Комментарий к гражданскому кодексу Российской Федерации (стр. 40 )

Включение в контракт по этому вопросу неясной формулировки, не позволяющей определить выбор сторон, признавалось отсутствием соглашения сторон о применимом праве. В таких случаях состав арбитража использовал коллизионные критерии, которые он считал применимыми. Так, например, был решен этот вопрос в случае, когда в контракте было указано, что он соответствует материальному праву России и Италии <1> или Украины и России <2>, а также когда предусматривалось, что стороны несут имущественную ответственность за невыполнение или ненадлежащее выполнение обязательств в соответствии с законодательством одного из латиноамериканских государств и России <3>. Включение в договор условия о применимом праве по конкретным вопросам рассматривалось как отсутствие соглашения сторон о применимом праве по другим вопросам и влекло его определение путем использования коллизионного критерия. Например, при разрешении спора между российской организацией и шведской фирмой (дело N 156/2003, решение от 01.01.01 г. <4>) было установлено, что договор сторон на выполнение проектно-изыскательских работ предусматривает применимое право только в отношении имущественной ответственности сторон за неисполнение обязательств. По другим вопросам отношений сторон МКАС определил применимое право на основании коллизионной нормы российского законодательства (п. 2 ст. 166 ОГЗ 1991 г.), действовавшей на момент заключения договора (2 сентября 1996 г.).

<1> См.: Арбитражная практика за 1гг. С.

<2> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2гг. С.

<3> Об этом деле см.: Розенберг договор и иностранное право. С. 36.

<4> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2004 г. С.

Не следует смешивать указанные выше случаи с ситуацией, когда стороны выбрали в качестве применимого право разных государств для отдельных частей договора, что допустимо в силу п. 4 ст. 1210 ГК (см. комментарий к этой статье).

При отсутствии соглашения сторон о применимом праве, если их отношения регулировались международным договором, МКАС применял положения такого международного договора в качестве основного статута, не обращаясь к коллизионным нормам, а путем их использования определял лишь субсидиарный статут по вопросам, не урегулированным или не полностью урегулированным таким международным договором. Многочисленны примеры такого подхода, в частности, применительно к Венской конвенции 1980 г. <1>.

<1> См., например: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2006 г. С.,,, , ; Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2005 г. С., , ; Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2004 г. С.,,, , ; Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2гг. С.,, , , ; Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1гг. С.,,, 148, 149, ,

15. Не сложилось единообразного подхода в практике МКАС к применению Принципов УНИДРУА 1994 г. и 2004 г., когда в контракте сторон отсутствует ссылка на них. Выше излагался (см. п. 13 настоящего комментария) порядок применения этого документа, когда стороны контракта прямо ссылаются на него. В ряде решений МКАС положения Принципов УНИДРУА 1994 г. были применены в качестве критерия, свидетельствующего о существующей международной практике делового оборота <1>. В двух решениях (от 01.01.01 г. по делу N 302/1996 <2> и от 6 сентября 2002 г. по делу N 217/2001 <3>) использованы их положения с учетом того, как отмечено в этих решениях, что Принципы УНИДРУА приобретают статус (характер) торговых обычаев, широко применяющихся в международном коммерческом обороте. В одном из решений (от 01.01.01 г. <4>) по делу N 84/2005 указано, что Принципы УНИДРУА отражают существующую коммерческую практику и приобретают возрастающее признание в качестве правовых обычаев. По одному из споров (дело N 243/1998, решение от 01.01.01 г. <5>) МКАС (при отсутствии соглашения сторон о применимом праве), признав в качестве применимого бельгийское право, отклонил ходатайство ответчика, ссылавшегося на Принципы УНИДРУА, о снижении размера договорного штрафа, указав, что эти Принципы применяются лишь по соглашению сторон. Аналогичный подход был применен МКАС при разрешении спора между российской организацией и венгерской фирмой (дело N 174/2003, решение от 01.01.01 г. <6>).

<1> См., например, решения: от 5 июня 1997 г. по делу N 229/1996, от 2 сентября 1997 г. по делу N 255/1997 (Арбитражная практика за 1гг. С. , , от 01.01.01 г. по делу N 152/1998 (Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1гг. С., от 01.01.01 г. по делу N 100/2002 (Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2004 г. С. , от 4 апреля 2003 г. по делу N 134/2002 и от 6 июня 2003 г. по делу N 97/2002 (Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ 2003 г. С.,

<2> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1гг. С.

<3> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2гг. С.

<4> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2006 г. С.

<5> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1гг. С.

<6> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2004 г. С.

Следует заметить, что в практике МКАС встречались случаи, когда Принципы УНИДРУА применялись по соглашению сторон <1> либо когда соглашение сторон предусматривало применение общих принципов lex mercatoria <2>.

<1> См.: решение от 01.01.01 г. по делу N 116/1996 // Арбитражная практика за 1гг. С. 151, 152.

<2> См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2гг. С.

Анализ опубликованных решений Международного арбитражного суда при Международной торговой палате <1> показывает, что и в зарубежных третейских судах по вопросу применения Принципов УНИДРУА не сложилось единого подхода. Так, в решении от ноября 1996 г. по делу N 8502 Принципы УНИДРУА применены в качестве общепризнанных принципов международной торговли наряду с Венской конвенцией 1980 г. В решении от марта 1998 г. по делу N 9117 указано, что обращение к Принципам УНИДРУА носит информативный характер; при этом отмечено, что они являются общепризнанным отражением всемирного консенсуса по большинству основополагающих вопросов договорного права. В решении от декабря 1997 г. по делу N 8817 сделан вывод, что основные положения Венской конвенции ООН 1980 г., содержащиеся в Принципах УНИДРУА, являются наиболее подходящими для разрешения данного спора. Соответственно, в решении приведены конкретные нормы Конвенции и положения Принципов. В то же время в решении от сентября 1998 г. по делу N 9419 отмечено, что Принципы УНИДРУА не являются нормативным актом, который может рассматриваться в качестве применимого наднационального права, заменяющего национальное. Указывается, что они, безусловно, могут использоваться для ссылок на них сторонами. При наличии таких ссылок они подлежат использованию "для подтверждения существования "особых торговых обычаев". Более подробная информация о практике применения Принципов УНИДРУА Международным арбитражным судом при Международной торговой палате, а также в других зарубежных третейских судах приведена в книге <2>.

<1> См.: Третейский суд. 2002. N 3/4. С.

<2> См.: Вилкова право в международном обороте (2-й завод). М.: Статут, 2004. С.

Хотя явно намечается тенденция к применению Принципов УНИДРУА и при отсутствии соглашения сторон договора, существующая практика дает основания для того, чтобы при заключении контрактов (во избежание возможных недоразумений) оговаривать в них, если таково намерение сторон, применение к их правам и обязанностям Принципов УНИДРУА. Следует обратить внимание на то, что в преамбуле Принципов указано, в частности, что они подлежат применению в случае, если стороны согласились, что их договор будет регулироваться этими Принципами.

Статья 1212. Право, подлежащее применению к договору с участием потребителя

Комментарий к статье 1212

1. Статья 1212 устанавливает особые коллизионные правила, касающиеся договоров с участием потребителей. Норма комментируемой статьи предусматривает прежде всего возможность выбора применимого права сторонами договора, а также отыскание этого права в ситуации, когда такой выбор не был осуществлен.

2. Выбор права в договорах, стороной которых являются потребители, обусловлен рядом ограничений. Связано это с тем, что защита потребителя рассматривается как в российском законодательстве, так и в законодательстве многих зарубежных стран в качестве средства защиты "слабой" стороны в договоре.

"Потребителем" считается гражданин (физическое лицо), имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности <1>. Исходя из такого понимания "потребителя", законодатель установил во многих случаях императивное регулирование условий договоров с участием потребителей. Например, в Законе РФ "О защите прав потребителей" императивными нормами являются нормы ст. ст. 4 - 10 и др. Внимательный анализ положений Закона приводит к выводу о том, что большинство содержащихся в нем норм имеет императивный характер.

<1> См.: Закон РФ "О защите прав потребителей" в редакции Федерального закона от 9 января 1996 г. N 2-ФЗ // СЗ РФ. 1996. N 3. Ст. 140.

Императивные нормы, направленные на защиту прав и интересов потребителей, содержатся и в законодательстве зарубежных стран. Австрийский закон о защите потребителей предусматривает право потребителя на отказ от договора в семидневный срок с момента его заключения, но не позднее одного месяца после исполнения договора обеими сторонами <1>. Закон о защите прав потребителей Финляндии возлагает риски случайной гибели и случайного повреждения товара на продавца до полной передачи товара во владение потребителя <2>.

<1> Consumer Protection Act {Sec.3 (1)}. Federal Act of March 1979, Federal Gazette no 140 (Konsumentenchutzgesets - KSchG) as Amended by Federal Gazettes nos. 135/1983, 456/1984, 481/1985, 241/1993.

<2> Consumer Protection Act (20 January 1978/38). SecJanuary 1994/16).

3. В условиях большого числа императивных материальных норм в законодательстве коллизионная норма п. 1 ст. 1212 устанавливает, что в отношениях с участием потребителей выбор применимого права не может повлечь лишение физического лица - потребителя его прав, предоставляемых императивными нормами права страны места жительства этого потребителя. Но распространение на договор между потребителями и предпринимателями права страны места жительства потребителя обусловлено наличием хотя бы одного из следующих обстоятельств: 1) заключению договора предшествовала в этой стране оферта, адресованная потребителю, или реклама, и потребитель совершил в этой же стране действия, необходимые для заключения договора; 2) контрагент (или представитель контрагента) потребителя получил его заказ в этой стране; 3) заказ на приобретение движимых вещей, выполнение работ или оказание услуг сделан потребителем в другой стране, посещение которой было инициировано контрагентом потребителя с целью побудить его к заключению договора.

Все перечисленные обстоятельства указывают на то, что потребитель, заключая договор или совершая заказ, как правило, лишь отвечает на инициативу, проявленную предпринимателем-контрагентом в той или иной форме: отвечает на оферту или на рекламу, независимо от места нахождения предпринимателя, либо инициатива заключить договор, исходящая от предпринимателя-контрагента, побуждает потребителя посетить другую страну, чтобы в ней совершить заказ на приобретение товаров (работ, услуг). В этих обстоятельствах выбор применимого права (иного, чем право страны места жительства потребителя), в котором отсутствует защита его прав, предоставляемая императивными нормами права страны места жительства потребителя, мог бы привести к существенному нарушению интересов последнего.

Применение данной коллизионной нормы ставит вопрос об определении "места жительства потребителя". Им (при квалификации по российскому праву) должно считаться место, где потребитель (гражданин), по определению ст. 20 ГК, постоянно или преимущественно проживает. И российские, и иностранные граждане, и лица без гражданства могут иметь место жительства как в России, так и за рубежом. Определение закона места жительства требует учета положений Закона о правовом положении иностранных граждан, которым введены несколько режимов пребывания иностранных граждан и лиц без гражданства на территории России - режимы временного пребывания, временного проживания и постоянного проживания.

Норма, сходная по своему содержанию с нормой ст. 1212, содержится в Указе Венгрии 1979 г. N 13 "О международном частном праве" (§ 28/А) <1>, во Вводном законе к Германскому гражданскому уложению (ст. 29) <2>, Федеральном законе Швейцарии 1987 г. "О международном частном праве" (ст. 120) <3>. В частности, § 28/А (1) Указа Венгрии 1979 г. содержит коллизионную норму, согласно которой к договору с потребителем применяется право государства, на территории которого потребитель имеет постоянное место жительства или место длительного пребывания.

<1> См.: Международное частное право: иностранное законодательство / Предисл. ; сост. и науч. ред. , . М.: Статут, 2000. С. 236.

<2> См.: Там же. С. 280.

<3> См.: Там же. С. 652.

4. Пункт 2 ст. 1212 содержит коллизионную норму, действующую при отсутствии выбора применимого права сторонами в договоре. Договор с участием потребителя подчиняется праву страны места жительства потребителя при наличии тех обстоятельств, которые перечислены в п. 1, а именно: заключению договора предшествовала оферта (в стране места жительства потребителя), адресованная потребителю, или реклама, и потребитель совершил в этой же стране действия, необходимые для заключения договора; контрагент потребителя или представитель контрагента получил заказ потребителя в этой стране; заказ на приобретение движимых вещей, выполнение работ или оказание услуг сделан потребителем в другой стране, посещение которой было инициировано контрагентом потребителя с целью побудить потребителя к заключению договора.

5. Пунктом 3 ст. 1212 установлены два исключения из общего коллизионного правила: оно не распространяется на договор перевозки и на договор о выполнении работ или об оказании услуг, если работа должна быть выполнена (услуги оказаны) исключительно в иной стране, чем страна места жительства потребителя.

Аналогичное коллизионное правило содержится в п. 3 Указа Венгрии "О международном частном праве" в отношении договоров о перевозках и о пассажирских перевозках и в отношении договора, по которому потребителю оказываются услуги исключительно вне территории государства, которое является его местом жительства или местом длительного пребывания.

6. Предусмотренные в п. 3 ст. 1212 исключения из общего коллизионного правила, в свою очередь, имеют одно изъятие. Они не распространяются на те договоры с потребителями, которые предусматривают оказание услуг за общую цену по перевозке и размещению, независимо от включения в эту цену других услуг. Имеются в виду, в частности, договоры в сфере туристических услуг. Таким образом, приобретение потребителем "пакета" туристических услуг в месте жительства потребителя означает, что при отсутствии выбора применимого права договор с туристической фирмой будет подчинен праву страны места жительства потребителя.

Статья 1213. Право, подлежащее применению к договору в отношении недвижимого имущества

Комментарий к статье 1213

1. Норма ст. 1213 появилась в ГК впервые в российском законодательстве. Вполне понятно, что она не могла быть принята в советский период, когда при отсутствии частной собственности на землю не было и деления имущества на движимое и недвижимое. Категория недвижимости была восстановлена в ОГЗ 1991 г. и получила дальнейшее развитие в ГК (ст. ст. 130 - 132).

Необходимость включения в закон данной коллизионной нормы появилась в связи с тем, что в настоящее время недвижимое имущество все активнее вовлекается в гражданско-правовой оборот и на основе договоров приобретается в собственность либо становится объектом иных вещных прав различных субъектов, включая иностранных физических и юридических лиц.

Норма о праве, подлежащем применению к договору по поводу недвижимого имущества, включена в Модель ГК для стран СНГ, где предусмотрено, что при отсутствии соглашения сторон договора о подлежащем применению праве действует право страны, где находится недвижимое имущество (подп. 1 п. 2 ст. 1225).

2. Специальная статья о праве, применимом к договорам в отношении недвижимого имущества, содержится в законодательстве о международном частном праве многих стран, например Австрии, Венгрии, Швейцарии, Польши, Туниса. Общим для коллизионных норм зарубежного законодательства, определяющих право, применяемое к договорам с недвижимостью, является использование одной формулы прикрепления, основанной на критерии местонахождения недвижимости (lex rei sitae); различие в регулировании имеется в вопросе о предоставлении непосредственно сторонам договора возможности выбрать применимое право. Законодательство, принятое в более ранний период (Венгрия, Польша), придает коллизионной норме императивный характер, а принятое позднее (Швейцария) предусматривает применение коллизионной нормы, если отсутствует соглашение сторон, придавая ей диспозитивный характер.

Положения о праве, применимом к договору в отношении недвижимости, содержатся в Римской конвенции стран ЕС о праве, применимом к договорным обязательствам, 1980 г. Согласно Конвенции договор регулируется правом, избранным сторонами. При отсутствии соглашения сторон презюмируется, что договор имеет тесную связь со страной местонахождения недвижимости.

3. Статья 1213 включает два пункта, каждый из которых относится к договорам в отношении недвижимого имущества, но первый пункт содержит норму общего характера (при наличии нормы п. 2 следует признать, что этот пункт относится к договорам в отношении недвижимого имущества, находящегося за пределами России), второй же пункт относится только к договорам в отношении недвижимого имущества, находящегося на территории Российской Федерации.

При решении вопроса о том, относится ли имущество, являющееся предметом договора, к недвижимому, следует руководствоваться не п. 1 ст. 1187 ГК, содержащим общее правило о толковании юридических понятий (см. комментарий к этой статье), а специальным положением п. 2 ст. 1205 ГК, согласно которому принадлежность имущества к недвижимым или движимым вещам определяется по праву страны, где это имущество находится (см. комментарий к ст. 1205).

Поэтому договор подпадает под сферу действия п. 1, если его предмет принадлежит к недвижимому имуществу по праву страны его местонахождения, и подпадает под сферу действия п. 2, если предмет договора относится к недвижимости согласно законодательству Российской Федерации.

4. Общее правило (п. 1) об определении права, подлежащего применению к договорам о недвижимости, предоставляет непосредственно сторонам договора возможность определить применимое право, как это предусмотрено ст. 1210 ГК (см. комментарий к ней).

Вопрос об определении права возникает только при отсутствии соответствующего соглашения сторон и основывается на исходном для ГК принципе применения права страны, с которой договор наиболее тесно связан (см. комментарий к ней).

5. Для определения права, наиболее тесно связанного с договором, используется не общая презумпция, предусмотренная в п. 2 ст. 1211 ГК, а специальная презумпция, согласно которой правом страны, с которой такой договор наиболее тесно связан, считается право страны, где находится недвижимое имущество. Использование в данном случае одного из старейших коллизионных начал lex rei sitae, традиционно применяемого (в том числе и в ГК) для коллизионного регулирования вопросов собственности и иных вещных прав на недвижимость, обусловлено тем, что для объектов недвижимости законодатель создает специальный режим, во многом определяемый императивными нормами. Недвижимые вещи объединяет подчинение особому, более строгому режиму применительно не только к регулированию возникновения, перехода и прекращения права собственности и иных вещных прав (которые обычно подлежат обязательной государственной регистрации), но и к совершаемым с этими объектами сделкам.

6. Согласно п. 1 ст. 1213 специальная презумпция определения права страны, с которой договор о недвижимости наиболее тесно связан, применима, если иное не вытекает из закона, условий или существа договора либо совокупности обстоятельств дела. Таким образом, поскольку п. 1 предусматривает возможность опровержения специальной презумпции, вполне возможно, что предпочтение будет отдано судом праву другой страны, с которой может быть найдена более тесная связь.

Норма п. 1 имеет очевидное сходство с положениями Римской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам. В обоих случаях исходным для определения применимого права является избрание права сторонами, а при его отсутствии выбор основывается на принципе применения права страны, с которой договор наиболее тесно связан. В обоих случаях согласно специальной презумпции таким правом признается право страны места нахождения имущества. В обоих случаях допускается опровержение специальной презумпции (так названа возможность отступления от специальной презумпции комментаторами Римской конвенции). Однако в Римской конвенции такое опровержение предусмотрено только в одном случае - если это вытекает из обстоятельств дела в целом, в отличие от п. 1, где основание опровержения специальной презумпции сформулировано шире.

7. Пункт 2 при определении права, применимого к договорам в отношении находящихся на территории Российской Федерации земельных участков, участков недр и иного недвижимого имущества, не допускает выбора применимого права сторонами, устанавливая одностороннюю императивную коллизионную норму, которая предусматривает применение российского права. Это правило также исходит из места нахождения имущества. Однако в данном случае, в отличие от п. 1, на этом принципе основана не презумпция тесной связи, а коллизионная норма императивного характера. Следовательно, в отличие от общего правила п. 1, к договорам в отношении недвижимости, находящейся на территории Российской Федерации, не допускается применение иного права, кроме права Российской Федерации. Применение российского права не может быть исключено ни путем соглашения сторон, которым в принципе не предоставлено право выбора, ни судом с учетом каких-либо обстоятельств дела или особенностей договора. Вполне очевидно, что данная коллизионная норма призвана обеспечить применение к договорам в отношении недвижимости, находящейся на территории Российской Федерации, либо иного имущества, которое согласно российскому законодательству признается недвижимым, специальных требований российского законодательства, установленных для сделок с такими объектами.

8. Статья 1213, определяющая право, которое составляет обязательственный статут договора в отношении недвижимого имущества, тесно связана со статьями ГК, определяющими статут вещных прав. Однако и выбор права на основе соглашения сторон или на основе специальной презумпции согласно п. 1, и определение применимого права на основе коллизионной нормы п. 2 ограничены рамками обязательственного статута, как он определен в ст. 1215 ГК (см. комментарий к этой статье), и не распространяются на вопросы, входящие в статут вещных прав.

9. В связи с необходимостью разграничения обязательственного и вещного статута важно отметить, что выбранное сторонами в соответствии со ст. 1213 право, подлежащее применению к договору относительно недвижимости, не регулирует возникновение и прекращение права собственности. Такой вывод подтверждается следующим. Пункт 1 ст. 1206 ГК, который содержит коллизионную норму относительно возникновения и прекращения вещных прав, применяется (как это непосредственно указано), если иное не предусмотрено законом. Такое "иное" регулирование предусматривает, в частности, п. 1 ст. 1210 ГК, устанавливающий, что выбранное сторонами право применяется к возникновению и прекращению права собственности и иных вещных прав на движимое имущество. Однако ст. 1213 не содержит положения, аналогичного правилу п. 1 ст. 1210 ГК, следовательно, в отношении недвижимого имущества должен действовать п. 1 ст. 1206 ГК (см. комментарий к этой статье).

10. Проведение четкой границы между сферами действия обязательственного статута и статута вещных прав особенно важно в тех случаях, когда для определения вещного и обязательственного статута применяются различные коллизионные критерии, а именно: если обязательственный статут был выбран сторонами; если судом была опровергнута специальная презумпция, построенная исходя из места нахождения имущества, т. е. иное право признано более тесно связанным с договором.

11. Положения ст. 1213 являются специальными по отношению к общим положениям ст. 1211 ГК, предусматривающим порядок определения применимого права к договорам, которые могут возникнуть и в отношении недвижимого имущества, например договорам купли-продажи, аренды, дарения и др., и, следовательно, отменяют применение к договорам в отношении недвижимого имущества общие положения ст. 1211.

Статья 1214. Право, подлежащее применению к договору о создании юридического лица с иностранным участием

Комментарий к статье 1214

1. Комментируемая статья содержит ответ на один из основополагающих вопросов образования юридического лица с иностранным участием: о праве, применимом к договору о его создании. Им признается право страны, в которой согласно договору подлежит учреждению такое юридическое лицо. Соответствующую коллизионную норму содержит и ст. 1202 ГК - в отношении личного закона юридического лица, которым считается право страны, где учреждено юридическое лицо. Таким образом в ГК достигается единство в отношении коллизионного критерия, используемого для определения применимого права в указанных двух случаях.

Статья 1214 имеет императивный характер, не допуская соглашения сторон о выборе применимого права; именно для выделения особого характера коллизионной нормы соответствующее правило помещено в отдельной статье, в отличие от ОГЗ 1991 г., где все нормы о праве, применимом к обязательствам по внешнеэкономическим сделкам (от правила о свободе выбора сторонами применимого права в отношении прав и обязанностей сторон по указанным сделкам и до коллизионных норм для отдельных видов договоров, включая договор о создании совместного предприятия), были сосредоточены в одной ст. 166.

2. Предусмотренный комментируемой статьей коллизионный принцип совпадает с правилом ст. 1226 Модели ГК для стран СНГ, а также с соответствующими правилами, предусмотренными ст. 1286 Гражданского кодекса Армении 1998 г., ст. 1126 Гражданского кодекса Белоруссии 1998 г., ч. 1 ст. 1114 Гражданского кодекса Казахстана (Особенная часть, принятая в 1999 г.), ст. 1200 Гражданского кодекса Киргизии 1998 г. и ст. 1191 Гражданского кодекса Узбекистана 1996 г. В ч. 2 ст. 1114 Гражданского кодекса Казахстана дан перечень отношений, регулируемых указанной статьей, а именно: отношения по созданию и прекращению юридического лица, передаче доли участия в нем и другие отношения между участниками юридического лица, связанные с их взаимными правами и обязанностями (в том числе определяемые последующими соглашениями). Кроме того, в ч. 3 ст. 1114 Гражданского кодекса Казахстана предусмотрено, что ее положения применяются и в случае установления взаимных прав и обязанностей участников юридического лица с иностранным участием другими учредительными документами. В ст. 1200 Гражданского кодекса Киргизии и ст. 1191 Гражданского кодекса Узбекистана содержится указание на право страны, где учреждено совместное предприятие.

В Законе о международном частном праве Украины от 01.01.01 г. содержится отдельная ст. 46, именуемая "Право, которое применяется к учредительному договору юридического лица с иностранным участием". Как предусмотрено в названной статье, к учредительному договору, который является учредительным документом юридического лица с иностранным участием, применяется право государства, в котором будет созданное юридическое лицо.

В Законе о международном частном праве Азербайджана от 6 июня 2000 г. отсутствует коллизионная норма в отношении договора о создании юридического лица с иностранным участием. При определении применимого права, видимо, следует руководствоваться принципом наиболее тесной связи, установленным в ст. 25.3. Согласно правилу этой статьи "в случае отсутствия между сторонами соглашения о подлежащем применению праве к договорам, не предусмотренным статьями 25.1 и 25.2 настоящего Закона, применяется право страны, с которой наиболее тесно связан такой договор".

В Минской конвенции 1993 г. специальная коллизионная норма о праве, применимом к договору о создании юридического лица с иностранным участием, отсутствует. Сопоставительный анализ отдельных статей Конвенции выявляет в связи с этим определенное противоречие. Согласно п. 3 ст. 23 правоспособность юридического лица определяется законодательством государства, по законам которого оно было учреждено. По общему правилу юридическое лицо, в том числе с иностранным участием, учреждается путем заключения учредительного договора, который представляет собой гражданско-правовую сделку. Согласно же ст. 41 Конвенции права и обязанности сторон по сделке определяются по законодательству места ее совершения, если иное не предусмотрено соглашением сторон. При подписании учредительного договора с иностранным участием не в стране учреждения юридического лица такое предприятие функционирует не в той стране, где подписан договор; в этом случае по ст. 41 Конвенции к такому договору применимо право страны места его заключения, а по ст. 23 - правоспособность предприятия определяется законодательством государства, по законам которого оно было учреждено. Таким образом, возможна ситуация, когда учредительный договор (как гражданско-правовая сделка) регламентируется правом страны места его подписания, а правовой статус предприятия - правом государства, по законам которого оно было учреждено, т. е. ситуация, существовавшая до принятия правила п. 3 ст. 166 ОГЗ 1991 г., когда к договору о создании совместного предприятия применялось иностранное право, а правовое положение такого предприятия определялось по праву России.

Установление в комментируемой статье коллизионной нормы о праве, применимом к договору о создании юридического лица с иностранным участием, позволяет избежать в России подобного противоречия и обеспечивает единый подход как в отношении личного статута юридического лица в целом (ст. 1202 ГК), так и в отношении права, применимого к договору о создании юридического лица с иностранным участием.

Нормы относительно определения права, применимого к договору о создании юридического лица, предусмотрены и в законодательстве Италии, КНР и Швейцарии. Так, согласно ст. 25 Закона Италии 1995 г. N 218 "Реформа итальянской системы международного частного права" <1> общества, товарищества, ассоциации, фонды, а также любые другие правовые образования, как открытые, так и закрытые, даже если они не обладают характером юридического лица, регулируются правом страны, на территории которой был завершен процесс их учреждения. Однако в случае, когда орган управления таких правовых образований находится в Италии или когда их основная деятельность осуществляется на территории Италии, применению подлежит итальянское право.

<1> См.: Международное частное право: иностранное законодательство. М.: Статут, 2001. С. 328.

По общему правилу международные конвенции по коллизионным вопросам не содержат коллизионной нормы о праве, применимом к созданию предприятий с иностранными инвестициями на территории государств-участников. В ст. 1.2.f Регламента ЕС от 01.01.01 г. N 593/2008 "О праве, применимом к договорным обязательствам (Рим I)" (подлежит применению с 17 декабря 2009 г. <1>), как и ранее в ст. 1 Римской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам, от 01.01.01 г. <2>, предусматривается, что из сферы применения Регламента исключены вопросы, регулируемые законодательством о компаниях или иных корпоративных и единоличных организациях в отношении создания, регистрации или, помимо прочего, правоспособности, внутренней организации или ликвидации компаний или иных корпоративных или единоличных организаций, а также личной ответственности руководителей и служащих по обязательствам компании или организаций.

<1> Текст Регламента см.: http://eur-lex. europa/eu.

<2> Текст Конвенции см.: Вилкова право в международном обороте. С. Заменена Регламентом от 01.01.01 г. N 593/2008 "О праве, применимом к договорным обязательствам (Рим I)". Подлежит применению с 17 декабря 2009 г.

Из текста Регламента ЕС от 01.01.01 г. N 593/2008 "О праве, применимом к договорным обязательствам" исключена возможность согласования применимого права по вопросам, регулируемым законодательством о компаниях по ключевым вопросам, прежде всего создания и регистрации компаний. Это представляется обоснованным, так как, во-первых, юридическое лицо с иностранным участием рассматривается как юридическое лицо национального права и его создание и деятельность регламентируются национальным законодательством о компаниях, которое имеет императивный характер.