» . Кадровой службе министерства подобрать кандидатуру на эту должность было непросто. Отыскали Ломанова в объединении Омскстроя среди начальников строительных управлений. Выглядел он солидно: крепко сложенный, решительный, самостоятельный. Веяло от него уверенностью и силой, что требовалось для такой должности.

Начинал трудиться в Ленинакане он хорошо, крепкая рука хозяйственника пришлась к месту. Только не хватало ему, что проявилось вскоре, кругозора, технических знаний. Зато он приобрёл заносчивость, самоуверенность и вспомнил старое - стал выпивать в меру, после чего оказывался трудно управляемым, а затем и сверх меры, и уже не признавал никого. Я беседовал с ним, делал замечания на оперативных совещаниях, которые проводил сам, приезжая в командировки, но Ломанова стало совсем заносить.

29 декабря ещё до начала рабочего дня министр собрал заместителей. Он информирует о прошедшем заседании президиума Совмина СССР по кассовому плану на первый квартал очередного года. Стране грозит денежная эмиссия, поэтому обсуждались меры её предотвращения. Случившееся не удивляет: потерян контроль над заработной платой, темпы роста которой стали значительно опережать увеличение производительности труда.

Сказываются издержки продолжающихся демократических преобразований перестроечной поры, когда руководители, избранные производственными коллективами, не подчиняются указаниям Центра. Проблема эта серьёзная и меры намечены строгие. Банкам, ими государство ещё управляет, будет запрещено выдавать рабочим и служащим деньги для оплаты труда, если организациями не выдерживается соотношение темпов роста зарплаты и выработки. Что из этого получится?

Следом за первым совещанием в присутствии Ломанова и членов штаба рассматривает вопросы ПСО: согласование штатного расписания, создание на месте проектной группы. Определена её численность в десять человек. Моё предложение удвоить количество проектировщиков не поддерживается. Потом группа разрастётся до сорока исполнителей, и их будет не хватать. В течение дня я занимаюсь с проектными институтами: каких специалистов, в каком количестве, на выполнение каких видов работ нужно направлять в командировку.

30 декабря в том году пришлось на пятницу - последний рабочий день. Он начинается у министра с уточнения ожидаемых итогов ввода производственных объектов и жилья. Рапорты с мест обнадёживающие, но они всегда бывают радужными перед большими праздниками, а затем не подтверждаются телеграммами в Госкомстат СССР о сдаче мощностей и жилых домов в эксплуатацию. Причины, объясняющие провалы, у исполнителей обязательно найдутся и уж, конечно, не по их вине.

Час спустя Башилов вызывает и меня по звонку , работавшего первым зампредом Госстроя СССР в ранге министра. Борис Николаевич не раньше и не позже, а именно сейчас вспомнил о тройном остеклении оконных блоков в жилых зданиях. Он высказал претензию министерству по поводу невыполнения постановления партии и правительства о переходе на тройное остекление с целью экономии тепловых ресурсов.

Тема старая, зашедшая в тупик, сроки, оговоренные постановлением, давно прошли. Правда, Ельцин понимает, что выделяемые объёмы пиломатериалов и стекла строителям на очередной год сокращаются, а их не хватало даже на столярные изделия с двойным остеклением. К тому же отдача от такого нововведения сомнительная - нужно повышать качество изготовления столярки, обеспечивать плотное примыкание оконных створок. Это надо обосновать расчётами, на что Б. Н. отпускает министерству десять дней.

Министерство и раньше работало в этом направлении, заключило договоры с институтами физики и метеорологии, которые, учитывая начавшееся глобальное потепление климата на планете, должны были доказать, что тему нужно оставить в покое и переключить внимание на повышение качества изделий. Хорошо, что теперь появился защитник в лице Ельцина, пробивная сила которого известна, да только угораздило его именно сейчас заняться застаревшим делом. Наряду с вопросами по Ленинакану и по пусковой программе приходится в этот день ещё срочно организовывать исполнение задания высокопоставленного лица.

Работать 31 декабря в субботний день начинаю на час позднее обычного, то есть в 9 утра. Заниматься есть чем, но не поздравительными звонками. Такой нагрузкой себя никогда не утруждал. Заместители министра вновь докладывают Башилову данные по ожидаемым итогам года, завершившего свой путь. Пока всё ладно.

Затем обстоятельный разбор у Почкайлова с членами штаба текущих дел по Армении. Тем набирается всё больше: требуется менять специалистов, работающих в командировке на разборке завалов, заняться проектом восстановления одного из зданий для размещения в нём конторы ПСО, оценить возможность поставки деревянных инвентарных домов, подталкивать и контролировать ход топосъёмки. Ещё нужно разобраться с передвижными дробильно-сортировочными установками и с другими проблемами. К вечеру делаю последние звонки и работа завершена. Теперь домой, чтобы успеть на встречу с Новым годом.