Гражданская война как феномен мировой истории (стр. 14 )

Таким образом, можно сделать вывод о том, что те или иные оп­ределения «Белого движения» легли в основу программы и идеоло­гии Вооруженных Сил Юга России.

2 ноября 1917 г. на Дон, в Новочеркасск, прибыл ­сеев, бывший Верховный Главнокомандующий. В этот же день

1 Милюков на переломе. – Париж. 1927. – Т.2. – С. 1.

2 Деникин русской смуты. Борьба генерала Корнилова. Август 1917 –

апрель 1918. – Минск, 2002. – С. 237.

3 Там же. – С. 241.

4 Лампе фон белой армии. – М., 1991. – С. 3.

5 Русский Совет: Положение о Совете, задачи Совета, обзор деятельности. – Па‑

риж, 1921. – С.15.

203

он приступил к организации вооруженной силы, могущей ока­зать сопротивление большевикам. Так называемая «Алексеевская организация», состоявшая из только набранных добровольцев, стала основой Добровольческой армии, олицетворяющей собой Белое движение юга России. Позднее в Новочеркасск прибыли и другие видные военные: , , А. С. Лу-комский, , . Это все были «Быховские узники» — генералы, заключенные в Быховскую тюрьму за так называемый «корниловский мятеж». В будущем все они стали видными деятелями Добровольческой армии.

Не случайно выбран и Дон, как место создания антибольше­вистского движения. Как выразился по этому поводу ­сеев: «Это богатый, обеспеченный собственными вооруженными силами край», и что уж если в реальный поход на Москву казаки не пойдут, то «собственное свое состояние и территорию защищать будут»1. К тому же Дон еще не был еще сильно «поражен» больше­визмом, что могло способствовать удачной работе Добровольчес­кой армии.

Однако проблемы были — это казаки, только что вернувшиеся с фронта и не желавшие больше воевать. Они считали Доброволь­ческую армию контрреволюционной (пребывание на передовой, которая разлагалась от большевистской пропаганды, не прошло для них даром) и не хотели видеть ее на своей территории. Но с помощью Атамана Всевеликого Войска Донского Добровольческая армия осталась на Дону.

Именно сюда и начали стекаться со всех концов России буду­щие «добровольцы». Так каков же состав Белого движения на юге России? выделял «элемент военный, численно преобладающий; представителей старой бюрократии и старого привилегированного класса; правые политические течения, де­мократическое и социалистическое; окраинное население, на тер­риториях которого происходила вооруженная борьба»2.

В советской историографии в состав белых армий вообще, а Добровольческой в частности, включали офицерство, помещи­ков, фабрикантов, купцов, кулаков, гимназистов, юнкеров, по­пов. Эта точка зрения верна в отношении того, что белые армии действительно включали в себя все слои населения, но «стержне-1 Деникин русской смуты. – С.63. 2 Милюков на переломе. – С. 212.

20_

вым элементом являлось офицерство и казачество»1. Так было и в Добровольческой армии. Правда, в начале были проблемы с фор­мированием донских казаков: «Формирование донских частей продвигалось плохо. Возвращавшиеся с фронта части не хотели воевать, стремились разойтись по станицам»2.

С офицерством дела обстояли по-другому. «Из офице­ров Русской армии, примерно сражались в рядах белых ар­мий»3. Это были офицеры военного времени. Но были и кадровые офицеры. «Так в Добровольческой армии их насчитывалось до 30 тысяч»4.

Но не только военные были в составе Добровольческой армии. «Анализ послужных списков чинов Добровольческой армии, при­нимавших участие в Ледяном походе 1918 г., свидетельствует: из 71 участника 4 человека были помещиками, 15 человек — потомс­твенными дворянами, 27 человек — личными дворянами. Осталь­ные 15 человек происходили из мещан, крестьян, были сыновьями мелких чиновников и солдат. При этом 64 человека не имели ни­какого недвижимого имущества»5. Кроме офицеров, значительную часть армии — «свыше тысячи человек — составляла учащаяся мо­лодежь, а также 235 рядовых в том числе 169 солдат»6.

Большинство современных исследователей сходятся в том, что «костяк белых армий составляли в 1917 — 1918 гг. армейское офицерство, призванное из запаса; учителя, инженеры, граждан­ские специалисты, студенты старших курсов, учащиеся военных и военно-морских учебных заведений»7. Но «в результате расши­рения подвластной территории и необходимости комплектова­ния армии, антибольшевистские правительства вынуждены были перейти к проведению масштабных мобилизаций, в результате которых армии стали пополняться за счет колеблющихся элемен-

1 Белые: кто они? // Родина№ 3. - С. 20.

2 Лукомский Добровольческой армии // От первого лица. - М.,

1990. - С. 18.

3 Иванов случая или историческая закономерность? Размышляя о при-

чинах поражения белого движения в гражданской войне // Белая армия. Бе­лое дело. 2003. - Екатеринбург, 2003. - №12. - С. 19.

4 Белые: кто они? - С. 20.

5 Кавтарадзе специалисты на службе Республике Советов. 1917 -

1920 гг. // Родина№ 3. - С. 20.

6 Там же. - С.21.

7 Гончаренко Белого Движения. - М., 2004. - С. 141.

20_

тов — крестьян, рабочих, интеллигенции, и средних городских слоев»1.

Разнородный состав Добровольческой армии обусловлен неод­нородностью ее социальной базы, что, в конце концов, помешало выработке единой идеологии.

Идеологию Белого движения, «белую идею» достаточно точ­но и широко выразил русский философ , писавший «об огромной духовной силе противобольшевистского движения, проявляющейся не в бытовом пристрастии к родине, а в любви к России как подлинно религиозной святыне. Белая идея — это идея религиозности, идея борьбы за дело Божье на земле. Без этой идеи честного патриота и русского национального всеединства белая борьба была бы обычной гражданской войной»2.

Красиво описанная «белая идея» в действительности же под­разумевала одно: очистить страну от большевиков. Это была цель. На этом строилась идеология. «Изначально идеологической основой белого движения в 1917 — 1918 гг. была патриотическая идея спасения Российской империи от развала и гибели, пред­ставляющихся белым лидерам как результаты действий Времен­ного правительства и, затем, «немецких агентов» — большеви­ков»3. Получается, что вся идеология Белого движения строилась «только на вооруженной борьбе с советской властью»4. Но свер­жение большевиков отнюдь не подразумевало восстановление монархии. Как утверждал : «Монархия — это толь­ко форма правления. 80% моих офицеров — монархисты. Но ка­зачество, скорее, республиканцы, а казаков больше в Доброволь­ческой армии»5.

Белое движение также делало акцент на вековые ценности рус­ского народа: «Белое движение апеллировало преимущественно к традициям, к вековому укладу народной жизни. Главными ценнос­тями провозглашались православие, законность, порядок; единс­тво и неделимость России, опора на «государственно-мыслящее меньшинство», частная собственность в городе и многообразие

1 Белые: кто они? - С. 21.

2 Ильин идея // Белое дело. - Берлин, 1926. - Т.1. - С. 10.

3 Цветков движение в России 1годы // Вопр. истории. -

2000. - № 7. - С. 59.

4 Там же.

5 Шульгин очевидец. - М., 2002. - С. 347.

20_

форм землепользования в деревне, не исключая и помещичьего»1. Однако, в то время, когда большевики уже предложили крестья­нам в земельном вопросе более «привлекательный» вариант, эта программа вряд ли могла быть успешной.

Уже после выхода Добровольческой армии на обширные про­странства России в 1919 г., потребовалась идеология «созидания новой «Белой России», основывающейся на необходимости воз­врата к традиционным ценностям русской истории одновременно с осуществлением широких политических и социально-экономи­ческих преобразований»2.

В сознании простого народа все это ассоциировалось с про­шлым, а значит с регрессом, реакцией. К тому же не было четких, понятных всем лозунгов. Лозунги, например: «За Единую Рос­сию!» воспринимались лишь «государственно-мыслящим мень­шинством», офицерством, но никак не народам и уж тем более, национальными окраинами, которым большевики дали известную автономию в составе Союза.

«Белая идея», идеология также формировала программу Доб­ровольческой армии, отражавшуюся в декларациях. Так в декла­рации от 01.01.01 г. Добровольческой армией предлагалось, во-первых, создать «сильную дисциплинированную армию» для «беспощадной борьбы с большевиками». Указывалось на аполи­тичность Армии: «Добровольческая армия не может принять пар­тийной окраски». Что касается вопросов государственного строя, то «они станут отражением воли русского народа после освобож­дения от рабской неволи и стихийного помешательства». Военные задачи достаточно просто отражены в пункте 4 декларации: «Ни­каких сношений ни с немцами, ни с большевиками. Единственно приемлемые положения: уход из пределов России первых, и разо­ружение и сдача вторых»3.

Никаких конкретных задач, только общие фразы, что в принци­пе не вредило армии, так как простая задача: «борьба с большеви­ками» была понятна людям. Но это цели чисто военные, военного времени. Оно, в принципе, и понятно, ведь их ставит армия. Но акцент на народные чаяния все же должен быть.

1 Иванов случая или историческая закономерность? - С. 19.

2 Цветков движение в России 1годы. - С. 19.

3 Белый Архив: Сб. мат. по истории и литературе войны, революции, большевизма,

белого движения и тому подобное. - Париж, 1926. - С. 194.

207

Но не стоит думать, что белые издавали только военные декла­рации. Так политическая программа генерала Корнилова содержа­ла и некоторые аспекты преобразования общества. Им выделялись следующие цели и задачи — политические: «Восстановление прав гражданства: все граждане равны перед законом без различия пола, и национальности, уничтожение классовых привилегий, сохране­ние неприкосновенности личности и жилища, и пр.»; «За рабочими сохраняются все политико-экономические завоевания революции в области нормировки труда, свободы рабочих союзов, собраний, стачек, за исключением насильственной социализации предпри­ятий и рабочего контроля, ведущего к гибели промышленности»; «Восстановление в полном объеме свободы слова и печати»; — го­сударственные: «Восстановление свободы промышленности и торговли, отмена национализации частных финансовых предпри­ятий»; «Восстановление права собственности»; «В России вводится всеобщее обязательное начальное образование с широкой местной автономией школы»; «Церковь должна получить полную автоно­мию в делах религии. Государственная опека над делами религии устраняется. Свобода вероисповеданий осуществляется в полной мере»; — экономические: «Сложный аграрный вопрос представля­ется на решение Учредительного собрания»; — социальные: «Все граждане равны перед судом. Смертная казнь остается в силе, но применяется только в случаях тягчайших государственных преступ­лений»; - национальные: «Генерал Корнилов признает за отдельны­ми народностями, входящими в состав России, право на широкую местную автономию, при условии, однако, сохранения государс­твенного единства Польши, Украины, Финляндии, образовавши­еся в отдельные национально-государственные единицы, должны быть широко поддержаны Правительством России в их стремлении к государственному возрождению, дабы этим еще более спаять веч­ный и несокрушимый союз братских народов»1.

Пространная программа достаточно широко отражала будущее устройство страны. Однако аграрный вопрос — насущный для крестьянства, от которого во многом зависел исход войны, был не решен. Туманная формулировка: «Сложный аграр­ный вопрос представляется на разрешение Учредительного Собра­ния» не давала крестьянству никаких гарантий в его положитель­ном для них решении. Да и не менее важный вопрос войны и мира 1 Там же. – С.181–182.

20_

закономерно решался путем доведения ее до победного конца, что не могло не раздражать простых солдат.

Все же, как нам кажется, руководители Добровольческой армии своими действиями отражали принцип, который сформулировал Национальный центр: «Сначала успокоение, а уж потом рефор­мы»1. Той же тактики придерживался и : «Задачей белой армии является не составление политической программы, а установление (завоевание) порядка, при котором народ, освобож­денный от гнета и произвола, выскажет свою волю»2.

Белое движение, возникнув как ответ на захват власти боль­шевиками, появилось на пустом месте. У его руководителей не было опыта «государственного строительства», что отразилось на половинчатости их политической программы. Не было широкой социальной базы, на которую движение могло опереться. Добро­вольческая армия многим виделась офицерской, контрреволюци­онной. С ней ассоциировали восстановление прежних порядков. Слабость идеологии, ориентация на традиционные ценности при новых социалистических идеалах уступала большевикам. Да и «не­предрешение» важнейших государственных вопросов России, ко­торые должно решать Учредительное Собрание, которое было уже достаточно дискредитировано, разочаровывало народ.

Однако, белые генералы были прежде всего людьми военными, политикой не интересовавшиеся. Гражданская война же не оста­вила им выбора. Принцип «успокоения» страны и последующего реформирования не оправдал себя.

овечкина Д.

Белые: шершавым языком плаката

Одним из первых правительственных постановлений новой власти Советов стал «Декрет о введении государственной монопо­лии на объявления», подписанный председателем Совета народ­ных комиссаров и народным комиссаром просве­щения от 01.01.01 г. Здесь же зададимся

1 Зимина. движение в годы гражданской войны. - Волгоград, 1995. -

С. 46.

2 Цветков Николаевич Врангель // Вопр. истории№ 7. - С. 69.

209

вопросом: удалось ли данному декрету свести на нет частные объ­явления, не санкционированные государством? Отнюдь нет. Ими были пронизаны бытовые условия повседневности. На протяже­нии всего революционного 1917 г. доски объявлений, рекламные тумбы, страницы газет и просто стены жилых домов буквально ломились от разноголосицы лозунгов, призывов, прокламаций, смыслы которых категорически опровергали друг друга. Так, на­чалась война «белой» и «красной» пропаганды. Рассмотрим лишь одну из многочисленных сфер этой PR-борьбы — плакатное твор­чество.

Чтобы в полной мере продемонстрировать всю широту и объём плакатной борьбы, сошлюсь на впечатления очевидцев: «В те дни плакаты печатались в таком количестве и такой быстротой, что трудно было найти для них место на заборах. Кадетские, социал-революционные, меньшевистские, левоэсеровские и большевист­ские плакаты наклеивались друг на друга такими толстыми слоя­ми, что однажды Рид1 отодрал пласт в шестнадцать плакатов один под другим. Ворвавшись в мою комнату и размахивая огромной бумажной плитой, он воскликнул: «Смотри! Одним махом я сца­пал всю революцию и контрреволюцию!»2.

Но подлинный взлёт плакатного творчества происходит в годы Гражданской войны — 1917 — 1920. Только учтённое количество сюжетных образцов, выпущенных за это время, приближается к тысяче. Причем имеется в виду лишь советская часть плакатных изданий. Между тем на фронтах Гражданской войны в смертель­ной схватке встречались не только люди, но и материализован­ные идеи, изложенные плакатными средствами. Видимо, можно ориентировочно полагать, что суммарно число «двинутых в мас­сы» плакатов за три с небольшим года составило не менее полу­тора тысяч произведений, каждое из которых тиражировалось в несколько тысяч экземплярах. То есть новые плакатные сюжеты появлялись не реже, чем через день3.

Один из первых исследователей революционных плакатов пишет: «Наиболее элементарными, а поэтому самыми распро-1 Джон Рид – известный американский публицист.

2 Биография Джона Рида // Рид Дж. 10 дней, которые потрясли мир. –
М., 1958. – С. 248.

3 См.: Викентьев ёмы рекламы и паблик рилейшенз. Программы‑консуль‑
танты. – М., 2002. – С. 140.

210

странёнными темами для плаката послужили лозунги, призывы. Императивный тон являлся характерным именно потому, что по­веление, приказ, призыв поддаются самому краткому живописно­му оформлению»1.

Агитационно-рекламные призывы, как правило, вербально со­провождали изображение. Если для одной противоборствующей стороны это были лозунги: «Все на защиту Петрограда!» или «Все на борьбу с Деникиным!», то для другой они звучали так: «Спасай Ро­дину!», «Борись за свободу!». Объективно в этой схватке лозунгов и в борьбе плакатов, так же, как и в реальной, на тот период победили сторонники красного движения. За ними пошло большинство, ув­леченное самим процессом сдвига, самой возможностью измене­ния убогой и косной жизни, охватившей широкие массы народа, одушевлённые идеей грядущего светлого будущего. В утверждение подобных представлений и ориентаций вклад рекламно-плакатно-го творчества очень велик.

Попытаемся дать характеристику плакатов Белого движения и понять причины его поражения. В Белой армии существовал так называемый «Осваг», т. е. Освободительно-агитационный отдел Добровольческой армии, в котором работали известные мастера рекламно-плакатного жанра — И. Билибин и Е. Лансере.

Когда «красные» и «белые» плакаты говорят языком, причас­тным к искусству, их сопоставление становится максимально красноречивым. И по ним видно явное превосходство больше­вистской агитации над белогвардейской, как бы ни было нам жаль. Два почти одинаковых по сюжету плаката, «красный» и «белый», висят рядом. На том и другом — воин, призывающий за­писываться в добровольцы. В том, как указывает на тебя пальцем один, и как другой — самый потрясающий контраст красного на­пора и белой расслабленности. Ведь чем пытались взять «белые» плакаты? Они очень похожи на крупноформатные народные кар­тинки — лубки, где роль играет назидательность, повествователь-ность, аллегории.

На «белых» плакатах часто показана правда — и ужасы крас­ного террора — кладбищенские кресты, дохлые тощие коровы и «опора большевистского строя, как он есть на самом деле», — ви­селицы, винтовки и т. п. С пропагандируемыми на «белых» пла­катах ценностями не поспоришь, и с гражданскими правами че-1 Русский революционный плакат. – М., 1925. – С. 111.

211

ловека — тоже. Но изображено это слишком повествовательно, вяло, чтобы воздействовать, мало для веры, тем более что извес­тна жестокость и белого террора. Когда мир сошел с ума, взывать к разуму и к патриархальным ценностям бессмысленно, скорее нужно взывать к молодечеству и к удали, к тому, что происходит сейчас, в пылу боя.

Преимущества «красных» проигрывающая сторона признавала. Один из лидеров Добровольческой армии писал: «В то время как наши плакаты были скромных размеров и большей частью без ри­сунков, противник выпускал их грандиозных размеров, иллюстри­руя свои лозунги великолепными рисунками. Чувствовалось, что мы ещё не оценили всего влияния этого могучего средства борь­бы за психологию народных масс, что мы не умеем опуститься до уровня понимания последних и судим по самим себе, брезгливо относясь к тому дешевому, в наших глазах, эффекту, который за нас эти плакаты производят. Противник лучше нас знал и пони­мал, с кем имеет дело, и бил нас в этой области на каждом шагу1.

Это суждение, на мой взгляд, проницательное и справедливое. «Картинок» и в продукции «Освага» было не мало. Но выглядели они абстрактнее, холоднее, туманнее в своей опорной символике. Так, «свобода» являлась в облике дородной барыни в народном кокошни­ке, а Добровольческая армия — в образе Георгия Победоносца.

Вопрос о причинах неудачи «белой» пропаганды в борьбе с про­пагандой Советской России в ходе Гражданской войны занимал умы многих белоэмигрантских аналитиков и мемуаристов на про­тяжении 1920 — 1930-х гг. Некоторые из них, будучи непосредс­твенно причастными к пропагандистским аппаратам белых прави­тельств, высказывали свою точку зрения, критикуя задним числом недостатки в конструкции пропагандистских ведомств ­чака и , несовершенство кадровой политики в сфе­ре «белой» культуры, отсутствие консолидации в области полити­ческого руководства делом «осведомления» и печати2.

Почти в унисон с ними выступали «белые» пропагандисты и из­датели Юга России. Вспоминая свою работу в деникинском «Ос-

1 Цит. по: Русский революционный плакат. – С. 63–64.

2 Такие оценки можно найти, в частности, в мемуарно‑публицистических книгах ру‑

ководителей печати и пропаганды Белой Сибири Вс. Н. Иванова, ‑ дова, , подобные мотивы звучат и в дневниковых записях 1919 г. .

212

ваге» и объясняя ее плачевные результаты, бывший глава этого пропагандистского отдела делал основной упор на внутреннее противодействие его работе в правительственных уч­реждениях Белого Юга, некомпетентность и противоречивость во­енно-командного администрирования в вопросах печати, ведомс­твенные и карьеристские споры в коридорах власти, отсутствие объединяющей и вдохновляющей идеи. Изучая документы «Осва-га», это мнение полностью подтверждает современный исследова­тель 1.

Слабость «белой» пропаганды, несомненно, коренилась в сла­бости социальной политики правительств Белой России. Свире­пые военно-карательные акции не подкреплялись или почти не подкреплялись осмысленно сформулированной и последователь­но проводимой системой социальных действий, направленных на разрешение насущных проблем в аграрной сфере, в решении ра­бочего вопроса, в области экономического руководства страной. Не было, по существу, и единой идейной доктрины Белого движе­ния: вся она сводилась к лозунгу ниспровержения большевизма, взятия Москвы, Петрограда, ликвидации «комиссародержавия». Что последует затем, представители различных партий и идейных течений, сотрудничавшие в «белой» пропаганде, представляли себе по-разному. Возвращаясь мыслями к этой поре своей биогра­фии, известный советский писатель Вс. Н. Иванов (в 1919 г. был вице-директором Русского бюро печати и редактором двух газет в Перми и Омске), писал: «Генеральная идеология, жесткая, опре­деляющая была только у коммунистов. Она насчитывала за собой чуть не целый век развития. А что у нас было? Москва — золотая маковка? За века русской государственности никто не позаботил­ся о массовой русской идеологии»2. Не имея более состоятельного идейного обеспечения, омские пропагандисты украшали свои га­зеты одними и теми же высказываниями адмирала , воспроизведя их в виде лозунгов многократно.

Таким образом, PR-война «белым» движением была проиграна. Возможно, выигрыш именно в этой войне смог бы обернуться бо­лее радужной альтернативой современной России.

1 Тихомирова деятельность Белого движения на Дону (1918 –

1920 гг.): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. – М., 1996. – С. 16.

2 Иванов Вс. Н. В гражданской войне: Из записок омского журналиста. – Харбин,

1921. – С. 128.

213

Плаксин и.

Английские и немецкие источники о Гражданской войне в России

Проблема наличия и релевантности источников всегда актуаль­на для любого крупного исторического события в силу того, что именно источники формируют фактологическую базу для научных исследований, но они порой труднодоступны или разрозненны. Гражданская война в России до сих пор остается одной из дискус­сионных тем в исторической науке. Для ответов на поставленные вопросы требуется обширный круг источников, как отечествен­ных, так и зарубежных.

Великобритания, США и Германия были крупнейшими учас­тниками интервенции в России в годы Гражданской войны. До­кументы, принадлежавшие этим странам являются важнейшими источниками для объективного изучения отечественной истории, в том числе и истории Гражданской войны. В число этих источни­ков можно включить отчет британской трудовой делегации тред-юнионов1, воспоминания немецкого дипломата Клауса Мамма-ха о дипломатической работе в период с марта 1917 г. по октябрь 1918 г.2, а также воспоминания английского дипломата Джорд­жа Бьюкенена о его дипломатической миссии в России с 1917 по 1922 гг.3

Среди перечисленных трудов хотелось бы выделить отчет, представленный конгрессом тред-юнионов, так как этот документ представляет собой наиболее подробный анализ политической и экономической ситуации в России периода 1919 — 1920 гг., ко­торый содержит различные статистические данные, конкретные примеры и факты. «Считаем необходимым начать с сентенции о том, что большинство данных и сведений о России, которые мы видели в прессе нашей страны являются искажением фактов… у

1 British Labour Delegation to Russia 1920: Report / London: At the offices of the Trades

Union Congress & the Labour Party, 1920. – 151 p.

2 Der Einfluss der russischen Februarrevolution und der grossen sozialistischen Okto‑

berrevolution auf die deutsche Arbeiterklasse, Februar 1917‑Oktober 1918 / Ber‑ lin: Dietz, 1955.

3 Buchanan, George. My mission to Russia: and other diplomatic memories / London:

Cassell, 1923.

21_

нас сложилось впечатление иного характера… Мы не увидели на­силия и беспорядка на улицах, при этом могли ходить по ним в любое время дня и ночи абсолютно свободно… наблюдали лишь ситуацию с недостатком продовольствия»1 — так в отчете опи­сывается ситуация в Москве и Петрограде 1919 — 1920 гг. — «нет сомнения в том, что среднестатистические россияне в небольших городах страдают от нехватки продовольствия, бедно одеты и обу­ты; с крестьянами же ситуация обстоит гораздо лучше и те, кото­рых мы встретили, недостатка в продовольствии не испытывали. В среднем, дети находятся в гораздо более хороших условиях, неже­ли взрослые… Детские стандарты питания едва ли сравнимы с за­падными… но дети из пограничных к Петрограду районов имеют, в целом, ту же норму питания, что и дети из обычного лондонского бедняцкого квартала»2.

Качество возводимых домов оценивается как «хорошее»3, не отмечено было также резкого спада в количестве домов в дерев­нях — «за последний год (1920) наблюдался количественный при­рост новых зданий»4. Упоминают делегаты и о том, что вследствие недостатка дров и угля для отопления домов в Москве и Петрог­раде были значительно повреждены системы коммуникаций. Зна­чительная часть доклада посвящена положению различных слоев общества: «социальное уравнивание, на самом деле, еще далеко от завершения; так некоторые классы живут лучше, чем другие, на­пример солдаты, занимающиеся тяжелым ручным трудом и так на­зываемые «ответственные работники» в правительственных депар­таментах, а также спекулянты и те, кто имели возможность продать нажитое до революции»5; тем не менее, утверждается, что более широкие массы получили доступ к культуре: «в муниципальные театры профсоюзы распродают билеты своим членам по занижен­ным фиксированным ценам»6. Чтение доклада создает впечатле­ние, что английские тред-юнионы симпатизируют большевикам и советской власти. Однако встречаются разные критические оцен-

1 British Labour Delegation to Russia 1920: Report / London: At the offices of the Trades

Union Congress & the Labour Party, 1920. - Р.6

2 Там же. - Р. 7.

3 Там же.

4 Там же.

5 Там же. - Р.8.

6 Там же.

21_

ки. Так, обширная часть документа посвящена репрессивным ме­рам: «любое выражение мнения враждебного мнению доминини-рующей партии рассматривается как контрреволюционное»1. В целом, данный отчет дает исчерпывающие сведения обо всех об­ластях жизни российского общества в обстановке Гражданской войны, он лишен идеологических штампов и предубеждений и позволяет судить об отношении части английской общественнос­ти к советской России и событиям Гражданской войны.

К. Маммах в своих воспоминаниях крайне много внимания уделяет связи рабочих классов Германии и России (в постоктябрь­ский период и до революции в Германии ноября 1918 г.). С при­сущей идеологической убежденностью пишет: «В период Великой Октябрьской революции была создана основа для немецкого ре­волюционного пролетариата для борьбы с империализмом и гос­подствующими классами… предложение мира от Советского пра­вительства стало для немецких пролетариев призывом и придало решимость, и мужество для начала революционных действий»2. По утверждению автора воспоминаний революционные события в России оказали ключевую роль в последующем формировании ре­волюционной ситуации в Германии и вывели ее из войны3.

Важным источником в изучении истории Гражданской войны и иностранной интервенции в Россию являются воспоминания Джорджа Бьюкенена — английского дипломата, очевидца боль­шинства событий в России с 1917 по 1922 гг., лично знакомого с князем Николаем Михайловичем4. Бьюкенен стоял на позициях военной интервенции: «разрешить большевикам упрочить свои позиции значит разрешить распространение антиправительствен­ных коммунистических доктрин их агентами на большую часть Азии и Европы…»5. Он считал, что не нужно полномасштабной военной экспедиции, но считал необходимым поддержать генера­ла Деникина и другие антибольшевистские армии6. Бьюкенен ут­верждал, что небольшой группы английских солдат с аэропланами

1 Там же.

2 Der Einfluss der russischen Februarrevolution und der grossen sozialistischen Okto‑

berrevolution auf die deutsche Arbeiterklasse. s. 75-76.

3 Примечание: 13 ноября 1918 г. были аннулированы соглашения в Брест‑Литовске.

4 Buchanan, George. My mission to Russia. - Р. 247.

5 Там же. - Р. 256.

6 Там же. - Р. 257.

21_

и танками будет достаточно Юденичу для захвата Петрограда1. По­мимо поддержки Деникина военным снаряжением предлагал от­править британского генерала в «деникинскую» ставку для надзора за выполнением операций. Интересно то, что вышеупомянутый генерал должен был еще и оказывать давление на Деникина, чтобы тот изменил политику по отношению к крестьянам2. «Москва, в таком случае, также будет захвачена, а большевистское правитель­ство не сможет оставаться у власти после потери этих двух столич­ных городов»3 — утверждал Бьюкенен.

В целом же рассмотренные источники представляют различ­ные социальные и политические силы, многообразие точек зре­ния; в них отражено положение России в Гражданской войне и перспективы ее развития. И самое, пожалуй, главное — это то, что они (источники) позволяют оценить и сопоставить точки зрения: а) людей — представителей различных классов и различ­ных политических взглядов (от аристократа Бьюкенена до лей­бористов из тред-юнионов); б) современников событий — ев­ропейцев, ведь иностранные источники являются ценнейшими источниками, в которых содержится порой объективная, полная, критическая информация, которая составляет основу исследова­ний.

отраднова а.

Правительство А. В. Колчака в годы

Гражданской войны (идеология,

программа, деятельность)

Колчаковская ветвь Белого движения была крупнейшим анти­большевистским образованием, возникшим в годы Гражданской войны. Правление Колчака претендовало на «всероссийское» зна­чение и международное признание. «Колчакия» пыталась пред­стать перед миром «подлинной Россией», борющейся с «незакон­ным» большевизмом. Вследствие этого колчаковское движение

1 Там же.

2 Там же.

3 Там же.

217

можно рассматривать не как локальное явление, а как важнейшую часть всероссийской контрреволюции.

Характерной чертой советской историографии Гражданской войны было усиленное внимание к такой стороне истории воп­роса, как белый террор в период колчаковской диктатуры, бес­чинства атаманов и карательных отрядов, безнаказанность их «деяний». По мнению советских историков в соответствии с ле­нинскими позициями, целью установления генеральских дикта­тур было водворение политического и военного единоначалия, которое осуществлялось под влиянием стран Антанты1. Много упоминаний имелось в литературе о насилии и произволе на всех уровнях осуществления властных функций правительства Кол­чака.

В новейший период историографии этого вопроса, в 1990-е гг. появились противоположные взгляды. Уральский историк считает, что по душевному складу и по многим действиям Колчак был умеренным демократом и республикан-цем2. При объяснении политики террора большинство историков стало отталкиваться от чрезвычайного, а, следовательно, дикта­торского характера управления как единственно возможного в ус­ловиях войны.

Эти два полярных представления о проблеме личности, де­ятельности Колчака и его движения говорят о том, что вопрос о степени значимости деятельности Колчака, о его роли в Граж­данской войне очень актуален и спорен, а, следовательно, требует большой степени переосмысления и привлечения значительного ареала источников и литературы.

В декабре 1918 г. была образована Ставка Верховного главно­командующего адмирала 3. В связи с этим в полити­ко-правовой оценке Белого движения возникают серьезные раз­ногласия. Кандидат исторических наук В. Цветков говорит о том, что Белые правительства стремились к максимально возможной

1 См.: Плотникова историография Гражданской войны в Сибири

(1918 – первая половина 1930‑х гг.). – Томск,1974. – С.167.

2 См.: Плотников Васильевич Колчак. Жизнь и деятельность. – Ека‑

теринбург, 1996. – С.168.

3 См.: О некоторых вопросах истории гражданской войны в СССР. – М.,

1958. – С. 153.

21_

юридической обоснованности принимаемых решений1. Действи­тельно, с точки зрения правового статуса, образованное на Уфимс­ком совещании Временное Всероссийское правительство обладало большей легитимностью. «Колчаковский переворот» можно при­знать таковым, но нужно учитывать схему, по которой произош­ла «смена власти». Упразднение директории как акт, не имеющий правовых оправданий, еще не означал ликвидации всей всерос­сийской власти. Генерал отмечал: «18 ноября в Ом­ске, хотя и в малоудачной процессуальной форме свершилось то, что по логике государственного разума должно было совершиться в Петрограде после отречения великого князя Михаила Алексан­дровича. Будь Государственной думой избран тогда же Верховный правитель, как несменяемый до Учредительного собрания носи­тель власти, Россия не скатилась бы в пропасть»2. Однако для даль­нейшего укрепления белой власти нужна была большая степень легитимности, чем правопреемство.

Как и все белые режимы, колчаковщина занимала промежу­точное положение между полюсами единоличного и полимонар­хического правления, все они с определенной долей условности являлись олигархическими, так как, «опираясь на старые поли­тические и социальные традиции, реформировали их и заклады­вали основы новых структур управления»3. Как и многие постсо­ветские исследователи, удачно отмечает отсутствие у белых диктатуры в чистом виде, как военной, так и гражданс­кой.

Среди декларируемых ценностей Колчака были внедрение сво­бодного и отделенного от государственной власти местного само­управления, созыв Национального собрания в качестве законода­тельного органа страны, введение института свободных выборов4.

К «восстановлению правопорядка», необходимого для нор­мального функционирования местной власти, призывались ведомства юстиции и внутренних дел. 27 июня 1919 г. был уч­режден «Комитет по обеспечению порядка и законности в управ-