Комментарий к гражданскому кодексу Российской Федерации (стр. 30 )

Заметна тенденция "точечного" решения проблемы обратной отсылки, когда отсылка допускается или, наоборот, исключается лишь в случаях, перечисленных в законе. Так, согласно Закону 1995 г. о реформе итальянской системы международного частного права отсылка иностранного коллизионного права к праву другого государства допускается, если право такого государства признает обратную отсылку и отсылка сделана к праву Италии, но исключается в случаях, когда иностранное право применяется на основе выбора заинтересованными сторонами, а также в отношении положений Закона, касающихся формальной действительности правовых актов и внедоговорных обязательств. Гражданский кодекс штата Луизиана 1825 г. (США) (в редакции закона 1991 г.) не включает по общему правилу в состав применимого права другого штата (как он определяется в кодексе) его коллизионное право, но оговаривает случаи, когда такое право может быть принято во внимание. Федеральный закон Швейцарии 1987 г. "О международном частном праве" обязал принимать обратную отсылку к швейцарскому праву или отсылку к праву третьего государства лишь в случаях, предусмотренных этим законом; к таким случаям в законе отнесена обратная отсылка к швейцарскому праву, регулирующему вопросы гражданского состояния. Подходы к существенному ограничению пределов применения обратной отсылки, выраженные в ряде современных кодификаций международного частного права, включая упомянутый закон Швейцарии, были восприняты, с некоторыми отличиями, Моделью ГК для стран СНГ и позднее - ГК.

3. Непринятие обратной отсылки и отсылки к праву третьей страны выражено в п. 1 ст. 1190 в виде общей запретительной нормы-принципа. Отказ в принятии отсылки сформулирован известным доктрине и практике образом: любая отсылка к иностранному праву в соответствии с правилами раздела VI ГК должна рассматриваться как отсылка к материальному, а не к коллизионному праву соответствующей страны. Аналогичные или близкие по значению требования, исключающие коллизионные нормы из состава применимого иностранного права и снимающие таким образом саму постановку вопроса об обратной отсылке, приведены в Законе об арбитраже 1993 г., Общих условиях поставок товаров между организациями стран - членов СЭВ 1968/1988 гг. и ряде иных международных договоров.

4. Запрет на принятие отсылок ограничен изъятием, предусмотренным в п. 2 ст. 1190. Из содержания этого пункта, допускающего принятие обратной отсылки иностранного права к российскому праву, которым определяется правовое положение физического лица (ст. ст. 1195 - 1200 ГК), можно заключить следующее. Во-первых, разрешая, как исключение, обращаться к обратной отсылке, закон не обязывает к ее принятию: обратная отсылка всего лишь "может приниматься". Во-вторых, обстоятельства, обусловливающие допустимость принятия в таких случаях обратной отсылки, не называются, но к их числу представляется обоснованным отнести наличие тесной связи отношения с российским правопорядком, а также возможность обеспечения на его основе правового режима, более благоприятного для физического лица <1>. В-третьих, обращение к обратной отсылке может иметь место лишь с соблюдением двух взаимодополняющих условий, и отсутствие их препятствует ее применению: 1) необходимо, чтобы иностранное право отсылало к российскому праву, определяющему правовое положение физического лица (в значении, которое придается этому понятию в гл. 67 ГК "Право, подлежащее применению при определении правового положения лиц"), но 2) не по всем соответствующим вопросам его статуса, а лишь по вопросам, относящимся к сфере действия ст. ст. 1195 - 1200 ГК. В-четвертых, принятие отсылки к праву третьей страны полностью исключается.

<1> В этом плане заслуживает внимания решение коллизионной проблемы в п. 3 ст. 1199 ГК, позволяющем применять к отношениям между опекуном (попечителем) и лицом, находящимся под опекой (попечительством), имеющим место жительства в Российской Федерации, российское право, если оно для этого лица более благоприятно.

Модель ГК для стран СНГ, а также Гражданские кодексы Белоруссии, Казахстана, Киргизии, Узбекистана разрешают принятие (по существу в тех же, что и п. 2 ст. 1190, пределах, хотя и в ином изложении) не только обратной отсылки, но и отсылки к праву третьей страны. Гражданский кодекс Армении не содержит каких-либо исключений из запрета на принятие отсылок.

Закон Украины о международном частном праве допускает принятие обратной отсылки к праву Украины в случаях, касающихся личного и семейного статуса физического лица.

5. В п. 2 ст. 1190 перечислены статьи ГК, включающие правила, в пределах действия которых допускается принятие обратной отсылки. Речь идет о правилах, определяющих понятие личного закона физического лица, право, подлежащее применению к его гражданской право - и дееспособности, правам на имя, его использование и защиту, к опеке и попечительству, признанию в Российской Федерации безвестно отсутствующим, объявлению лица умершим. За рамками этих правил и, следовательно, вне сферы, открытой для принятия обратной отсылки, находятся все прочие коллизионные нормы раздела VI, раскрывающие содержание иных статутов - статута, определяющего возможность физического лица заниматься предпринимательской деятельностью, статута вещных отношений, статутов договорных и внедоговорных обязательств, статута наследования и др.

В п. 3 ст. 1197 и ст. 1200 ГК российскому праву подчинены признание в Российской Федерации физического лица недееспособным или ограниченно дееспособным, безвестно отсутствующим, а также объявление лица умершим. Во всех этих случаях обращение к односторонней коллизионной норме, исключающей применение иностранного права, предопределяет невозможность постановки вопроса об обратной отсылке. Область принятия обратной отсылки ограничивается и в связи с тем, что вопросы "деликтоспособности" и "завещательной дееспособности" решаются за пределами сферы применения личного закона физического лица (см. ст. 1220 и п. 2 ст. 1224 и комментарий к этим статьям).

В Конвенции, имеющей целью разрешение некоторых коллизий законов о переводных и простых векселях, 1930 г. и Конвенции, имеющей целью разрешение некоторых коллизий законов о чеках, 1931 г. <1> способность лица обязываться соответственно по переводному (простому) векселю или по чеку определяется его личным ("национальным") законом. Следующее затем в обеих конвенциях одно и то же правило предусматривает принятие обратной отсылки и отсылки к праву третьей страны: если "национальный" закон отсылает к закону другой страны, применяется этот последний <2>.

<1> СССР к Конвенции не присоединился, не участвует в Конвенции и Российская Федерация.

<2> Сходное правило включено в Положение о чеках, утвержденное Постановлением ЦИК и СНК СССР от 6 ноября 1929 г. (СЗ СССР. 1929. N 73. Ст. 697). Положение официально не было признано утратившим силу или не подлежащим применению (см.: Лазарева частное право: расчеты по контрактам: Учеб. пособие. Изд. 2-е, перераб. и доп. М.: Юридический Дом, Юстицинформ, 2003. С. 84).

6. Правила ст. 1190, исключая возможность обращаться к обратной отсылке при решении любых коллизионных вопросов, выходящих за рамки правового положения физического лица (в том числе относящихся к договорным отношениям), учитывают распространенную практику непринятия обратной отсылки в этой области.

Конвенция о законе, применимом к международной купле-продаже товаров, 1955 г. (Российская Федерация в Конвенции не участвует) устанавливает, что такая купля-продажа регулируется внутренним (т. е. материальным) правом страны, определяемым согласно положениям Конвенции. В Конвенции о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров, 1986 г. (в силу не вступила) термин "право" означает действующее в стране право, за исключением коллизионных норм. Отрицательное отношение к обратной отсылке закреплено также в Конвенции стран ЕС о праве, применимом к договорным обязательствам, 1980 г. и Межамериканской конвенции о праве, применимом к международным контрактам, 1994 г. И первая, и вторая конвенции не включают в состав норм применимого права коллизионные нормы.

Единственная коллизионная норма в Общих условиях поставок товаров между организациями стран - членов СЭВ 1968/1988 гг., применяемых с партнерами из стран, входивших в СЭВ, лишь при наличии ссылки на эти Общие условия в контракте, отсылает к материальному праву страны продавца. Материальное право страны продавца применяется к отношениям сторон по поставке товаров по тем вопросам, которые не урегулированы или не полностью урегулированы контрактами или этими Общими условиями. Соответствующая коллизионная норма была включена в Общие условия поставок товаров из стран - членов СЭВ в Финляндскую Республику и из Финляндской Республики в страны - члены СЭВ, Общие условия поставок товаров между организациями СССР и СФРЮ, Общие условия поставок товаров между внешнеторговыми организациями СССР и КНДР.

Отечественная доктрина и практика и ранее исключали принятие обратной отсылки в отношениях, возникающих из внешнеторговых сделок. Так, Внешнеторговая арбитражная комиссия при Всесоюзной торговой палате в 1967 г. при рассмотрении дела по иску английской фирмы "Ромулус Филмс Лтд" к В/О "Совэкспортфильм", связанного с заключением между истцом и ответчиком договора о прокате советского фильма "Спящая красавица", не согласилась с доводами ответчика о принятии обратной отсылки к советскому праву, мотивировав свое решение, в частности, тем, что советское коллизионное право не принимает обратной отсылки при разрешении споров по внешнеторговым сделкам, за изъятием случаев, предусмотренных в заключенных СССР международных договорах.

7. Линия на ограничение пределов принятия обратной отсылки учитывает отношение к этому вопросу, характерное для практики международного коммерческого арбитража. В Законе об арбитраже 1993 г., разработанном на основе Типового закона, принятого в 1985 г. Комиссией ООН по праву международной торговли и одобренного Генеральной Ассамблеей ООН для возможного использования государствами в своем законодательстве, предусматривается (п. 1 ст. 28) разрешение третейским судом спора в соответствии с такими нормами права, которые стороны избрали в качестве применимых к существу спора. Любое указание на право или систему права какого-либо государства должно толковаться как непосредственно отсылающее к материальному праву этого государства, а не к его коллизионным нормам. Формула Закона исключила таким образом возможность принятия международным коммерческим арбитражем обратной отсылки и отсылки к праву третьей страны.

Исключая в виде общего правила принятие обратной отсылки, законодатель исходит, очевидно, из того, что вопрос о применимом праве подлежит урегулированию на основании отечественной коллизионной нормы и обращаться с той же целью еще и к иностранной коллизионной норме не следует хотя бы потому, что это снижает уровень определенности и предсказуемости коллизионного решения. В случаях же, когда применимое право определяется на основе выбора сторон, истолкование его как распространяющегося не только на материально-правовые, но и на коллизионные предписания делает такой выбор, по существу, беспредметным. Средством, способным предотвратить "опасность" неопределенности, которая может возникнуть вследствие обращения к иностранной коллизионной норме, служит квалификация применимого права, избранного сторонами, лишь как материального.

Статья 1191. Установление содержания норм иностранного права

Комментарий к статье 1191

1. По сравнению с ранее действовавшим законодательством (ст. 157 ОГЗ 1991 г.) в комментируемую статью включены два новых момента. Во-первых, уточнено (абз. 2 п. 2), что стороны вправе - помимо представления документов, подтверждающих содержание норм иностранного права, на которые они ссылаются в обоснование своих требований или возражений, - иным образом содействовать суду в установлении содержания этих норм. Во-вторых, оговорено (абз. 3 п. 2), что по требованиям, связанным с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности, бремя доказывания содержания норм иностранного права может быть возложено судом на стороны.

2. Пункт 1 в виде общего правила обязывает именно суд устанавливать содержание норм иностранного права исходя из общепринятого в России и многих других странах принципа, согласно которому иностранное право должно применяться таким же образом, как оно применяется в соответствующем государстве (см., например: Закон Италии 1995 г. "Реформа итальянской системы международного частного права" (ст. 15) <1>; Закон Швейцарии 1987 г. о международном частном праве (ст. 13) <2>). При этом четко установлено, что российский суд не вправе основываться лишь на тексте таких норм. Он должен учитывать их официальное толкование и судебную практику применения, а также доктрину в соответствующем иностранном государстве. Очередность выбора перечисленных способов установления содержания норм иностранного права определяется в порядке, действующем в государстве, право которого подлежит применению. В этой связи следует учитывать несовпадающие подходы к оценке значения судебной практики, в частности, в государствах континентальной Европы и в государствах, в которых действует англо-американская система общего права.

<1> См.: Международное частное право: иностранное законодательство. М.: Статут, 2000. С. 326.

<2> См.: Там же. С. 631.

3. Пунктом 2 определяются методы установления судом содержания норм иностранного права.

Возможность обращаться за содействием и разъяснением в Министерство юстиции РФ обеспечивается тем, что Положение <1> об этом Министерстве возлагает на него функцию обмена правовой информацией с иностранными государствами, со многими из которых действуют многосторонние или двусторонние договоры по взаимному оказанию правовой помощи <2>.

<1> Утверждено Указом Президента РФ от 01.01.01 г. N 1313 (СЗ РФ. 2004. N 42. Ст. 4108).

<2> См., в частности: Сборник международных договоров Российской Федерации по оказанию правовой помощи. М.: СПАРК, 1996.

Особого внимания заслуживает то обстоятельство, что Минская конвенция 1993 г., в которой участвуют все страны СНГ, предусматривает (ст. 15), что центральные учреждения юстиции Договаривающихся Сторон по просьбе предоставляют друг другу сведения о действующем или действовавшем на их территориях внутреннем законодательстве и о практике его применения учреждениями юстиции. Аналогичные положения содержатся в двусторонних договорах, заключенных Россией с рядом этих государств, а также в действующих двусторонних договорах еще со многими государствами <1>. Кроме того, необходимо знать, что Россия участвует в Европейской конвенции об информации относительно иностранного законодательства 1968 г. <2>, предусматривающей механизм получения информации о содержании иностранного права. Согласно Конвенции в государствах - ее участниках назначаются национальные органы, в обязанности которых входит выполнение функций, связанных с обменом такой информацией. Каждое из государств-участников должно сообщить Генеральному секретарю Совета Европы название и адрес своих соответствующих органов. Таким органом в России является Министерство юстиции РФ.

<1> В частности, с Албанией, Алжиром, Болгарией, Венгрией, Вьетнамом, Грецией, Ираком, Италией, Кипром, КНР, Кубой, Латвией, Литвой, Польшей, Румынией, Тунисом, Финляндией, Чехией, Эстонией.

<2> Текст см.: БМД. 2000. N 1. С.; Вестник ВАС РФ. 2000. N 5. С. В число ее участников по состоянию на 12 декабря 2008 г., по данным Совета Европы, под эгидой которого данная Конвенция разрабатывалась и депозитарием которой является Генеральный секретарь Совета Европы, входят помимо России еще 42 государства (Австрия, Азербайджан, Албания, Беларусь, Бельгия, Болгария, Великобритания, Венгрия, Германия, Греция, Грузия, Дания, Исландия, Испания, Италия, Кипр, Коста-Рика, Латвия, Литва, Лихтенштейн, Люксембург, Македония, Мальта, Мексика, Молдова, Нидерланды, Норвегия, Польша, Португалия, Румыния, Сербия, Словакия, Словения, Турция, Украина, Финляндия, Франция, Черногория, Чехия, Швеция, Швейцария, Эстония).

За содействием и разъяснением суд вправе обратиться и в иные компетентные органы или организации как в России, так и за границей. К их числу могут быть отнесены российские научно-исследовательские организации, которые по роду своей деятельности занимаются сбором и обобщением информации о зарубежном праве.

И наконец, суду предоставлено право привлечь экспертов, в качестве которых могут выступать и российские, и зарубежные специалисты. Здесь следует обратить внимание на то, что Федеральный закон от 01.01.01 г. N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" <1> (п. 5 ст. 2) предусматривает, что адвокаты иностранного государства могут оказывать юридическую помощь на территории Российской Федерации по вопросам права данного государства. Результаты такой экспертизы, являющиеся доказательством по делу, рассматриваются судом по общим правилам об оценке доказательств, предусмотренным соответственно ГПК и АПК. В этой связи следует обратить внимание на то, что АПК (ч. 2 ст. 14) предусматривает аналогичный комментируемой статье порядок установления содержания норм иностранного права. ГПК (ч. 5 ст. 11) устанавливает, что суды общей юрисдикции в соответствии с федеральным законом или международным договором Российской Федерации при разрешении дел применяют нормы иностранного права. Это дает основание для вывода, что при разрешении гражданско-правовых споров судами общей юрисдикции они будут руководствоваться правилами комментируемой статьи.

<1> СЗ РФ. 2002. N 23. Ст. 2102.

Предусмотренное ст. 1191 расширение прав сторон в содействии суду, обязанному устанавливать содержание норм иностранного права, обусловливает для них, в частности, возможность проявить инициативу в привлечении квалифицированных экспертов.

4. Положение абз. 3 п. 2 данной статьи, предоставляющее суду право возложить на стороны бремя доказывания содержания норм иностранного права по требованиям, связанным с осуществлением предпринимательской деятельности, нуждается в специальном пояснении. В практике применения и доктрине международного частного права обычно противопоставляются два концептуальных подхода: признание иностранного права в качестве норм, которые суд должен знать или содержание которых самостоятельно устанавливать, либо в качестве факта (фактических обстоятельств), бремя доказывания которого в условиях состязательного процесса полностью лежит на соответствующей стороне. Суды англо-американского общего права исходят из второго концептуального подхода - нормы иностранного права рассматриваются в качестве факта. Законодательство и суды континентальной Европы и ряда других стран, как правило, придерживаются первого концептуального подхода. Между тем и в этих государствах наметилась тенденция возлагать на стороны - при определенных обстоятельствах - обязанность оказывать суду соответствующую помощь и даже бремя доказывания содержания норм иностранного права. Например, Закон Швейцарии 1987 г. о международном частном праве (п. 1 ст. 16) предусматривает, что при рассмотрении имущественных дел доказывание содержания иностранного права может быть возложено на стороны <1>. В руководящих указаниях Верховного народного суда КНР по некоторым вопросам применения Общих положений гражданского права 1986 г. (п. 17) <2> на первом месте стоит предоставленная сторонами информация о нем. Законодательство Австрии (§ 4 Федерального закона 1978 г. о международном частном праве) <3> признает содействие сторон допустимым вспомогательным средством. Аналогичен подход в Законе Италии 1995 г. "Реформа итальянской системы международного частного права" (п. 2 ст. 14) <4> и в Законе Турции 1982 г. "О международном частном праве и международном гражданском процессе" (ст. 2) <5>.

<1> См.: Международное частное право: иностранное законодательство. С. 631, 632.

<2> См.: Там же. С. 372.

<3> См.: Там же. С. 158.

<4> См.: Там же. С. 326.

<5> См.: Там же. С. 575.

В ГК положение о бремени доказывания (как требующее материальных затрат соответствующей стороны) касается не имущественных споров вообще, а только связанных с предпринимательской деятельностью. Вопрос о том, подпадает ли спор под эту категорию, решается судом с учетом конкретных обстоятельств и, в частности, статуса соответствующей стороны, определяемого ее личным законом (см. комментарий к ст. ст. 1201 - 1203).

Представляется, что возложение судом на стороны бремени доказывания содержания норм иностранного права является, безусловно, оправданным в случаях, когда их применение основано на соглашении сторон.

О последствиях непредставления стороной, на которую возложено бремя доказывания, достаточных, по мнению суда, доказательств содержания норм иностранного права см. п. 8 настоящего комментария к статье.

5. Устанавливая содержание норм иностранного права, применимых к конкретному спору, необходимо учитывать, что в праве многих государств действует принцип, аналогичный предписаниям ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и п. 2 ст. 7 ГК. Если в правовую систему такого государства входит международный договор, содержащий материально-правовые нормы, применимые к соответствующим отношениям, то действуют правила международного договора, а не внутреннего законодательства. Прямые указания об этом содержатся, в частности, в законах о международном частном праве ряда государств, например Венгрии, Италии, КНР, Польши, Турции.

Обращение к правилам международного договора, когда согласно нормам международного частного права подлежит применению право государства, участвующего в нем, предусмотрено и в ряде международных договоров, например в Венской конвенции 1980 г. о договорах международной купли-продажи товаров (см. подп. "b" п. 1 ст. 1 этой Конвенции). См. комментарий к ст. ст. 1186, 1210 и 1211.

6. Применяя материальное право того или иного государства, необходимо учитывать, что в число его источников входят торговые обычаи (обычаи делового оборота). Поэтому выбор сторонами применимого права или определение его судом путем использования коллизионных критериев предполагает также обращение к торговым обычаям (обычаям делового оборота). В этой связи необходимо учитывать, что в праве разных стран неодинаков подход к определению их места в системе источников права. В частности, согласно п. 5 ст. 421 ГК обычаи делового оборота подлежат применению, если иное не определено сторонами или диспозитивной нормой закона. Между тем в ряде диспозитивных норм ГК (см., например, ст. ст. 311, 314 - 316, 508, 510) прямо предусмотрено, что они применяются, если иное не явствует из обычаев делового оборота. Следует также принимать во внимание, что в силу ст. 431 ГК обычаи делового оборота входят в число тех обстоятельств, которые должны учитываться судом при анализе содержания договора для выяснения действительной общей воли его сторон.

Из упомянутой Венской конвенции 1980 г. о договорах международной купли-продажи товаров (ст. 9) вытекает приоритет обычая перед диспозитивной нормой Конвенции, что следует из ее положения, предусматривающего, что стороны связаны обычаем, который они "знали или должны были знать и который широко известен в международной торговле и постоянно соблюдается сторонами в договорах данного рода в соответствующей области торговли".

7. Когда устанавливается содержание норм иностранного права, применимых к конкретным отношениям, немаловажно правильно определить действие соответствующих норм во времени, поскольку нередки случаи внесения корректив в национальные законодательства. Хотя комментируемая статья и не указывает на необходимость учета этого обстоятельства, не вызывает сомнений, что оно должно учитываться. На наш взгляд, такой вывод следует из п. 1 комментируемой статьи, исходящего из того, что норма иностранного права должна применяться так же, как она применяется в иностранном государстве, правом которого регулируются соответствующие отношения.

8. В практике МКАС многократно встречались случаи, когда применимым к соответствующим отношениям признавалось право иностранного государства и состав арбитража при разрешении споров устанавливал содержание его норм <1>.

<1> См., в частности: Розенберг договор и иностранное право в практике Международного коммерческого арбитражного суда. Изд. 2-е, перераб. и доп. М.: Статут, 2000. С.

Так, рассматривая иск российской организации к индийской фирме (дело N 265/1997, решение от 01.01.01 г. <1>), МКАС, признав применимым индийское право, вынес решение на основе индийского закона о продаже товаров 1930 г. с последующими его изменениями и дополнениями. При разрешении другого спора между российской организацией и индийской фирмой (дело N 185/2002, решение от 01.01.01 г. <2>) МКАС, также признав применимым индийское право, руководствовался Индийским Актом о контрактах 1872 г. При этом соответствующие положения индийского законодательства анализировались с учетом заключения индийской юридической фирмы.

<1> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации за 1гг. М.: Статут, 2002. С.

<2> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2004 г. М.: Статут, 2005. С.

Разрешая спор между российской организацией и фирмой из США, в отношении которой была начата процедура банкротства, состав арбитража, придя к заключению, что вопросы ликвидации юридического лица относятся к личному статусу юридического лица и регулируются его личным законом, а не обязательственным статусом сделки, признал, что вопросы, связанные с банкротством ответчика, должны решаться на основании норм законодательства США. Вынесенное решение (от 01.01.01 г. <1> по делу N 163/2003) содержит ссылку на соответствующее положение Кодекса США о банкротстве.

<1> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2005 г. М.: Статут, 2006. С.

Разрешая спор между болгарской и российской организациями, МКАС, признав применимым болгарское право и установив, что в него неоднократно вносились изменения по конкретному вопросу (дело N 229/1996, решение от 5 июня 1997 г. <1>), дал им оценку, учитывая юридическую возможность и справедливость принимаемого решения, соответствующего международной практике. Нормы болгарского права по вопросу исковой давности были применены в качестве субсидиарного статута при разрешении другого спора между болгарской и российской организациями, возникшего из договора международной купли-продажи (дело N 131/2004, решение от 2 июня 2005 г. <2>).

<1> См.: Арбитражная практика за 1гг. М.: Статут, 1998. С.

<2> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2005 г. С.

Вопрос о правомочиях истца (итальянской фирмы, находящейся в стадии ликвидации) решался на основании права Италии, являющегося личным законом истца, с учетом заключения итальянского адвоката (дело N 187/2001, решение от 4 сентября 2003 г. <1>). В другом споре между итальянской фирмой и российской организацией (дело N 198/2000, решение от 01.01.01 г. <2>), признав применимым итальянское право, МКАС вынес решение о размере процентов годовых на основании предписаний Гражданского кодекса Италии и аффидевита, удостоверенного нотариусом г. Милана.

<1> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2003 г. М.: Статут, 2004. С.

<2> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2гг. М.: Статут, 2004. С.

По спору между ирландской и венгерской фирмами, в договоре между которыми было предусмотрено применение украинского права (дело N 347/1999, решение от 8 сентября 2000 г. <1>), МКАС, установив, что на дату подписания договора на территории Украины действовал ГК 1964 г. с изменениями и дополнениями по состоянию на 15 января 1999 г., вынес решение на основе норм ГК, учитывающих указанные коррективы. Признав применимым к спору между украинской и российской организациями право Республики Украина, МКАС пришел к выводу, что международный договор, на который ссылался истец, в силу Конституции Украины не стал ее национальным законодательством и, соответственно, его положения не могут служить основанием для вынесения решения. Учитывая это, МКАС применил соответствующие положения Гражданского кодекса Украины (дело N 47/2003, решение от 01.01.01 г. <2>). При разрешении спора между зарубежной фирмой и украинской организацией (дело N 66/2001, решение от 5 ноября 2001 г. <3>) МКАС, руководствуясь строго императивным предписанием украинского законодательства, действовавшим на момент заключения сторонами сделки, признал ее несостоявшейся. В то же время совершение сторонами в дальнейшем - после отмены этого императивного предписания - действий, свидетельствующих о наличии между ними договорных отношений, послужило основанием для принятия решения по существу спора. При этом анализировались как текст закона Украины и изменений к нему, так и соответствующие положения Гражданского кодекса Украины.

<1> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1гг. С.

<2> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2003 г. С.

<3> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2гг. С.

При рассмотрении иска российской организации к бельгийской фирме и встречного иска (дело N 272/1997, решение от 01.01.01 г. <1>), относительно которых обе стороны были согласны с применением бельгийского права, МКАС пришел к выводу, что контракт сторон, заключенный в ноябре 1992 г., представляет собой смешанный договор, в котором сочетаются элементы купли-продажи и бартера. С учетом соответствующих предписаний бельгийского права и позиции доктрины (в том числе изложенной в комментариях к международной Конвенции, в которой участвовала Бельгия) состав арбитража пришел к выводу о применимости положений Единообразного закона о международной купле-продаже товаров, являвшегося приложением к Гаагской конвенции, если они не противоречат существу бартера. На момент заключения контракта Бельгия являлась участницей этой Конвенции. В соответствии с ее предписаниями указанный Единообразный закон был инкорпорирован в бельгийское законодательство.

<1> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1гг. С.

В другом споре между бельгийской фирмой и российской организацией (дело N 243/1998, решение от 01.01.01 г. <1>), к которому также было признано применимым бельгийское право, МКАС пришел к выводу, что отношения сторон не регулируются Венской конвенцией 1980 г. (хотя на момент разрешения спора Бельгия в ней участвовала), поскольку для Бельгии эта Конвенция вступила в силу после заключения контракта, из которого возник спор.

<1> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1гг. С.

В третьем споре между бельгийской фирмой и российской организацией (дело N 120/2001, решение от 01.01.01 г. <1>), к которому МКАС признал применимым бельгийское право, на основании норм Гражданского кодекса Бельгии были отклонены ходатайства ответчика об отказе в иске в связи с пропуском истцом срока исковой давности.

<1> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2гг. С.

При разрешении ряда споров составы арбитража, признавая применимыми к отношениям сторон из договоров международной купли-продажи в качестве субсидиарного статута нормы германского права, устанавливали их содержание и выносили соответствующие решения. Так, например, при рассмотрении спора между российской организацией и германской фирмой (дело N 102/2005, решение от 01.01.01 г. <1>) на основании норм Германского гражданского уложения были определены: срок исполнения обязательства, момент наступления просрочки и возникновения права требовать уплаты неустойки. В споре между германской фирмой и российской организацией (дело N 54/2006, решение от 01.01.01 г. <2>) с использованием норм Германского гражданского уложения был решен вопрос о праве продавца на возврат замененных забракованных деталей и определен размер ставки, по которой должны исчисляться проценты годовые.

<1> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2006 г. С.

<2> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2006 г. С.

Кипрским законом о договорах руководствовался состав арбитража, рассматривая спор между российской организацией и кипрской фирмой, возникший из договора поручительства (дело N 57/2004, решение от 3 февраля 2005 г. <1>). В решении по этому делу учитывались и нормы германского законодательства об обществах с ограниченной ответственностью, поскольку основной должник был создан и ликвидирован по нормам германского права.

<1> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2005 г. С.

При разрешении спора между российской организацией и алжирской фирмой (дело N 76/1997, решение от 01.01.01 г. <1>) МКАС использовал представленную истцом информацию о практике применения алжирскими судами соответствующих норм Гражданского кодекса АНДР, приняв во внимание также и то, что в факсах, присланных адвокатом ответчика, говорилось о существовании именно такой практики.

<1> См.: Арбитражная практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1998 г. М.: Статут, 1999. С.

В Определении от 01.01.01 г. по спору между российской организацией и французской фирмой (дело N 264/1992 <1>), в котором применимым по вопросу полномочий представителя ответчика было признано французское право, МКАС учел разъяснения о французской судебной практике, высказанные видным французским юристом.