Комментарий к гражданскому кодексу Российской Федерации (стр. 34 )

В п. 1 ст. 1199 говорится об опеке или попечительстве над несовершеннолетними, недееспособными или ограниченными в дееспособности совершеннолетними лицами. В соответствии с российским гражданским законодательством (ст. ст. 32 и 33 ГК) опека устанавливается над малолетними, а также над гражданами, признанными судом недееспособными вследствие психического расстройства, а попечительство - над несовершеннолетними в возрасте от 14 до 18 лет и гражданами, ограниченными судом в дееспособности вследствие злоупотребления спиртными напитками или наркотическими средствами. К категории лиц, обозначенных в п. 1 ст. 1199, не относятся совершеннолетние дееспособные граждане, которые по состоянию здоровья не в силах самостоятельно осуществлять и защищать свои права и исполнять обязанности и над которыми по этой причине может быть установлено попечительство в форме патронажа (ст. 41 ГК).

3. Личному закону лица, назначаемого опекуном (попечителем), подчиняется согласно п. 2 ст. 1199 обязанность опекуна (попечителя) принять опеку (попечительство). Аналогичным образом решается вопрос о праве, применимом к этой обязанности опекуна (попечителя), в Модели ГК для стран СНГ, а также в гражданских кодексах Армении, Белоруссии, Киргизии и Узбекистана. Минская конвенция 1993 г., а также ряд двусторонних договоров о правовой помощи, включая Договор между Российской Федерацией и Польшей о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и уголовным делам 1996 г., предусматривают применение к обязанности лица принять опеку (попечительство) законодательства страны, гражданином которой является назначаемый опекун (попечитель). Отсюда следует, к примеру, что в случае, когда российский орган местного самоуправления назначает опекуном (попечителем) проживающего в России гражданина Польши, его обязанность принять опеку (попечительство) над лицом, являющимся российским гражданином, должна регулироваться законом гражданства опекуна (попечителя), т. е. польским законом, а не личным законом, которым - при отсутствии предусматривающего иное правило международного договора Российской Федерации - было бы признано (на основании п. 3 ст. 1195 ГК) российское право. Назначение опекуном (попечителем) польского гражданина должно удовлетворять в этом случае требованиям, сформулированным в п. 4 ст. 31 упомянутого российско-польского Договора: для гражданина одной договаривающейся стороны может быть назначен опекун или попечитель, являющийся гражданином другой договаривающейся стороны, если он проживает на территории договаривающейся стороны, в которой должны осуществляться опека или попечительство, и если его назначение наиболее полно отвечает интересам подопечного. Минская конвенция 1993 г., а также большинство двусторонних договоров о правовой помощи, решающих вопросы опеки (попечительства), ограничиваются в таких случаях требованием проживания лица, назначаемого опекуном (попечителем), в стране, где должна осуществляться опека (попечительство).

По российскому закону (п. 3 ст. 35 ГК) опекун или попечитель может быть назначен только с его согласия. При этом должны учитываться его нравственные и иные личные качества, способность к выполнению обязанностей опекуна или попечителя, отношения, существующие между ним и лицом, нуждающимся в опеке или попечительстве, а если это возможно - и желание подопечного. Акт главы местной администрации, которым устанавливается опека (попечительство) и назначается опекун (попечитель), может быть обжалован в суд на основании Закона РФ от 01.01.01 г. N 4866-1 "Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан" <1>.

<1> Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. N 19. Ст. 685.

4. В п. 3 ст. 1199 из круга отношений, связанных с установлением опеки (попечительства), выделяются отношения между опекуном (попечителем) и лицом, находящимся под опекой (попечительством), и для этих отношений предусматривается специальная коллизионная норма. Этой нормой гражданство одной из сторон (или их общее гражданство) во внимание не принимается, и указанные отношения определяются по праву страны, учреждение которой назначило опекуна (попечителя). Если опекун (попечитель) назначен российским учреждением, то к отношениям между опекуном (попечителем) и подопечным применяется российское право, включая ст. ст. 36 - 38 ГК, которыми регламентируются требования, предъявляемые к исполнению опекунами (попечителями) своих обязанностей, распоряжению имуществом подопечного, доверительному управлению этим имуществом. При назначении же опекуна (попечителя) учреждением другой страны указанные отношения подчиняются праву этой страны, за исключением случаев, когда лицо, находящееся под опекой (попечительством), имеет место жительства в Российской Федерации и российское право для такого лица более благоприятно. В этих случаях к соответствующим отношениям применяется российское право.

Правило п. 3, обязывающее применять российское право, если оно более благоприятно для лица, находящегося под опекой (попечительством), заслуживает того, чтобы остановиться на нем более обстоятельно. Как представляется, обозначенное этим правилом коллизионное решение выражает (несмотря на его ограниченный характер) некоторые подходы, известные современному коллизионному праву: во-первых, приоритет отдается интересам слабой стороны в правоотношении; во-вторых, преодолению коллизии законов предшествует оценка последствий обращения к каждому из коллидирующих правопорядков; в-третьих, требование более благоприятного правового режима свидетельствует об ошибочности представлений о коллизионных нормах как о сугубо вспомогательных, технических и потому "нейтральных", "безразличных" по отношению к результату выбора коллизионной нормы. Сходное правило включено в Модель ГК для стран СНГ и Гражданские кодексы Армении, Белоруссии, Киргизии, Узбекистана. Указ Венгрии 1979 г. "О международном частном праве", подчиняя отношения между опекуном и опекаемым праву государства, орган власти которого назначил опекуна, обязывает применять, если опекаемый проживает в Венгрии, венгерское право, если оно более благоприятно для опекаемого. Минская конвенция 1993 г. и двусторонние договоры о правовой помощи определяют отношения между опекуном (попечителем) и подопечным, как и п. 3 ст. 1199, по праву страны, учреждение которой назначило опекуна (попечителя), но не предусматривают изъятия из этого правила, отсылающего к более благоприятному для подопечного праву страны места его жительства.

Статья 1200. Право, подлежащее применению при признании физического лица безвестно отсутствующим и при объявлении физического лица умершим

Комментарий к статье 1200

1. Статья 1200, как и ранее действовавшее законодательство (п. 6 ст. 160 ОГЗ 1991 г.), содержит одностороннюю коллизионную норму, подчиняя признание физического лица безвестно отсутствующим и объявление его умершим российскому праву (ст. ст. 42, 45 ГК). Вопрос о признании лица безвестно отсутствующим или умершим может возникнуть, когда физическое лицо длительное время отсутствует в месте своего постоянного жительства, от него не поступает никаких сообщений, третьи лица ничего не сообщают о нем. Таким образом создается правовая неопределенность для членов семьи такого лица, его кредиторов и других лиц.

В ст. 1200 не включено каких-либо положений об установлении судом факта смерти лица в определенное время и при определенных обстоятельствах в порядке особого производства (п. 8 ч. 2 ст. 264 ГПК). В подобных случаях суду представляются доказательства, которые достоверно подтверждают смерть лица в определенное время и при определенных обстоятельствах (например, в авиакатастрофе, при гибели судна на море). Мы разделяем мнение о том, что норма ст. 1200, исходя из ее смысла, может быть по аналогии закона (п. 1 ст. 6 ГК) распространена и на данный случай <1>.

<1> См.: Комментарий к части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации / Под ред. и . С. 392 (автор комментария к ст. 1200 - ).

Статья 25 Минской конвенции 1993 г. регламентирует не только признание лица безвестно отсутствующим, объявление его умершим, но и установление факта смерти: при рассмотрении подобных дел суды должны применять законодательство своего государства. Договор Российской Федерации с Польшей о правовой помощи вводит несколько иное регулирование: для установления факта смерти применяется законодательство договаривающейся стороны, гражданином которой лицо было в то время, когда, по последним сведениям, оно находилось в живых (п. 1 ст. 23). Аналогичные нормы предусматривают договоры о правовой помощи, заключенные Российской Федерацией (ранее - СССР) с Албанией (ст. 29), Болгарией (ст. 18), Вьетнамом (ст. 22), КНДР (ст. 29), Кубой (ст. 17), Латвией (п. 1 ст. 25), Литвой (п. 1 ст. 25), Монголией (ст. 22), Чехией и Словакией (ст. 23), Эстонией (п. 1 ст. 25).

В отличие от ст. 1200 Модель ГК для стран СНГ (ст. 1206) содержит двустороннюю коллизионную норму, согласно которой признание лица безвестно отсутствующим и объявление его умершим подчиняются праву страны суда. Соответствующие нормы включены в Гражданский кодекс Белоруссии (ст. 1105), Гражданский кодекс Казахстана (ст. 1096), Гражданский кодекс Киргизии (ст. 1179), Гражданский кодекс Узбекистана (ст. 1170).

Законодательные акты ряда стран устанавливают иные коллизионные привязки. Так, в Армении, Лихтенштейне, Монголии, Польше предусмотрено, что признание лица безвестно отсутствующим и объявление его умершим подчиняются национальному праву, а в Австрии, Румынии, Венгрии - личному закону отсутствующего. Вместе с тем законодательные акты ряда государств определяют, что в некоторых случаях (интересы супруга, родителей и иных лиц) возможно применение закона суда, даже если это лицо не является гражданином государства суда (Венгрия, Германия, Греция).

2. По делам данной категории важно решить вопросы международной подсудности.

ГПК (ч. 2 ст. 403) исходит из того, что российские суды рассматривают дела о признании лица безвестно отсутствующим и объявлении его умершим в отношении российских граждан либо лиц, которые имели на территории России последнее известное место жительства, при условии, что от этого зависит установление прав и обязанностей граждан, имеющих место жительства в Российской Федерации, организаций, имеющих место нахождения на территории России.

Минская конвенция 1993 г. (ст. 25) исходит из тесной взаимосвязи между компетенцией суда по данным делам и применимым правом, устанавливая, что по указанной категории дел компетентны суды государства, гражданином которого лицо было согласно последним данным. Вместе с тем суды вправе рассматривать такие дела и в отношении иностранца и лица без гражданства, если их последнее место жительства находилось на территории государства суда. Для этого необходимо ходатайство проживающих на территории государства суда заинтересованных лиц (например, супруга), права и интересы которых основаны на законодательстве государства суда. При рассмотрении дел о признании безвестно отсутствующим, объявлении умершим и об установлении факта смерти согласно Минской конвенции 1993 г. применяется закон суда, что соответствует ст. 1200.

Правила о признании лица безвестно отсутствующим, объявлении его умершим и установлении факта смерти есть и в ряде двусторонних договоров Российской Федерации о правовой помощи. В них нормы о применимом праве тоже тесно связаны с положениями, регулирующими компетенцию судов государств-участников. Так, согласно Договору о правовой помощи с Венгрией (ст. 25) по делам данной категории компетентны суды государства-участника, гражданином которого лицо было в то время, когда оно, по последним данным, находилось в живых. Суды одного государства-участника могут признать гражданина другого государства-участника безвестно отсутствующим, объявить его умершим и установить факт смерти по ходатайству лиц, проживающих на территории первого государства-участника, если их права основаны на законодательстве государства-участника их места жительства. Аналогичны и нормы других договоров Российской Федерации о правовой помощи, кроме договора с Румынией, куда включена несколько иная норма, согласно которой для признания лица безвестно отсутствующим или объявления его умершим компетентен суд государства-участника, на территории которого указанные лица имели последнее место жительства. При этом суды применяют свое национальное законодательство.

Статья 1201. Право, подлежащее применению при определении возможности физического лица заниматься предпринимательской деятельностью

Комментарий к статье 1201

1. Новая коллизионная норма ст. 1201 позволяет определить право, подлежащее применению к физическим лицам относительно их возможности заниматься предпринимательской деятельностью.

Часть 1 ст. 34 Конституции РФ устанавливает право каждого (т. е. граждан России, иностранных граждан и лиц без гражданства) на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности. Каких-либо ограничений возможности физических лиц заниматься предпринимательской деятельностью (в качестве индивидуального предпринимателя без образования юридического лица или посредством создания товарищества или общества) российское законодательство не знает, кроме тех, которые по общему правилу установлены в отношении недееспособных или ограниченно дееспособных лиц.

В соответствии с Законом о правовом положении иностранных граждан иностранным гражданином, зарегистрированным в качестве индивидуального предпринимателя, признается иностранный гражданин, зарегистрированный в Российской Федерации в качестве индивидуального предпринимателя, осуществляющего деятельность без образования юридического лица. Чтобы считаться законно находящимися на территории Российской Федерации, иностранные предприниматели должны получить разрешение на временное проживание или вид на жительство.

В соответствии с указанным Федеральным законом иностранные индивидуальные предприниматели вправе осуществлять предпринимательскую деятельность в Российской Федерации при наличии разрешения на работу - документа, подтверждающего право иностранного гражданина, зарегистрированного в Российской Федерации в качестве индивидуального предпринимателя, на осуществление предпринимательской деятельности (п. 1 ст. 2). Как сам иностранный индивидуальный предприниматель, так и привлекаемые им работники-иностранцы должны иметь разрешение на временное проживание в Российской Федерации, выдаваемое в порядке, установленном ст. 6 названного Закона, в том числе с учетом квот на выдачу иностранным гражданам разрешений на временное проживание. Без учета утверждаемой Правительством РФ квоты разрешение на временное проживание может быть выдано иностранному гражданину:

1) родившемуся на территории РСФСР и состоявшему в прошлом в гражданстве СССР или родившемуся на территории Российской Федерации;

2) имеющему хотя бы одного нетрудоспособного родителя, состоящего в гражданстве Российской Федерации;

3) состоящему в браке с гражданином Российской Федерации, имеющим место жительства в Российской Федерации;

4) осуществляющему инвестиции в Российской Федерации в размере, установленном Правительством РФ и др. (п. 3 ст. 6). Вполне очевидно, что такие основания получения разрешения на временное проживание, как признание лица нетрудоспособным при наличии у него дееспособных сына или дочери, состоящих в гражданстве Российской Федерации, или поступление на военную службу, не могут рассматриваться в качестве оснований для получения иностранным гражданином - индивидуальным предпринимателем разрешения на работу. Постоянно проживающему в Российской Федерации иностранному гражданину при наличии законных оснований выдается вид на жительство (ст. 8) сроком на пять лет, количество продлений срока действия вида на жительство не ограничено.

Иностранный гражданин, зарегистрированный в качестве индивидуального предпринимателя, получивший в установленном порядке разрешение на привлечение и использование иностранных работников на основании заключения с ними трудовых договоров в соответствии Правилами выдачи разрешительных документов для осуществления иностранными гражданами временной трудовой деятельности в Российской Федерации (утв. Постановлением Правительства РФ от 01.01.01 г. N 681 <1>), признается работодателем или заказчиком работ (услуг) (п. п. 2 и 3 ст. 13 Закона о правовом положении иностранных граждан).

<1> СЗ РФ. 2006. N 47. Ст. 4911.

Для получения разрешения на работу временно пребывающим в Российской Федерации иностранным гражданам работодатель или заказчик работ (услуг) обязан внести на специально открываемый федеральным органом исполнительной власти в сфере миграции счет средства, необходимые для обеспечения выезда иностранного работника соответствующим транспортом из Российской Федерации (п. 5 ст. 18). После выезда иностранного работника из Российской Федерации средства возвращаются иностранному гражданину, зарегистрированному в качестве индивидуального предпринимателя, по предъявлении проездных документов, подтверждающих оплату выезда иностранного работника из Российской Федерации (п. 7 ст. 18).

На иностранных индивидуальных предпринимателей распространяются и требования, касающиеся устранения нарушений порядка привлечения к трудовой деятельности иностранных работников. Такие нарушения должны быть устранены (под страхом приостановления действия разрешения на привлечение и использование иностранных работников, а также разрешения на работу, выданного иностранному гражданину, зарегистрированному в качестве индивидуального предпринимателя).

В случае, если работодатель или заказчик работ (услуг) не устранил допущенные нарушения в установленный срок, разрешение на привлечение и использование иностранных работников, выданное работодателю или заказчику работ (услуг), а также разрешение на работу, выданное иностранному гражданину, зарегистрированному в качестве индивидуального предпринимателя, аннулируется (п. 12 ст. 18).

2. Положения коллизионной нормы ст. 1201 дополняют предписания общих коллизионных норм ст. ст. 1196, 1197 ГК, которые определяют право, подлежащее применению к гражданской право - и дееспособности физического лица. Согласно указанным статьям гражданская право - и дееспособность физического лица определяются его личным законом (см. комментарий к ст. ст. 1196, 1197). Занятие физическим лицом предпринимательской деятельностью потребовало специального регулирования, поскольку и в Российской Федерации, и во многих зарубежных странах индивидуальные предприниматели (коммерсанты) обязаны пройти процедуру регистрации в соответствующем реестре. Если гражданская право - и дееспособность физического лица определяются его личным законом, то его право заниматься индивидуальной предпринимательской деятельностью без образования юридического лица определяется по праву страны, где такое физическое лицо зарегистрировано в качестве индивидуального предпринимателя.

3. В законодательстве многих зарубежных стран требование регистрации индивидуальных предпринимателей выдвигается в качестве императивного. Торговый кодекс Франции <1> в ст. 123.1 предписывает обязательную регистрацию физических лиц в качестве коммерсантов. Ведение торгового реестра возложено на торговые суды по месту постоянного жительства коммерсанта (предпринимателя) или по месту нахождения его предприятия (п. 4 ст. 1, п. 7 раздела 1, гл. 1 Декрета от 01.01.01 г. N 84-406 в редакции 2000 г. <2>). Общенациональный реестр субъектов предпринимательской деятельности ведется Национальным институтом промышленной собственности (п. 5 ст. 1 Декрета N 84-406). Иностранным гражданам запрещается осуществлять предпринимательскую деятельность на территории Франции при отсутствии специальной идентификационной карты, в которой имеется указание на то, что лицо является коммерсантом. Такие идентификационные карты выдаются префектом округа, в котором иностранное физическое лицо ведет свой промысел (ст. 122 Торгового кодекса Франции).

<1> Code de Commerce. Edition 2003. - Edition Dalloz - 2003.

<2> Registre du commerce et des societes. Decret N 84-406 du 30 mai 1984. Code de Commerce. Edition 2003. P. 1

В законодательстве ФРГ (§ 1 - 6 Германского торгового уложения в новой редакции от 01.01.01 г. <1>) субъектами торгового права признаются обязательные коммерсанты (ist Kaufmann), коммерсанты по желанию (kann Kaufmann), юридические лица (объединения) и предприниматели по форме (Formkaufmann). Из перечисленных видов коммерсантов два первых включают индивидуальных предпринимателей без образования юридического лица. Подтверждение статуса коммерсанта требует внесения его имени в торговый реестр, который ведется торговыми судами. Однако для обязательных коммерсантов регистрация имеет декларативное, а не правоустанавливающее значение <2>. Обязательным коммерсантом признается лицо, деятельность которого: 1) является открытой, разрешенной, самостоятельной, плановой, рассчитанной на длительный срок, связанной с получением постоянной, а не разовой прибыли; 2) требует создания предприятия, по объему и характеру функционирования приспособленного для ведения предпринимательства; 3) осуществляется от своего имени и на свой риск; 4) не относится к свободным профессиям, сельскому хозяйству и пр. <3>.

<1> BGBI. I. S. 1474.

<2> См.: Введение в немецкое право. М.: Спарк, 2001. С. 465, 466.

<3> См.: Там же.

Таким образом, даже при наличии в иностранном законодательстве требований о необходимости регистрации индивидуальных предпринимателей сама регистрация может не иметь конститутивного (правоустанавливающего) характера. Следовательно, в случае применения иностранного права для определения возможности физического лица заниматься предпринимательской деятельностью может возникнуть неопределенность в связи с невозможностью установить право страны регистрации коммерсанта, если таковая не требуется или не имеет правоустанавливающего характера.

4. В указанных случаях ст. 1201 субсидиарно предусматривает применение права страны основного места осуществления предпринимательской деятельности. В международном коммерческом обороте принято исходить из того, что основным местом ведения предпринимательской деятельности (place of business) является постоянное место осуществления деловых операций <1>. Поскольку деловые операции требуют создания предприятия, очевидно, основным местом осуществления предпринимательской деятельности должно считаться место нахождения этого предприятия. При наличии нескольких предприятий, которые принадлежат одному и тому же лицу, но находятся в разных странах, требуется выяснить, место нахождения какого из них является основным местом ведения предпринимательской деятельности данного лица. От этого зависит выяснение вопроса о том, обладает ли вообще данное лицо статусом коммерсанта (предпринимателя).

<1> См.: Венская конвенция о договорах международной купли-продажи товаров: Комментарий. М.: Юрид. лит., 1994. С. 10.

5. Что касается коллизионного регулирования рассматриваемых отношений в иностранном праве, то можно указать на отличающуюся от нормы ст. 1201 норму ст. 232 Кодекса Бустаманте <1>: "Способность заниматься торговлей и вступать в торговые сделки и договоры регулируется личным законом каждого заинтересованного лица". Неспособность заниматься торговлей и устранение такой неспособности подчинены тому же закону. Таким образом, Кодекс Бустаманте определяет возможность физического лица заниматься предпринимательской деятельностью по личному закону, а не по закону страны, где физическое лицо зарегистрировано в качестве индивидуального предпринимателя.

<1> См.: Кодекс международного частного права, принятый в Гаване 20 февраля 1928 г. на VI Международной американской конференции (цит. по: Международное частное право: иностранное законодательство. С. 774).

Кодекс Бустаманте содержит субсидиарную коллизионную норму, определяющую статус коммерсанта в соответствии с правом страны, в которой осуществляется торговый (предпринимательский) промысел. Статья 239 Кодекса предусматривает, что для последствий, имеющих публичный характер, качество (статус) коммерсанта регулируется законом того места, где совершен акт или осуществляется промысел, о котором идет речь. Иными словами, статус коммерсанта (а не только возможность стать коммерсантом) определяется по праву места регистрации физического лица в качестве коммерсанта или по праву места осуществления им предпринимательской деятельности.

Статья 1202. Личный закон юридического лица

Комментарий к статье 1202

1. С вступлением в силу части третьей ГК в российское коллизионное право введено обобщенное понятие личного закона юридического лица (lex societatis). Раскрывающее это понятие правило п. 1 ст. 1202 заменило ранее действовавшую коллизионную норму п. 1 ст. 161 ОГЗ 1991 г., объем которой был ограничен гражданской правоспособностью иностранных юридических лиц. Еще более узко решался вопрос о правосубъектности иностранных организаций в ОГЗ 1961 г.

К личному закону юридического лица обращаются, например, законодательные акты Австрии, Венгрии, Испании, Португалии, Румынии. В то же время многие зарубежные кодификации, хотя и определяют "подчиненность" право - и дееспособности юридического лица без использования с этой целью термина "личный закон", по существу, выражают обозначаемое этим термином коллизионное начало.

Применяемый Моделью ГК для стран СНГ термин "закон юридического лица" адекватен термину "личный закон юридического лица". К "закону юридического лица" отсылают Гражданские кодексы Белоруссии, Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Узбекистана. В Гражданском кодексе Армении говорится о личном законе иностранного юридического лица.

Понятие "личный закон юридического лица" фиксирует в общем, абстрактном виде правовую связь соответствующего образования со страной, правопорядок которой конституирует его как субъекта права, являющегося юридическим лицом. Термины "личный закон", "личный (персональный) статут" юридического лица охватывают совокупность правовых установлений, определяющих само "бытие" этого субъекта права, его "жизнь и смерть" независимо от права, применимого к различным видам отношений, в которые вступает данное лицо. Коллизионная норма, отсылающая к личному закону юридического лица, и коллизионная норма, подчиняющая его правоспособность конкретному правопорядку, в сущности, едины в своем назначении - определить право, "контролирующее" правосубъектность лица, его создание, функционирование и прекращение, обозначить на этой основе государственную принадлежность или - в переводе на условный "язык" международного частного права - национальность юридического лица.

Но между двумя упомянутыми вариантами определения правосубъектности юридического лица существуют и некоторые различия, которые, очевидно, не могут быть сведены к юридической технике. Институт "личного закона юридического лица" позволяет более широко, предметно определить круг вопросов, относимых к его статуту, отграничивая их от вопросов правоотношений лица с другими участниками гражданского оборота. Эти группы вопросов взаимосвязаны, но взаимосвязь "не исключает относительной самостоятельности" <1> каждой из них, "необходимости их отдельного рассмотрения... Каждый из тех видов правоотношений, в которые вступает юридическое лицо.., имеет самостоятельную коллизионную привязку, тогда как все вопросы его статуса... имеют в принципе общую коллизионную привязку: подчиняются одному и тому же законодательству" <2>, общему личному статуту. было замечено: "Положение о том, что каждое юридическое лицо имеет личный статут, подлежащий признанию за рубежом, имеющий экстерриториальное действие, считается в доктрине и практике международного частного права общепризнанным. Можно сказать, что положение это основано на международном обычае" <3>.

<1> Лунц международного частного права: В 3-х томах. С. 198.

<2> Лунц же. С. 198.

<3> Там же.

2. Доктрина и практика выработали несколько основных признаков (критериев) для определения личного закона (статута) юридического лица, его национальности <1>. Такими признаками принято считать: 1) место учреждения (инкорпорации) юридического лица; 2) место нахождения его административного (управляющего) центра; 3) место осуществления его основной деятельности ("центра эксплуатации").

<1> См.: Асосков на статьи Дж. Дэмманна, посвященные концепции свободы выбора права, применимого к корпоративным отношениям // Вестник гражданского права. 2007. N 4; Он же. Правовые формы участия юридических лиц в международном коммерческом обороте. М., 2003; Аухатов права, подлежащего применению к юридическому лицу и организации, не являющейся юридическим лицом. Казань, 2006.

Критерий "инкорпорации" характерен для коллизионного права стран, принадлежащих к англо-американской правовой семье, и известен ряду других стран, включая Бразилию, Венесуэлу, Вьетнам, Китай, Кубу, Нидерланды, Перу, Словакию, Тунис, Чехию. Придерживается его Модель ГК для стран СНГ и основанные на Модели гражданские кодексы некоторых стран Содружества. Критерию места нахождения административного (управляющего) центра юридического лица, его "оседлости" (siege social) следуют законодательство и (или) практика стран континентальной Европы (Австрия, Германия, Греция, Латвия, Литва, Польша, Португалия, Румыния, Франция). Закон Бельгии о Кодексе международного частного права под обычным местом нахождения юридического лица понимает место, где находится основной орган юридического лица. Следует этому началу и законодательство ряда неевропейских стран, в том числе Египта, Монголии, Объединенных Арабских Эмиратов. Менее распространенным (по сравнению с критериями инкорпорации и административного (управляющего) центра) является критерий "центра эксплуатации", применяемый законодательством ряда развивающихся стран. Мотив, определяющий выбор этого критерия, - привязка личного закона компании, действующей в такой стране, к ее праву.

Целесообразность использования упомянутых критериев с целью определить национальность юридического лица ставилась практикой под сомнение, поскольку они не выявляли действительной принадлежности капиталов юридического лица и потому носят формальный характер. Эта точка зрения положена в основу теории о решающем значении критерия "контроля". Происхождение теории связано с событиями Первой и Второй мировых войн, когда для соблюдения законодательства "о враждебных иностранцах" устанавливались владельцы капиталов юридических лиц. В последующем критерий контроля был воспринят в законодательстве и международно-договорной практике, в частности, с целью определения юридических лиц, подпадающих под специальный режим, распространявшийся на иностранных инвесторов и иностранные инвестиции. Критерий нашел отражение не только в двусторонних, но и в некоторых многосторонних международных договорах, включая Конвенцию об урегулировании инвестиционных споров между государствами и лицами других государств 1965 г. (Вашингтонская конвенция) <1>. Договор к Энергетической хартии 1994 г. <2> в части, касающейся поощрения и защиты капиталовложений, оставляет за каждой договаривающейся стороной право отказывать в преимуществах, устанавливаемых Договором, юридическому лицу, если оно принадлежит гражданам или подданным третьего государства или контролируется ими и если это юридическое лицо не ведет существенных деловых операций на территории договаривающейся стороны, на которой оно создано.

<1> Российская Федерация подписала Вашингтонскую конвенцию, но не ратифицировала ее.

<2> Договор подписан, но не ратифицирован Российской Федерацией. Согласно Договору каждая подписавшая сторона соглашается временно применять его впредь до вступления в силу для такой подписавшей стороны... в той степени, в которой такое временное применение не противоречит ее конституции, законам или нормативным актам.

3. Подчиняя личный закон юридического лица праву страны, где учреждено юридическое лицо (критерий "инкорпорации"), правило п. 1 ст. 1202 следует традиционной для отечественного законодательства коллизионной привязке, к которой обращались и нормы ОГЗ 1961 г. и ОГЗ 1991 г. Аналогичная привязка, относящаяся к правоспособности юридического лица, выражена в Минской конвенции 1993 г. и ряде двусторонних договоров о правовой помощи. В Киевском соглашении 1992 г. гражданская правоспособность и дееспособность юридических лиц подчинены действию законодательства государства - участника Содружества, на территории которого учреждено юридическое лицо. Однако международным договором Российской Федерации статут юридического лица может быть определен и иным образом. Так, Соглашение о партнерстве и сотрудничестве 1994 г., учреждающее партнерство между Российской Федерацией, с одной стороны, и Европейскими сообществами и их государствами-членами, с другой стороны, включает главу, которая регламентирует условия учреждения и деятельности российских компаний и компаний Сообществ. "Российская компания" или, соответственно, "компания Сообществ" означает компанию, созданную по законодательству России или, соответственно, государства - члена ЕС, имеющую свою зарегистрированную контору либо центральную администрацию, либо основное место хозяйственной деятельности на территории России (соответственно, Сообщества). Но если компания, созданная по законодательству России (государства - члена ЕС), имеет такую контору лишь на территории России (Сообщества), она считается российской компанией (компанией Сообщества), поскольку ее деятельность реально и продолжительно связана с экономикой России (экономикой одного из государств - членов ЕС) <1>.

<1> Соглашение вступило в силу для Российской Федерации 1 декабря 1997 г. // СЗ РФ. 1996. N 49. Ст. 5449; 1998. N 16. Ст. 1802.

4. Российское законодательство, определяющее правила создания (учреждения) юридических лиц, включает в себя ГК и принятые в соответствии с ним иные федеральные законы, включая Федеральный закон от 8 августа 2001 г. N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей" <1>, а также законы об отдельных видах юридических лиц и их организационно-правовых формах. Юридическое лицо подлежит государственной регистрации в уполномоченном государственном органе в порядке, определяемом Законом о государственной регистрации юридических лиц. Согласно Закону юридическое лицо регистрируется по месту нахождения постоянно действующего исполнительного органа, указанного учредителем в заявлении о государственной регистрации, а в случае отсутствия такого исполнительного органа - по месту нахождения иного органа или лица, имеющих право действовать от имени юридического лица без доверенности. Данные государственной регистрации включаются в Единый государственный реестр юридических лиц, открытый для всеобщего ознакомления.