Русский человек: сущность, своеобразие и перспективы развития (стр. 12 )

Представляется небезынтересным для исследователей ментальных феноменов творческое наследие Ф. Ницше, честность суждений и оригинальность мыслей которого часто рассматриваются как наивысшие показатели качества философской работы. В связи с этим хочется привести одну напрашивающуюся, хотя и небесспорную (она может показаться несколько неожиданной), аналогию в направленности творчества русского философа и немецкого мыслителя Ф. Ницше. Каждый из них, описывая свой народ, изучая его духовный склад, характер и социальное поведение, остается честен. Исследователь безмерно любит свой народ, а понимая его все больше, с такой же силой ненавидит его, и любит еще сильнее. Спорно? Однако кто не испытывал схожих противоречивых чувств, изучая жизнь и дух своего племени?..

У различных немецких и русских мыслителей более или менее сильно подчеркивается в творчестве национальная тема. Зачастую это находит выражение, вне зависимости от национальной принадлежности, в одинаковых образах и формах представления. пишет: «Масарик в своей книге о религиозной философии в России обратил внимание на тот характерный факт, что Гегель характеризует немцев и их отношение к религии совершенно теми же чертами, какими Хомяков рисует русских и их отношение к православию. Может быть, сущность всякого национализма по необходимости выражается в одинаковых терминах, но в применении их к различным носителям» [11, 194].

Русские философы, как мыслители прошлого, так и современные исследователи, изучая русский национальный характер, отмечают его дуалистичность, противоречивость. В национальной гордости своей мы иногда восклицаем о тяжести такого груза и трудностях, связанных с вычленением некоего «чисто русского» первоэлемента. Многим исследователям феноменов русского общественного сознания, русской культуры, русского менталитета так же нелегко избавиться от этого ощущения. Проблема смешения в русской душе Запада и Востока, географического смешения народов, рас и языков часто обыгрывается (на наш взгляд, с определенным основанием) в различных аспектах исследований отечественными учеными. Основным заблуждением при этом является восприятие данной проблемы как уникальной в истории, как исключительно русской. Однако это далеко не так, и некоторые высказывания Ф. Ницше могут служить тому подтверждением.

Если подставить в нижеследующей цитате вместо «немецкое» – «русское», мы увидим наши собственные мысли о русском народе. Но это мысли немца о своих соотечественниках, о корнях немецкого народа и его основных отличиях от прочих иных: «Немецкая душа прежде всего многообразна, источники, давшие ей начало, различны, она больше составлена и сложена, нежели действительно построена,– это коренится в ее происхождении. Немец, который осмелился бы сказать: “ах, две души живут в груди моей” жестоко погрешил бы против истины, вернее, остался бы на много душ позади истины. Как народ, происшедший от чудовищного смешения и скрещивания рас, быть может даже с преобладанием до-арийского элемента, как “народ середины” во всех смыслах, немцы являются по натуре более непостижимыми, более широкими, более противоречивыми, менее известными, труднее поддающимися оценке, более поражающими, даже более ужасными, нежели другие народы в своих собственных глазах... Характеристичен для немцев тот факт, что их вечно занимает вопрос: “что такое немецкое?“» [12, 696]. Вот вам и жестко детерминированные устойчивые социальные установки немецкого сознания, немецкая педантичность и кажущаяся понятной немецкая структурированность!..  Ницше, немцы, по меньшей мере в той же степени, хаотичны в душе своей, как и русские, чья неопределенность и непредсказуемость является (по нашему, опять же, русскому мнению) притчей во языцех для других народов. Возможно, это и есть проявление того, что мы называем «национальной мифологией». Поэтому позволим себе не согласиться в этом вопросе с немецким философом, из соображений, по-видимому, той же «русской национальной мифологии».

дает характеристику ментальных отличий русских и европейцев: «Недаром в прежние века могучее славянское племя враждовало с племенем западным; эта вражда имеет основание в самобытных, но противоположных стихиях того и другого племени, противоположных до такой степени, что от одной причины происходили в обоих племенах различные действия, и наоборот, – одно и то же явление проистекало из оснований вполне противоположных» [5, 205-206]. Это замечательное наблюдение дает нам возможность говорить о ментальных основаниях социально-исторических процессов в прошлом, добавим, в настоящем и, есть основания предположить, – в будущем. Речь идет о причинно-следственном различии тех или иных действий, поступков, поведенческих актов и других проявлений национального характера в зависимости от национальной идентичности в различных ментальных пространствах.

Примечания

1. Этнопсихологический словарь / под ред. . – М.: Московский психолого-социальный институт, 1999. – 343 с.

2. Башкирова Г., Васильев Г. Последний из могикан // Сельская молодёжь. – 1990. – № 3.– С. 46‑57.

3. Павлов И. П. О русском уме // Рефлекс свободы.– СПб.: Питер, 2001.– С. 107‑125.

4. Надеждин  и народность в отношении к русской словесности // Сочинения: в 2-х т. – Т. 2. Философия / под общ. ред. З. А. Каменского; Ин-т философии РАН. – СПб.: Изд-во Русского Христианского гуманитарного института, 2000. – 973 с.

5. Одоевский, к любителю музыки об опере г. Глинки «Жизнь за царя» // Музыкальная жизнь. – 2004. – № 2. – С. 27-30.

6. Флоренский П. А. У водоразделов мысли / Флоренский П. А. // Имена: Сочинения.– М.: ‑во ЭКСМО‑Пресс; Харьков: Фолио, 1998. – С. 15‑340.

7. Бердяев Н. А. Русская идея / Бердяев Н. А. Самопознание: сочинения. – М.: ‑во ЭКСМО-Пресс, Харьков: Фолио, 1998. – С. 11‑248.

8. Бородай Ю. Химеры, переработанные в реальность. Родина. 1993. № 10.– С.31-33.

9. Флоровский Г. В. О народах не‑исторических / Из прошлого русской мысли. – М.: Аграф, 1998.– С. 87‑103.

10. Шопенгауэр А. Афоризмы и максимы: сочинения. – М.: ЭКСМО-Пресс; Харьков: Фолио, 1998. – С. 465‑720.

11. Введенский А. И., Лосев А. Ф., Радлов Э. Л., Шпет Г. Г.: Очерки истории русской философии / сост., вступ. ст., примеч. Б. В. Емельянова, К. Н. Любутина. – Свердловск: Изд‑во Урал. ун-та, 1991.– 592 с.

12. Ницше Ф. По ту сторону добра и зла: сочинения.– М.: -во ЭКСМО-Пресс, Харьков: Фолио, 1998.– 1056 с.

Набережные Челны

О природе русского «культурного типа»

Задачу историософской предикации русского национального типа решал , утвердивший: «общинное начало составляет основу, грунт всей русской истории … Оно полагает высший акт личной свободы и сознания – самоотречение» [1, 431]. «Самоотречение» в общественно-политической редакции действительно нечто необычное, неведомое, что позволит России осуществить всечеловеческое спасение: «Если есть какая-либо истина в братстве человеческом, – настаивал , – если чувство любви и правды и добра не призрак, а сила живая и неумирающая; зародыш будущей жизни мировой не Германец, аристократ и завоеватель, а Славянин, труженик и разночинец, призывается к плодотворному подвигу и великому служению».

Воображение, как известно, есть особый вид интеллектуального осуществления. Интеллектуального. Но не социального. Наделить русский «культурный тип» «самоотречением» легко, только как придать процедуре транскрипцию социологическую. Влияние и репутация часто не совмещаются. Интеллектуальное значение абстракции автоматически не выказывает ее социального значения. Для сопряжения интеллектуального и социального масштаба вопроса отказались от узконациональной («самобытность») и обратились к теократической редактуре «русской идеи». Усилиями Соловьева и Бердяева было выражено: «русская идея» «не имеет в себе ничего исключительного и партикуляристического … Она представляет собой лишь новый аспект самой христианской идеи» [2, 246]; если «русская идея» утверждается в отрыве от христианства, в нее входит яд [3, 144].

Но как для осуществления своего призвания, действуя с другими нациями и для них, сохранить верность христианству, – христианство ведь конфессия не универсальная. Очередное затруднение обнаруживает иную несопряженность – на сей раз культурного и социального значения «русской идеи». Снять его (затруднение) позволила более космополитичная (хотя с ортодоксальных позиций «государственный космополитизм есть зло и опасность» (Леонтьев)) редакция «русской идеи» в изложении Достоевского: «Мы знаем, что не оградимся уже теперь китайскими стенами от человечества. Мы предугадываем, что характер нашей будущей деятельности должен быть в высшей степени общечеловеческий, что русская идея, может быть, будет синтезом всех тех идей, которые с таким упорством, с таким мужеством развивает Европа в отдельных своих национальностях» [4, 37]; и Самарина: есть в русской истории «период народности инстинктивной и исключительной» и на смену ему идущий «период подражания» (вследствие западнических реформ Петра I); их синтез дает новую эру «своеобразной будущности» [1, 448].

Итак, от самобытности к … общезначимости, от партикуляристичности к «братству народов», исканию «всеобщего спасения» (Бердяев). Кончили тем («спасение человечества») с отмежевывания от чего начали («спасение отечества»). Риторика «спасения», «самоотречения», питающая миссионистские и мессионистские «призвания», – туманная, мистическая риторика. Мы не видим, чтобы выстраиваемые на ней теории помогали нам в смысле действенном. Лишены намека на идеалы общественные окутанные романтическим облаком почвенные идиомы «народной правды», «соборности», «всеединства» как некоего готового, незыблемого, исконного, вековечного. Взять базовые концепты модели духовно единого организма русского народа с идиоматикой «вера», «смирение», «труд», – они не разработаны со всеми желательными подробностями, навлекают серьезную критику. Послушаем:

– : «исторические обстоятельства развили в нас добродетели чисто пассивные, как, например, долготерпение, переносливость к лишениям, обидам и всяким невзгодам … Нельзя выдрессировать человека так, чтобы он умел … быть энергичным на ниве и безответным в приказной избе. Он будет таким же вахлаком и за сохой» [5, 11];

– : персональность «в массах была не укреплена, не воспитана и не организована, а в смысле государственного разумения и навыка совершенно слаба» [6, 246];

– : спасение России – «не в мистицизме, не в аскетизме, не в пиетизме, а в успехах цивилизации, просвещения, гуманности. Ей нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства (ср. с призывом И. Ильина – «человек, обрети значительность!»), столько веков потерянного в грязи … права и законы, сообразные не с учением церкви, а с здравым смыслом и справедливостью, и строгое, по возможности, их выполнение» [7, 348].

Обратимся к той же «соборности». Согласованное поведение людей детерминировано сообщественностью, кооперативностью, потребностями разделения операций, функций в совместном действовании. Г. Гроций по данному поводу вводил принцип общежительности – естественного стремления человека к мирному, рациональному взаимодействию с себе подобными («sociabilitas»). Плесснер использовал оборот «совместный мир». Хомяков трактовал о «соборности», социологическим эквивалентом которой является «общинность» (у ).

Нет нужды объяснять, что это – фрагменты одного и того же, только взятые с разной вокальной фактурой. Между тем усматривать в общине нечто специфически «национально отеческое», где личность «свободна, как в хоре», где культивируются особые духовно-нравственные приоритеты жизни, нестяжательство, произрастают самобытные коллективистские формы демократии [8, 5], – значит впадать в темнейшую метафизику. Люди соборны (сообщественны), когда живут едиными ценностями, и несоборны (разобщены), когда в несовместном мире живут разными ценностями (что и показывал социально острый процесс разложения и расслоения русской общины).

Одухотворять общину (наделять групповую, «роевую» жизнь культом добротолюбия, правдолюбия и т. д.) означает смотреть на нее или с позиций Средневековья, где «материальные, социально-экономические проблемы человека переводились в морально-нравственный и религиозный план», где подлинной жизнью была «жизнь души, единение с Богом» [9, 27]; или с позиций «неведения великих скатов истории» (Розанов), которые отстаивал Герцен (идея консервации русской общины как зародыша будущего социализма) и марксисты: «Если русская революция послужит сигналом пролетарской революции на Западе, так что обе они дополняют друг друга, то современная русская общинная собственностью на землю может явиться исходным пунктом коммунистического развития» [10, 305]. Нет и еще раз нет. И ностальгическое томление по романтизируемой архаике, и умственная гимнастика лишь оттеняют просвещенную ограниченность, которая в деле уточнения державных отечественных перспектив и судеб никак неуместна. Действительность недопустимо путать с вымыслом, реалии заслонять нежизненными понятиями.

Российский мир, как мир вообще, – не для готовности к самопожертвованию, не для отрешенных идей, не для бога, а для людей.

Примечания

1. Самарин произведения. – М., 1996. – 608 с.

2. Соловьев . в 2 т. Т.2. – М.,1989.

3. Бердяев идея //Вопросы философии, 1990, № 1-С.77-144 , №2. – С. 87-154.

4. Достоевский . Т. 18. – М., 1986.

5. Чернышевский . Т. 15. – М. 1960.

6. Историческая судьба и будущее России. – Т.1. М., 1992.

7. Белинский . статьи. Т.1. – М., 1965

8. Платонов русской цивилизации. –М.: Родник, 1995. – 383 с.

9. Гуревич мир: культура безмолвствующего большинства. – М.: Искусство, 1990. – 395 с.

10. Соч. Т. 19.

Елабуга

ЧЕЛОВЕК В УСЛОВИЯХ ИНФОРМАТИЗАЦИИ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА

Мы живем в мире новых, информационных, технологий, окруженные проводами телефонных вышек, компьютерами, не говоря уже о давно развитой сфере телевидения и радиовещания. Человеку в современном обществе порой не раз на дню приходиться встречаться с новейшими технологиями окружающими его насущную жизнь. Сегодня мы уже не можем представить себя без мобильного телефона и электронного адреса в глобальной сети, хотя относительно недавно, свободно обходились без них. Радио пришло к нам в начале двадцатого века и для его популяриции потребовалось примерно четыре десятилетия, телевидение стало нашим прочным спутником меньше чем за два, интернет и телефония и того меньше.

Новые технологии вносят немаловажный вклад в нашу личную жизнь, политику и экономику страны в целом, в личное дело конкретного предпринимателя и работу каждого гражданина. В связи с этим назрела необходимость разработки принципиально новой политики по информатизации и созданию информационного общества (информационное общество рассматривается как качественно новый период в развитии цивилизации [1]). Изобретение самого термина «информационное общество» приписывается Ю. Хаяши, профессору Токийского технологического института. Контуры информационного общества были обрисованы в отчетах, представленных японскому правительству рядом организаций - таких, как Агентство экономического планирования, Институт разработки использования компьютеров, Cовет по структуре промышленности. Показательны названия отчетов: «Японское информационное общество: темы и подходы» (1969), «Контуры политики содействия информатизации японского общества» (1969), «План информационного общества» (1971) [2]. Как гласит Окинавская Хартия глобального информационного общества, принятая лидерами «восьмерки» 22 июля 2000 года, «Информационно-коммуникационные технологии (ИКТ) являются одним из наиболее важных факторов, влияющих на формирование общества двадцать первого века. Их революционное воздействие касается образа жизни людей, их образования и работы, а также взаимодействия правительства и гражданского общества. ИКТ быстро становятся жизненно важным стимулом развития мировой экономики. Они также дают возможность всем частным лицам, фирмам и сообществам, занимающимся предпринимательской деятельностью, более эффективно и творчески решать экономические и социальные проблемы. Перед всеми нами открываются огромные возможности» [3, 51-56].

Российскую политику, по созданию информационного общества, можно охарактеризовать следующим образом. На первых этапах разработки и реализации этой политики, которая проводилась вначале 90-х, формировались основы в сфере информатизации. Далее с середины последнего десятилетия двадцатого века и до конца тысячелетия произошла смена приоритетов от информатизации к выработке информационной политики. В настоящем времени идет формирование политики по построению информационного общества. Так в 2002 году Правительством РФ была принята Федеральная Целевая Программа «Электронная Россия 2002—2010 » (Официальный сайт ФЦП «Электронная Россия ( гг.)»: http://www. *****. Перейдя по ссылке, откроется сообщение: Этот сайт разрабатывается и ещё некоторое время не будет доступен)

По инициативе Государственного комитета Российской Федерации по связи и информатизации и Комитета Государственной Думы по информационной политике и связи в 1999 году, на год раньше, чем Окинавская Хартия, была разработана Концепция формирования информационного общества в России.

Цель концепции – определение российского пути перехода (или построения) информационного общества, основных условий, положений и приоритетов государственной информационной политики, обеспечивающих его реализацию. В Концепции формулируются политические, социально-экономические, культурные и технико-технологические предпосылки и условия этого перехода и обосновывается специфика российского пути к информационному обществу.

Основой российского пути, по мнению авторов Концепции, должно стать расширение и углубление информатизации всех сфер жизни, ориентация общественного сознания на особенности жизни в информационном обществе, обучение разных категорий населения умению получать и эффективно использовать информацию, формирование рынка информационных продуктов и универсальных информационных услуг [4, 3-11].

Если говорить о конкретных действиях, то с целью обучения компьютерной грамотности с 1985 года во всех средних школах страны введен курс по изучению информатики. В рамках национального приоритетного проекта «Образование» осуществляется внедрение открытого отечественного программного обеспечения представленного пакетами программ «Первая Помощь 1.0» и более новой версией «Первая Помощь 2.0».

Неразрывно с новыми технологиями в наш быт пришел интернет, глобальная сеть, связывающая миллионы компьютеров по всему миру. К сожалению, количество пользователей в России меньше, чем в странах Европы, США, Японии и Китае. Но, не смотря на это, ведется активная работа по популяризации сети интернет и увеличению числа ее пользователей в Российской Федерации. Через глобальную сеть каждый пользователь, имеющий свободный доступ к сети может воспользоваться всем спектром услуг предоставляемых сетью интернет. Сейчас наиболее популярные услуги интернета – это: всемирная паутина (веб-форумы, блоги, вики-проекты (и, в частности, википедия), интернет-магазины, интернет-аукционы, социальные сети), электронная почта и списки рассылки, группы новостей (в основном, usenet), файлообменные сети, электронные платёжные системы, интернет-радио, интернет-телевидение, IP-телефония, мессенджеры, FTP-серверы, IRC (реализовано также как веб-чаты), поисковые системы, интернет-реклама, удалённые терминалы, удалённое управление, многопользовательские игры, Web 2.0.

Сотовая связь в России начала внедряться с 1990 г., а на 1 июля 2007 года насчитывалось 160,3 млн пользователей сотовой связи (по числу проданных сим-карт). В декабре 2007 года число пользователей сотовой связи в России выросло до 172,87 миллионов абонентов.

Сфера информационных услуг предоставляемых глобальной сетью очень велика, но на данный момент, население не владеет тем необходимым образовательным минимумом для успешного процесса получения этих услуг через сеть и другие источники информации. Многие уголки нашей страны не имеют даже самый простой компьютер или телефон. В этом случае главную роль играет информатизация, которая должна затрагивать все сферы жизни каждого гражданина нашей страны. Рынок услуг должен не оставаться на месте, а пополнятся все новыми и новыми услугами. Каждый день, формируя новую группу товаров и услуг, развивая новые технологии по их получению, не стоить забывать о получателях этих услуг, которые порой не в состоянии угнаться за развитием компьютерной техники. С этой целью должны проводиться ликбезы по предоставлению населению информации. Чтобы русский человек чувствовал себя свободно и комфортно, ведь не зря говорят, кто владеет информацией, тот владеет миром.

Подводя итог, следует отметить, что главным координатором по информатизации и развитию информационного общества в наше стране должно стать государство. Представляя возможности для развития не только новейших технологий, но также и для успешного их использования. Давая всем гражданам одинаковые права и возможности в условиях и информатизации и создания информационного общества.

Примечания

1.  Социология: Энциклопедия. - Мн.: Книжный Дом, 20с.

2.  Конвергенция идеологий постиндустриализма и информационного общества // Вестник РФФИ, 1999, сентябрь, № 3(17)

3.  Окинавская Хартия глобального информационного общества // Дипломатический вестник, 2000, август, № 8.

4.  Концепция формирования информационного общества в России. 28 мая 1999 г. // Информационное общество, 1999, № 3.

Елабуга

ОСОБЕННОСТИ МОТИВАЦИИ СОЦИАЛЬНЫХ ДЕЙСТВИЙ РОССИЙСКОГО ЧЕЛОВЕКА В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ

Актуальность обращения к проблематике мотивации социальных действий российского человека в современном обществе определяется все более возрастающим значением социально-философских факторов в современной деятельности людей, среди которых мотивация играет определяющую роль. Суть рассматриваемой проблемы заключается в следующем: мотивы социальных действий человека как субъективные побудители, определяющие интенсивность и направленность социальных усилий, обладают пластичностью и адаптивностью.

Следует отметить, что мотивы действий людей, проживающих в разных странах и относящихся к различным этническим группам, значительно отличаются друг от друга.

В любом обществе есть единое социальное основание, которое, оставаясь относительно неизменным, служит общей системой координат, задавая индивидам нормы взаимодействия и способы ориентации в социуме. Данная идея принадлежит М. Веберу, исследовавшему в начале ХХ века «дух протестантизма» [4], а близкую, по сути, мысль, высказал в то же время философ , утверждая, что «русский дух» имеет единое основание [2].

Так, например, представление о поведении российского человека демонстрирует мысль Н. А Бердяева, который описывает две стороны характера: «[первая] нелегко давалось оформление, дар формы у русских людей не велик: [вторая] у русских "природа", стихийная сила, сильнее, чем у западных людей» [2]. Эту же мысль мы находим и в работах А. С.  Ахиезера, отмечающего такие характерные для нас качества, как «отсутствие меры» и «энергию архаики» [1].

Анализируя поведенческие особенности, в целом можно отметить, что россиянам свойственно: неорганизованная спонтанность, импульсивность, другими словами, реализация активности протекает «поверх» известных «организованных каналов», призванных ее принять и направить.

Под поведением принято понимать систему взаимосвязанных действий, осуществляемых субъектом с целью реализации определённой функции и требующих его взаимодействия со средой (большая советская энциклопедия), следовательно, в основе поведения лежат социальные действия людей.

Теоретические основы научного анализа социальных действий были заложены М. Вебером и Т. Парсонсом [4, 33-37]. Категория «действий» является основной структурной единицей социальной и психической деятельности как совокупности внешней и внутренней активности индивида, направленной на достижение сознательно поставленной цели. Однако действие не всегда является социальным.

Стереотипное массовое действие только тогда приобретает характер социального, когда стереотип поведения индивидов становится основой их взаимодействия и «поведение индивидов соотносится по своему смыслу друг с другом», отмечал М. Вебер [4]. Специфика трудовой деятельности наших предков предполагала только групповую форму, поэтому сформировался коллективный стереотип мироощущения - признание ценности коллектива.

Традиция определила приоритет общины над индивидом, а, следовательно, и приоритет норм, отражающих интерес коллектива, который по определению выше интереса отдельного индивида. В нашей культуре существуют нормы, которые действуют как табу, нормы, которые человек не в состоянии нарушить. Их фундаментом оказывается ощущение преобладания коллектива над индивидом, что выражается в принципе – «будь как все», который предопределяет, возникающие на его основе нормы и управляет ими.

Исходя из специфики поведения и взаимодействия, возникает особый характер мотивации российского индивида, которая является решающим причинным фактором социальных действий людей.

Впервые термин «мотивация» употребил А. Шопенгауэр в статье «Четыре принципа достаточной причины» () [5, 65]. В современной социальной философии существует множество различных определений понятия «мотивация». Так, под мотивацией мы понимаем систему мотивов как побудительных факторов социально значимой деятельности человека, составляющих иерархическое единство. Трактовка мотива соотносит это понятие либо с потребностью (драйвом) () [7, 77-105], либо с переживанием этой потребности и её удовлетворением () [8], либо с предметом потребности. Согласно , в качестве мотивов могут выступать предметы внешнего мира, чувства, словом, всё то, в чём нашла воплощение потребность [3, 157-162].

Для целей данной работы в наилучшей мере соответствует подход к пониманию мотивации, разработанный академиком , согласно которому, основными видами мотивов, как побудителей деятельности человека, являются мотивы-стимулы, побудительные факторы порой остро эмоциональные, аффективные, лишенные смыслообразующей функции, а также смыслобразующие мотивы - побудители деятельности, придающие ей личностный смысл. Из всего содержания работы «Деятельность, сознание, личность» следует идея: стимульный мотив включает механизм выбора индивидом смыслообразующих целей (мотивов) [6]. Выбранная цель и направляет действия индивида. В таком случае мотивация распадается на три взаимосвязанных процесса: стимул, способ выбора цели, цель действия.

Применяя эту концепцию к характеристике мотивации российского индивида, отметим следующее: стимул побуждает эмоциональный выбор цели. Он оказывается действенным более, если носит эмоциональный, а не рациональный характер. Главным регулятором выбора цели является принцип: «будь как все и следуй за лидером». Соответственно и смыслообразующая цель тем более действенна, чем более она приближается к главному регулятивному принципу, а поэтому российский человек в большей мере стремится к достижению идеального должного, нежели к целям, определяемым сущим.

В отличие от российского западный индивид принимает рациональный стимул «выгоды», «пользы», индивидуального достижения. А выбором цели руководит однозначно зафиксированная и понимаемая норма, построенная на принципе: «следуй норме, но что не запрещено, то разрешено». Соответственно выбирается рациональная смыслообразующая цель, как достижение цели сущего.

В этой связи мотивация российского индивида построена на эмоциональной аттрактивной формуле «во имя», мотивация же западного индивида - на рациональном целеполагании и расчете. Таким образом, принципы взаимодействия на Западе и в России различны: для Запада – «будь индивидуален, но следуй установленным однозначным правилам»; для России – «будь как все и следуй за лидером».

Другая особенность характера российского человека - эмоциональность мотивации. Стремление к деньгам и материальной выгоде у российского человека не рационально, как у западного, а столь же эмоционально, как и стремление к любому другому идеалу, некогда захватившему сознание и чувства россиян.

Главное отличие рациональной и эмоциональной мотивации заключается в том, что в первом случае индивид обозначает конкретную цель в виде выгоды или эффекта, затем определяет шаги ее достижения, исходя из принципа наименьших и оптимальных затрат, стремясь при этом сохранить свою энергию. Во втором случае индивид действует под эмоциональным впечатлением. Он не стремится «просчитать шаги» - он «летит» к своей цели, не считаясь с затратами и запретами, зачастую растрачивая себя.

То есть для того, чтобы мотивировать российского индивида, необходимо найти цель, производящую на него эмоциональное впечатление, желанную и неопределенную, тогда концентрация усилий на нее, может быть намного выше, чем на конкретную цель у западного работника. Этот феномен подробно рассмотрел Н. Бердяев, охарактеризовав как фанатичное стремление и российский догматизм [2]. Неопределенная цель должна соответствовать общему ожиданию, общей надежде, предполагая отсутствие плана продвижения к ней.

Таким образом, мотивация социальных действий российского человека имеет определенные особенности, характерные только ему.

Примечания

1.  Ахиезер : критика исторического опыта (социокультурная динамика России). - Новосибирск: Сибирский хронограф, 19с.

2.  Бердяев и смысл русского коммунизма: Репринтное воспр-е изд-я YMCA-PRESS, 1955 г. - М.: Наука, 19с.

3.  Божович формирования личности/Под ред. . – М.: Институт практической психологии; Воронеж: НПО «Модек», 1997. – 352 с.

4.  Избранные произведения.– М.: Прогресс, 1990. – 808 с.

5.  Ильин и мотивы. – СПб.: Питер, 2008. – 512 с.

6.  Леонтьев психологические произведения. - М.: Педагогика, 19т.

7.  Мотивация и личность. – СПб.: Евразия, 1999. – 485 с.

8.  Рубинштейн общей психологии – М.: Педагогика, 1989. – 485 с.

Саратов

ЧЕЛОВЕК В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО ГОРОДА (ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ)

Ни для кого не секрет, что потребительское отношение к природе стало доминировать в социуме с вступлением его в стадию капитализма. С тех пор на Земле постоянно уменьшаются природные ресурсы, происходит загрязнение окружающей среды производственными (и иными) отходами. Но об этом, к сожалению, не часто вещают федеральные СМИ, подконтрольные государству и олигархам. Только недавние события аномально жаркого лета 2010 года (с его многочисленными пожарами, засухой, неурожаем и т. д.) и борьба подмосковных жителей за химкинский лес (против строительства новой автотрассы Москва–Санкт-Петербург через этот лес) ненадолго заставили людей задуматься об экологических проблемах наших городов.

Тем не менее, по большому счёту, население российских промышленных (и не только) городов зачастую не подозревает – в каких ужасающих экологических условиях оно проживает! Сообщить об этом – показать цифры и факты – практически некому. А ведь во многом от состояния окружающей среды зависит здоровье и продолжительность жизни народа. Несмотря на то, что зачастую во всех регионах России имеются свои экологические некоммерческие организации (НКО), их деятельность не носит массовый характер. Ведь подавляющему большинству населения НКО, ориентированные на охрану окружающей среды неизвестны. Это связано со многими причинами, главная из которых, материальная. К сожалению, далеко не все члены НКО имеют возможность заниматься издательской деятельностью (книги, брошюры, газеты, плакаты, листовки, наклейки и т. п.), а также не имеют возможность появиться в эфире электронных СМИ (телевидение, радио и т. д.).

Чтобы значительно улучшить положение в просветительской деятельности нужно реально выходить к людям по их месту жительства – в каждом микрорайоне. Но для этого тоже нужны немалые материальные затраты. Решить данную проблему помогли бы гранты зарубежных экологических Фондов или спонсорская помощь. Алгоритм может быть следующим:

1. Находим (чаще всего на просторах Интернета) соответствующий экологический Фонд.

2. Пишем ему заявку на получение гранта для мониторинга окружающей среды и выпуска специальной печатной продукции для населения данного города, района.

3. Ищем экологических добровольцев (волонтёров), озабоченных проблемой охраны окружающей среды в своём регионе. Желательно, чтобы это была учащаяся молодёжь.

4. Профессиональные экологи с помощью специальных средств ежеквартально проводят мониторинг состояния окружающей среды по всему городу.

5. На основании данных мониторинга осуществляется специальный выпуск печатной продукции (газеты, листовки), ориентированной на население того или иного микрорайона города.

6. Добровольцы (волонтёры) посещают жилые массивы, проводят встречи с жителями, доводят до них сведения о состоянии экологической обстановки на их территории, раздают им печатную продукцию, расклеивают листовки и т. д.

7. Если приведённые цифры и факты покажутся жителям действительно ужасающими и среди них найдутся активисты, то можно уже будет писать обращения к органам государственной власти и органам местного самоуправления об опасной экологической ситуации в данном районе, чтобы они приняли соответствующие меры.

8. Если обращения не помогут, то сами жильцы (при желании) могут провести акции прямого действия (как санкционированные, так и несанкционированные властью) по закрытию или переносу того или иного производства, оказывающего негативное влияние на природу и здоровье местных жителей. Но это всё пока – в идеале. А в реале ситуация намного прозаичнее...

Ещё один из действенных способов наглядной агитации в защиту окружающей среды – это социальная реклама. В Интернете можно найти много примеров данного вида пропаганды. Желающие активисты-экологи сами могут там подобрать (с учётом специфики своего региона) ту или иную экологическую тему (проблему) для распространения в массы. Далее необходимо изготовить нужную социальную рекламу (в виде плаката, стенда, листовки, растяжки и т. д.), получить официальное разрешение на её установку (с соответствующей оплатой) и разместить её на долгий срок там, где её сможет увидеть как можно больше жителей вашего города.