Казахстан И Россия (стр. 5 )

К концу ХІХ века в Ханско-Ставочном 4-классном училище преподавался предмет «Ветеринария». С каждым годом количество ветеринаров увеличивалось. И в усилении ветеринарной службы определенный вклад внес хан Жангир.

В Астраханском музее - заповеднике найден школьный альбом Букеевской Орды под названием «Джангерская школа». В данном альбоме сосредоточена вся история открытия Жангирской школы, начиная с 6 декабря 1841 года. Альбом издан типографией губернского правления в 1896 году и передан в музей - заповедник действительным членом Петровского общества Станиславой Ивановной Климашевской. Он состоит из шести разделов.

Каждый из этих разделов имеет свое содержание. В первом разделе даются сведения о могиле хана Жангира, об открытии Жангировского училища. Фотографии рассказывают о некоторых учащихся училища, обучавшихся после его окончания в средних и высших русских учебных заведениях. Имеются фотографии
Д. Кусвакова и М. Бекмухамедова, а также Б. Султанова, Кулманова и Д. Шигаева.

Второй раздел альбома посвящен ханской ставке, где показаны ставочная церковь, ставочное мектебе, здания женской школы Хусни, фотографии учителей старшинских школ. Даются сведения о школах в Тургуне, Новой Казанке, Камыш-Самарской, Таловке, Нарыне и т. д.

На отдельной карте Букеевской Орды показаны знаками школы, открытые в Астраханской губернии. Так, в 1861 году функционировало 55 мусульманских школ с 1300 учениками, в 1866 гшколы с 3141 учеником, а в 1872 гшколы, где обучался-1821 ученик.

В год открытия училища в 1841 году было 25 учеников, а года - 156 учащихся. Во второй половине ХІХ века работали миссионерские школы, двухклассные приюты. В этот период придавали большое значение открытию магометанских школ (их было 94 - мектебы и медресе), а также церковно-приходских школ среди киргизов. Функционировали 19 старшинских школ, две аульные женские школы. На территории Букеевской Орды работало 33 училища.

Например, старшинская школа «Узун кулан» открыта 14 ноября 1895 года. На содержание каждой старшинской школы ассигновано 250 рублей, которые распределялись следующим образом: жалование учирублей, за квартиру - 60 рублей, на отопление и прочие - 50 рублей, на учебные принадлежности и пособия - 30 рублей в год.

Открытие первой русско-казахской школы Жангиром в Букеевской Орде является крупным историческим событием не только в Западном Казахстане, но и вообще в стране. Ее открытие дало возможность обучению грамоте казахских детей. Первыми учениками этой школы были Аслангерей Букейханов, Зулхарнай Нуралыханов, Мухаметжан Бекмухамедов, Мухаммед-Салык Бабажанов, Мырзагали Сангиров, Жусип Ниязов, Мухаммед Касымбетов, Мухаммед-Карим Наурызгалиев, Исмаил Букеев. Их было всего 9 учеников. Следует отметить, что Жангирхан лично оплачивал расходы по ее содержанию и финансированию. Его особая заслуга - интеграция культур Запада и Востока, что привело Букеевское ханство к цивилизации.

О Жангирской школе в своей статье «Россия и Букеевское ханство» (Алматы, 1981 год, стр. 141) академик С. Зиманов пишет, что Жангир хан на первых порах использовал для привлечения детей казахов на учебу, в первую очередь детей своих знакомых и подчиненных как показательный пример. Казахи сперва отнеслись с большой настороженностью, затем, узнав о пользе знаний, стали добровольно отправлять своих детей в школу. Старшим по возрасту было 22 года, а самыми младшими считались Махаш и Мухаммед-Салык, которым было по 11-12 лет.

Жангир хан в своем письме к Шуке пишет: «Все желающие обучать своих детей могут обратиться ко мне с заявлением; оплата за обучение будет не высокой, а приемлемой».

Особый интерес представляют записи ученика Жангирской школы , который повествует о приглашении хана к себе учеников. «В прошлом и настоящем мы воспитываемся в школе Жангира как в подготовительном классе кадетского корпуса. В один прекрасный день к вечеру нас пригласил к себе хан. Мы думали, что он будет расспрашивать наше мнение об учебе. Хан, оказывается, дал указание о приготовлении для нас с учетом нашего возраста пищи. Он принял нас хорошо, просил высказать наши пожелания. Мы по очереди стали говорить о согласии и своей подготовке. После беседы хан раздал нам горстку серебряных монет и нас выпроводил. Это было в начале зимы 1845 года».

Царская Россия с первых дней образования Букеевского ханства проводила политику обрусения казахов, создав административный совет по этой политике. При этом преследовались две цели: во-первых, подготовить из местного населения чиновников-казахов для управления Ордой. Правительство преследовало при этом отторжение более или менее грамотных от основного населения. Обучая их раздельно от основной массы, проводить такую воспитательную работу, которая отвечала бы интересам царских чиновников, т. е. противопоставить воспитанников-казахов простому люду. Вторая цель - насильственное введение христианской религии среди казахов, т. е. проводить политику обрусения казахов различными методами.

Политика, проводимая ханом Жангиром в области открытия русско-казахских школ представляет огромный интерес. Если в 1841г. по инициативе хана открыта первая русско-казахская школа, то 1883 г. в ханской ставке открыты русско-казахская школа для девушек, а в 1895 г. - двухгодичная школа, в 1896 г. - 7 школ, двухгодичные училища. Во всех школах и училищах обучались 1260 детей, из них 1085 учеников мужского пола, 175 женского пола.

Велика роль Жангир хана в подготовке первых национальных кадров. Многие выпускники школ и училищ ханом Жангиром были направлены для дальнейшего продолжения учебы и получения образования в Астрахань, Оренбург, Уфу, Казань и Санкт-Петербург.

Жангир хан стоял за сохранение мусульманской религии и строго следил за работой местных органов по привлечению казахов в христианство. И не случайно Оренбургский генерал-губернатор 23 декабря 1852г. в своем письме Министру государственной собственности писал: «Политика Жангир хана по руководству Внутренней ордой и распространению мусульманской религии принесет только вред для России». С давних времен обучение грамоте и образованию стояли на первом месте с появлением человеческого общества. Царская Россия, наряду с колонизацией Казахстана, считала мусульман аборигенами и дикарями и проводила русификаторскую политику, ставя на первый план обучение местного населения путем насильственного принятия христианства.

Конечно, мы далеки от мысли отрицания роли русского языка для казахов. Многие дети казахских ханов, обучались по-русски, стали грамотными людьми. Дети Жангира и он сам обучались в русских учебных заведениях, о чем было сказано выше. Жангир хорошо и грамотно разговаривал на русском, арабском и персидском языках. Знал один из европейских языков. Например, в Оренбургскую гимназию в 1878 г. было принято 8 детей из Внутренней Киргизской орды, в том числе Амиржан Бекмухамедов (сын Махаша) и Бактыгерей Кулманов (племянник Махаша), которые обучались на средства, собранные с населения.

Несмотря на то, что Жангир хан был представителем династий казахских ханов, одновременно душой и телом был предан царскому правительству и русским царям, он в первую очередь был гибким политиком, сочувствовал своему народу и его страданиям. Политика образования казахских детей из всех программ и мероприятий хана была наиболее значимой и ее конечной целью следует считать облегчение политического и социально-экономического положения народа.

Он целенаправленно способствовал распространению в подвластных ему степях ислама, и «действовал совершенно в духе правительства». До момента образования Букеевского ханства позиции ислама среди населения были слабые. Мухаммед-Салык Бабажанов в своей статье «Заметки киргиза о киргизах», напечатанной в 1861 г. в «Северной пчеле», пишет о том, что до
30-х годов ХІХ века мулл было мало, служителями культа были казанские татары.

«Говорят, - пишет он, - что когда нужно было по случаю смерти какого-нибудь киргиза совершить над ним отходную молитву по магометанскому закону, то для отыскания где-либо муллы, родственники умерших ездили за 50,100 и 150 верст». Александр Терещенко в работе «Следы Дешт-Кипчака и Внутренняя Киргиз-Кайсацкая орда», опубликованной в 1853 году в журнале «Москвитянин», сообщает следующее: «Жангир употребил всевозможные старания об образовании у себя духовенства из своих киргизов, посему отдавал учиться в школы оренбургские и к лучшим муллам, жившим по разным местам своей орды, не только детей, но и взрослых. В течение двадцатилетных усилий достиг цели: «природными киргизами заместил места мулл» при кибитках и главной мечети. В настоящее время находятся при Ставке: ахун с несколькими муллами, а в Орде около 139 мулл, по одному на 170 кибиток». Букеевский правитель Жангир уже в 30-40-е годы XIX века стал проводить «антитатарскую» политику в религиозной сфере, опередив на два-три десятилетия начало официального «похода против татаризации степи».

При Жангир хане были определены права и обязанности мулл.
С. Бабажанов отмечает, что муллы при нем получили должность и звания «указных мулл»; они обязывались обучать детей, совершать обряды погребения умерших и бракосочетания, следить за дачей новорожденным киргизам приличных имен. Муллы пользовались привилегией: не платить подати со скота и избавляться от телесного наказания. Даже был издан приказ Жангир хана из десяти пунктов, в котором перечислялись обязанности, в том числе строить мечети и училища, праздновать недельные и годовые праздники, малолетних учить грамоте, заставлять молиться Богу каждый день.

В то же время деятельность муллы была строго ограничена духовной сферой, хотя имеются данные о том, что хан Жангир пытался вменить в обязанность муллам вести метрические книги с тем, чтобы упорядочить сбор сведений о подвластном населении.

Как говорилось выше, в обязанности мулл, помимо проведения религиозных обрядов, входило обучение детей. Советник оренбургской пограничной комиссии отмечает, что в медресах и частных училищах, у султанов и родоправителей, муллы собирают каждую зиму детей для обучения правилам веры и письменности.

В Букеевском ханстве оказывало свое влияние наличие большого числа потомственных ходжей. Посильный вклад в изучение вопроса о численности и поименном составе группы ходжей внес хан Жангир. В отличие от других регионов, населенных казахами, где ходжи не играли заметной роли в структурах власти и политической жизни, ходжи в букеевском ханстве имели высокий социально-политический статус. В 20-40-х годах XIX века они оформились здесь, по мнению И. Ерофеевой «в относительно сплоченную и влиятельную как в экономическом, так и политическом отношении сословно-клановую группу со своими четко выраженными корпоративными правами и интересами».

При хане Жангире ходжи были освобождены от податей и повинностей. Подводя итоги вышесказанным мыслям, еще раз следует подчеркнуть, что Жангир хан способствовал распространению ислама среди казахов, и это было выражением официальной правительственной религиозной политики.

Факт создания Букеевским правителем в 1841 г. при своей ставке училища можно рассматривать как пример ревностного распространения ислама, так и средство к дальнейшему обучению казахских детей в российских учебных заведениях.

Вероятно, дальновидный правитель Букеевского ханства осознавал, что России и обществу казахов необходимы диалог и сотрудничество. Поэтому он способствовал развитию образования, изучению русского языка, которого считал «окном в мир». В его действиях, мероприятиях можно увидеть стремление к модернизации и прогрессу казахского общества. В этом проявилась вера в способность своего народа, к адаптации и все более смелому восприятию современного мира.

Но, будучи патриотом, общественным и политическим деятелем, он стремился к сохранению и развитию важных составляющих казахской идентичности. Он рассматривал ислам как один из элементов морально-психологического настроя казахов и цивилизации всего казахского общества. Общественно-политическая позиция букейордынского правителя по отношению к исламу, как одной ведущих религий мира, останется в памяти народной как идея, ведущая к прогрессу и миропониманию своего времени.

Борьбу Жангир хана за сохранение мусульманской религии как духовного начала казахов следует считать выполнением патриотического долга его перед памятью и духом предков, своими сородичами и современниками. Общественно-политическая позиция Жангир хана по всем поднятым им вопросам ставит его в один ряд с Абылай ханом и Абулхаир ханом как крупного политического и государственного деятеля своего времени.

Историческими событиями в период правления Жангир хана стали его приглашения в Петербург и встреча К. Фуксом. Он не просто знал ректора Казанского университета, но и воспользовался его гостеприимством, заехав к нему, возвращаясь из Москвы, где получил разрешение от Императора на строительство в Нарын своей резиденции. В числе других выдающихся личностей, встретившихся у К. Фукса, Жангир, видимо был единственным представителем из Великой степи казахов, удостоенный этой чести, о чем ему приходилось вспоминать не однажды. И не только ему. Совершенно не случайно на приеме жена Фукса заметила:

«Твой дом, как бы чертог священный,

к нему спешат, идут толпой,

Болезнью тела изнуренный,

И все болящие душой...».

Полагаем, авторитет Жангира у крупного ученого К. Фукса был непререкаемым, о чем свидетельствует Диплом о почетном членстве Казанского университета, который вручен в 1996 г. Президентом Татарстана К. Шаймиевым Президенту Назарбаеву.

Современники, высоко оценивая его жажду к общению с деятелями науки и культуры, заметили, что он среди ученых старался показывать уровень такого же ученого, хотя Жангир был всего лишь степным казахским ханом.

По заданию Жангир его советником Григорием Карелиным была подготовлена географическая, этнографическая и ботаническая карта Букеевской орды. Один из крупных исследователей географии , ознакомившийся с собранными материалами Карелина, впоследствии ставшим его соратником, завершая свое путешествие по степям Междуречья Волги и Яика, писал, что для него Азия начинается с Алтая и не вправе умирать, не увидев Каспий.

Жангир хан проявлял огромный интерес к исследовательской деятельности ученого Гумбольдта, который по различным причинам не имел возможности для встречи. Тем не менее, возвращаясь из своего путешествия на Каспий, побывав в известных соледобывающих центрах Баскуншака и эльтона, восхищаясь увиденным, остановился у калмыкского князя Середжаба Туменова, где и состоялось первое их знакомство, что стало неожиданным событием для обоих. 28-летний Жангир, успевший уже быть награжденным медалью андреева и получивший его из рук императора Николая І, произвел на Гумбольдта невероятное впечатление и еще знанием русского, арабского и персидского языков. Он был удостоен более высоких наград в 1832 г. 26 августа, когда ему вручили орден Святой Анны первой степени. Обо всех этих впечатляющих встречах подробно изложено в двухтомнике Густава розено о путешествии А. Гумбольдта, Г. Эренберга и Г. Розена на Урал, Алтай и каспийское море, которое совершено по разрешению Российского императора в 1829 году.

Истинная мудрость всех времен заключалась в признании своих ошибок правителями, и это удавалось далеко не каждому, о чем свидетельствуют переговоры бия Бекпембета и хана Джангира. Время было тревожное. Хан Букеевской Орды Жангир и султан Баймагамбет договорились встретиться в ауле Коныр, чтобы уладить разгорающийся в степных аулах конфликт. Казахи, доведенные до отчаяния притеснениями царских чиновников и местных богачей из окружения хана Жангира, были готовы поднять восстание под предводительством старшины Исатая и поэта Махамбета. Поэтому Джангир хотел заручиться поддержкой степных аулов, которых представляли бии. В этом случае выходцы из рода Бериш Исатай и Махамбет остались бы не у дел, а их попытка поднять восстание считалась бы незаконной.

Из казахских степей, протянувшихся к востоку и югу от Жаика и не входивших в Букеевскую Орду, на переговоры прибыл султан Баймагамбет, взяв с собой биев Казы и Байнака; из Орды приехал хан Джангир в сопровождении биев Балкы, Шомбала и Бекпембета. Хан намеренно не пригласил на встречу Исатая и Махамбета, проживавших во владениях Орды, опасаясь неблагоприятного для себя исхода переговоров.

Отсутствие Исатая и Махамбета, главных фигурантов разгорающегося народного волнения, а также правителя Махаша, которого хан Жангир не счел нужным взять с собой, не понравилось бию Казы, сыну знаменитого в прошлом батыра Срыма Датова, который в течение тридцати лет возглавлял вооруженное выступление казахов против царской России, в результате которого русский царь Павел I был вынужден образовать Букеевскую Орду. Бию Казы интересы степных аулов были ближе, чем выгоды букеевского хана Жангира, который беспрекословно выполнял волю царской администрации.

Поскольку владения аула Коныр территориально относились к сфере влияния султана Баймагамбета, он на правах принимающей стороны обратился к хану:

-  Жангир, ты ступил ногой в мои владения, поэтому на правах гостя сам начни нашу беседу.

-  Если такое право предоставляется нашей стороне, то вступительное слово за бием беришей Балкы, - сказал Жангир. - Начинайте, Балкы-агай!

Но вспыльчивый бий Казы протестующее поднял камчу:

- О чем ты говоришь, Жангир? С каким лицом начнет нашу встречу Балкы, который явился сюда без Исатая и Махамбета! Перед аулами, которые ждут результата наших переговоров, он выставил своих родичей Исатая и Махамбета как врагов!

Жангир опустил глаза вниз. Он знал, какое высокое положение в степи занимают бии, как внимательно степняки прислушиваются к каждому их слову, а за словами этими в числе прочих зачастую стоят соперничество родов и репутация того или иного бия, представляющего эти же роды. И то, что бий Казы обратился к нему просто по имени, как бы говоря, что хан в степи занимает положение ниже биев, было доказательством этого.

Балкы бий, после резких ославивших его слов Казы бия, сидел ниже травы, тише воды.

Хан после минутной паузы поднял голову:

- Тогда начнет Шомбал бий!

И снова подал голос Казы бий, глаза которого от гнева потемнели еще больше.

- Еще не стерлись следы арбы Шомбала, бродившего в поисках приюта на берегах рек Уила, Киыла, Жема и Сагиза! Как может какой-то ногай говорить от имени двенадцати славных родов Байулы, заселяющих все наши степи к востоку и югу от Каспия? Казахские земли лежат там, а не в Букеевской Орде!

Хану Жангиру было некуда деться от доводов Казы. Он понимал, куда клонит бий, который явно был на стороне Исатая и Махамбета, задавшихся целью свергнуть хана Жангира. Старшина Исатай и поэт Махамбет, популярность которых росла изо дня в день, были выходцами из байулинского рода Бериш, и Казы, чтобы сохранить свою репутацию в глазах десятков тысяч аулов Байулы, конечно же, желает, чтобы верховенство в решении конфликта осталось за байулинцами, самым старшим из которых считался род Черкеш. И Джангир сдался.

-  Тогда слово берет Бекпембет бий, - выдавил он из себя.

-  Да, да, как это ты забыл про черкешского бия Бекпембета? - Глаза Казы бия победно сверкнули. - Он - сын знаменитого бия Турымбета! Когда мой отец Срым-батыр поднялся против русского царя и хана Нурали - твоего отца и оповестил все три казахских жуза, что собирает народное ополчение для борьбы за независимость страны, Турымбет бий сделал много, чтобы примирить Срыма и Нурали. «Срым, взбудоражишь народ, произойдет кровопролитие. Кровь людская - тяжелый грех. Будет много жертв в войне, в которой никто не победит. Подумай хорошо, прежде чем взяться за оружие. Я готов тебя помирить с ханом Нуралы. Но если ты мечтаешь стать ханом, наши дороги разойдутся. Если ты считаешь, что надо поднять дух народа, поднять его с колен, покончить с его рабским положением, считай, что я с тобой». я согласен с тем, чтобы говорил Бекпембет, ибо уверен - его слова будут выражать интересы народа! - закончил речь Казы бий.

Иначе говоря, бий Казы вел весь разговор к тому, чтобы нужное, верное направление в предстоящих тяжелых переговорах определил почитаемый в народе бий Бекпембет, а не ханская сторона, для которой интересы простых людей всегда были на втором плане. Да и хотел он преподать урок Жангиру, напомнив ему о своем отце - батыре Срыме. К тому же черкеш Бекпембет стоял выше всех в родовой иерархии, и соблюсти это положение тоже было важно в глазах народа.

В такой непростой ситуации начиналось одно из самых кровопролитных восстаний казахов за независимость своей страны в середине XIX века под предводительством батыра Исатая и поэта Махамбета.

Переговоры не дали положительного результата. Исатай и Махамбет приняли решение выступить против русского царя и хана Жангира.

Бий Казы и Бекпембет безоговорочно приняли сторону Исатая и Махамбета. Однажды они встретились в одном из аулов и, хотя были отягощены тяжелыми раздумьями, повели беседу, как нередко бывало раньше.

Бекпембет стал рассказывать, как однажды батыр Срым одной фразой осадил хана Нуралы - деда Жангира. Хотел, видимо, Бекпембет поднять настроение своему другу Казы.

-  Аулы рода Байбакты прикочевали на свои старые пастбища, которые испокон веков принадлежали им. Но эти земли указом Нуралы уже были переданы другим аулам, родственным хану. Хан возмутился своеволием байбактинцев и решил наказать их. Прибыл в их аулы с вооруженным отрядом. Услышал об этом твой отец - батыр Срым и послал к Нуралы посыльного. Послание батыра хану состояло всего из одной фразы.

-  И какая это была фраза? - горделиво поднял плечи Казы.

- А вот какая! «Что лучше, хан, когда спокойную воду взбаламутят сверху или когда она забурлит со дна?». Всесильный Нуралы выслушал посыльного и приказал своему отряду спешно садиться на коней и возвращаться назад. В пути военачальник, недовольный решением хана, обратился к нему: «Мы вышли наказать байбактинцев, прогнать их с пастбищ, которые им уже не принадлежат. Выходит, зря мы готовились? Так скоро все сядут нам на головы»! «А ты слышал слова батыра Срыма? - недовольно ответил ему Нуралы. - Разори я байбактинцев, получилось бы, что хан нарушил спокойствие аулов – «взбаламутил спокойную воду сверху». И если бы я решился на это, Срым поднял бы народ – «забурлила бы спокойная вода со дна». Не могу я пренебречь своей ханской репутацией ради нескольких родственных мне аулов».

Вот так, одной умной фразой батыр Срым поставил на место деда нынешнего хана Джангира. Одним миром они все мазаны. Но речь не о них, а о батыре Срыме. Безукоризнен и отважен был твой отец Срым, мой дорогой друг. Не было у него хотя бы одного мало-мальского недостатка.

Казы бий приосанился еще больше и, поглаживая свою залысину, обратился к Бекпембету:

-  Беке, скажите откровенно, а у меня есть хотя бы один недостаток?

-  То, что ты спросил о своем недостатке, уже недостаток, - ответил ему с усмешкой Бекпембет. – Но к этому я бы добавил еще четыре твоих недостатка. Первое - ты стал толстым, потому не способен сразиться с врагом, как твой отец; второе - ты считаешь себя бием, но не умеешь так искусно решать тяжбы, чтобы приумножить свою репутацию, как твой отец; третье – ты слишком умный и не склонен - идти на примирение, что-то при этом теряя; четвертое - ты вспыльчивый, а такому не дано вести за собой других, как это удавалось батыру Срыму. Если не хочешь, чтобы тебя сторонились, как плешивого, постарайся освободиться от этих своих недостатков.

Казы бий от растерянности снова погладил залысину.

Одним из предводителей восстания казахских крестьян гг. против ханского режима (руководителем восстания был Исатай Тайманов) был Махамбет Утемисов – батыр и пламенный поэт. Он родился в 1804 году в нынешнем Урдинском районе Западно-Казахстанской области.

В 1824 году хан Внутренней орды Жангир отправляет 20-летнего Махамбета со своим сыном Зулхарнаем в Оренбург. Конкретных сведений о том, что где учился Махамбет, воспитывался, не сохранилось. Однако архивные данные говорят о том, что это был человек, получивший всестороннее мусульманское образование, хорошо владевший русским языком и грамотой. Поэт прожил здесь около пяти лет в качестве воспитателя ханского наследника. Однако в отношениях между Махамбетом и Жангиром наступает разрыв. Осенью 1829 года поэт был заточен в Калмыковскую крепость, где находился под следствием более одного года.

Таким образом, холодные отношения между Жангир ханом и Махамбетом переросли в открытую вражду. Причиной этого восстания было тяжелое положение казахских шаруа (крестьян), феодально-байский гнет и колониальное угнетение. Вся внутренняя орда была охвачена волнениями. Отряды повстанцев громили аулы ненавистных султанов, феодалов-баев.

В адрес хана Жангира крестьяне направляли письма-жалобы, которые оставались без ответа. Жангир хан, видя критическое положение в орде, вынужден был написать письмо предводителю восстания Исатаю Тайманову следующего содержания: «Зная твой ум и усердие, я не хочу лишать тебя моего доверия; желая узнать в точности, я для личных убеждений требую немедленно вашего прибытия».

Однако Исатай не явился к хану, в связи с чем Жангир хан убедительно просил Оренбургского генерал-губернатора направить войска для подавления восстания, что и было сделано. Восстание было подавлено казаками и регулярными войсками во главе с Гекке.

Поэт Махамбет Утемисов в своих пламенных стихотворениях и призывах буквально бичевал хана Жангира, феодалов - биев, султанов, старшин. Одним из палачей восстания был Баймухамед султан. Про него он пишет: «Ты - враг мой, и они - враги! Врагам не быть друзьями».

Махамбет относится к числу поэтов, трудно переводимых на другие языки и его произведения до сих пор не имеют удачных и соответствующих оригиналу переводов. Тем не менее, содержание даже неудачных переводов его произведений говорит о том времени, в котором он жил, о тех отношениях с ханом Жангиром, его окружением. Слова пламенного поэта буквально сразили врагов и попадали прямо в цель.

Ты, что высокой сосны, о хан,

В сторону выросший сук кривой,

Я об него зазубрил топор.

Сталь наточил, - он вновь остер.

Ты не в бою, не в звоне мечей

Сделал меня добычей своей.

Кровь ты сосешь, ты горд и упрям

Истинный, видимо, ты падишах.

Таких, как вы, чьи души тверже стали.

Рыдать в свое время мы заставляли.

Лицом к хвостам коней их для позора

Сажали мы, чтобы спесь сошла с них скоро!

Из этих строк ясно, что Махамбет Утемисов не боялся даже самого хана Жангира.

Как нам представляется, однобокий подход к Жангир хану, как просветителю народа, скрытие отрицательных сторон его деятельности было бы отказом от исторической объективности. Пусть узнают люди, что ханы, цари в основном были защитниками своего класса, своего окружения.

о Жангир хане написано немало материалов, противоречащих друг другу. Возможно, это закономерно, так как его деятельность в период ханства является как положительной, так и отрицательной, исходя из классовых позиций. Вместе с тем, чтобы показать как историческую личность в истории Букеевской орды, обратимся к воспоминаниям его современников, которые непосредственно общались с ханом Жангиром.

В первую очередь необходимо обратиться к рукописям председателя Внутренней Киргизской орды годов Ивана Семеновича Иванова. Он пишет: «Трудно точно сказать день рождения Жангира. Родная мать хана Атан ханум 15 августа 1815 г. говорила, что ему исполнилось 14 лет. Руководствуясь сведениями о том, что Букей хан в 1801г. переехал с восточного берега Урала на новую территорию, то можем с уверенностью сказать, что Жангира следует считать коренным жителем Астраханской губернии. Профессор Казанского университета Фукс, говоря о встрече с ним в 1826 г. считает, что ему было 24 года. Побывавший в Ханской орде в 1834 году К. Гебель подтверждает, что Жангиру было около 30 лет. А Казануев, посетивший Орду в 1837г., предполагает, что ему около 40 лет. Жангир в конце 1822 г., по словам Ханькова, написал письмо в Оренбург о том, что брат Букея Шыгай оклеветал его и просит разрешения руководить Ордой по завещанию отца, считая себя совершеннолетним. Все эти высказывания о Жангире соответствуют словам матери Атан ханум, приведенным выше». О воспитании Жангира точными сведениями не располагаем. Но современники предполагают, что он является должником самому себе в получении образования, а не кому-нибудь. По мнению Евреинова, «Жангир, благодаря своему природному таланту занимался самообразованием и самовоспитанием, и намного выше стоял среди окружающих по знаниям и начитанности в Орде ».

Корреспондент «Северной Пчелы», ведя беседу о пребывании Жангир хана в Казани, напоминает, что он получил воспитание у Астраханского генерал-губернатора. Это мнение поддерживает Харузин. По свидетельству бывшего председателя Внутренней Киргизской Орды Иванина, Букей хан сына Жангира отправил в Астрахань, и тот там получил воспитание. Далее он пишет: «воспитание в русском городе у него вызвало интерес к оседлому образу жизни..., все это привело к изменениям жития-бытия казахов, пересмотру некоторых обычаев и традиций ордынцев... Bместe с тем он обратил внимание на отрицательные стороны чиновничества России...».

Терещенко отмечает, что Жангир хан постоянно следил за произведениями русских писателей, с большим интересом читал материалы «Северной Пчелы» и «Библиотеки для чтения».

Русский писатель, публицист Николай Павлович Аксаков с волнением отмечает свою первую встречу с Жангир ханом, следующим образом: «Хан на своем фаэтоне пpиeхaл вместе со своим адъютантом-советником, русским чиновником Матвеевым и родственником Султаном. Был в генеральской форме... Хан на русском языке хорошо разговаривал, голос его был спокойный, вежливый...».

Царское правительство и Николай І даже при жизни и ханстве Жангира серьезно работали над ликвидацией института ханства в Букеевской орде. Бывший секретарь министра государственного имущества графа в своих воспоминаниях об этом намерении царизма написали о том, что в одном из своих докладов о Букеевской орде граф Киселев Николаю І писал более подробно о ней. Прочитав этот доклад, Царь в углу написал, что внутри одного царства невозможно другое царство. Эта резолюция 1844 года сама собой свидетельствует о намерении его величества скорее всего покончить с ханством Жангира, что и случилось сразу же после его смерти. Создание Временного совета по управлению Внутренней Киргизской Ордой тому свидетельство.

О политической грамотности государственного и общественного деятеля Жангир хана говорит политическая и художественная литература, атласы, «Основы архитектуры ХІХ века», «Основы права» и другие книги, газеты и журналы, которые выписывались им в период его правления Ордой. Более подробно все это изложено в акте Комиссии, созданной после смерти хана Жангира.

Таким образом, заметный след в истории Букеевского ханства оставил период правления Жангир хана ( гг.). Среди киргиз-казахов он в числе первых пропагандировал оседлый образ жизни. Им организованы ярмарки весной и осенью. При нем было построено множество домов, мечетей и школ. Жангир хан сыграл огромную общественно-политическую и прогрессивную роль в просвещении народа, о чем свидетельствует основанная впервые в истории Казахстана в Нарынкуме в 1841 году гражданская школа, с обучением детей знати на двух языках - казахском и русском.

Таковы в общих чертах общественно-политические позиции и реформаторские идеи Жангир хана в букеевской орде, реализованные с благословения царских чиновников, а также позитивные и негативные стороны его проводимой политики в своем ханстве.

2.3 Мухамеджан (Махаш) Бекмухамедов – прогрессивный деятель в формировании мировоззрения казахов

Особо следует отметить роль Мухамеджана (Махаша) Бекмухамедова, который стал знаменитым и авторитетным политиком в истории Внутренней Орды и Астраханской губернии. В результате административных реформ годов земли Букеевского ханства вошли в состав Астраханской губернии, которые раньше входили в Оренбургскую губернию.

Махаш (Мухамеджан) Бекмухамедов родился в 1830 году в ауле в урочище Сасыктау на Мынтобе, западной части нынешней Атырауской области, граничащей с Астраханской областью. Первоначальное образование получил в аульной мусульманской школе и русско-киргизской школе в ханской ставке, открытой Джангиром, ханом Букеевской (Внутренней) Орды. Затем он поступил в Оренбургский кадетский корпус им. , по окончании которого с 1851 года в течение пяти лет работал переводчиком во Временном Совете по Управлению Внутренней Киргизской Ордой, учрежденном царской администрацией после смерти Нурали, хана Младшего жуза. Более сорока лет Махаш занимает пост Правителя 1-го и 2-го Приморских округов Астраханской губернии, завершает свою трудовую деятельность в 1892-97 годах в качестве члена Временного Совета по управлению Внутренней Киргизской Ордой. Скончался Махаш Бекмухамедов в 1904 году в возрасте 74 года.

Если рассматривать предков Махаша до седьмого колена, то необходимо начинать с Турке. Турке считается седьмым по счету пра...прадедушкой Махаша. От Турке родился Жомарт, от Жомарта - Пусырман, от Пусырмана - Тормамбет, от Тормамбета - Бекмухамед, от Бекмухамеда - Шолтыр, от Шолтыра - Махаш.

Предки Махаша остались в истории как Бии, справедливо решавшие многие общественно-политические и социально-бытовые вопросы Младшего жуза. Тормамбет, Бекмухамед жили при Нуралы хане, Букей хане и хане Жангире, считались авторитетными людьми своего времени.

Четыре поколения Бекмухамедовых, начиная от Тормамбета (прапрадед Махаша) и кончая Махашем, были крупными государственными и общественными деятелями, биями, советниками. Их имена оставались в истории младшего жуза более чем двух веков.

Тормамбет является выпускником юридического факультета Санкт-Петербургского университета, считался одним из 12 биев Нуралы хана, пользовался в жузе непререкаемым авторитетом. Обратимся к историческим неопровержимым фактам, которые имеют научную основу и доказательства.

Сын Тормамбет бия Бекмухамед, дедушка Махаша, был советником Жангир хана.

Об отце Махаша Шолтыре сохранилось совсем мало материалов. Он тоже учился в Казанском университете и получил специальность юриста, считался одним из авторитетных людей своего времени, но ни одной государственной должности не занимал. Вместе с тем активно участвовал в решении межродовых и территориальных споров.

В 1785 году генерал-губернатор Игельстром доносил Екатерине II, что «после возвращения ахуна в Оренбург приехали 5 депутатов от собрания старшин. Они привезли с собою письмо, подписанное старшинами. Требования старшин сводилось к устранению от ханства детей хана Абулхаира».

Подписи старшин под этим письмом показывают, как возросла изоляция хана Нуралы в жузе и насколько выросло влияние народа. Всего 53 подписи, среди них значится имя Тормамбет бия.

Хан Нуралы не только лишил старейшин их старинного феодального права совета, но и прибегал к прямому вымогательству и насилию в отношении их. Так, старшины писали, что отпущенных из плена «он, хан, по 20 кобыл или цену 20 кобыл берет, так-то: Байбактинскому роду с двух братьев Итеш мырзы 40 кобыл взял, якобы за освобождение от российских; черкесского рода; от двух же племянников Тормамбет бия взял 50 кобыл, Тазларского роду от брата Хусейн бия - 200 баранов, 2 верблюда, да 3 лошади взял».

Весной 1786 года обстановка в степи существенно изменилась, и эти изменения заставили генерал-губернатора более решительно поставить вопрос о системе управления жузом: хан Нуралы в конце апреля был изгнан из жуза. Теснимый казахами, он должен был перейти пограничную линию и отдаться под покровительство царских властей.